Пара Нормальных 2 (old version)

Проснувшись утром, Ангелина не сразу поняла, что с ней вчера произошло. Потянувшись, она перевернулась на другой бок и обняла подушку, не желая возвращаться к реальности из царства Морфея. Ночью ей снился восхитительный цветной сон: в нем она была беременна, а Майкл поднабрал в весе и вновь хорошо выглядел - его глаза светились, а с лица не сходила счастливая улыбка. Горько было осознавать, что это всего лишь сон, и в жизни всё будет так же плохо, как прежде. Протянув руку, она обнаружила, что вторая половина постели пустует. Куда он уже успел сбежать? Неугомонный дедок! Распахнув глаза, она приняла сидячее положение и залилась краской, поняв, что она спала полностью обнаженной. Хотя, собственно, это стало совсем неважным после того, как между ног все мышцы заныли, напомнив ей о том, что она вчера вытворяла. Чертов алкоголь... А в нем ли дело? Она отогнала от себя эти мысли, решив не размышлять о произошедшем в ближайшие сто лет. Слишком стыдно ей за себя было. Поднявшись на ноги, она осмотрела спальню пытливым взглядом, разыскивая свою сумку. Убедившись, что ее здесь нет, она разочарованно надула губы и пошла в душ, решив спуститься за вещами после. Сейчас ей хотелось только одного: она желала поскорее смыть с себя весь стыд и воспоминания о прошедшей ночи. И дело не в том, что ей не понравилось, нет! Наоборот, так восхитительно прежде ей было всего два раза в жизни: когда она впервые занялась с Джексоном любовью, на Рождество, и когда он взял ее после их воссоединения спустя шесть лет. Просто она боялась реакции любимого на такой апгрейд в их отношениях, и поэтому совесть сжирала ее живьем. Она мылась около сорока минут. Всё это время она старалась выскрести из своей кожи въевшиеся прикосновения лучшего друга, но у нее никак не выходило забыть его руки и... Руки. Как он мог? Они ведь были так близки! "Ага, а теперь вы стали еще ближе. Да буквально одним целым, блять!" - язвил ее внутренний голос, от чего ей становилось не по себе. - "А у него ведь жена, ребенок. Ты - разлучница, в курсе? Я вообще поражаюсь, чем ты думала, когда отдавалась им обоим! Ладно, ты просто феерическая долбоебка, с этим я уже смирился. НО ДЖЕКСОН-ТО КАК ДОПУСТИЛ ЭТО?! Вы все дебилы!" Обмахнув кожу махровым полотенцем, она завернулась в него и вышла в комнату, где неожиданно встретилась лицом к лицу с любимым. Он приветливо улыбнулся и потянулся к ней, намереваясь обнять: — А я ждал, когда ты выйдешь. – обвив руками ее плечи, он пошептал ей на ушко, чмокнув в мочку: – Доброе утро! Она немало удивилась такому повороту событий. Геля ожидала, что он снова уйдет в себя, будет ревновать и злиться, а, может, вообще бросит ее, обвинив в измене, но он, кажется, даже не думал этого делать. Вместо того, чтобы устроить истерику, он был жизнерадостным, отдохнувшим, счастливым и умиротворенным. "Он, что, совсем не злится?" - удивленно спросил ее внутренний голос, округлив глаза. - "С ним точно всё нормально? Даже не верится, что это он!" Она обняла его за торс и прикрыла глаза, упершись лбом в его плечо. Ей не верилось в то, что все так хорошо и гладко. Зачем он так надменно (как ей казалось) себя ведет? Неужели она окончательно его потеряла?.. От этого ей безумно захотелось плакать. Слезы сами подступали к глазам, но она всячески старалась сдержать их, прижимаясь к мужчине все сильнее. Он влюбленно улыбнулся и провел по влажным рыжим прядям пальцами, лишь крепче обнимая любимую. Она поежилась и отстранилась, опустив голову и завесив лицо мокрыми волосами, чтобы он не мог его видеть. — Принесешь мою сумку? – тихо попросила она, поджимая губы. – Мне нужно одеться. Приподняв женское личико кончиками пальцев за подбородок, он накрыл ее губы трепетным поцелуем, легонько проведя ладонью по щеке. В этот момент ей стало окончательно тошно. Он точно нарочно это делает... Но за что? Он пытается ее унизить? Или проучить?! Но они ведь сами ее в это втянули! Она сама не заметила, как всхлипнула, а он тут же отстранился, непонимающе посмотрев в голубые глаза: — Ангел? В чем дело? – обеспокоенно спросил мужчина, смотря на слезы, которые текли по бледным щекам. – Я чем-то обидел тебя? Или сделал больно? — Зачем ты это делаешь? – хрипло отозвалась она, закрыв лицо руками. – Я и так чувствую себя последней дрянью. Для чего усугубляешь? Он недоуменно приподнял бровь. О чем она вообще говорит? Наконец, когда он понял, почему она плачет, он прижал ее голову к своей груди, обняв за шею, и захихикал, перебирая пряди огненных волос: — Дурочка, – он поцеловал ее в макушку, – ты чего? Я же люблю тебя! И не злюсь. Ни капли. — Правда? – она подняла на него полные надежды глаза, всхлипнув. – Ты не считаешь меня предательницей? — Господи, конечно же нет! – воскликнул он, округлив карие очи. – Как ты могла такое подумать? Да я тебя на руках носить готов! Она утерла слезы и посмотрела на него со скепсисом на лице, хмуря брови. Он, будто читая немой вопрос, продолжил, положив руки на ее плечи: — Теперь я точно знаю, что ты принадлежишь только мне. – он гордо улыбнулся, выпрямив спину. – Несмотря на то, что нас было двое, ты смотрела на меня иначе, чем на него. И этот взгляд... – он поднял глаза вверх, возвращаясь в приятные воспоминания. – Я вижу, что ты неравнодушна