Пара Нормальных 2 (old version)

День на работе прошел для Ангелины безумно быстро и тяжело. Вместо того, чтобы погрузиться с головой в свои обязанности, она размышляла о том, как лучше провернуть фальсификацию, как спасти от возможной смерти Майкла, и что вообще делать со всей сложившейся ситуацией. Она понимала, что защитить его, пока их разделяет океан, она не сможет, как и нормально спланировать и подготовить аферу, потому что его мнение и подсказки будут необходимы. Всё сводилось к тому, что она должна собраться и уехать вместе с ним. Снова. Она должна бросить мать, как когда-то давно, и свалить за тридевять земель, чтобы помочь человеку, у которого есть всё, потерять собственную жизнь. Это невольно вызвало у нее истеричный смешок. Пока все готовили отчеты за прошедший квартал, она сидела и набрасывала на листе план новой мистификации, попутно составляя список того, что для этого будет нужно. Ей не хотелось сегодня думать о том, каким образом она будет рядом с ним после его отъезда, поэтому она решила забить голову более глобальными проблемами, чем какой-то отъезд и отношения. В конце концов, до его отлета есть еще несколько дней... Неужели она не успеет все решить в последний момент? Она решила пойти ва-банк. Его пытаются убить? Пусть эти люди поймут, что они не одни такие, и за шкуру этого старичка еще придется побороться. Машины взлетают на воздух, еда отравлена, таблетки... Всё это казалось ей таким абсурдом, что она даже не стала заострять на этом внимание. Смерть должна быть эпичной, смерть должна быть натуральной, и она в состоянии это устроить! В отличии от Гели, Майкл решил не думать о проблемах и сконцентрировать свое внимание на их взаимоотношениях. У них в распоряжении было всего несколько дней, и он намеревался попросить ее взять больничный или отпуск, чтобы она провела абсолютно все время рядом с ним. Эти двенадцать дней стали для него настоящим адом, хотя они почти всё время были на связи. Во-первых, он сумасшедше ее хотел. Он спать не мог от того, что ему сны эротического содержания снились! Казалось, что весь мир облачился против него: на каждом углу стояли рекламные щитки с полуголыми девицами, по телевизору рекламировали презервативы, в фильмах постельные сцены сменяли друг друга, как в порнухе, еще и эта форма с чулками... Одним словом, поехала крыша у человека. Соскучился он по женской плоти, истосковался по ласке в исполнении любимой девушки. Надо ему было. Надо. Во-вторых, их отношения в темпе вальса шли в гору. И это не могло не радовать! Расстраивало лишь одно: она до сих пор ни разу не сказала ему, что любит его. Хотя, конечно, это было и так понятно... Но услышать эти слова от нее спустя столько лет - этого он желал больше всего на свете. И в-третьих, им пора уже было расставить все точки над i, решив, кем они друг другу приходятся. В этой тяжелой атмосфере опасности и страха за свою жизнь ему было необходимо знать, что он не один, и что она не отвернется от него в самый тяжелый момент. Его раздражало это состояние невесомости, в котором они находились. Они давно перешли рамки коллег, уже не были друг другу друзьями (извините, с друзьями целоваться не принято), не считали друг друга любовниками, но и парой не объявляли. Это что за отношения такие, в которых двое друг друга любят, но никем друг для друга не являются? Его это смущало. Он считал, что она должна быть только его женщиной, и свободные отношения мужчину ни в коем случае не устраивали. Она принадлежит ему. И точка. Попав в квартиру умершей старушки, он был немало удивлен. Джексон готовился морально зайти в какую-нибудь халупу, вроде таких, что обычно показывают в американских фильмах, когда стараются выразить быт русских, но он ошибся. Его ожидания диаметрально не оправдались: он ждал увидеть голые, крашенные полы, мебель, сделанную во времена давно распавшегося СССР, ковры на стенах, отсутствие люстр, вместо которых прямо с потолка висел бы провод с лампочкой; он думал, что увидит метровый слой пыли, почувствует запах старости и попытается сбежать из этого доисторического места. Ан нет! Вместо