Современные амазонки

Маша говорила, что бункер где-то здесь. А я уже три битых часа брожу по кругу в этом чертовом лесу! Тут все одинаково: деревья, ветки, бревна, кусты. Она была совершенно права, найти его досконально не зная местности, практически не возможно. Мое внимание привлек небольшой холм среди сосен, иду к нему. Неужели я нашла то, что так долго искала. Идеальная маскировка. Старое затхлое помещение вполне пригодно для жизни. Дело осталось за малым, привести все в рабочее состояние и снабдить всем необходимым. Мы через чур долго разбирались с этим бункером. Дольше, чем рассчитывали. На Маню мы оставили продовольственную часть. Понятия не имею, где она, за такой короткий период времени, достала еды лет на пять. Я, конечно, слегка преувеличила, но на два года пятерым хватит точно. Мне бы и в голову не могло прийти, переоборудовать одно из помещений в морозильную камеру. Туда Маша свозила на хранение мясо, овощи и даже фрукты. По ее словам, не смотря на военное время, ребенок должен питаться здоровой пищей. Конечно крупы разных видов и консервы, с длительным сроком годности, заполнили еще два помещения, специально для этого отведенные с хорошей вентиляцией. Интересно, что у Милы за знакомства? Благодаря им, нам без вопросов нашли всевозможную технику, начиная военными рациями и заканчивая генератором в бункер. Они же поспособствовали появлению “холодной комнаты”, а также предоставили новые кодовые замки, с предохранителем от разных неожиданностей, будь то незваные гости, или электромагнитная бомба. Вообще ее знакомые предоставили нам очень много полезных вещей, которые нам пригодятся. Но самое главное они никогда не спрашивали куда и зачем, просто привозили и сгружали у Мыли в квартире. Я первое время опасалась, должен же быть какой-то подвох, но ничего не было. На мне оставалась рабочая часть подготовки. Поскольку мы никого и близко не подпускали к бункеру, все приходилось делать самим. Оказывается, носить продукты это совсем не сложно, даже если это мешок сахара в пятьдесят килограмм. А вы попробуйте сдвинуть с места тяжеленный генератор! Нет, ну он то, конечно, на колесиках был. Но, тем не менее, весил он 750 кг, а таких было два. Ну, на всякий случай. Ах, как же обидно, что вечный двигатель так и не изобрели. Пришлось понемногу, но каждый день доставать дизельное топливо. Надеюсь, что с электричеством проблем не возникнет. Для того, чтобы все правильно установить и потом проверить, мне пришлось целый месяц штудировать соответствующую литературу. Так что теперь я могу создать собственный бункер в любой точке мира, были бы материалы. С вентиляцией тоже порядок, я раз двадцать налаживала и перепроверила все фильтры и туннели. В остальном оставалось полагаться только на удачу. Через четыре месяца наших трудов, пота и нервов эта развалина стала светится от чистоты и уюта. Можно заселять ее новых хозяев. Пока Маша перевозит своих, я мчу за несколько сотен километров к своей сестре. Таня сейчас одна с маленьким ребенком. Ее мужа чуть ли не силком забрали в армию. Ах, да, кругом война. Как же я могла забыть. Бесит. Нет, я, конечно, все понимаю, но обычные люди-то тут при чем! Они же не обязаны идти на расстрел из-за прихоти чиновников, которые поддержали военные действия. Сволочи, сами, небось, уже свои семьи в нейтральные страны отправили, а простой народ страдает. Неужели нельзя было решить вопрос цивилизовано, без боя? Неучи. Неужели не знают, что лучшее сражение – то, которое не состоялось. Не верю, что им мало людей, которые готовы идти на войну добровольно. Вот наш друг, Влад, всегда мечтал попасть на войну, готовился к ней, наверное, лет десять, не меньше. Это, кстати, он мне метательные ножи подарил. И года два меня тренировал их бросать, так что теперь могу легко попасть в движущуюся цель с расстояния метров двадцать. Если встретимся еще, надо спасибо сказать. Приезжаю к ним в поселок. Глухомань. А люди никуда не уехали. Правильно, нечего свое добро бросать. Эти бабушки, наверное, до победного свои дома не оставят. И пусть сидят, мне главное сестру забрать. Захожу во двор, тихо, странно у нее же собака, противная такая, вечно на меня гавкает. Забегаю в дом. Сердце ускорилось. Кругом разбросанные вещи, поломанные