к нему. Но меня это теперь не заботит, потому что твою любовь я чувствовал. Может, ты и любишь его, но меня ты любишь больше. Она закатила глаза и легонько толкнула его в плечо, давя саркастичную ухмылку. — Дурак! Тебя я люблю. Одного тебя! А он друг. Был им и будет. Он чмокнул ее в щеку и подмигнул, многозначительным тоном сказав: — Ну, от повторения вчерашнего вечера я бы не отказался... Она показала ему средний палец, посмотрев на мужчину надменным взглядом. Он захихикал, прикрыв рот ладонью. Раскатал губу! Хотя, то, что рано или поздно он ее на это уломает, он ни капли не сомневался, дело времени. Тем более, в том, что ей это понравилось, он ни капли не сомневался. Да и ему, собственно, было хорошо не меньше, чем ей. Осталось только взять курс на исполнение мечты любого мужчины - секс с двумя женщинами - и тогда он будет целиком и полностью счастлив. От таких каверзных мыслей он не сдержал смешок. Махнув ей рукой, он пошел вниз, чтобы найти ее сумку с вещами. Она тем временем включила фен и стала сушить волосы, стараясь уложить непослушные пряди в более или менее нормальный вид. Когда с укладкой было закончено, она убрала фен на место и тряхнула головой, из-за чего длинные кудри распушились и вдвое увеличились в объеме. Ее это устроило. Обернувшись лицом к двери, она заметила стоящего в косяке мужчину, который смотрел на нее каким-то неестественно-блестящим взглядом. В карих глазах будто танцевали бесята, то и дело прыгая через языки пламени вожделения. Зрелище обнаженной женской фигуры, облаченной в одно лишь махровое полотенце, заставило его испытать настоящий эстетический оргазм - он не мог оторвать от нее взгляда, буквально раздевая любимую глазами. Бросив сумку на пол, он уверенно подошел к ней и резким движением руки сдернул с нее полотенце, окинув подтянутое тело оценивающим взглядом. Она смутилась от его выходки. Стеснение моментально сковало ее конечности и заставило щеки покраснеть; желудок сжался в один плотный ком, от чего ее невольно передернуло. Она чувствует... Страх? Но почему? Он, будто читая ее мысль, провел тыльной стороной ладони по тонкой ключице, спустившись после по ложбинке между грудями к пупку: — Ты у меня такая красивая... – прошептал он, подняв на нее томный взгляд. – Как я жил без тебя раньше? Она попыталась усмехнуться, опустив голову. — Ты льстец, Майкл. – ответила Геля, положив руку поверх его ладони. – Прекрати обожествлять меня. Он притянул ее к себе и крепко обнял, поцеловав в затылок. Он не понимал, почему, но он чувствовал себя счастливее, чем когда-либо. На душе царило какое-то очень хорошее предчувствие, которое обещало, что в скором времени его жизнь диаметрально изменится в лучшую сторону. Он не понимал, что именно должно произойти, но точно знал, что это свершится совсем скоро. Обнимая ее, он пытался поделиться своим счастьем, надеясь, что она почувствует эти флюиды безграничной теплоты, что исходили от него, но она, кажется, совсем не разделяла его немой радости. — Когда всё это закончится, – начал он, упершись подбородоком в ее плечо, – мы уедем куда-нибудь далеко. В Эмираты или в Индию, может, еще куда - решим вместе. Там мы поженимся, и ты станешь у меня настоящей восточной красавицей. – Майкл легонько поцеловал ее ключицу, после чего вдохнул запах ее тела полной грудью, кончиком носа проведя по тонкой шее. – И никто не посмеет нас больше разлучить... — Будешь моим шейхом? – с заинтригованной улыбкой спросила она, блеснув глазами. Он кивнул, захихикав. — Да. А еще у нас будет десять детей и сто внуков! – он восторженно похлопал в ладоши, обнажая белые зубы в улыбке. Ничего не ответив, она постаралась растянуть губы в полуулыбке, но не смогла. "Десять детей... Мне бы хоть одного зачать, выносить и родить..." - думала она, взяв сумку и уйдя обратно в ванную, чтобы одеться. - "Я вообще сомневаюсь, что способна на это после аборта и выкидыша. Был ли у меня другой выбор? Был! Но смог бы он полюбить ребенка, зачатого от ублюдка, смогла бы я это сделать? Он - да, а я... Наверное, нет... Была ли вероятность родить здорового малыша после всего, что я глотала? Определенно нет. И та попытка суицида... Черт, Ангелина, ты - биомусор. Ты непригодна для жизни. Впрочем, зачем ты вообще об этом размышляешь? Закончишь с его смертью и уедешь в Россию. Тебя ждет родная полиция, а не Эмираты." Натянув черные штаны в облипку и того же цвета водолазку, она собрала волосы в высокий хвост и шумно выдохнула, смотря на себя в зеркало. "Он такой мечтатель... Как можно верить в лучшее, когда все окружающие друг другу глотки рвут, лишь бы спустить с тебя шкуру? Точно, шкура!" Вспомнив про то, зачем она их сюда притащила, Лина достала из кармана авторучку и нажала кнопку, растянувшись в злобной улыбке. "Скидыщщщ!!! Игра началась, Джексон..." Засунув ручку обратно в сумку, она вышла из ванной и спустилась на первый этаж, чтобы немного перекусить и отправиться в дорогу. Мужчины сидели за столом и что-то живо обсуждали, заразительно хохоча: они выглядели так, будто были закадычными друзьями со школьной скамьи, и это ее несказанно радовало. Наконец-то! Если они будут в мире и дальше, то все неурядицы с Майклом пройдут сами собой - этого-то она и хотела. Поставив вещи в пороге, она пыталась понять, о чем они