Пара Нормальных 2 (old version)

Она лежала на обнаженной груди Джексона и дремала, прислушиваясь к биению его сердца, стуки которого были неравномерными. Временами оно билось о ребра так сильно, будто пыталось вырвать наружу, иногда его было совсем не слышно, словно оно вообще остановилось. То же самое касалось и ритма - он то и дело сбивался, стуча бешено быстро или наоборот, протяжно. Дыхание мужчины заставляло ее переживать: глубокие вдохи сменялись краткими, прерывистыми выдохами, будто ему перекрывали кислород, не давая выпустить из себя воздух, и он делал это частями. Его рука лежала на ее спине, но она не чувствовала этой тяжести - все мышцы находились в напряжении, от кончиков пальцев и до плечевого пояса. Ангелина не была уверена, но догадывалась, что он напрягает тело для того, чтобы оно не тряслось, пытаясь таким образом скрыть от нее то, как его начинает ломать. Лежа на спине, Майкл обнимал любимую за плечи и смотрел в потолок, стараясь не думать о том, что испытывает. Он судорожно сглатывал каждые 5-7 минут, облизывал губы, кусал их или растягивал, но они всё равно продолжали трястись, от чего он чувствовал себя неуютно. Напряжение руки давало результаты - его почти не трусило, но в один момент он чуть не вскрикнул от острой боли, пронзившей каждую клеточку его тела: весь плечевой пояс начало резать и колоть изнутри, будто кто-то намеренно маленьким перочинным ножичком на кусочки разрезал мышечную ткань. Он смог промолчать, крепко сжав челюсти, но спазм распространился по всему телу в считанные минуты, и стерпеть эти мучения ему было безумно тяжело. Спустя немного времени вены стало жечь, ноги загудели, а позвоночник заныл - лежать более он не мог. Убрав руку, выбрался из-под любимой и, накинув халат, направился прочь из спальни, не желая травмировать ее своим поведением. — Ты куда? – она тут же распахнула глаза и посмотрела на него. — Хочу немного подышать воздухом, открою окно. – уклончиво ответил он и покинул комнату, закрыв за собой дверь. Прикрыв глаза, она продолжила дремать, вымотанная его ненасытной страстью. Зайдя в кухню, он открыл окно и глубоко вдохнул свежий воздух, от чего сразу закашлялся. Чертова простуда! Налив в стакан воды, он взял его, чтобы попить, но чуть не уронил - рука ходила ходуном и отказывалась держать предмет, из-за чего утолить жажду ему не удалось. Выйдя в гостиную, он распахнул балконную дверь и сел на диван, обнимая самого себя. Ему было так больно... Казалось, что организм готов рассыпаться на части, превратиться в песок или в пыль, лишь бы не чувствовать себя живьем отправленным в мясорубку. Шумно выдохнув, он закинул ногу на ногу и нервно заболтал ей, покосившись в сторону лежащих рядом препаратов. Медицинский мор*ий... Заветное облегчение было так близко, что ладонь сама машинально потянулась к упаковке, наплевав на протесты своего хозяина. Взяв пачку, он повертел ее в руках и вытащил одну ампулу, вертикально зажав ее между большим и указательным пальцами. Прозрачная, полная, так завораживающе блестящая на свету... Отломи верхушку, набери шприц и введи - всё, тебе снова хорошо! Но он пообещал бороться, хоть и понимал, что проиграет. Сейчас дозы просит в большей степени физика, мозг осознает, что любовь дороже. Но совсем скоро произойдет надлом, бам, после которого требовать наркотика начнет еще и психика, намеренно усугубляя и без того тяжелое физическое состояние. Тогда он и сорвется, точно также, как и во все предыдущие разы... Рассматривая ампулу, он находил в этом процессе нечто вдохновляющее, искушающее... Он видел себя Прекрасным Принцем из детских сказок, который боролся со злом. И имя этого зла - Мор*ин. Вдруг он услышал, как кто-то снаружи пытается открыть входную дверь. Отмычка скребла и шуршала в замочной скважине, нащупывая нужное положение. Отложив ампулу на сидение, он поднялся на ноги и осторожным шагом двинулся в прихожую, испуганно озираясь по сторонам. Неужели они добрались