всего этого он попал в комфортабельную большую квартиру, больше похожую на президентский люкс, нежели на пристанище испустившей дух дамы бальзаковского возраста. Пушистый белый ковролин на полу, хрустальная люстра в гостиной, дорогая мягкая мебель кремового оттенка, огромное количество красивой посуды и хрустальных бокалов в стенке, повсюду фотографии Ангелины - это он увидел, как только вошел в квартиру, и, честно говоря, немало удивился. Атмосфера в квартире обдавала дороговизной и роскошью с первых минут, и это стало для мужчины сюрпризом. Оглядевшись вокруг, он отметил то, что в квартире две спальни: одна из них была маленькая, светлая, большую часть которой занимала огромнейшая кровать, которая была заправлена шелковым постельным бельем цвета капучино; помимо кровати в небольшой спальне находился комод, стоящий на нем телевизор, и платяной шкаф. Вторая спальня была большой и просторной, но темной; в комнате стояло фортепиано, книжный шкаф во всю стену, забитый книгами от пола до потолка, кожаный диван черного цвета и письменный стол. Интересно, какая из этих спален была спальней Ангелины? В большой комнате он увидел четыре портретных фото, которые висели на стене, над диваном. Двух людей из четырех он узнал сразу - рыжие волосы и голубые глаза выдали Гелю с потрохами, несмотря на то, что на изображении она была ребенком; на втором фото он узнал Карину - молоденькая блондинка улыбалась во все 32 зуба, насмешливо смотря на него с фото своими голубыми глазами. Он невольно растянул губы в улыбке умиления. Но двух других он не знал: маленькая девочка с медными волосами и серыми глазами была на первом фото, на втором же сидела девушка, внешне похожая на Ангелину, но с русыми волосами и зелеными глазами. Кто это? Выйдя из спальни, он отправился в кухню. Барная стойка, оборудованный всем, чем только можно, кухонный гарнитур, большой обеденный стол, серебреного цвета холодильник - ему от части казалось, что он попал в уменьшенную копию собственного дома. Заглянув в холодильник, он почесал затылок. Там, естественно, было пусто. Что сегодня он устроит для любимой? Ему хотелось чего-то необыкновенного, теплого, романтичного... Но это обязательно должно закончиться кое-чем очень горячим. Он решил подойти к проблеме стандартно. Романтический ужин, небольшой сюрприз, цветы... Если повезет, атмосфера сама накалится. Честно говоря, он порицал себя за то, как сильно желал с ней близости. Но ничего не мог с собой сделать! Ему казалось, будто он вернулся на семь лет назад, в вечер Рождества, когда они впервые занялись любовью. Тогда он хотел ее примерно также сильно, как сейчас. Он поставил себе цель: он должен вернуть ее в счастливое прошлое. Так почему бы не устроить для нее кровь на танцполе? Отправив Джеймса в магазин за продуктами, он открыл чемодан и стал перебирать свои вещи, разыскивая среди них то, что ему было нужно. Красная рубашка, когда-то подаренная ею, красные кожаные брюки... Померив штаны, он недовольно цыкнул. Они в прямом смысле с него спали. Одевшись обратно в свои черные джинсы, он стянул с себя серую футболку и надел красную рубашку. Она была ему просто огромной! По всей видимости, кровь на танцполе отменялась... Вернувшийся с покупками телохранитель, ставший за это время для него близким другом, посоветовал мужчине не выеживаться. Белая рубашка, галстук, черный пиджак, шляпа на голову и вперед - Опасный Майкл готов к романтическим подвигам! Он согласился, решив, что в данном случае это наилучший выход из положения. До вечера друзья совместно готовили ужин. Джеймс, конечно, не мог похвастаться высокими кулинарными навыками, но помочь Боссу с нарезкой, маринованием и смешиванием был рад, поэтому дело спорилось, закончить они успели за полчаса до прихода Лины. Покончив с мясом, начальник службы безопасности по-тихому свалил, оставив мужчину дожидаться любимую женщину в одиночестве. Майкл ушел в ванную, когда остался дома один: необходимо было привести себя в порядок перед романтическим вечером и не менее прекрасной ночью... Первое, что он сделал после того, как принял