говорят, но речь была настолько беглой и наполненный слэнгом, что разобрать она могла только редкие обрывки фраз. Да уж, то, что ради нее им приходилось говорить намного медленнее и проще, это точно. Ей даже стало их немного жаль; страдают из-за нее, неумехи! Она хихикнула от этих мыслей и зашла в кухню, приветливо помахав сидящим за столом. — Вы, как я вижу, давно проснулись. – подметила она, усаживаясь между ними. – Как спалось? — Этот вообще не спал! – спалил начальника Джеймс, начав жаловаться подруге. – Я вскакивал из-за него каждый час, то перевёрнется, то встанет, то еще чего, а кровать-то скрипит, и это ужасно! — А он все утро в ванной провел, и я даже думать боюсь, чем там можно заниматься два с половиной часа! – парировал ему Босс, насмешливо сузив глаза. – Весь душ обкончал там, гаденыш! — Ой, ой, ой! А сам-то?! – он слегка толкнул его в плечо, обиженно надув губы. – На меня гонит, а сам наверняка тем же самым занимался! И вообще, – он сделал надменное лицо, вздернув нос к потолку, – знаю я, почему у тебя член кривой. Дрочишь много! От этой фразы девушка покатилась со смеху, откинув голову назад. "О да-а, знал бы ты, как часто он это делает!" - подливал масла в огонь ее внутренний голос, от чего она хохотала все громче, не в силах успокоиться. - "Мистер Джексон: мастер по утренней, дневной, вечерней и ночной дрочке - Малахов назвал бы его именно так! Надо ему погоняло Дрочочо дать, оно подходит просто идеально!" — Знаешь ли, зато у меня больше, так что заткнись, сосунок, и учись у деда, как женщин удовлетворять надо! – съязвил в ответ ему Майкл, показав язык. – А то нашелся мне тут, знаток формы мужских членов, блин! — Зато у меня ровнее и толще! – буркнул ему парень, скрестив руки на груди. – И вообще, размер не имеет значения! — Утешай себя, утешай, малыш, я разрешаю. – с умешкой ответил ему он, обнажив белые зубы. – Больше ведь ничего не остается! — А ты почаще руки меняй, так ровнее будет! – тот демонстративно отвернулся, сделав наигранно-обиженный вид. — ВОТ ТЫ И СПАЛИЛСЯ! – подколол его Джексон, залившись звонким смехом вместе с умирающей от хохота Ангелиной. – Теперь уж точно не отвертишься! Она смеялась так громко, что аж слезы брызнули из глаз. Закрыв лицо руками, она постаралась набрать полные легкие воздуха и успокоиться, но организм отказывался слушаться, заставляя ее трястись от смеха дальше. "Ну и придурки! Обсуждать у кого больше и как подрочить лучше, при женщине, еще и за обеденным столом, могут только эти двое! Интересно, от кого же они этого набрались?!" Наконец-то обуздав истерику, она выдохнула и хотела что-то сказать, но, посмотрев на телохранителя, который скорчил недовольную гримасу, снова рассыпалась хохотом. Они уморили ее до того, что она была красная, как помидор! — Если бы ты был гномом из Белоснежки, тебя назвали бы Дрочуном! – крикнул ему парень, после чего рассмеялся. – Дрочунишкой! Ха-ха! Дрочун! — Но я - Питер Пэн, поэтому звание гнома-Дрочуна отдам тебе! – сквозь хохот отозвался Майкл. – Ты как раз по параметрам примерно под гномика и подходишь! — Заткнитесь! – приказала им она, давясь смешинками. – Оба хороши, дрочеры комнатные! Они одновременно показали ей языки и обменялись насмешливыми взглядами, широко улыбаясь. Теперь-то между ними точно царили мир и гармония! Атмосфера в комнате с этими мужчинами была непринужденной и открытой, что не могло не поднять настроение. Девушка радовалась тому, что им больше не из-за чего конфликтовать, и немой вражды между ее близкими людьми более не будет. В честь этого она подняла кружку с чаем вверх и сказала тост, сделав серьезный вид: — Ну, ребята, давайте выпьем за вас. Наконец-то вы стали людьми разумными, а не питекантропами! Они поддержали инициативу и, чокнувшись кружками с кофе, снова рассыпались смехом, многозначительно переглядываясь. Когда, наконец, всем удалось успокоиться, Джеймс неожиданно завел разговор, то и дело косясь на Босса: — Энджи, мы тут сегодня все утро спорили по одному вопросу и никак не могли решить, кто прав, а кто нет. – он облизнул губы и подозрительно прищурился, смотря прямо в глаза цвета талого льда. – Конечно, тема покажется тебе немного странной, но... – он слегка замялся, подбирая слова. – В общем... Было ли у тебя с девушкой? Она устало закатила глаза и выдохнула, посмотрев на него, как на идиота. — И это, по-вашему, интересная тема для дискуссий? Джексон кивнул, отвечая за друга: — Ты знаешь, просто сегодня выяснилось, что у этого недоростка уже было с мужчиной, и ничего нового для него не произошло. А мне, мягко говоря, не по себе от этого факта, потому что я как-то даже и не думал об этом раньше... — Тогда могу тебя поздравить: целкой из нас всех был только ты! – восторженно объявила она, пожав ему руку и хихикнув. – С боевым крещением тебя! Он удивленно округлил глаза и прикрыл рот рукой, а парень, не сдержав изумления, выдал: — Нихрена себе! Вот тебе и Ангел! – он засмеялся. – И сколько раз у тебя было? — Столько, сколько тебе за всю жизнь не натрахать, мальчик. – она одарила его нахальным взглядом и поднялась из-за стола, так ничего и не съев. – Собирайтесь, вам выезжать надо. — Нам? – Майкл приподнял брови, повернувшись лицом к любимой. – А ты? — Я самолетом, нас не должны видеть вместе. – поставив кружку