Дракон, что спал во тьме миров

-1-

(Pov Хельга)

Проснуться получилось не сразу: голова трещала, грозя расколоться, как упавший арбуз, а глаза будто налились свинцом. Каждое движение отдавалось головной болью и одновременно с этом болели руки, спина затекла и сейчас покалывала. Всё еще лёжа на этой продавленной деревяшке, я попыталась вспомнить что-же я вчера такого делала, что мне так х… Хреново. Мысли медленно ползали в голове, походя на больших и длинный червей, выедающих мозг при каждом движении. То еще ощущение. Так же горло было похоже на пустыню и требовало воды. Я вчера пила? И если да, то сколько? Ох… Помню, как встала вечером и пошла к воротам у которых встретилась с Аркадией, мы пошли собирать всякие там корешки и травки, видные лишь ночью. Дальше я узнала, что мои руки были повреждены заклинанием молний и, чтобы мне это не мешало, травница подлечила их. Потом туман, а следующее после этого воспоминание — это как я выпиваю фиг знает какую бутылку вина и распеваю Тинтал. Вокруг все кричат, а я пою и пью, пою и пью, пою и пью… Все затянула пелена, мешая разглядеть что-либо. Кто-то дал мне еще вина и я, не особо раздумывая, продолжила пьянку. Мне что-то кричали, про что-то говорили, что-то просили. Дальше я уснула. Все. Надеюсь, что я ничего такого в пьяном виде не натворила и не перед кем извиняться и ни кому платить не придется. Повернув голову, я обнаружила Ульва, спящего на моем месте. Одна рука была на животе, а другая на лице, прикрывая глаза от света. Ночи чуть согнуты. На нем была бледно-красная рубашка, такая же как и в Пике. (Он ее вообще после этого менял?) Волосы рассыпались вокруг головы, образуя нечто похожее на круг. Видимо там ему было удобнее, чем мне тут. Я встала и, подойдя к окну, закрыла ставни. Выглядел парень устало. Неужели тащил меня до сюда? Должно быть это выглядело смешно. Мне даже хихикнуть захотелось, но было не до смеха — внутри что-то кричало, что я поступила не так, где-то оступилась… Но, мне кажется, мое второе «я» — это нечто, что подозревает всех и каждого, в том числе себя. Нет, себя в первую очередь. И это второе «я» надо попридержать, а то буду озираться на каждом шагу, что люди подумают? Левый глаз зачесался, возвращая меня в реальность. Что-то в последнее время я слишком много думаю. Пару минут привычно размяв мышцы зарядкой, я спустилась на первый этаж. Голова еще болела, но уже не так сильно. Трактирщица удивленно смерила меня взглядом, но я предпочла не обращать внимание и спокойно заказала два завтрака. Пока я его ждала, кто-то до коснулся до моего плеча: — Извиняюсь, что потревожил, но не могла бы Пьяная Трубадурша спеть всем песню? Вчера вы неплохо показали себя, пока были пьяны, а значит, что сейчас, когда вы трезвы, вы должны спеть куда лучше. Однако я… Мы не настаиваем, если вы не в форме после вчерашнего, но все же… - Ого, у меня уже есть поклонники? Да ладно? А от куда взялось это «Пьяная Трубадурша»? Хотя, если вспоминать вчерашнее… Так! Я с силой потрясла головой и мило улыбнулась просившему: — Да, конечно спою, но позволите ли вы мне, для начала, хотя бы позавтракать? А еще лучше немного отдохнуть. Прослушав что-то типа «Ох, да, конечно!» и «Ну что за просьба!», я принялась за еду. Вторую тарелку — для довакина — поставят, когда тот спустится. А пока действительно неплохо бы расслабиться и попеть, а во время песни все обдумать. Но что петь? Этот вопрос я задала, когда присела на пустой столик и подкрутила колки на лютне. Зрители воодушевленно заорали, наперебой предлагая каждый свое. — Да спой ты что-нибудь свое, — Взгляд уцепился за спустившегося напарника, — Ты вчера, если мне память не изменяет, хотела спеть какого-то канцлера и какую-то хелавису, но плюнула на них и спела никому непонятный тинтал. Так почему бы не выбрать что-то из них? Ульв сел и, принявшись за еду, смотрел на