до них... На ватных ногах он подошел к двери и посмотрел в глазок, чтобы увидеть преступника, но в коридоре было пусто. За дверью, черт возьми, никого не было! Ему снова показалось. Этот глюк буквально преследовал его, заставляя ночами бродить по своему дому, а теперь и по квартире Ангелины, разве что днем. Сетуя на свою паранойю, он отправился обратно в гостиную, но ноги внезапно отказались идти, из-за чего он чуть не рухнул на пол, не удержав равновесие. Схватившись за стену, мужчина медленно сполз по ней вниз и растянулся в проеме между прихожей и залом, закрыв себе рот руками, чтобы сдержать жалобный стон. Голень и икры истязали миллионы невидимых иголочек, а ступни вовсе выкручивало, будто кто-то намеренно вывихал суставы и вправлял обратно. Слезы потекли из его глаз, когда то же самое стало происходить и с его верхними конечностями, но ощущалось это в несколько раз больнее: если плечевая и лучевая кости просто ныли, кости запястья и пальцев словно ломали, крошили на мелкие кусочки молотком, и это не считая судорог в мышцах, плавно захватывающих всё его худощавое тело. Он понимал, что продолжать лежать здесь нельзя, девушка в любой момент может подняться и застать его в таком состоянии, поэтому он бегал по помещению глазами и искал какое-нибудь место, где он мог бы скрыться на время, пока не почувствует себя лучше. Ближе всего находилась ванная комната, дверь в которую была слегка приоткрыта. Точно, ванна! Если он сможет добраться до душа, болезненность и судороги, то и дело сковывающие конечности, можно будет попытаться облегчить с помощью теплой воды, в которой организм наверняка расслабится. Чертова ломка... Собрав все свои силы, он приподнялся на локтях и пополз в ванную, скрипя зубами от мучительной боли. Ему еще никогда не было так тяжело преодолевать расстояние в полтора метра. Под конец пути он чувствовал себя жмыхом, из него будто все соки выжали, хотя в обычное время такая нагрузка ничего бы не значила. Хорошо хоть, что махровый халат облегчил скольжение, и ползти ему было легче, иначе до пункта назначения он добрался бы вряд ли. Растяжка помогла закрыть дверь; учитывая, что он не контролировал ничего из того, что находится ниже пояса, а спазмы становились лишь сильнее, до замка пришлось тянуться из положения полусидя-полулежа, после чего он облокотился на стену и устало закрыл глаза, дыша с каждым новым вздохом всё глубже. Сердце застучало неимоверно быстро, гоняя кровь по организму, будто скоростные поезда. Липкий пот стекал по его лицу водопадом, заливая глаза, капая на халат, и пеленою закрывал окружающее пространство, волосы были взмокшие и завивались в упругие завитки от влаги. Когда ноги более или менее отошли, он поднялся с пола и включил воду, решив набрать ванную и попытаться расслабиться. "Ограниченное по площади чугунное корыто, которое никогда не сможет заменить мне море. Море... Я бы всё отдал, чтобы сейчас оказаться в пучине, желательно, на дне, а не в этой ванне, не в этой комнате и даже не в этой квартире. Ангел... Нет, я не могу так поступить с ней. Но обязательно слетаю в Доминикану. На недельку. Нет, лучше на три! Горячий песок, водная гладь, катер, плеск волн... Я умру, если не выберусь из этой серости." Перекрыв кран, он развязал пояс и снял халат, после чего повесил его на крючок, рядом с полотенцем. Не без труда подняв ногу, он забрался в высокую ванну и постепенно опустился в горячую воду, от которой мышцы моментально завибрировали. Если бы не трясущиеся кисти, можно было бы сказать, что он чувствовал себя идеально - спазмы стали спадать, а вибрация в икроножных и плечевых мышцах имела скорее приятный характер, нежели болезненный. Только косые мышцы живота всё еще ныли, непроизвольно напрягаясь и расслабляясь. Откинув голову на бортик, он прикрыл глаза и попытался расслабиться. Зачерпнув немного жидкости в ладони, Майкл умыл лицо и судорожно огляделся кругом. Ему было тошно от того, в кого он превратился. 