Дракон, что спал во тьме миров

-1-

(Pov. Ульв)

— В горах была пещера та, Где жил молодой дракон. В нем играла сила, и красота Поражала таких как он. Велика была его земля, И по праву гордился он ей. Но увидел однажды змей флаг корабля, Что приплыл из-за дальних морей. И пришли существа, что на двух ногах Ходили, как он летал. Жадность и злоба плескалась в глазах Людей, Что Одеты В Металл. Драконов отважных пронзали мечом, Вырубали леса и поля, Убивали живых, притворяясь врачом, И стонала младая земля. Молодой дракон, издал страшный вой, На Совет собирая всех. И собрал он отряд, и повел его в бой, Полагая, что ждет их успех. Но люди коварны, но люди сильны, Они вызвали помощь богов. Они знали, про Силы, ведь были умны, И отправили их во врагов. И черной, ужасной та сила была, И дрогнул драконов строй. Но недолго Сила в бою том жила: Средь рядов ходит боли вой. Ведь красавец дракон, удержал Короля Выгоняя те силы вон. И окрасилась кровью его чешуя, И разнесся последний стон. Покачнулся Король, оседая на брег, Страшным взглядам в крылатых глядел. Но ускорило время замедленный бег, Не успел сделать он что хотел! А дракон уж лежал, и лилась его кровь, Крася в красный песок у воды. Не поднимется в небо герой этот вновь, Никакой с ним не будет беды. Остановленный взгляд фиолетовых глаз, Устремился к пещере в горах, Там лежала драконша, что жаждала фраз, Что теперь обратились в прах. Там лежала она, что-то телом прикрыв, Что пищало слегка под крылом. А драконша смотрела, смотрела в обрыв, Обвивая то «что-то» хвостом. А зеленый детеныш так рвался летать, Выбираясь из-под нее. Но зачем же ему было надобно знать, Чтож взметнулось вдали воронье?..* Девушка сидела на, уже своем, столике. Смеялась, веселилась, пела. И уже никто не мог сказать, что не так давно она вышла из комы, в одиночку убила дракона, победила стаю волков и сделала из лагеря разбойников кровавую баню. К счастью ее небольшая истерика длилась недолго, поэтому, после того как мы собрали все оружие и драгоценности у грабителей, мы бодреньким шагом, на сколько это позволяла лишняя пара десятков кг оружия на каждом, дошли до города. Железяки сплавили Адриане, всякую мелочь — Белетору и пошли во дворец. Ярл очень удивился, увидев рыжую Хельгу и узнав о том, что в том лагере прятались не только бандиты. К награде мы получили надбавку и теперь напарница отрывается, выпивает и поет песни, дабы снять стресс первого убийства человекоподобного. Мда… — Эй, Ульв, идем еще повоюем чтоль! Ик! — Девушка села на стол, рядом со мной, — Что, говоришь? Не слышу! — Она наклонилась к моему лицу, чтобы «расслышать, что я там сказал» и прошептала еле слышно, — За нами следят. Я нахмурился и встал со стула, помогая Хельге спуститься со стола, на который она забралась с ногами. Хульда морщила нос, смотря на это, но терпела, пересчитывая золотые, которые все прибывали и прибывали. От посетителей, пытающихся «побить миф» о неспиваемом менестреле, от посетителей, наслаждающихся вечером и музыкой, от любопытных, все прибывающих в таверну. Напарница облокотилась на предложенную руку и, на слегка дрожащих ногах, вышла из таверны. Когда дверь за ее спиной закрылась, она для прикрытия создала вокруг себя небольшой столб огня, «снимающего опьянение» и тряхнула головой. — Так вот, Ульв, за нами следят. Женщина, лет сорок, черные волосы, магией от нее фонит так, что мама не горюй, а пахнет она травами и зельями… И я ее никогда раньше не видела. Это, кстати была одна из ее особенностей, которые она не рассказывала: Она знала почти всех людей, которых мы встречали в лицо и по именам, будто жила с ними лет шесть. Но проблема в том, что в Скайриме она появилась меньше четырех месяцев назад, а до этого жила, как говорит она, у аргониан. — Ясно… Значит делаем вид, что не заметили ее и идем в Йоррваскр. Тебя там Кодлак ждет, — напарница вздохнула и пошлепала первой. Именно, что пошлепала, умудряясь при каждом шаге издавать такой звук, будто она прыгала в ручье или луже. Во дает! — Хельга, сходи тогда сама, а я схожу, куплю лошадей. Они нам скоро пригодятся, сама знаешь. — Хорошо!.. — Было мне ответом со стороны лесенки. Я уже вздохнул и собрался идти, когда мне на плечо легла рука. Знакомое чувство сковало все изнутри, мешая дышать. — Помни слова… — В моей руке появилась склянка с каким-то зельем. Обливион вас всех сожри! Я пораженно уставился в удаляющийся силуэт…