меня. Я сглотнула: что-то как-то не по себе стало. Но все же я уже вышла и даже кажется знаю, что буду петь… — Хорошо-хорошо, я спою вам… Надеюсь, что понравится… — Кое-как усмирив дрожащий голос, я начала. Что ни вечер, то мне, молодцу, Ненавистен княжий терем, И кручина, злее половца, Грязный пол шагами мерит. Завихрился над осиною Жгучий дым истлевшим стягом, Я тоску свою звериную Заливаю пенной брагой. — Голос наконец прочистился и звучал прилично. Посетители таверны слушали. Некоторые прикрыли глаза, наслаждаясь, некоторые завороженно следили за моими пальцами, которые бегали по струнам, некоторые смотрели в пол или потолок и думали о чем-то другом. Из-под стрехи в окна крысится Недозрелая луна, Все-то чудится мне, слышится: «Выпей, милый, пей до дна! Выпей — может, выйдет толк, Обретешь свое добро, Был волчонок — станет волк, Ветер, кровь и серебро. Так уж вышло — не крестись — Когти золотом ковать, Был котенок — станет рысь, Мягко стелет, жестко спать!» — Мой голос уже совсем пришел в норму и теперь звучал точно арфа… Ну или мне так казалось. Боковым зрением я уловила, что кто-то немного задремал. Не ходи ко мне, желанная, Не стремись развлечь беду — Я обманут ночью пьяною, До рассвета не дойду. Ох, встану, выйду, хлопну дверью я — Тишина вокруг села — Опадают звезды перьями На следы когтистых лап. Пряный запах темноты, Леса горькая купель, Медвежонок звался ты, Вырос — вышел лютый зверь. Выпей — может, выйдет толк, Обретешь свое добро, Был волчонок, станет волк, Ветер, кровь и серебро. — Дальше я изобразила нечто между музыкальным тянущимся звуком «о» и воем. Выпей — может, выйдет толк, Выпей — может, выйдет толк. Выпей — может, выйдет толк Был волчонок, станет волк… — Пальцы заныли, сообщая, что зря я выбрала именно эту песню, но людям понравилось. Откланявшись, я поблагодарила за подаренный музыкальный инструмент и подошла к довакину, который уже давно расправился с едой. — Приветствую, как спалось? — Парень устало посмотрел на меня и приподнял брови. Я вздохнула, присев на стул рядом, — И много я вчера натворить успела, пока была в неадеквате? Оценивающе взглянув на меня, довакин нахмурился: — Знаешь, не очень… Но если учесть сколько ты вчера выпила и твое состояние сейчас, то, — он нахмурился сильней, — у меня возникает вопрос: что ты за монстр то такой? - Мда, не идет ему, когда он хмурится. Может сказать? Хотя, думаю, врятли он оценит. Так, кстати, а сколько я там выпила? Получив короткий ответ на интересующий меня вопрос, состоящий из одной лишь цифры, я удачно изобразила сердечный приступ, схватившись за грудь. Семнадцать. Боги! КАК?! КАК ВАШУ М… МАГИЮ?! Так, спокойно, вдохнули выдохнули. Думаю стоит дослушать то, что мне до расскажут. — Судя по слухам, начала выпивать ты из-за спора с магом. Впрочем скоро тот махнул на тебя рукой и, пошатываясь, оставил в одиночестве, выйдя за дверь. Дальше я могу рассказать лишь по… Договорить драконорожденному не дали: задыхаясь от быстрого бега в таверну ввалился молодой парень и, доковыляв до нас, упал на колени, вручив клочок бумаги, но, не дождавшись нас, он, приобретя наконец голос, сказал, не особо громко, но и не тихо: — Драконы! Ярл просит помощи, дракон напал на сторожевую башню… — Мы одновременно зажали ему рот и, пока Ульв ему что-то втолковывал, я оглянулась — вдруг кто услышал, —, а паника нам не нужна. Однако на наше счастье услышали немногие, да и те, кто услышал, оказались людьми понятливыми. Округлив глаза, они заказали выпивку или прочапали к себе в комнату. Отпустив наконец гонца, я выдала ему несколько септимов на выпивку, чтобы успокоить шатающиеся нервы, и мы поспешили собраться. Времени было мало и, вылетая из таверны, я буквально на ходу продолжила застегивать нехило испортившуюся броню. Эх, не успела я заглянуть к Адриане, но сейчас было не до этого. Слишком мало времени.