душ - снял парик. Раз он ее раздражает, пусть довольствуется его сединой. Укладывая собственные волосы он то и дело кривился, ибо вид седых кудрявых прядей доставлял ему стресс. Ему не нравилось то, что он видел, но как это исправить, он пока понятия не имел. Ангелина пришла домой именно в тот момент, когда он наводил марафет в ванной. Поставив сумку на трельяж, она разулась и, прошла в зал, где, недолго думая, распласталась на диване, уткнувшись лицом в подушку. Она безумно устала за день: пара выездов, разработка плана по уходу Джексона, утренний скандал с мамой... Одним словом, у нее не было сил ни на что вообще. Выйдя из ванной комнаты, он сразу же увидел ее сумку и туфли. Пришла! Интересно, она уже оценила его кулинарные старания? Он прислушался, пытаясь понять, в какой из комнат она находится. Он думал, что она переодевается или ужинает, но вместо этого он услышал спокойное сопение из гостиной. Она спит что ли?! Поправив пиджак, он зашел в зал и затаил дыхание от увиденной картины: она лежала лицом в подушку и никак не среагировала на его появление. По всей видимости, девушка действительно спит... Он достал из шкафа плед и укрыл ее им, тяжело вздохнув. — Я не сплю. – безучастным голосом отозвалась она, обняв подушку и повернувшись к нему лицом. – Добрый вечер. Он сел перед диваном на колени и посмотрел в голубые глаза, чуть улыбнувшись: — Я ждал тебя, Ангел. Майкл сразу заметил, что она была мрачнее тучи. В чем причина плохого настроения? Неужели он успел уже в чем-то провиниться? Или, может, у нее проблемы на работе?.. Он решил не расспрашивать ее сходу об этом; прежде всего ее нужно было накормить, и уж после выслушать тираду о том, какой козел начальник или он сам. — Пойдем, я покормлю тебя? – предложил он, убрав с ее лица рыжую прядь. – Я приготовил ужин... Тяжело вздохнув, она поднялась на ноги и, одернув юбку, пошла в кухню, где ее ждал накрытый стол. Мужчина пошел следом, внимательно следя за ее реакцией на его сюрприз. Когда она увидела свечи, цветы и обилие еды, ее будто разрядом ударило. Опять романтический ужин... Ей уже порядком стали надоедать его ухаживания. И цветы эти... Она устала от его назойливого внимания. Геля, конечно, понимала, что так должен действовать любой приличный мужчина в попытке добиться взаимности от выбранной дамы, но ей было это неинтересно. Лучше бы он пельмени сварил и пива купил. И то, больше оригинальности было бы! Она постаралась не подать вида, что немного разочарована этой розовой обыденностью, но он заметил это и так. У нее на лице было написано, когда ей что-то не нравится, и из-за этого он прилично напрягся. Он хотел сделать ей приятное, но, по всей видимости, в очередной раз облажался... — Тебе не нравится, да? – спросил Джексон, слегка поджав губы и посмотрев в глаза любимой исподлобья. Она шумно выдохнула, окинув пишу взглядом. — Если честно, я устала от твоих ухаживаний. – призналась она, опустив голову. – Не обижайся, я не имею в виду, что ты плох в этом деле или делаешь что-то неправильно, нет... Просто ты слишком много для меня делаешь, и это начинает надоедать. Меня больше заботит твое здоровье, мне важно, что ты находишься рядом, и эти знаки внимания совсем необязательны. Понимаешь? Он несмело кивнул, облизнув пересохшие от волнения губы. — Ты стараешься, я вижу, я знаю это... Но мне хочется, чтобы ты просто был со мной, и никакие романтические вечера, цветы или что-то другое мне не нужно. – она ненадолго замолчала, после чего подняла на него взгляд. – Лучше бы ты вес набирал и почаще обнимал меня, а не эти веники дарил. Он чуть улыбнулся, смотря на любимую из-под опущенных ресниц. Она волновалась о нем! Ее забота, эта просьба объятий... Всё указывало на то, что они снова вместе, хоть и не говорили об этом вслух. Может, и неважно, кто они друг другу, если им хорошо вместе? Он только хотел налить ей вина, как она рукой закрыла бокал и отрицательно мотнула головой, отказавшись от напитка. — Нет, убери это бабское пойло со стола. – с отвращением сказала она, встав на ноги и подойдя к барной стойке. – Сегодня будем пить напитки