-2-

— Ско-олько?! — Взревел мужик, поднимаясь со скамейки, — две тысячи?! Всего лишь две тысячи за эту великолепную лошадь?! И не проси! Пять тысяч — мое слово! Я поперхнулся. Пять тысяч?! Да столько же стоил дом в Вайтране! О чем я и поспешил сообщить. Он только фыркнул. О, всемогущие аэдра, как же он меня… достал. Я уже минут тридцать пытаюсь договориться с конюхом о нормальной цене. И получается пока только у него. Сюда Хельга нужна, с ее даром уговаривать. И то врятли поможет. И я уже, кстати, собрался платить, когда со стороны главных ворот раздался душераздирающий вой, полный боли и гнева. — Гхыр Д`Анар Окка Бгырыз! — Выругался я, повторяя за своей напарницей, — Быстро в дом и не высовываться! Вой повторился, только теперь он был ближе. Намного ближе. Мужик задрожал и скрылся за дверью. Я выхватил меч. Мда уж… Прости, Хельга, но придется тебя немного потрепать, если это будет нужным. Впрочем, надеюсь, что не придется… Она выскочила на дорогу совершенно неожиданно. Большая, серая волчица стояла и смотрела своими золотыми, казалось бы даже светящимися глазами. Шерсть слегка серебрилась под только-только выступающей луной, и оттого казалась серебряной, лапы в темных носочках прочно держали могучее тело над землей и сомнений не было: она перепрыгнет эти пятнадцать метров, разделяющие нас, как нечего делать. Морда была изящная и тонкая, но в тоже время мощная, клыки, чуть торчащие из-бод верхней губы, были белоснежными, как свежевыпавший снег. Вся эта мощь и грация сейчас стояла и смотрела на меня, словно силясь что-то вспомнить. Затем Хельга, — Или это была не она? — подобралась, словно готовясь к прыжку и… Зарыдала. Действительно зарыдала. Стражники, высыпавшие следом за ней недоуменно остановились, смотря то на меня, то на нее. Я махнул рукой, веля им уйти и не мешать, а сам медленными шагами направился к перевоплотившийся девушке. В том, что это была именно она сомнений почему-то не было. Когда до волчицы оставалось метров пять, она разжала пружину и, перепрыгнув через меня, обернулась. «Прости, Ульв, » — тихий голос еле слышно раздался в разуме, и Хельга ринулась к лесу, быстро отдаляясь. Прекрасная в свете набирающей силы луны волчица вбежала в лес и словно растворилась в нем. — Даэдра вас забери…

-3-

Она бежала вперед, не разбирая дороги. Колючие ветви дергали ее за шерсть, колючие камни впивались в еще нежные подушечки лап, непослушный хвост то и дело бил по бокам или путался в лапах. Она не знала, куда бежала, зачем бежала, почему бежала. Она просто бежала. Неудачно попавший под ногу камень покатился вниз по склону, сопровождая серую волчицу. Катясь кубарем, она ловила себя на простой мысли: «Это уже было…» Но когда? Почему? Она тоже оступилась? Или ее толкнули? Или ее снес сильный ветер? Взмах больших крыльев? Крыльев дракона? Но нет. Драконы давно вымерли и этого не могло быть, скорее всего она просто оступилась, а мертвецы, драконы, деревня ей просто приснились. Еще ей приснился брат и забавный парень… Ульв? Да, кажется так. Это все приснилось. Забавный сон, где она была человеком. Как там во сне ее называли люди? Хел? Хельга? Бруна*? Бруна… Забавное слово. Что оно означает? Она не помнила… Волчица поднялась на нетвердые лапы и, медленно дойдя до небольшого