2009 год... Сколько часов он провел без очередного впрыскивания сейчас? Около 48 часов. Ложь! Он солгал ей. Нагло, бесстыдно, гнусно соврал. Навешал лапши на уши. Когда он сделал последнюю инъекцию? Примерно 20 часов назад. Сколько длилось действие? Кажется, шесть часов... Он даже смог заснуть, он спал ночью без проп*фола, коим, по обыкновению своему, баловался, чтобы давать измученному организму хоть немного отдыха. Ломка... Сколько еще он способен выдержать? Эта игра казалась ему захватывающей, но бесполезной. Итог очевиден. — Сколько можно, Майкл? Ты же убьешь себя! – обеспокоенно порицал его Конрад, пытаясь обойти загородившую собой дверь тощую фигуру и попасть в кабинет. — Мюррей, ты слышишь меня? Я не могу заснуть! Мне репетировать до седьмого пота весь день, а ты не даешь мне возможности хоть маленько отдохнуть и прийти в себя! – упрекал его певец, преграждая путь. Внешний вид у него был не из лучших: растекшаяся по лицу косметика, бешеные, блестящие безумным блеском глаза, выделяющиеся на бледной коже, как два уголька, измятая пижама, висящая на нем, как на вешалке. Все внутренности будто взрывались, заставляя его трястись от адской боли, от невозможности терпеть ее. – Дай мне молока, я требую, чтобы ты выполнил мой приказ! Я плачу тебе за это, черт подери! — Ты платишь мне за то, чтобы я сохранял твое здоровье, а не за то, чтобы я помогал тебе медленно свести себя в могилу. – серьезно ответил чернокожий мужчина, смерив собеседника строгим взглядом. – Пусти меня в кабинет, я всё равно не вколю тебе это. Хочешь, чтобы золотой гроб стал реальностью, а не шоу? Неожиданно Джексон упал перед ним на колени и разрыдался, схватившись за края пиджака доктора руками: — Пожалуйста, Кон... – просил он, слезливо смотря на него снизу вверх и дергая ткань. – Я прошу, дай мне немного молока... Умоляю... – он захлебывался слезами, шмыгая носом - у него началась истерика. – Всего один укол... Конрад... Он медленно сполз под воду, набрав полные легкие воздуха и задержав дыхание. Вытянув ноги на боковые бортики, он опускался вниз до того, пока не коснулся затылком дна, после чего полностью расслабил свое тело. Он ничего не слышал и не чувствовал, будто его душа вовсе покинула тело, полетев куда-то ввысь. Он наслаждался этим состоянием около минуты, пока его ноги не свело судорогой - он еле сдержался, чтобы не закричать от боли. Ощущая, что начинает постепенно выдыхать, он попытался вынырнуть на поверхность и сесть, чтобы сделать глоток воздуха, но вдруг почувствовал, как чья-то сильная рука уперлась в его грудь, буквально вжав мужчину в дно ванны. Распахнув глаза, он вытаращился в немом ужасе, тут же схватившись руками за бортики и попытавшись вырваться из водного плена - над ванной с нахальной улыбкой нависал Морриган, мощной ладонью удерживая бывшего Босса под водой в попытке утопить. Когда наступил момент понимания того, что он начинает тонуть, задыхаясь из-за нехватки кислорода, Джексон начал паниковать и барахтаться, пытаясь всеми силами заглотнуть воздуха. Он извивался и упирался руками в бортики, пытаясь освободиться от удерживающей его грузной руки и вырваться на поверхность, но все попытки были тщетны; вода волнами хлестала на пол, заливая кафель. Ангелина пришла в себя, выйдя из дрёмы, когда услышала плеск воды, которая большими порциями спадала на кафельный пол, звонко ударяясь при соприкосновении с ним. Вскочив на ноги, она надела красную шелковую рубашку от его пижамы и, застегнув ее на пару пуговиц, побежала в ванную, молясь на то, чтобы он там не заперся. Ее молитвы не сработали - дверь была закрыта изнутри. Наспех перерыв содержимое шкатулки, стоящей на трельяже в прихожей, она достала нужный ключ и отперла замок, влетев внутрь комнаты и ошарашенно выкатив глаза: мужчина находился под водой, лежал на дне ванны и барахтался, кашляя, от чего вода пузырилась, вдыхая жидкость в легкие и снова кашляя; он пытался вынырнуть, вырываться из