в раковину, она махнула всем рукой на прощание и вышла в коридор, намереваясь уйти. Он встал и пошел следом, жестом приказав телохранителю вымыть посуду. Куда она собралась и зачем так рано? Он сбежал ото всех ради этого времени вместе, отключил телефон, чтобы ни один из менеджеров не смог найти его, забил на семью и работу, студия стоит, а она берет и уходит... Зачем? Он намеревался остановить ее и заставить остаться, потому что он так долго ждал, когда они смогут найти место, где он не будет под прицелом камер и табельного оружия... Скривившись, Джеймс принялся исполнять приказ. Джексон же, нагнав Гелю, зажал ее между собой и темно-зеленой стеной, пронзительно заглянув в глаза и попросив: — Давай останемся еще на пару дней? – его рука скользнула по ее груди к талии, а сам он коснулся ее губ. – Отправим его домой и... — Тогда ты будешь совсем беззащитным... – с игривой улыбкой отозвалась она, положив ладони на его плечи. – Предлагаешь мне оставить тебя без охраны, на растерзание волкам? Мужчина впился в ее губы легким поцелуем, шепча в перерывах: — Плевать... С тобой я согласен даже умереть... – его колено оказалось между ее ног, а руки крепко сжимали талию, забравшись под водолазку. – Черт, я уже умираю... Ты чувствуешь? Я умираю от любви... – дыхание стало прерывистым, а гостиная померкла в свете нагрянувшей страсти. – Не уходи... Ангел, прошу... Освободив его губы, она обняла Майкла за шею и расплылась в широкой улыбке. Ненасытный! Остаться в Сиэтле было хорошей идеей, но что делать с ее миссией? Она хотела увидеть своими глазами, что стало с его домом и проверить, что думают парни по поводу этого взрыва. Хоть бы Джей не оставил никаких следов... Больше всего она волновалась на это. Но, конечно, надеялась, что он, как бывший коп, знает, что делает. Ребята с ВУЗа ведь тоже не промах, одни из самых лучших с ее курса! А если они поймут, что за всем стоит она или начальник службы безопасности?! Скандала не избежать! — Хорошо, давай договоримся так: я отвезу его в аэропорт, заеду по делу, а после вернусь, и мы проведем немного времени вместе. – произнесла она, выгнув бровь. – Согласен? Он кивнул, радостно улыбнувшись. Уговорил! Но что за дело у нее может быть в городе? Это его немного напрягло. Вообще, вся эта ситуация казалась ему странной. Она могла принять их у себя в квартире или на окраине Лос Анджелеса, если уж ей так захотелось на природу, а не тащить в другой штат. Да и какой смысл увозить их всего на сутки? По хорошему они должны были бы провести в этом доме втроем не менее двух дней, и это самый минимум. А тут, даже суток не пошло... И возвращение самолетом, отдельно от них, хотя сюда они ехали вместе - если за ними кто-то следит, то эти люди наверняка знают, что она с ними. В чем смысл? Одним словом, это показалось ему подозрительным, но он решил отогнать от себя подобные мысли, чтобы не нагонять изжоги без повода. Мозги у него и так воспаленные, придумает еще невесть чего... Чмокнув его в щеку, она выбралась из объятий и окликнула друга, взяв из стоящей в пороге сумки кошелек и документы: — Ты готов? Поехали, самолеты ждать не будут! Выйдя из кухни в прихожую, парень обулся и проверил карманы, достав оттуда ключи от машины и отдав ей. — Ведешь ты, я выпил утром немного. — Ой! – изумленно воскликнул Майкл, после чего скрылся в гостиной, чем-то зашуршав. – Чуть не забыл! – спустя минуту он вернулся с красной коробочкой в руках, которая была перевязана серебряным бантом. Загадочно улыбнувшись, он отдал ее охраннику и подмигнул, интригующе сказав: – Откроешь в ЛА, орать от восторга будешь там же. Уверен, что тебе понравится! Блеснув глазами, парень потер руки и оглядел подарок со всех сторон, стараясь угадать, что там. Но оберточная бумага плотно прилегала к коробке, из-за чего это было невозможно, и он, отчаявшись, спрятал коробочку во внутренний карман пиджака, чтобы не потерять. Он даже не представлял, что Босс мог ему подарить. Честно говоря, он вообще не ожидал, что кто-то подарит ему подарок, особо, после вчерашнего... Казалось бы, чего еще можно желать? В общем, он был рад, как ребенок, и ему не терпелось поскорее вскрыть эту чертову обертку и увидеть, что же там скрыто! Подмигнув Джексону, Ангелина взяла Джея за руку и утянула прочь из дома, к автомобилю. Сев за руль, девушка, не дожидаясь, пока он пристегнется, вдавила педаль газа в пол, и выехала на трассу, включив навигатор. Он был удивлен такой спешке, не особо понимая, куда они едут или от кого бегут. "Какая муха ее укусила? Сорвалась, ни с того, ни с сего, и полетела прочь! Неужели что-то случилось, или, может, я что-то упустил? Ей не мешало бы чаще объяснять то, что она делает, иначе с ума сойти можно от догадок..." — Я взорвала дом. – заключила она, следя за дорогой. – Не знаю, что из этого получилось, но надеюсь, что всё по плану. Ты записи с камер стер? — Я их вообще отключил на время, пока занимался этим. – известил он, повернувшись к ней лицом. – Пострадать никто не должен, большую часть подчиненных я распустил, вторая половина на стреме в вагончике. Она кивнула, приняв информацию. На улице лил ледяной дождь, капли которого отбивали сумасшедший ритм по капоту и стеклу. Казалось, в городе не было ни души: тротуары пустовали, магазинчики с одеждой и всякими