покрепче и обсуждать дела. Извини, но время не ждет, нам нужно как можно скорее начать операцию "Смерть", а не сидеть и вино распивать. — Может, сегодня обойдемся без обсуждения плана?.. – с надеждой попросил он, жалобно смотря на нее. – Я так хотел побыть с тобой наедине... — Нет. – отрезала она, указав ему пальцем на мясо. – Ешь, а потом займемся делами. — А ты? — У меня нет аппетита. Я попозже. Он покорно положил себе в тарелку мясо и овощной салат, принявшись уплетать это за обе щеки. Майкл понимал, по ее лучше сейчас не злить, тем более она так хочет, чтобы он хоть немного набрал в весе... Раз она устала от романтики, он будет просто находиться рядом и покажет, как сильно она нужна ему. У них определенно всё будет хорошо! Он был в этом уверен. Она открыла бутылку виски, которую достала из бара, и налила напиток в стакан, тут же сделав пару глотков. В воздухе витало напряжение, которое невозможно было скрыть. Им необходимо поговорить - это понимали оба. Но начинать никто не решался, потому что каждый боялся обидеть второго. Когда она выпила, ей стало немного легче. Откровенно говоря, она безумно переживала за мужчину. Теракт, из-за которого он был вынужден сбежать к ней, проблемы со здоровьем, общий внешний вид... Ей хотелось защитить его ото всего плохого, что с ним происходит, уберечь, но она не представляла, как это сделать. Он видел, что она чем-то мучается, и это его огорчало. Джексон не решался спросить, что с ней происходит, потому что безумно боялся быть отвергнутым. Кто он ей, чтобы лезти в ее душевное состояние? Никто. И это терзало его сильнее всего. Она нарушила затянувшееся молчание первой. Вперив взгляд в окно, она выпила еще немного виски и спросила, вертя в руках стакан: — Ты ведь понимаешь всю серьезность сложившейся ситуации? Он кивнул в ответ, поставив пустую тарелку в раковину. Сев рядом за стойку, он взял второй стакан и налил себе немного алкоголя, тут же его осушив. — Я весь день думала о том, каким способом тебе стоит уйти. И решила, что ты должен умереть у всех на глазах. – она повернулась к нему лицом, серьезно посмотрев в карие очи. – Тебе пустят пулю в сердце. И это будет по-настоящему, чтобы никто даже подумать не мог, что ты теоретически можешь выжить. Он ошарашенно округлил глаза. Как? Пуля?? Еще и в сердце??? Каким образом она намеревается это провернуть?! Видя на его лице немой ужас, она шумно выдохнула, попытавшись объяснить: — Попроси Джеймса или кого-нибудь из тех, кому ты доверяешь, сделать это. Я покажу, куда нужно стрелять. Ты упадешь, будешь истекать кровью, все впадут в панику. Тебя повезут в больницу, а там ты заплатишь врачам, чтобы они сказали, что ты умер в машине скорой помощи, и дело с концом. В гроб восковую куклу положишь, для фото с аутопсии загримируешься, и пусть твое тело снимут. Проблем возникнуть не должно. — Я боюсь ранений... – тихо признался он, опустив голову. – Это очень больно? Она пожала плечами, глотнув хеннесси. — Не могу сказать. Но ты мужчина, значит вытерпишь. Выпив еще один стакан виски, он поднялся на ноги и подошел к любимой, крепко обняв ее со спины. — Я люблю тебя, Ангел, – начал он, чмокнув ее в макушку, – и мне очень страшно. Только рядом с тобой я чувствую себя спокойно... – он зарылся носом в ее волосы и затаил дыхание, перейдя на шепот. – Я очень сильно люблю тебя... Очень... У нее побежали мурашки, когда она почувствовала его дыхание на своей коже. Его руки, держащие ее за талию, обжигающий шепот, искренность слов... Она понимала, чего ему так сильно хочется. Это вождение она чувствовала буквально на кончиках собственных пальцев, от чего ее передернуло. Повернувшись к нему лицом, она легонько провела ладонью по его щеке и поджала губы, смотря в грустные шоколадные глаза. Он прижался щекой к ее руке и шумно выдохнул, наслаждаясь ее редкой, но такой теплой нежностью... — Майки, расправь, пожалуйста, постель в дальней спальне. Я очень устала за сегодня, поэтому спать ляжем пораньше. Хорошо? Он молча кивнул, поцеловав поверхность ее ладони. Она же, встав на ноги, подошла к раковине и стала мыть