пучины, хватаясь на бортики, но не мог, будто некто удерживал его, намеренно топил. Кинувшись к нему, она схватила его за плечи и силой вытащила наружу, от чего он тут же с громким хрипом стал хватать ртом воздух и задыхаться от кашля, забившего его лишь сильнее. Нагнув его вперед, она одной рукой обнимала его за грудь, чтобы он снова не погрузился, а второй забила кулаком по спине, выгоняя воду из легких. Откашлявшись и восстановив дыхание, он испуганно огляделся по сторонам и схватился за любимую, обняв ее бедра и прижавшись головой к животу, бессвязно зашептав: — Он не тронул тебя... Завещание... Четырехпроцентный раствор... – он заплакал, продолжая бессмысленное бормотание. – Скоро тебе ничего не будет угрожать... Морриган... У Джеймса, банковская ячейка 777... Как же больно... — Что? Кто не тронул? – она непонимающе приподняла брови, успокаивающе гладя его волосы. – Какое еще завещание? И причем тут Морриган? — Это он топил меня, – хрипло отозвался Майкл, дрожа, как кленовый лист, – он всей массой надавил мне на грудь и вжал в дно ванны, чтобы я захлебнулся. – он неожиданно вытаращился, подняв испуганные глаза на девушку. – Где он сейчас??? Ты вырубила его? Он же не успел причинить тебе вред?? Она нахмурила брови и отвела недоуменный взгляд в сторону, напрягшись. Когда она вошла, в комнате никого не было! Откуда здесь взяться этому лысому придурку? Стоп. У него, что, галлюцинации?! Этого еще не хватало... Бросив халат на пол, чтобы он вобрал в себя всю воду, она наступила на мягкую, сразу же намокшую ткань, и взяла любимого за локоть, потянув вверх: — Вставай, Майки, вставай... – ласковым голосом говорила она с ним, как с ребенком. – Тебя никто не тронет, я с тобой... Слышишь? Ты в безопасности, вылезай... Поднявшись на ноги, он неуклюже вылез из ванны и встал рядом с ней, еле как удержав равновесие - если бы она не поддерживала его, он бы точно рухнул. Сняв с крючка большое полотенце, она накинула его на широкие плечи и стала обтирать мужчину, параллельно стараясь поддерживать его корпус. От того, как его била дрожь, ей стало страшно. Его конечности тряслись, как при эпилептическом припадке, он стучал зубами, то ли от боли, то ли от холода, губы его дрожали. Обернув его в полотенце, Лина вывела Джексона из ванной и отвела в гостиную, где посадила на диван. Сходив в спальню за свежей голубого цвета пижамой, она помогла ему одеться и опустилась на пол, сев на колени и бросив краткий взгляд на часы. Шесть вечера. Через шесть часов наступит Новый Год, самое время сходить ему за подарком и после начать готовить праздничный ужин. Как она оставит его в таком состоянии? Как?.. Ее сердце разрывалось на части от того, что она видела, а на глаза наворачивались слезы. Наверное, это худшее испытание, которое только могла преподнести ей судьба. Беспомощно заскулив от боли, пронзающей его тело, он откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза, прерывисто дыша. Его не покидало ощущение, будто кто-то пытается без наркоза вытащить из него все вены и жилы. Желудок начал сжиматься, затошнило. Облизнув пересохшие от нервоза губы, он устало посмотрел в окно; на улице прилично потемнело, наступили сумерки. Обняв самого себя за плечи, он сглотнул и тихо произнес, смотря в потолок: — Завещание находится в главном банке Лос Анджелеса, в ячейке 777. – он то и дело глотал обильно отделяющуюся слюну и глубоко дышал. – Код находится у Джеймса. У меня в... М-м, как ее... – Майкл завис на несколько секунд, вспоминая нужное слово. – В костюмерной, где весь концертный инвентарь, на втором этаже... Кажется, третий шкаф, двери с золотым орнаментом... – он напрягал память, как мог, и хмурился, когда не мог что-то вспомнить. – Там висит синий китель, в нем я получал Грэмми за "Триллер"... Я хочу, чтобы меня отправили в последний путь именно в нем. Ты не ошибешься, знаешь наверняка, как он выглядит. И Билли Джин... — Замолчи, – жестким тоном перебила она его, – прекрати