-2-

До злополучной башни мы добрались спустя пять минут. Присев за какой-то камень я попыталась выглянуть, но меня тут-же бросило на колени, согнув пополам, и я пожалела о том, что позавтракала недавно. Я уставилась в землю, пытаясь развидеть открывшуюся картину, — хотя и понимала, что вскоре вновь придется увидеть все это, —, но открывшийся ужас продолжал висеть перед глазами. Руины сторожевой башни пылали, лестница была почти полностью уничтожена, а стражи, которые во время нападения были в этом злополучном месте, сейчас либо лежали бесчувственными догорающими телами, либо орали и корчились в агонии все теми же телами, только «чувственными», если можно так сказать. Я сама не заметила, как начала плакать, но прекращать было уже поздно. Слезы быстро-быстро бежали по щекам к подбородку и капали на землю, а мой беззвучный плач был готов перерасти в истерику. В этот момент мое плечо сжали. Подняв глаза, я увидела лицо напарника. Лицо драконорожденного. Лицо полное боли, страха и сострадания. Глаза с ужасом смотрели вперед, неверяще подрагивал зрачок. Вспомнив, что ему пришлось пережить в Хелгене, я быстро вытерла свои слезы и, сжав в ответ руку парня и оттолкнув ее, встала и победа к лестнице. Если я хорошо помню, то там должен быть человек, который скажет, чтобы мы уходили и что дракон где-то рядом. Почему-то мне кажется, что этот самый дракон врятли будет ждать приход Айрилет и отряда и нападет сейчас и, если не поспешить, то этого выжившего стражника может ждать та же участь, что и его товарищей. Ульв, очнувшись, что-то прокричал мне в след, но я уже поняла, что он хотел сказать: дракон возвращался. Ложась на правое крыло, он облетел башню вокруг и, во время второго круга, опалил огнем вход в строение. Я вскрикнула от боли в ноге, а спасенный только что человек с ужасом взирал на драконью морду, которая просунулась в арку без двери. Мне показалось, что оценивающе оглядев нас, ящер усмехнулся, что, впрочем, не помешало ему взреветь от боли и, круша башню еще сильнее, вытащив голову. Моментально выпалив заклинание быстрого лечения, которому меня научила Аркадия, когда отлечивала мои руки, я вскочила на ноги и выхватила меч. Щит уже давно лежал в руке. Я выбежала из башни на покалывающих ногах и тут-же ударила развернувшегося ко мне спиной дракона. Тот опять взревел и, откинув Довакина крылом, развернулся к новой помехе. В мои глаза уставились два огненных глаза с вертикальными зрачками, внушая страх. Колени задрожали, но я уже увидела, что мой напарник поднимается с земли и с разгона бьет Дова, который опять ревет. Пока он разворачивается к драконорожденному, я оббегаю его и встаю рядом с Ульвом. Тот бросает на меня взгляд и, чуть кивнув, переводит его вновь на дракона. Ящер бьет по земле хвостом и разъяренно рычит. Почему-то сейчас он напоминает мне здоровенного чешуйчатого кота с крыльями. Но я не очень вовремя со своими мыслями, а сейчас… Присед под ударом крыла, удар мечом, перекат-уворот от хвоста, опять удар по нежной коже крыла… Блин, какое бы выступление получилось! Но сейчас не об этом. Присед-удар-перекат-удар, присед-перекат-удар, удар-удар-удар-перекат-удар… Я слишком увлеклась кромсанием крыла и поздно заметила опасность. Только грозила она не мне, а Ульву. Видимо пришло время еще раз выполнить свою работу и спасти парню жизнь. Красивый перекат, толчок. Левый глаз взорвала волна боли. К подбородку начала стекать кровь. Ящер, расстроенный не совсем удачным ударом, нанес еще один и еще, и еще. В конце концов он просто отбросил меня крылом, как ненужную помеху. Я уже почти почувствовала, что упала на, как что-то задержало меня и аккуратно опустило на землю. Глаза не видели из-за крови, которая текла из открытых ран, боль я уже не чувствовала: всё тело занемело. Однако это не помешало мне услышать голос данмерки: — Все хорошо, спокойно, девочка, терпи. Солдат! Да, ты! Подойди и подлатай ее, а затем погрузи на лошадь и отвези в храм Кинарет. Не хватало нам еще жертв… — Дальше я уже ничего не понимала. Да, я слышу голоса, но разобрать их не могу.