мелочами были закрыты, редко какого зеваку можно было увидеть только возле продуктового - даже машин почти не было. На Сиэтл спускался густой туман, через который, словно сквозь пыльную накидку, не было видно абсолютно ничего. Она управляла авто почти на ощупь; дворники, конечно, избавляли лобовое стекло от потеков воды, но видимость лучше, естественно, не становилась. А тишина, неожиданно возникшая внутри салона, добавляла некоего мистицизма в эту атмосферу, будто делая друзей главными героями дешевого фильма ужасов. Решив немного разбавить тишь, она включила магнитолу и сделала звук погромче, чтобы не слышать собственных мыслей и сосредоточиться на дороге. Заиграла, как ни странно, ее любимая песня - Stranger in Moscow. Она понятия не имела, что делают его песни в его же машине, ибо нарциссизмом он особо никогда не страдал, чтобы тащиться по своей же музыке, но по взгляду Джеймса стало понятно, что это его рук дело. Он невольно закачал головой в такт и добавил в эквалайзере басы, усилив звук до максимума. Стекла и сидения буквально вибрировали под натиском глубоких аккордов, а битбокс из-за баса ощущался почти реальным, словно происходил в это самое время, звуча из уст Майкла. — Я скитался под дождем, словно безумный, надев маску жизни... Когда внезапно попадаешь в немилость, солнечные дни кажутся такими далекими... – тихонько подпевала она, стараясь не вспоминать родной город. – Тень Кремля давит на меня, могила Сталина не дает спокойно дышать... Не прошло и пары минут, как к глазам ее подступили слезы. А когда песня сменилась на This is it, она и вовсе не смогла сдержать всхлипов. На душе внезапно стало так погано, что хотелось бросить эту чертову машину и уйти в неизвестность, скрывшись в тумане. Вроде, и песня-то не грустная, и хорошо всё, а душевные терзания лишь усиливались с каждой секундой. Она почему-то почувствовала себя одинокой и брошенной, никому не нужной. Страшнее было то, что она будто вернулась в 2009 год, когда он впервые ушел от публики способом собственного «убийства», и теперь ей казалось, что он непременно умрет, а она не сможет его защитить... Это было страшнее всего. Она оставила его одного дома, а если за ними следили?! Каждый раз, оставляя его, она морально готовилась вернуться к трупу с простреленной башкой или семью ранениями в грудь, как стало с ее матерью и отчимом. Она не представляла, что ей делать со всем этим, потому что из-за любви к нему страх становился только сильнее, и она уже не могла себя контролировать. С этим определенно нужно было что-то решать, но что именно - это временно оставалось загадкой. Слезы подруги охранника определенно обеспокоили. В чем дело? Он ума приложить не мог, что спровоцировало ее настроение так резко смениться. Она вообще в последнее время выглядела очень необычно: нервная, заводится с пол-оборота, постоянно о чем-то напряженно думает, мечется. Словно место себе найти не может! И грусть эта... Он надеялся, что дело не в депрессии, потому что с этим шутки плохи. Поджав губы, он достал платок из кармана и аккуратно утер влажные дорожки на румяных щеках, подтянувшись чуть ближе к ней. — Джи, успокойся, пожалуйста... – тихо произнес он, погладив ее по щеке. – Почему ты плачешь? Она похлопала ресницами, стряхивая последние соленые капли. Выдохнув, Геля повернула руль, ведя машину на стоянку аэропорта, и сказала: — Кто дал им право решать, кому жить, а кому умирать? Всё, что делала моя мама, так это заботилась обо мне и просто жила, никого не трогая. А Майкл? Кому он перешел дорогу, за что его решили убрать?! Эти люди слишком много на себя берут, переписывая чужие судьбы! Джеймс поперхнулся, не зная, стоит ли рассказать ей о том, что произошло на самом деле. Честно говоря, всё было в этой истории не так уж просто, и некоторых подробностей она, в общем-то, не знала... — Перестрелять бы их семьи! – возмущалась она, паркуясь. – Посмотрела бы я на их лица! — Мы в любом случае будем в плюсе. – попытался успокоить ее телохранитель, выйдя из машины. – Прежде, чем убить его, они попытаются перебить его родню, а мы их надежно спрятали. Думаешь, они доберутся до России? Сомневаюсь, что хоть один из них может предположить, что в любовницах у него юная девушка, которая еще и семью его скрывает. Она скривила губы, скептично посмотрев на него. Эти люди были способны на что угодно, и подставы ждать нужно отовсюду. Кто дает гарантии, что они уже не завербовали кого-нибудь из новых телохранителей?! Никто! Поэтому неосмотрительность была лишней, глядеть вокруг нужно было в оба. Помимо прочего, она наконец-то начала приводить в действие свой план, но никто не ручался за то, что их телефоны не прослушивают. Если они обо всем узнали, то худо станет всем, причем, одновременно. Тогда раздумывать уже будет некогда, действовать придется жестко и неожиданно, даже единолично. — Ладно, лети. Отправишь мне фото, что там в конечном счете получилось. Обнявшись, друзья расстались. Он побежал к терминалу, чтобы купить билет, а она, сев в автомобиль, отправилась в ближайший продовольственный магазин, чтобы купить немного вина и чего-нибудь поесть.