валуна, легла и начала аккуратно зализывать кровоточащие от множества мелких порезов подушечки. Что же еще было в этом сне? Город, люди, дворец, человеческое оружие, зовущееся «меч». Она сражалась этим «мечом» с драконами, с другими людьми, скакала на лошади. А еще она пела и играла на удивительном и красивом музыкальном инструменте. Лютня? Кажется да… интересно, а сможет ли она спеть здесь, не во сне, а наяву? Ведь она так долго спала… Волчица подняла морду к небу, внимательно рассматривая его. «Какое красивое…» — мелькнула у нее мысль. Она сидела, запрокинув голову и рассматривала множество красивых ярких звезд, дымку, похожую на разлившееся молоко, большую золотистую луну. А ведь до этого чудного сна она, поднимая голову, не замечала этой красоты. Она смотрела на небо, чтобы по звездам найти путь домой, смотрела, чтобы узнать, пойдет ли сегодня дождь, но никогда не смотрела просто так, ради наслаждения этим прекрасным, бескрайним, непостижимым и необъятным небом. Ей вдруг сильно захотелось взлететь туда, в самую высь и петь, кружась среди этих красивых звезд. Волчица чуть вытянула вперед шею и, прикрыв глаза, завыла. Завыла не как волк, но как человек. Она почему-то понимала, что если вот тут провыть чуть выше, а вот тут вот наоборот, ниже, то получится красивая, тянущаяся мелодия. Откуда эти понятия взялись у нее в разуме? Волчица не знала, да и не задумывалась над этим. Она пела. Я медленно шел по лесу, пытаясь понять, в какую сторону побежала Хельга. Девушка, обращенная в волчицу, она, наверно сейчас очень сильно волновалась. Не каждый день ведь превращаешься в животное. Во всяком случае я так думаю. Деревья медленно плыли по сторонам, словно это двигались они, а не я. Глаза внимательно смотрели вокруг. Вот, сломанный куст, вот, наклонившаяся ветка дерева цепко держит клочок серой шерсти, вот пара едва заметных капель крови на камушке. Она ранена? Наверное стражники задели стрелой, когда гнались, но тогда почему капли появляются только тут? Напоролась на острый камень? Неудачно дернуло шкуру веткой? Надо скорее найти ее. Вой, разнесшийся над лесом, заставил меня вздрогнуть. Вот ведь, дремора. Я почему-то точно уверен, что это именно она да и… Я прислушался, ну да, так и есть. Это не просто вой, а мелодия. Причем какая-то знакомая… Впрочем, не удивлюсь. Вообще я успел заметить, что Хельга поет песни, которые немного, но выражают настроение. В смысле, что в песнях это слышно и если я прислушаюсь… «Как ко мне посватался ветер, Бился в окна, в резные ставни. Поднималась я на рассвете, мама, Нареченною ветру стала. Ну, а с ветром кто будет спорить, Решится ветру перечить? Вышивай жасмин и левкои, С женихом ожидая встречи. Отпусти меня в поле, мама, Зелены витражи в часовне, Чтоб с востока в душистых травах Мой жених пришел невесомый. Мой жених под луною зеленою Сердце возьмет в ладони, Бубенцы рассыплются звоном В семи широких подолах. Ну, а с ветром кто будет спорить, Решится ветру перечить? Вышивай жасмин и левкои, С женихом ожидая встречи. Где же ветер мой? Пусто в поле. Или предал меня мой милый? Для чего мне краса и воля? Он крылат, только я бескрыла! Для чего такому жена — Он играет шелковой плетью; Где-то всадник, привстав в стременах, Летит в погоне за смертью. Ой, да на что, на что сдалась я ему, Словно нож, он остер и резок; Вышивают небесную тьму Пальцы тонких ветреных лезвий. Распускает тугие косы Под масличной юной луною. В тишине танцует, смеется, Будто впрямь и стала женою. Поздно зовете, друзья, Я сама себе незнакома, Ведь я — я уже не я, мама, И дом мой — уже не дом мой. Да только с ветром кто будет спорить, Решится ветру перечить? Вышивай жасмин и левкои, С женихом ожидая встречи…» — Я стоял, словно громом пораженный, пока мелодия и голос журчали в моей голове подобно ручью и шелесту деревьев над головой. Именно эту