игрушки, много битого стекла. Сердце пропускает удар, когда я вижу небольшую лужицу крови на полу. Дышать тяжелее. Нет, Оля держи себя в руках. Маша не ошибалась еще ни разу, с ними все хорошо. Делаю пару глубоких вдохов. Кровь свежая, люди должны были что-то видеть, или хотя бы слышать. Иду по улице, деревенские жители, заметив меня, прячутся. Я что страшная такая что ли? Ну, волосы у меня огненно-рыжие до лопаток, скорее всего в ”творческом”беспорядке, поэтому друзья прозвали меня Рыжей Бес. Ну, глаза, наверное, злобные, а с чего бы им сейчас быть добрыми? Черная короткая куртка нараспашку, короткая майка на голое тело, рваные джинсы, заправленные в берцы с красными шнурками. М-да, не хватает бензопилы, а так маньяк готов. Надо улыбнуться что ли. А вдруг, еще хуже, подумают, что я жертву увидела. Подхожу, уже не надеясь кого-то встретить, к дому дяди Вовы. Сестра говорила, что он жуткий тип. Полный комплект безобразия – маленький, толстый, страшный, потный и злобный. Что-то там еще было, я особо не вникала. Главное, я помню его имя и то, что у него два алабая. От этих песиков лучше держаться подальше, они почти с меня ростом. Ладно, опять переборщила. Но в холке мне до пояса точно достают. Не дохожу до забора метра два, а его щеночки уже меня обгавкали. Я что? Я тут постою. Я же не псих, им в пасть идти. Зову хозяина. Это Безобразие долго не выходит. Я не отступлю, это мой последний шанс узнать, где родные. Через пять минут он все же вышел, права сестричка, на него без слез не взглянешь. - Дядь Вов, вы не знаете, где Татьяна с дочкой? – стараюсь говорить спокойно. - Мне оно надо, знать, где они? – Безобразие явно не в духе, видать от чего-то важного отвлекла. - Ну, может, слышали чего? Куда пропали-то? - Ничего я не знаю! – что-то он нервничает. Врет, гадина, и не краснеет. – Иди народ спроси! - Ладно. Дядь Вов, можно у вас воды попить? Горло совсем пересохло. – тереблю ворот куртки. - Погоди. Принесу – извращенец, такой похотливый взгляд, меня чуть не вывернуло. Стою, жду. Алабаи тихонько сидят у входа в дом, глаз с меня не спускают. А что это? Недалеко от собак лежит любимая игрушка моей племянницы, ее ни с чем не спутаешь. Это штука ручной работы, мы ее сами делали. Таких во всем мире не найдешь, я сама не знаю, на что это похоже. Но Даша называла это - Котей. Не будем делать поспешных выводов. Безобразие возвращается с кружкой воды. - Дядь Вов, а это, случайно, не Дашина игрушка? – он дернулся. - Где? А, то? Она моим собачкам дала поиграть? Поломалась игрушка, вот и выкинула. - Ясно. Пойду я, еще поспрашиваю. – убью, прирежу, как свинью. Не могла Даша игрушку отдать или выкинуть. Они у него. Если он что-то сделал с ними, я за себя не ручаюсь. Разворачиваюсь и ухожу. Надо срочно что-то придумать. Пульс зашкаливает. Бегу к сестре в дом. Смотрю вокруг. Ничего в голову не идет. Ни одной разумной мысли. Взгляд останавливается на аптечке. Надо бы успокоиться, перебираю таблетки. Нет ничего ядовитого, нет снотворного, нет никаких опасных медикаментов. Ну, конечно, в доме маленький ребенок, вдруг достанет. Обидно. Надо бы чем-нибудь отвлечь собак. Я-то попаду в них ножом, но я же метаю только правой рукой. Пока буду доставать нож для второй собаки, она просто успеет вцепиться мне в горло. Хм. Холодильник. Может мясо есть, кину подальше, хоть расстояние увеличу. Ух, ты, везет. Целая утка в морозилке! Берем с собой. Блин. От нее холодом веет, а не мясом. Что делать? Кидаю птицу на сковородку, газу побольше. Может, растает? Надо выпить успокоительное, не нужны мне сейчас дрожащие руки. Чувствую запах паленой кожи, утка готова. Пахнет сырым мясом с кровью. Время. Как же его не хватает. Ну, скажите мне, кто придумал высокие каменные заборы! Как я по-вашему должна через него прыгать? Я спортом занималась, но не прыжками, а плаваньем. Внимательно оглядываю его участок. Нашла! У соседей рядом с его забором какой-то сарай. Можно попробовать. Никого нет, ни собачек, ни кошечек, уехали что ли. Мне это только на руку. Ящики, подойдет. Будут вместо лестницы. Забираюсь на крышу деревянного сарая, ой, занозу загнала. Больно. Алабаи меня учуяли, рычат, но не подходят. Что, нельзя на чужую территорию? Сидят под ветками, не попаду. Кидаю