***

Она вернулась в домик только к вечеру. Купив продуктов, она долго размышляла, чем бы ей заняться, сидя за рулем и жуя чипсы. Возвращаться не хотелось, настроение всё еще хромало, а заражать его паникой было нельзя. Поэтому, вместо того, чтобы сразу поехать к любимому, она немного поскиталась по незнакомому городу, заехав в какую-то несусветную глушь, и лишь после отправилась домой, надеясь, что он не сильно на нее за это обижается. Припарковав автомобиль, она окинула окна пытливым взглядом: странно, но свет нигде не горел, и это учитывая тот факт, что на улице уже темнело. Он сбежал?! Или... Мысленно она прокляла себя тысячу раз за то, что оставила его одного. Если эти люди его убили, она пристрелит каждого, а потом застрелится сама, потому что жить, зная, что не уберег самого близкого человека, хотя мог это сделать, хуже любых адских мучений. Достав из бордачка запасной пистолет Джеймса, она сунула его за пояс брюк и вышла из машины, тихонько захлопнув дверь. Сороки тревожно гаркали, сворачивая кровь в ее жилах своими трагичными голосами. Ей невольно вспомнилось кладбище - именно там ворон, сорок и грачей больше всего по количеству. Секунда, и птицы сорвались с деревьев, живой волной устремившись ввысь. Поднявшись по ступенькам, она аккуратно открыла дверь и прошла внутрь, оглядевшись по сторонам. Первое, что бросилось в глаза, так это отсутствие ее сумки. Уходя, она оставила ее в пороге, теперь это место пустовало. Максимально бесшумно сняв сапоги, она прокралась в коридор между кухней, лестницей, ведущей на второй этаж, и прислушалась, стараясь понять, есть ли кто-нибудь посторонний в одной из комнат первого этажа. Тихий шорох, похожий на шелест страниц, исходил из зала: казалось, что некто что-то искал, роясь, вероятнее всего, именно в ее вещах. Перекрестившись от греха подальше, она достала пистолет и, выставив его перед собой, шагнула в гостиную, мысленно готовясь к повторению кровавой картины, которую она видела у себя дома, в России. Но вместо преступников она увидела Майкла, который сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и буравил ее злобным взглядом шоколадных глаз, по-хозяйски раскинув руки на подлокотниках. Небольшие очки, которые он использовал для чтения, делали его еще суровее, а плотно сомкнутые губы говорили о том, что он еле сдерживается, чтобы на нее не закричать. Перед ним на журнальном столике лежало «интересное» содержимое ее сумки: три пистолета, две пачки патронов, армейский боевой нож, больше похожий на клинок, обернутая кожей записная книжка, ручка и пачка банкнот. Черт, он рылся в ее вещах... Мысленно она уже давно была с фейспалмом, матеря себя, на чем свет стоит, за такую неосмотрительность, но на деле на ее лице не дрогнул ни один мускул. Он же, указав взглядом на стол, ледяным тоном спросил, метнув в нее молнию глазами: — Что это? — А ты сам не видишь? – ответила она, опустив пистолет. – Оружие, деньги и ежедневник. — Я-то вижу, – отозвался он, перекинув другую ногу на ногу, – только не понимаю, зачем ТЕБЕ это. Решив, что лучшая защита - это нападение, она скрестила руки на груди, недовольно наехав на него: — Во-первых, какое тебе дело до того, что я ношу в своей сумке? Во-вторых, какого хрена ты в ней забыл?! Что, по карманам у меня тоже шаришь, разыскивая невесть чего?! — Я искал футляр со своими очками, который ты закинула к себе еще в Лос Анджелесе. – оправдался спокойным голосом он, продолжая испытующе на нее смотреть. – Если ты хочешь знать, я не из тех, кто "проверяет" близких людей, но, откровенно говоря, я даже уже жалею об этом. Потому что каждый раз, стоит мне только случайно капнуть поглубже, как я сразу натыкаюсь на что-нибудь из ряда вон выходящее. — Окей, я - дерьмо, я согласна. Всё, успокоился? Прекрати отчитывать меня, как ребенка! – возмутилась она, слегка подняв голос. Он вскочил с кресла на ноги и, пригрожая ей пальцем, сорвался на крик, не в силах больше сдерживать свой гнев: — Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь, Анджелина?! У тебя, мать твою, полная сумка стволов и патронов!!! Как я должен доверять тебе после этого??! Я не удивлюсь, если именно ты пришьешь меня из одного из этих пистолетов, потому что в том, что ты воюешь на моей стороне, я после увиденного не уверен! Эти слова ее убили. "Ну и сукин сын!" - матерился ее внутренний голос, из-за чего концентрация злобы и адреналина в ее крови росла бешеным темпом. – "Ты, значит, носишься с ним, как с дитем малым, всячески стараешься уберечь его от опасности, а он тебя еще и подозревает! Параноик старый, да ему в психушке с его фобиями место!!!" Не совладав с собой, она в секунду сняла пистолет с предохранителя и, тут же направив на мужчину, несколько раз нажала на курок, смотря на него ледяным, даже ненавидящим взглядом. Она без остановки стреляла до того, пока в обойме не закончились пули - девушка даже не смогла сосчитать, сколько залпов выпустила. Но целилась она не в его голову, а в паре сантиметров от нее, и все выстрелы попали в цель - в настенные часы с деревянным циферблатом, которые висели прямо позади него. Зачем она это сделала? Геля и сама не понимала. Наверное, чтобы объяснить ему, что опасности она не представляет, потому что, желай она этого, он уже давно был бы мертв. За время, что он был на волосок от смерти, он весь побелел, став еще более бледным, чем обычно. Карие глаза были круглыми от испуга, а рот приоткрыт в немом