мелодию она напевала перед лагерем бандитов. Шок еще не до конца прошел, а разум вопил: «Она! Это она! Ну же, чего ты, Даэдра тебя раздери, стоишь?! Иди скорей искать ее!» Тело начало двигаться само по себе, быстро идя в сторону затихающего воя. Ну, да, точно. Это она. Вот и капли крови все более частыми пятнами, а потом уже и следами волчьих лап, виднелись на земле. Еще один обломанный куст, дерево с еще одним клочком шерсти на сучке, еще следы. За следующим кустом оказался достаточно крутой склон. Моя нога заскользила на почему-то влажной траве и я скатился вниз, расшибив колени, локти, ладони и лоб о землю. Да чтож это такое?! Я вскочил, но тут-же сел. На меня с любопытством смотрела серая волчица в темных носочках на лапах. Голубой и золотой глаза скользили по моему лицу, фигуре, лежащему неподалеку мечу, но морда оставалась безучастной. И было ощущение, что мы впервые встретились. Внезапно Хельга, если это все еще была она, щелкнула белоснежными зубами и в голове неожиданно раздалось: — «Ты кто, человек?» Кашлянув, я все-таки поднялся и, подхватив меч, прикрепил его обратно на пояс. Все это время волчица неподвижно сидела передо мной. Сидящая, она была мне почти по грудь, что доказывало ее немалый размер. Странно, когда она была человеком, она была невысокой, а тут вдруг такая здоровая волчица… — «Человек, я жду ответа!» — Скажи ты меня совсем не помнишь? Или притворяешься? Волчица удивленно моргнула. — «Хм, ну… Ты очень похож на человека из моего сна. Его еще, кажется, Ульв звали…» — Сна? Ты можешь объяснить, что это значит? — Я откровенно недоумевал. Что за сон? Про что она говорит? — «Просто мне приснился сон, где я была человеком. Меня звали Хельга… — И девушка начала рассказывать свои приключения с того момента, когда она еще не была со мной знакома, попутно посвящая меня в мелкие детали. Потом, начиная с момента первого убийства на Ветреном Пике волчица чуть потемнела мордочкой, что, видимо, должно было означать смущение, — Конечно, я знаю что драконов не существует, но ведь это так страшно, стоять перед такой громадой. Даже во сне. Да и убивать людей… Знаешь, тот, кто сопровождал меня в лагерь бандитов, подумал, что это было мое первое убийство, но это не так. Первого человека я убила на Ветреном Пике, так что этого я не так, чтобы уж слишком боялась. Но когда видишь вокруг кровь, истерзанные находящимся в твоих руках железом тела, понимаешь, что если бы ты не остановилась, то убила бы соратника… Вот это страшно. Действительно страшно.» Она замолчала и, положив свою морду на лапы, прикрыла глаза. Минут пять мы провели в молчании, а потом я возобновил разговор: — Скажи, что было бы, если бы это был не сон? Волчица подняла морду и уставилась на меня: — «Как это может не быть сном, если это сон? Объясни, пожалуйста.» — Ну… Я же сейчас сижу перед тобой, так? Мое имя Ульв, я драконорожденный. И драконы вернулись в этот мир, и драугры тоже гуляют по нордским гробницам. А ты… Скажи, ты действительно считаешь себя волчицей? Или ты все-таки чувствуешь, что ты должна быть человеком? Хельга потерла лапой нос и, чихнув, посмотрела на меня. Затем опять чихнула. И еще раз чихнула. А потом еще раз. — «Скажи, че… Ульв, что такого пахучего ты взял с собой? Мой нос так чешется, чт… Пчхи!.. что мне уже плохо, пчхи!» Я приподнял брови и покачал головой. — Не понимаю, о чем ты. У меня с собой только меч, фляга с чистой водой, да кошель с золотом… — Я помолчал, а затем взял флягу и, вынув пробку, скомандовал, — Задержи дыхание! — Прозрачная вода полилась на нос волчице, бросая капли в разные стороны. Пофыркав после этого, она клацнула зубами около моего носа. — «Не делай так больше, человек!» — Ты тоже человек, только обращенный в волка. Скажи, а ты хочешь вернуться в прежний облик? Снова быть уверенной, что ты Хельга? Волчица сощурила глаза, а