Семейные узы

Открываю глаза и вижу уже знакомые белые стены. Смотрю в окно и понимаю, что сейчас примерно около обеда. В палате кроме меня никого нет. «Неужели Тобиас опять ушел?» Я собираюсь выйти из палаты и поискать кого-нибудь. Встаю с кровати и иду к двери. Но тут я слышу голоса по ту сторону и начинаю прислушиваться: — Что ты такое с ней делал, что она в таком состоянии? — обвиняюще говорит Мэтью. — Неважно. Я знаю, что виноват… — отвечает Тобиас. — Виноват, не то слово. У нее была угроза выкидыша. Ты хоть понимаешь, что это значит? Тобиас молчит с минуту, затем отвечает: — Мэт, пожалуйста… — я слышу, что ему тяжело говорить. — Знаю, что никогда в жизни не смогу искупить свою вину перед Трис. Я даже до сих пор не могу простить себя за то, что случилось с Нитой. — В том, что произошло с Нитой, не твоя вина. — более мягче говорит Мэтью. — Но здесь… — Но ведь сейчас она в порядке? — с надеждой спрашивает Тобиас. — Да. Опасность миновала. Но если ты будешь продолжать делать то, что делал, хотя я и не знаю «что», в следующий раз все не будет так хорошо… Я открываю дверь палаты и смотрю сквозь слезы на удивленных Мэтью и Тобиаса. — Трис, тебе лучше пока не вставать. — говорит Мэт, но я не могу пошевелится. Мой взгляд прикован к глазам Тобиаса, в которых я вижу глубокое сожаление и раскаяние. Я не замечаю, как Тобиас аккуратно поднимает меня в воздух и несет обратно в палату. Кладет на кровать, укрывает и садится рядом, поглаживая мои волосы. Мэтью, стоявший у двери, развернулась и тихо ушел. Тобиас тем временем наклонился ко мне ближе и поцеловал в лоб. — Прости меня… — шепнул он, и я почувствовала, как на мой висок упала его одинокая слеза. Он никогда прежде не плакал, даже в детстве. Всегда был очень сдержанным. Он действительно сожалеет о своем жутком поведении. — …я тебе столько всего наговорил… — шепчет он, и его голос слегка дрожит. — …я так испугался, когда ты потеряла сознание. Если бы с малышом что-нибудь случилось, я бы не вынес это снова… Я обнимаю его и притягиваю к себе так, что мое лицо спрятано в его груди. Тоже начинаю плакать, но уже не от тоски и безысходности, а от того, что он вернулся. — Я так скучала… — шепчу сквозь слезы. — Мне было так тяжело и одиноко без тебя. — Шш… Все хорошо… Не плачь. — Тобиас вытирает мои щеки большими пальцами. — Тебе нельзя больше волноваться… Я с тобой… С тобой… — он начинает слегка раскачивать меня, убаюкивая, и я крепко и сладко засыпаю… Просыпаюсь от того, что кто-то очень громко разговаривает в палате на повышенных тонах. Узнаю голоса, поэтому спешу открыть глаза. Мама сидит рядом на кровати и поглаживает мою руку. А почти у самой двери о чем-то бурно спорят папа и Тобиас. Если можно так сказать… На самом деле, говорит отец, а Тобиас пытается что-то возразить. Мама видит, что я проснулась, и улыбается. Затем она оборачивается назад, и довольно грубо бросает мужчинам: — Замолчите! Они обращают внимание на нас, и папа, слегка нервный, подходит ко мне: — Как ты, милая? — Все хорошо, пап. Когда вы приехали? — Полчаса назад. — отвечает мама. — Как узнали, что ты в больнице, сразу же поехали сюда. — Отец, я… — начинает Тобиас. — Дома поговорим. — раздражительно отвечает он. — Папа, пожалуйста. Мы только помирились. Давайте забудем о том, что я здесь была? — предлагаю я. — Трис, Тобиас не понимает, что за любые поступки ты несешь наказание. В данный момент, вы чуть не лишились ребенка. — настойчиво говорит отец. — Мне нельзя нервничать, пап. — немного улыбаясь, говорю я. Наш зрительный контакт длится в течение нескольких минут, затем папа опускает глаза и кивает: — Хорошо. Убедила… — Собирайся, милая. Врач сказал, что мы можем ехать домой. Я кивнула. — Мы подождем вас в машине. — добавил отец, и они покинули палату. Тобиас помогает мне собраться, и спустя 20 минут мы выходим из палаты, держась за руки. Минуем парковку и садимся в автомобиль родителей. Мама с отцом сидят спереди, поэтому мы садимся назад. Моя спина ложится на грудь Тобиаса, а его руки обворачиваются вокруг моего живота. Мама оборачивается назад и, видя такую картину, искренне улыбается. Я отвечаю ей такой же улыбкой и прикрываю глаза, наслаждаясь тишиной. «Моя семья снова со мной»… Меня будит легкое прикосновение к щеке: — Трис… милая, проснись… — шепчет Тобиас. — Мы приехали. Я открываю глаза и вижу, как папа заезжает в гараж. Тобиас помогает мне выйти из машины, и мы вчетвером идем домой. Как только я оказываюсь внутри, сразу понимаю, что жутко голодна. Пока родители поднимаются наверх, чтобы разобрать вещи, я подхожу к Тобиасу, который сел на диван. — Я хочу есть. — говорю я, словно маленький ребенок. — Есть? — Тобиас встает и проходит на кухню, заглядывая в холодильник. — Что ты будешь? — Я хочу блинчики. — отвечаю я с улыбкой. Он закрывает холодильник и, подойдя ко мне, обнимает. — Хочешь, чтобы я их приготовил? — Конечно. У меня они получаются не такие вкусные. Он смеется и целует меня в губы. Затем отстраняется и приступает к готовке, а я сажусь на стул и наблюдаю за ним… Родители спустились вниз через час. К этому времени Тобиас как раз закончил готовку, и на столе стояла тарелка с ароматными блинчиками. Мама и папа зашли на кухню и очень удивились столь необычному полднику. — Дети, ну кто ест блинчики в такое время? — спросила мама, садясь за стол. — Мам, Трис захотела именно блинчики. И я не смог ей отказать. — говорит Тобиас. — Это ты готовил? — удивился отец. Муж кивнул. — И что же ты молчал про свои кулинарные способности, сынок? — спросила мама. — Значит, теперь ты будешь готовить нам завтрак. — Что? Почему? — Потому что я думала, что в семье, кроме меня и Трис, никто не умеет готовить. Ты все равно просыпаешься рано. Вот и будешь нас баловать. — рассмеялась мама. Тобиас вздохнул и кивнул. — Сын, возьми, пожалуйста, сироп. — просит мама. — А мне шоколада. — добавляю я. Тобиас улыбается и ставит все на стол. Полдник проходит легко и спокойно… Родители поднялись к себе, чтобы отдохнуть от поездки и сегодняшней суеты. Мы тоже поднялись в спальню и расположились на кровати. Тобиас обнимал меня и перебирал длинные волосы. В какой-то момент его рука начала спускаться ниже. Дойдя до груди, Тобиас опустил сначала одну, а затем и вторую лямку платья. Он гладил мою грудь через бюстгальтер, потом слегка опустил «чашечку» и коснулся губами возбужденного соска. Я не заметила, как застонала. Он продолжал посасывать и покусывать мою грудь, а затем отстранился и резко стянул с меня платье. — Я хочу тебя… — прошептала я, и муж незамедлительно приступил к выполнению моей просьбы…