крике. Он стоял и, казалось, не мог осознать, жив он еще или нет - ступор и страх сковали его тело, налив титаном конечности. У него в этот момент вся жизнь перед глазами промелькнула. Она чуть не убила его... Этой мысли его сердце не вынесло - спустя секунду после окончания выстрелов он рухнул на пол между столиком и креслом, потеряв сознание. Бросив пистолет в сторону, она тут же кинулась к нему, начав ощупывать пульс и проверять зрачки. Убедившись, что он живой, и сердечный приступ она своей выходкой не спровоцировала, Лина начала шлепать его по щекам, стараясь привести в чувства. — Черт бы тебя побрал, Джексон, – бубнила она, тряся его за плечи, – ну зачем ты вынудил меня это сделать... — Не трогай меня, – прохрипел он, вяло распахнув глаза, – отойди немедленно... — Майкл! – с облегчением на лице воскликнула она, принявшись покрывать его белое личико легкими поцелуями. – Слава Богу, ты в порядке! Собрав все силы, он попытался оттолкнуть ее, но у него это не особо вышло - он чувствовал себя, как желе. Она же от этого действа буквально возненавидела себя только теперь осознав, что натворила... Разрыдавшись, она легла на живот рядом, упершись лицом в сложенные крестом руки. "Зачем я это сделала... Зачем?! Идиотка! Он ведь теперь шарахаться от меня будет... Или вообще выгонит! А если... Нет, нет, пожалуйста! Только не это!" Она прильнула к нему и уткнулась лицом в мужскую грудь, сжав в кулаках его синюю шелковую рубашку: — Прости, прости меня... Слышишь? Не бросай меня... – взмолилась она, зарыдав еще сильнее. – Не смей бросать меня! Как же сильно я люблю тебя... Не смей... Слезы рекой лились из ее глаз. Через пару минут его рубашка и футболка под ней были насквозь мокрыми, и влага, коснувшись кожи, наконец-то оживила его, отрезвив разум. Он тут же обнял ее за плечи и обеспокоенно заговорил, стараясь ее успокоить: — Ангел, о чем ты говоришь... Конечно же я не брошу тебя! Черт, я уже жалею о том, что полез за этими очками... – он задохнулся от горечи, которая клинком впивалась в его сердце. – Девочка моя... Я никому тебя не отдам, слышишь меня? Никому... – он сам прослезился, крепче прижимая ее к себе. – Ты нужна мне... Необходима! Понимаешь?! Я даже согласен быть убитым, если умру от твоих рук! Господи... Любимая... Ее сердце забилось с утроенной силой. Его объятия были такими нежными и теплыми, а слова наполненными любовь и искренностью... Это растрогало ее, почему она, вместо того, чтобы успокоиться, заплакала еще сильнее, потянувшись к его лицу. — Я люблю тебя, Майки, – засипела она срывающимся от истерики голосом, – больше всего на свете люблю... Я не предатель... Я... Я просто хочу защитить тебя... – она смотрела в его глаза, держа лицо мужчины в ладонях и давясь слезами. – Я не выживу, если тебя не станет... Вместо слов он впился в ее губы нежным поцелуем, обняв любимую за шею. Он целовал ее так сладко, как только мог, лаская ее язычок своим, сплетаясь с ним воедино. Стоило ему начать целовать ее, как она моментально забыла обо всем, буквально сходя с ума от того, что он умел вытворять с ее ртом. Секунда, и его руки пошли вдоль ее спинки вниз, к пояснице, а она запустила пальцы в его белые волосы, попутно расстегивая верхние пуговички шелковой рубашки. Низ живота томно заныл у обоих, желая скорейшего совокупления - возбуждение задурманило разум парочки, заставляя кровь в венах закипать. Добравшись до ширинки, он попытался расстегнуть молнию на ее брюках, но та не поддалась - слишком неудобным было их положение для раздевания. Жалобно застонав, он произнес в ее губы, буквально взмолившись: — Сними их... Скорее, снимай... Боже, я так сильно хочу тебя... – он потянул черную водолазку вверх, стараясь освободить любимую от одежды. – Милая... Я не могу терпеть... Она не дала ему себя раздеть. Вместо этого она оторвалась от его губ и сместилась к шее, принявшись ласкать ее развязными поцелуями. Чувствуя, как ее язык и мягкие губки бродят по его коже, он простонал, опустив руку на свои брюки и сжав очертившийся по контуру член. Она же, ничуть не стесняясь, провела ладонью по его животу, накрыв лежащую на топорщащейся ширинке руку своей, одновременно с этим оставив на бледной коже алую отметину от засоса. Не выдержав этой пытки, он резко перевернул ее на спину и навис сверху, задрав водолазку до плеч и припав легкими поцелуями к свободной от ткани бюстгальтера части груди, пытаясь расстегнуть черные брюки и забраться ладонью в женские трусики. — Майки... Малыш, прекрати... – хриплым шепотом попросила она, упершись рукой в его плечо. – Давай хотя бы на диван уйдем, здесь так мало места... Шумно выдохнув, он отстранился и неуклюже поднялся на ноги, после чего помог ей встать. Стоило ей оказаться на ногах, как он тут же расстегнул ширинку и стянул с нее штаны, а потом и кофточку, оставив девушку стоять в одном белье. Переступив свои вещи, она расстегнула пуговицы на его рубашке до конца, помогая снять вещь. После он сам скинул с себя белую майку и спустил брюки, оставшись в одних черных боксерах. Не теряя зря время, он толкнул Лину на небольшой диванчик, сразу же стащив с нее черные трусики, и, забравшись между ее ног, приспустил свои боксеры, вынув изнывающий орган и потерев головкой о входик в ее лоно. Она застонала, обвив ножнами его