посуду, размышляя о том, получится ли избежать серьезного разговора с ним сегодня. И что делать с его желанием? Черт, ну почему всё так сложно... Он ушел в маленькую спальню, где начал расправлять кровать. Его начинало трясти. Ему казалось, что она намеренно избегает его, и это ранение, которое он должен получить, волнение за детей и внуков, за нее... Он не находил себе места. Больше всего он сейчас нуждался в ее любви, но она будто нарочно делает всё, чтобы он чувствовал себя одиноким и брошенным, а он так хотел быть нужным... Вымыв посуду, она ушла в большую спальню и, взяв из шкафа шорты с футболкой, отравилась в ванную. Раздевшись, она сложила вещи на стиральной машинке и встала под теплую воду, распустив рыжие волосы и закрыв глаза. Их отношения накалялись, и с этим определенно нужно было что-то делать. Услышав звук льющейся воды, он поджал губы, покосившись в сторону ванной комнаты. Сознание будто нарочно рисовало ему картину ее влажного, обнаженного тела, по которому быстро стекали прозрачные капли... Его дыхание моментально участилось, а низ живота свело. Зачем он вообще думает об этом? Она ведь ясно дала ему понять, что не подпустит его к себе! Майкл не выдержал этой пытки. Он решил, что сделает это прямо сейчас, чем либо окончательно разрушит их отношения и прояснит ее истинные чувства, либо же наоборот, укрепит их, переведя на новый уровень. Он устал мучиться от неизвестности. Пора было расставить все точки над ё. Сняв пиджак, он повесил его на спинку стула и подошел к двери ванной, после чего, аккуратно ее отворив, вошел внутрь небольшой комнаты. Она стояла к нему спиной в душевой кабине и из-за шума воды не услышала то, как он зашел. Затаив дыхание, мужчина подошел к любимой со спины и положил руки на ее талию, прижавшись грудью к ее лопаткам. Она вздрогнула, когда почувствовала его присутствие. Повернув голову, она посмотрела на него через плечо и прошептала, стараясь сделать голос как можно мягче: — Майкл, ты... Он приложил палец к ее губам и зашипел, не дав договорить. Вместо этого он припал к ее плечу, принявшись выводить причудливые узоры на влажной коже кончиком языка, от чего ее забила мелкая дрожь. Его рука тут же двинулась вниз, намереваясь забраться между ее ножек. Она чувствовала, как встопорщились его брюки. Развернувшись к нему лицом, Геля впилась поцелуем в губы любимого, начав расстегивать его взмокшую от воды рубашку. Он был немало удивлен этому: морально мужчина готовился получить пощечину и быть изгнанным из ее жизни, но она не оправдала его ожиданий, и это ему безумно польстило. Но она не собиралась заниматься с ним сексом. Ей хотелось облегчить его физические мучения, но к себе подпустить она его не могла. Пока его руки блуждали по ее телу, то и дело сжимая грудь, она сняла с него рубашку и, расстегнув ширинку, слегка сжала выделяющийся контуром член сквозь ткань белых боксеров. Он застонал, закусив нижнюю губу. — Я хочу, чтобы мы... – сбивчиво шептал он, захлебываясь воздухом, пока ее рука медленно начинала орудовать в его боксерах. – Господи, я так сильно хочу тебя... Он попытался толкнуть ее к стене, чтобы поскорее войти в нее, но она, к его удивлению, не дала ему этого сделать: девушка сама прижала его своим телом к стенке душевой кабины и накрыла развязным поцелуем его шею, тут же вытащив из боксеров стоящий колом член и принявшись быстро ласкать его пальцами. Он пытался сопротивляться первые несколько секунд, но, чувствуя ее нежные пальчики, уже не мог не то, чтобы отстранить ее, он не мог даже сдерживать вырывающиеся из груди стоны. Буквально несколько минут этой пытки в ее исполнении, и он взорвался оргазмом, простонав во весь голос. Для него, конечно, оставалось загадкой, почему она не подпустила его к себе, но такая альтернатива пока его устроила. В конце концов, у них впереди весь вечер и вся ночь - она не устоит перед его ласками, как бы не старалась... По крайней мере, именно этим он себя сейчас успокаивал. Выпроводив его из ванной, она вымылась и, переодевшись в домашнюю одежду, вышла в маленькую спальню. Майкл лежал на кровати, прикрытый