утку в центр двора, сидят на месте, тренированные, плохо. А собачек давно не кормили, слюна висит до земли. Наконец-то, один решается подойти. Это мой шанс. Нож летит в цель, попала, пес лежит, но дышит. Второй срывается ко мне. Нож летит, мимо. Из-за утки у меня жирные руки,лезвие соскальзывает и меняет траекторию. Спрыгиваю с сарая на участок соседей, это дает мне время достать еще один нож. Разворачиваюсь и вижу огромную пасть, летящую на меня. Выставляю руку, чтобы защитить лицо. Боль, резкая, пронзительная. Кусаю губы до крови, чтобы не закричать на всю улицу. Как можно сильнее вонзаю нож псине в глотку. Не помогает. Еще удар, еще. Снова и снова, пока пес не разжимает зубы и не падает на меня мертвой тушей. Перевожу дух. Рука вся искусана, рукав куртки превратился в лохмотья. Нервы не задеты, пальцы шевелятся. Надо идти, надо забрать мою семью. Опять лезу на сарай, опять заноза. Хм. Какая мелочь. Прыгаю во двор к этому Безобразию. Куда же теперь? Дом, гараж, подвал? Музыка доносится из дома. Захожу. Прохожу несколько комнат, в одной из них спит Даша. Но где же моя сестра? В доме тоже есть подвал. Звуки доносятся оттуда. Тихо спускаюсь вниз. То, что я вижу, меня ввергло в шок. Честно говоря, я думала, что такое только в фильмах бывает. Помещение похоже на камеру пыток, везде цепи, крюки, какие-то металлические штуки. Моя сестра, прикованная к стене, сидит на холодном бетонном полу в одном белье. На руках ссадины, все тело в синяках и красных полосах, губа разбита. Слезы ручьями бегут по щекам. А этот мужик, подонок, сидит в кресле напротив и дрочит свой член, громко пыхтя и сильно потея. Меня чуть не вырвало. - Ах, ты, скотина! Да как ты посмел! – от ярости меня начинает трясти. – Я тебе яйца отрежу! - Что? Как? – сперва он сильно удивился моему появлению, но тут же взял себя в руки. Безобразие резко встает и хватает веревку. – Ну, ладно. Мы и с тобой поиграем. Его ехидная улыбка на мгновенье меня обескуражила. И ему этого хватило. Безобразие моментально приблизился ко мне вплотную. На моей шее сомкнулись его потные пальцы. Все-таки дышать важно. Сознание куда-то уходит. Этот толстый сильный. Пытаюсь порезать ему руку, но ничего не выходит, нож падает на пол с громким звоном. В голове начинает пульсировать. Дышать. Оля, ты же пловчиха. Нервы не должны мешать, сосредоточься. Из последних сил тянусь за спину за последним, четвертым ножом. Собираю всю волю в кулак, бью в горло. Еще раз. Кровь. Много крови. Его перепуганные глаза смотрят прямо в мои. Я вижу в них свое отражение – страх, паника, ужас. Кровь течет из его рта, на мои руки. Я вся в ней. Красная, вязкая жидкость стекает по моим рукам…

***

- Прости! Прости! Прости меня! – я кричу в бреду. - Оля, проснись. Все прошло. Это просто сон. – Маша теребит меня за руку. – Это все в прошлом. Ты не виновата. Успокойся. Чш. Тише. Все хорошо. Ее нежный и ласковый голос меня успокаивает. - Ну, все. Не плачь. Время назад не повернешь. Успокойся. – она гладит меня по спине. Слезы на лице. Я опять плакала во сне. Уже месяц прошел с того случая. Я убила человека, защищая свою семью. Интересно, кошмары прекратятся когда-нибудь. Каждый день меня посещает этот мужик. Я вижу его глаза, а в них свой ужас и страх. Нельзя позволить девчонкам убивать. Я не хочу, чтобы они так мучились. Это невыносимо. Душевные раны не заживают. Боль, которую они приносят, так тяжело переносить. Нет. Я не дам им убить. Я буду умирать и убивать за них, чтобы они спокойно спали, чтобы им не так больно. - Ты все сделала правильно. – Маша смотрит мне прямо в глаза. – Послушай меня внимательно. Того, чему суждено случиться, нам не избежать. Поэтому, я тебе раньше про это не говорила. Может, зря, а, может, нет. Главное, что сейчас все хорошо. И нам пора на новую встречу. На встречу со своей судьбой. Сегодня мы покидаем бункер. Маша и Мила проголосовали за Италию, так что мы направляемся туда. Италия не поддержала войну. “Папа” заявил, что церковь настроена на мирное решение государственных проблем. К ним присоединилась Франция и Испания. Они принимают беженцев со всего мира. Мы тоже решили попытать счастья в Европе. Но сначала нужно попасть во Львов. Где-то там сейчас муж моей сестрички. Надо бы его навестить...