-3-

— Вставай, девочка моя, вставай. Где больно? Тихо-тихо… — Заботливый голос успокаивал и заставлял забыть о боли от падения с дерева. Я как-то умудрилась не только заснуть, но и свалиться с него, при этом сломав руку и чуть не выколов глаз. Грудь была сильно ушиблена и сломано пара ребер. Не знаю как я так умудрилась, но думать над этим мне теперь предстоит в больнице…

/Прошла неделя/

Делать в этой неудачной пародии на храм Кинарет было совершенно нечего, кроме как читать. Уйти в Скайрим я пробовала пару раз, но каждая моя попытка сопровождалась неудачей и головной болью на последующие три часа. Да, я считала. И вот, поборов свою лень и проиграв скуке, я встала с больничной койки. После падения с дерева я еще не до конца восстановилась, но переломы, как ни странно, почти заросли и именно по этому мне с недавних пор разрешалось ходить по коридорам и выходить на улицу. Правда была неутешительная новость: левый глаз, задетый при падении веткой, почти ослеп из-за повреждения хрусталика. Правда врачи обещали вылечить это, но я уже смерилась с тем фактом, что я почти слепая на один глаз. Наконец я, раздумывая над своим состоянием, вышла в коридор и сейчас шла вперед, пропуская мимо суетящихся врачей, таких же пациентов или посетителей, которые пришли навестить кого-то из названных. Мда, мир в четырех стенах — скучная вещь и в этом я убеждаюсь чуть-ли не каждую секунду. Каждую скучную секунду. Правда было несколько моментов, которые могли скрасить моё пребывание здесь. И первый момент — сохранившаяся магия. Не знаю как, но во время ночного бдения — мне тогда не спалось — я захотела попробовать использовать какое-нибудь заклинание, благо я их помнила. Жаль никто не видел мою рожу, когда вытянув руку ладонью вверх я заставила появиться маленький огонек. Мощность была не такая, как на Нирне, но все-же это что-то, а не нечего. Во вторых бабушка принесла пару книжек, читая которые, я обнаружила записки, которые лежали как закладки, на которых были написаны или начерчены рецепты зелий или заклинания. Правда сколько я не пыталась, заклинания учиться не желались, но это было не на столько важно, как факт того, что я получила еще одно доказательство причастности моей бабушки к Скайриму. Правда это почему-то не особо радовало. А еще я переживала. Переживала за драконорожденного, которого я оставила одного без защиты. Правда зачастую эта защита больше была нужна мне, а не ему, но ведь бывают разные ситуации, как например недавний случай с драконом. Ведь он вполне мог быть тогда на моем месте и никто не знает кто бы тогда смог спасти мир от всепожирающей пасти Алдуина. Интересно, с какого бодуна у Акатоша получился такой моральный урод? Он перепил с Сангвином (Авто-исправление мне упорно выдавало «С Пингвином») и поржал с Шеогоратом, когда создавал его? Почему-то мне кажется, что так и было… Эх, вот почему в Скайриме мне иногда так хочется вернуться домой, а дома мне не терпится попасть в Скайрим? Прям как в старые добрые времена: Я, Скайрим, компьютер… Правда теперь «компьютер» исчез, но это не особо что-то меняет. И вот теперь я дохожу наконец до двери на улицу и… Падаю. Голова начинает гудеть, словно перегрузившийся компьютер, а сознание уплывает, медленно, но верно. — Вашу ж… Мммммагию… - Я, рванувшись сесть, тут-же пожалела о своем желании. Да что же это такое? Какого… Сангвина я так часто падаю? В обморок или с деревьев… Левый глаз открыть не получалось: он был чем-то залеплен, однако мне и правого хватило, чтобы понять, что я в храме Кинарет. Только я поднялась, как ко мне подошла жрица и, что-то пробормотав, заставила опуститься обратно. Как там ее зовут? Дария, Данира, Данила, Даника.. О, Даника. — Извиняюсь, Даника, но что я здесь делаю… И как долго я