поясницу и подавшись бедрами вперед, стараясь захватить его плоть в себя, но он будто дразнил ее, прерывисто дыша и продолжая двигать головкой по промежности. Изнемогая от вожделения, она жалобно захныкала, гладя руками всё пространство его спины, иногда при этом царапая ее ногтями: — Сделай же это... Милый, умоляю... – она приподнялась на лопатках и поцеловала его ключицу, дрожа от возбуждения. – Скорее... Не мучай меня... Зарычав, он резко вошел, на несколько секунд замерев. Все мышцы туловища моментально напряглись от накативших на него приятных ощущений, тогда как с ее губ сорвался глухой стон, который заставил его начать двигаться медленно, даже протяжно, будто смакуя каждый толчок. Он старался заполнить ее почти целиком, после чего вновь выходил, и снова подавался вперед... Она попыталась ускорить темп, но он не дал ей этого сделать, единолично управляя процессом. Геля всё продолжала хныкать, глухо постанывая от повторяющихся фракций, в надежде, что он сжалится и ускорится, но вместо этого он накрыл ее губы трепетным поцелуем. — Сладкая моя... – шептал он, гладя ее ножку холодной ладонью. – Я уже чувствую, как ты сжимаешься... Еще немного... Она видела, что сдерживаться ему удается с большим трудом - эти мучения ощущались пожаром внизу живота; сердцебиение усиливалось с каждой секундой, отбивая не менее 130 ударов в минуту, сердце гоняло кровь по организму, как скоростные поезда между городами, и от этого его член в бешеном темпе пульсировал, входя всё глубже в начинающие содрогаться мышцы. Чувствуя наступающий на пятки оргазм, она крепче прижалась к нему всем телом и сама не заметила, как впилась ногтями в широкие плечи, сорвавшись на громкие стоны. Он застонал от боли и наслаждения, ощущая, как она всё крепче обхватывает его, почти не давая выйти. Преодолев сопротивление, он полностью вывел член и, подождав несколько секунд, грубо втолкнул его внутрь целиком, замерев в предоргазменной судороге. Она же, вскрикнув от неожиданности, выгнула спину в оргазме, забившись в конвульсиях и проведя ногтями вдоль его лопаток. — Я же сказал, любовь моя... – простонал он, из последних сил оттягивая разрядку. – О-ох... Я сейчас кончу... – он задыхался от переизбытка чувств, коктейлем смешавшихся в его душе и теле. – Боже, как хорошо... Она чувствовала себя так восхитительно, что толком ничего не осознавала: мир померк для нее, взорвавшись миллионами красок и полутонов; голова была тяжелая, а сознание каруселью крутилось даже перед закрытыми глазами, бликами сверкая во тьме. Но стоило ей услышать то, что он почти готов, как рассудок моментально охладел, и она просипела, хватая ртом воздух: — Майкл, ты не... Нет... – она попыталась столкнуть его, стараясь вытолкнуть его член. – Мы не... Не предохранялись... Ах-х... — Плевать... – прошипел он, неожиданно ускоряя толчки и постанывая. – Нх... Через пару мгновений он бурно излился в нее, забившись в мелкой дрожи. Обессиленный и счастливый, Джексон навалился на любимую сверху, глубоко дыша в попытке перевести сбившееся дыхание. Девушка, убрав взмокшие волосы с его лба, легонько коснулась губами щеки, едва различимо произнеся: — Отпусти меня в душ, Майки... А сам ложись спать, хорошо? Я приду к тебе, обещаю. Хрипло прокашлявшись и с трудом сфокусировав взгляд на рыжей румяной красавице, он слез с нее и сел рядом, откинув голову назад и шумно выдохнув. Его губы невольно раскрылись, а глаза закатились от наслаждения, из-за чего он стал хватать ртом воздух. Желанное облегчение... С каких пор он стал таким озабоченным и ненасытным? Покраснев со стыда, он украдкой посмотрел на Ангелину и закусил губу, следя взглядом за тем, как она, собирая свои вещи, мечется по гостиной. Ее обнаженное тело... Чувствуя, как снова его член стал твердым, он обхватил его рукой и закрыл глаза, как только она ушла, откинувшись на спинку диванчика. Ангел... Какой сексуальной она была... А как стонала под ним, извивалась... В его сознании моментально всплыла картина, как она стоит в душе, по ее взмокшему телу длинными ручейками стекают капли воды... Как она проводит рукой по своей груди, а потом ниже, ниже... Его ладонь ходила по стволу всё быстрее и быстрее, а хриплые стоны вырывались из груди. Уже так близко... Спустя пару минут он, не выдержав напора ощущений, застонал, а мир вокруг него рассыпался яркими красками, перед глазами замелькали разноцветные флюиды. Последний стон получился слишком громким. Он надеялся, что она не услышит его «развлечений», и произошедшее останется в тайне. Обмакнув сперму с руки черной тканью боксеров, он взял свои вещи и пошел на второй этаж в спальню, собираясь занять свободную ванную. Она быстро приняла душ, наскоро обмывшись. Надев его рубашку, она достала из кармана брюк телефон и заглянула в вотсап, увидя оповещения о пропущенных звонках от Джеймса и сообщениях. В диалоге ее ждало фото особняка Джексона, на первом этаже которого были выбиты окна и присутствовали следы гари. Сообщение гласило:"Никто не пострадал :) Все путем!" Но зачем он тогда звонил? Набрав номер парня, она нервно застучала пальцами по поверхности раковины, ожидая, когда же он ответит. Вместо приветствия он сразу же выдал ей ключевую информацию, напряженно выдохнув: — У тебя в квартире кто-то был. Близнецов выкрали...