шелковой простыней. Сев на край постели, она посмотрела на него, поджав губы, после чего легла рядом, забравшись под одеяло. За пятнадцать минут, которые ее не было, он успел многое осмыслить. Ему вдруг ударило в голову, что он не нужен ей, и сделала она это только из жалости. Ему вообще показалось, что она находится здесь из жалости! Привечает его только из-за того, что у него проблемы, и, не будь их, она бы выгнала его тотчас. Майкл вдруг понял, что остался никому не нужным. Любимая его жалеет, у детей уже давно свои семьи, еще и убить его пытаются. Этого ли он ждал к шестидесяти пяти годам? Зачем они все находятся рядом, если им плевать на него?! Убрав кудрявые мокрые пряди с лица, он подвинулся ближе к ней и посмотрел в глаза, вкрадчиво спросив: — Ты любишь меня? Она ничего не ответила, посмотрев в потолок. Этот вопрос напряг ее. Он будто нарочно поднимал эту тему снова и снова, словно не понимая, что она сейчас не готова дать ему точный ответ. Он же воспринял ее молчание негативно: оно больно кольнуло его сердце, заставив подступить к глазам слезы. — Зачем ты со мной, если я не нужен тебе? – прохрипел он, сложив руки на груди. – Я не хочу быть обузой. Кто я для тебя? Она шумно выдохнула, стараясь подобрать нужные слова. — Зачем мучаешь меня? – не переставал заваливать ее вопросами он, начав буравить ее шоколадным взглядом. – Неужели ты не понимаешь, как сильно нужна мне сейчас? — Вот именно, что нужна сейчас, – не выдержав, сказала она, приняв сидячее положение, – но нужна ли я буду тебе потом? Я в этом не уверена. Я достаточно обожглась тогда, и снова вернуться в тот же ад я не хочу. Она свесила ноги с кровати, решая, встать и уйти, оставив его одного, или остаться. Геля прекрасно понимала, как больно сделала ему этими словами, но лучше знать правду, чем тешить себя ложными надеждами. — Хочешь знать, кто ты для меня? – она обернулась, посмотрев на него серьезным взглядом. – А я сама не знаю ответа на этот вопрос. Мне хорошо с тобой, спокойно, комфортно. Я чувствую себя собой, когда нахожусь рядом. Но я не могу с уверенностью сказать, что люблю тебя, потому что слишком много воды утекло с того времени. – опустив голову, она встала с кровати и подошла к двери, приоткрыв ее. – Я не собираюсь клясться в том, в чем сама не уверена. Если тебя это не устраивает, ты можешь быть свободен; найди для себя новую пассию и будь счастлив, хватит трепать себе нервы со мной. Ты достаточно натерпелся тогда, шесть лет назад, и в твоих интересах не дать этой ситуации повторения. Не дожидаясь его ответа, она покинула маленькую спальню и ушла в зал, включив там телевизор. Он сам захотел услышать это, пусть переваривает теперь, как хочет. Мужчина не дал ей время, он слишком торопил события, и это порядком выводило ее из себя. Он три недели как вернулся в ее жизнь, и уже заявлял права на ее чувства, хотя это вообще не срок для восстановления отношений. Ему пора было поставить на место, и она надеялась, что смогла это сделать. Мир в очередной раз рухнул на его плечи. Он понимал, что она права, но ему было так обидно от услышанного... Майкл видел, что важен для нее, но не хотел признавать то, что она отказывалась от этих чувств, которые возрастали с каждым днем. Почему-то ему показалось, что она предала его, и от этого на душе стало чертовски тошно. Почти два часа он пролежал на кровати, смотря в потолок. Из гостиной слышался звук работающего телевизора, поэтому он считал, что она тоже не спит. Поразмышляв, он решил сделать вид, что этого разговора не было, продолжив жить как раньше. Если ей нужно время, он даст ей его. В конце концов, он ждал шесть лет, что ему стоят несколько месяцев? Встав с постели, он пошел на кухню, чтобы попить воды. На обратном пути в спальню он увидел, что она спит на диване, свернувшись калачиком, и телик работает в холостую. Взяв плед, он накрыл ее им, и, поцеловав любимую в висок, отключил телевизор, после чего ушел в спальню, намереваясь попытаться заснуть. Она же, стоило ему уйти, тут же распахнула глаза и вытерла слезу, потекшую по щеке от внутреннего самобичевания...