здесь делаю? .. Мне показалось, что жрица как-то извиняющееся посмотрела на меня и, наконец уложив обратно, принялась намазывать чем-то. — Мне очень жаль вас, но вы пролежали здесь по меньшей мере два с половиной месяца. В битве, когда на одну из сторожевых башен напал дракон, вы сильно пострадали и долго не могли прийти в себя. Сегодня первый случай вашего сознательного пробуждения, если не считать ваши пробуждения до этого. — Я уже хотела спросить что с Ульвом, как Даника, словно прочитав мои мысли, поспешила меня успокоить. — С вашим напарником все хорошо, значительных повреждений нет, да и те, что были быстро излечились благодаря крови дракона. А вот этого я реально не знала. Я про то, что драконья кровь помогает своему обладателю справляться с ранами. Мда, повезло парню. — А, позвольте спросить: где сейчас Довакин? — Ответ прозвучал колко и неожиданно: Высокий Хротгар. Это значит, что мне придется переться через эти семь тысяч ступеней — или сколько их там — одной. Я поежилась. Не очень то хотелось встречаться с волчьими стаями и снежным троллем. Хотя есть надежда, что тролля Ульв уже убил, когда сам поднимался к Седобородым. Но дело это не особо меняет. Моя попытка встать не увенчалась особым успехом из-за жрицы. Она настойчиво ворчала что-то про то, что мне нельзя вставать и пыталась уложить на каменную кровать вновь. Впрочем ей это не особо удалось. На мне в данный момент была не моя броня и даже не моя одежда и на мой вопросительный взгляд Даника пояснила, мол одежда в непригодном состоянии, а броня тем более, но огорчаться не стоит: одеждой она поделится. Скрывшись в своей комнате, жрица вышла и принесла мне легкое платье и сапоги. Сама одеться я не смогла из-за боли и она помогла мне. Раны, вернее шрамы, я оценила: видимо тогда дракон решил сделать из меня фарш. К счастью жрецы работали быстро и качественно и повреждения удалось уменьшить. Если бы над моим телом все это время работали врачи, то грудь бы они нахрен отрезали, но здесь была доступна магия, а не только машины и благодаря этому на груди красовалось лишь два больших шрама. Хотя и они выглядели достаточно плохо, намекая на то, что еще не до конца зажили и пуская от движений небольшие ручейки крови. Пробормотав заклинание быстрого исцеления, я вытерла их и, не без помощи Даники, замотала грудь обратно бинтами и надела платье. Расспросив целительницу о паре интересующих меня моментов, я вышла и храма и направилась в Драконий Предел. За то время, пока я была в отключке - или, если правильно сказать, в другом мире, — Ульв успел немного прославиться, получить статус тана и купить дом. К Седобородым он отправился уже второй раз и прибывал на Высоком Хротгаре в течении месяца, обучаясь силе своего голоса. Кстати, мне бы тоже следовало это сделать, а то точно буду обузой. Ну, или пушечным мясом — на крайний случай. Интересно, на сколько рады будут старики еще одному драконорожденному? А это, между прочим, достаточно спорный вопрос. Лестница опять достаточно неожиданно закончилась и я, с непривычки, провалилась в воздух, чуть не упав. Опять. Стражники на этот раз остались серьезными, пряча глаза и открывая массивную дверь. В тронном зале стоял непривычный полумрак, скрывая от зрения обычного человека или мера темные углы. Тишина давила на уши, напрягая. Стражник, которого я попросила проводить меня до ярла, пару раз кашлянул и обратился ко мне: - Ярл Балгруф сейчас на втором этаже вместе со своим хускарлом ждет вас. Поступило сообщение о нападении дракона и он надеется на вашу помощь, хоть и понимает в каком вы состоянии. Здесь я вас оставлю. - Стражник кивнул мне и, развернувшись, ушел. Странный какой-то. От куда он все это узнал? Хотя возможно ярл намеренно оставил его, чтобы он меня