затем опять чихнула. — «Да чтож это такое! Человек, у тебя с собой точно ничего такого нету, от чего бы я могла чихать? — В разуме как-то навязчиво проступил силуэт все того-же разбойничьего лагеря и согнувшаяся почти пополам, чихающая девушка. Ой, да что там говорить, Хельга. Что же она тогда так материлась то?.. Охотники на вервольфов там были, вроде, да? Тогда… Я мгновенно обернулся на шум, выхватывая меч и прикрывая волчицу. Если рассуждать логически, по слухам у оборотней слабость перед серебром, охотники, я уверен, знают об этом, следовательно, та реакция у Хельги была именно серебро. А это все значит, что где-то тут либо путник с серебряным оружием, либо охотник на оборотней… — Угу, или грибник с серебряным ножичком, или богач с серебряной зубочисткой, который решил прогуляться перед сном, или торговец тащит за собой свой товар, или… Не знаю, что там еще можно придумать.» — Фыркнула волчица за спиной, но все же пригнула голову к земле, готовясь к прыжку. Ветки кустов медленно раздвинулись и… Мы с волчицей переглянулись, не зная: смеяться нам или атаковать. На поляну вышел богатый купец в серебряных украшениях и, — не поверите! — с серебряной зубочисткой в толстых пальцах. Хельга чихнула, чихнула громко и с чувством, словно этот чих был матерным. — О, слава Зенитару, я нашел людей! — Он выкинул зубочистку и подошел к нам. Волчица отошла на пару шагов за мою спину. — «Меня одну смущает, что он сказал „люди“? — Хельга еще ниже пригнулась к земле, приподнимая верхнюю губу и показывая клыки, — Слышишь, ты, толстяк доморощенный, ты каких даэдра тут забыл?» Купец продолжил подходить, пока не оказался в нескольких шагах от острия меча. — Чтож ты, сынок, на честного человека меч выставил? Или разбойник ты? Так у меня с собой ничего нет! Я скептически осмотрел его украшения и усмехнулся: — Честные люди не ходят ночью по лесам в серебряных украшениях и с серебряными зубочистками. Чем докажешь, что сам не разбойником будешь? — «Он ведь меня не услышал, да? — Хельга медленной подошла ближе и прижалась боком к ноге. Теперь, когда она стояла, ее загривок был на уровне моих бедер. Аккуратно положив свободную руку на холку, я чуть сжал шерсть волчицы. — Поняла, не услышал… Или сделал вид, что не услышал. Ульв, мне кажется…» (Pov. Автор) Купец медленно растянул губы в улыбке. Его рука поднялась вверх и подала знак, которого ожидали его коллеги. Очередной разбойник за эту ночь. Да еще с прекрасной девушкой! Он еще раз оглядел прижимающуюся к юнцу красотку: длинные, тонкие, но развитые ноги, тонкая талия, впечатляющие округлости в верхней и нижней части тела, острое личико, серебристо-рыжие, длинные волосы, алые пухлые губки. Единственным, что смущало его, были два глаза, разного цвета и чуть выступающие из-под губ клыки. Вампирша? Врятли, у тех оба глаза красные, а тут… Пронзительно-голубой и ярко-золотой. Нет, эта не вампирша. А кто тогда? Оборотень? Но они по-любому в полную луну принимают волкообразный облик. Суккуба? Но они уже лет сто, как перебрались в Очаги Наслаждения к своему чертовому хозяину. Нет, тут что-то иное… Между тем арбалетный болт начал свой полет в Ульва. Как только он оказался в зоне видимости, волчица, не задумываясь, прыгнула… Болт с чавканьем вгрызся в мясо, заставляя пролиться кровь. Следом совершил свой быстрый полет меч, рассекая плоть купца. Ульв быстро выдернул оружие и сделал скачок по направлению к кустам, где уже скрылась волчица. Громкое рычание, звук рассекаемого воздуха, звон столкнувшихся мечей. Довакин тихо выдохнул, ведя меч дальше. Круговое движение кончиком меча и еще один резкий круг, вырывающий оружие из рук противника, удар ногой и тело отправляется в недолгий полет. Хельга прыгнула на грудь, заставляя человека захрипеть под ее весом, и впилась в открывшееся горло. Можно было спокойно выдохнуть.