встретил. В раздумьях я поднялась по лестнице. Ярл действительно стоял около стола с картой, наклонившись над ней и хмуря лицо. Рядом стояла Айрилет и пара стражников. Когда я подошла ближе, Балгруф заметил меня и сразу перешел к делу: - Нам нужна твоя помощь. На Ривервуд напал дракон, отправившиеся туда воины не вернулись и не послали доклада из чего я делаю вывод, что все прошло плохо. Я понимаю твое состояние, но Довакина, который точно помог бы, и деревню разделяют слишком большое расстояние. Тем более, что до него в начале должно дойти письмо. По этому единственная надежда на тебя. Я повторяю, что понимаю твое состояние, но это единственный выход в данной ситуации. Я дам тебе в помощь людей, а Фаренгар телепортирует в нужное место. - Он вдохнул воздух, переводя дух. Судя по тому, что он сказал, я - их единственная надежда. Но вот мое состояние... Скорее всего за то время, что я провела в бессознательном состоянии, мои мышцы немного атрофировались и сейчас явно были не так подвижны, как раньше, да и навыки скорее всего забылись. А это очень плохо, но делать нечего. Я вздохнула: - Не надо посылать людей на верную гибель... Хотя я буду не против, если мне выделят пару магов, которые смогут меня время-от времени подлечивать. И еще мне нужна новая броня. Желательно огнеупорная и прочная. Мы еще обговорили с ярлом пару моментов и направились к придворному магу. Фаренгар, казалось бы, постарел еще на пару лет с нашей последней встречи. На лице прибавилось морщин, а на выглядывающих бакенбардах - змеек седых волос. Подняв на нас усталые глаза, он кивнул головой в знак приветствия и встал из-за стола, за которым что-то строчил на листе бумаги. Отойдя в сторонку, он начал что-то нетерпеливо объяснять Балгруфу и они в спешке покинули комнату, о чем-то перешептываясь. Я что-то не поняла, никто типа не спешит?! Пару раз перейдя от одного угла к другому, я вышла в тронный зал. Фаренгар что-то рисовал на полу, а ярл в это время схватил меня за руку и, вручив броню, запихал обратно в комнату. Намек понят. Быстро скинув платье, я натянула рубаху, а в следующий момент броню, которая тут-же надавила на плечи, заставляя ныть грудь. Схватив меч и щит, я опять вышла в зал. Что было дальше тяжело описать. Что-то сверкнуло, кто-то матернулся, меня толкнуло. Когда все более-менее успокоилось, я осмотрелась и сама чуть не проматерилась. Мы, а точнее я, Фаренгар и ярл Балгруф, оказались прямиком перед драконом. Ящер удивленно посмотрел на нас поочередно каждым глазом, как бы раздумывая: сжарить нас или так съесть. Позади кто-то заплакал. Быстро обернувшись, я отскочила к детям, прикрывая их щитом. Фроднар прижимал к себе плачущую Дорти и испуганно смотрел на дракона, одновременно зажимая девочке глаза. - Бегите, глупцы... - Отчаянно прошипела я, вновь отвлекаясь на дракона, который пока-что был отвлечен на мага. Всегда хотела сказать эту фразу... Но не в такой ситуации точно. Я слышала уговоры парня, направленные на Дорти и торопящие сдвинуться с места, а затем - торопливые шаги. Интересно: и где взрослые? Неужели... Так, не думать об этом! Я тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Сейчас не время. Внимательно смотря на нового противника, я пыталась узнать его имя по едва заметным признакам, но в глазах время-от времени шла рябь, мешая сосредоточиться. Черт. - Эй, ты, ящерица лысая, я тут! - Мой крик - обычный, не Ту'ум - вышел достаточно громкий, да и мечом о щит я гремела изрядно и дракон отвлекся от уставшего Фаренгара. Ярл тем временем пытался отыскать хоть какое оружие - меч он не брал. - Ау, мать твоя рептилия, сюда смотри, я сказала! - Выставив магический щит, я спаслась от огня и тут же, сделав быстрый шаг вперед, ударила по приблизившемуся дову. Тот взревел от боли и неожиданности, отстраняя свой раненый нос от меня и выставляя вперед грудь, чтобы удержать равновесие. Я нанесла еще один удар и на меня брызнула горячая драконья кровь, заливая глаза и закрывая обзор. Требовалось отойти назад и вытереть глаза, что я и попыталась сделать, но не успела. Новая огненная волна накрыла меня, стремясь испепелить и меня, и окружающее пространство. Пламя, казалось, было горячее, чем должно было быть - дракон вложил в него всю свою боль и обиду, что сейчас бушевали в его сердце. Щеки и грудь обдало жаром, броня плавилась, также обжигая кожу. Я уже начала чувствовать, что огонь начал проходить сквозь наложенное ранее заклинание Дубовой кожи, как губы сами собой начали говорить. Говорить на драконьем. - Ру - Йол, Ал Арк Друн Аг, Ди Сил - Аус Дова, Дин Вит. Файм, Брун Аз Фрон Рот! - Фраза, в переводе на людской, звучала примерно так: " Ты - Огонь, разрушающий и приносящий ожоги, моя душа - страдающий дракон, замороженный змей (Горыныч). Исчезни, принеси милосердие (Хотя скорее тут будет "Помилуй") родному слову." Начало крика огненного дыхания я выкрикнула само собой, даже не задумываясь. Легко и быстро. - Йол! - Две струи огня встретились и, перемешавшись, исчезли. Губы обдало жаром, говоря о явном ожоге. Ящер удивленно хлопнул крыльями, пытаясь лишить меня равновесия и щелкая в воздухе зубастой пастью, в то время как я, усмехаясь не пойми от чего, двинулась вперед. Драконья кровь теперь не мешала мне видеть, засохнув на моем лице из-за пламени. Дов, прекратив "истерику", тяжело опустился на передние лапы, испепеляя меня взглядом. Видимо рана в груди причиняла ему неимоверную боль и он не мог сосредоточиться, и дов пытался заглушить ее с помощью боевого безумия, в которое он начал впадать. Закружившись ни с того ни с сего вокруг себя, ящер начал рычать, подняв морду к небу. Его крылья поднимали сильные потоки воздуха, мешая мне идти к цели. А дракон кружился все быстрее и быстрее и быстрее... Наконец я смогла подойти к нему и нанести удар, в который я вложила немало сил. Меч проехался по драконьей коже, рассекая ее и нанося ужасающий урон. Из-за того, что ящер крутился, клинок резанул его чуть-ли не по полному кругу. Предсмертный крик дракона прорезал воздух, вселяя в наблюдающих за ним страх и беспокойство. Дова пал, сгорая в собственном огне. Из ушей снова прыснула кровь и я упала на колени из-за толчка от души дракона. К счастью Фаренгар быстро подправил мое состояние парочкой заклинаний и я смогла свободно вздохнуть. Маг помог мне встать и объяснил, перепутав усталость на моем лице с обидой, почему он и ярл не вмешивались. Оказывается, Балгруф нашел посланный сюда отряд чуть ли не мертвым. К счастью не мертвым. Однако они были достаточно сильно покалечены и им требовалась скорейшая помощь, которою, по мере возможностей, оказал придворный маг. Жителей нашли тут-же. Их состояние тоже оставляло желать лучшего, но оно все же было лучше, чем у солдат. Дети, к великому счастью, были в порядке, если не считать пары царапин и синяков. От осмотра раненых и оказания им возможной помощи меня отвлек шум в кустах. Поднявшись и немного пошатнувшись от головокружения, я медленно направилась к зеленому убежищу, параллельно медленно вытаскивая кинжал из-за пояса в районе спины. Кровь стучала в ушах, мешая прислушаться лучше. Зря я так много магичила, колдовала заклинания здоровья на пострадавших тобиш. Листва зашуршала, вновь привлекая мое внимание. Чуть присев, я перевернула кинжал, прислонив лезвие к руке и выставив ту вперед. Руки сами по себе аккуратно раздвинули ветки и на меня уставилось лицо, нет, морда. Грубая даже на вид щетина делала лицо жестким и злым. Блеснула сталь. Дернувшись, я не смогла удержаться на ногах и упала.