нести бред. Умирать он собрался, вы посмотрите! Совсем с ума сошел? Он попытался невесело усмехнуться. — Если бы ты знала, что я сейчас чувствую, не сомневалась бы в том, что я умираю. – с долей самоиронии заявил он, утерев пот со лба рукавом. – Мне кажется, что я вот-вот потеряю сознание и больше не очнусь. Я даже глаза открываю с трудом, а кислород не лезет в глотку. Вдруг он почувствовал, как желчь бьет в горло. Вскочив на ноги, он кинулся в ванную, налетев на стену из-за потери равновесия. Отворив дверь, он проник внутрь комнаты, как тень, и заперся, ощущая, что его вот-вот стошнит. Рвота. Сознание мутится, мир меркнет, погружаясь в темноту, и зажигается вновь, когда желудочный сок в очередной раз обжигает пищевод. Господи, за что?.. Может, стоит попросить ее дать ему сделать это в последний раз? Хоть немного, для снятия ломки... Нет, она не простит его за это. Достать из личных запасов, спрятанных в чемодане? "Она убьет меня." Слыша приглушенные звуки из ванной, она зарыдала. Как же ему плохо... Сколько он еще сможет выдержать? Ангелина прекрасно помнила, что происходило с ее отцом и отчимом, когда наступала ломка. Сначала тремор, боли в мышцах, костях и суставах, от которых невозможно усидеть на месте. Быстрые шаги между комнатами, в мыслях вертится одна единственная навязчивая идея - где достать очередную дозу. После рвота. Долгая, болезненная, иногда с кровью. А потом истерика. Сначала жалобные слезы и мольбы, отчаянные просьбы дать денег на яд, чтобы хоть маленько облегчить страдания. Дальше - провокация, упреки, обида и злоба. В итоге - вымогательство и угрозы, рукоприкладство, воровство. Сможет ли он ударить ее в приступе гнева? Эти безумные глаза, которыми он смотрел на нее, удар кулаком по стене... В том, кто сейчас находился рядом с ней, не было почти ничего от того человека, которого она любила. Утопия. Вытерев слезы, она встала с пола и подошла к двери ванной комнаты, взволнованно поджав губы. — Ты в порядке? — Нет. – осипшим голосом отозвался он, включив воду. — Сколько? – твердым тоном спросила девушка, до боли закусив нижнюю губу от досады. Кажется, сейчас она приняла самое глупое решение за всю свою жизнь. Он ответил не сразу. Почистив зубы, Майкл утер лицо и бросил мокрый халат в стиральную машинку, после чего отворил дверь, исподлобья посмотрев на любимую: — Что? — Сколько тебе нужно? – ее лицо не выражало никаких эмоций, а голос был безжизненным. – Дозировка и название. — Мор*ин. – тихо ответил он, опустив вниз голову. – Четырехпроцентный, три кубика. — Дам один куб пятипроцентного. – заключила она, после чего отправилась в зал. — Два. Одного будет мало. Взяв с дивана две ампулы, лекарство и раствор для инъекций, она открыла стерильный шприц и, отломав верхушки, набрала содержимое обеих колбочек, принявшись щелкать по поверхности укола пальцем, смешивая жидкости. Когда с этим было покончено, она сменила иглу на новую и кивнула ему головой, приказывая сесть. Опустившись на софу, он протянул ей руку и стыдливо вперил взгляд в пол, залившись краской. Так униженно он себя не чувствовал, наверное, никогда. Но это было неважным. Совсем скоро ему станет легче! Он предвкушал заветное расслабление, чувствуя, как она перетянула жгутом место, находящееся чуть выше локтя. Протерев спиртом локтевой сгиб, Лина нацелилась на центральную вену и, приставив иглу к бледной коже, зажмурилась, постепенно ее введя. Ей было так паскудно на душе, будто зависимой была она сама, а не другой человек. Медленно впрыскивая содержимое шприца, она смотрела на то, как он постепенно успокаивается, и не могла сдержать слез, которые душили ее, подобно змее. Мор*инист. Скорее всего, она никогда не сможет простить себе то, что недоглядела за ним. Когда препарат полностью был спущен в вену, он облегченно выдохнул. Ощущение легкого, теплого прикосновения к шее настигло его в первую минуту после - кровь разгоняет яд по организму. Тепло расширяется, разливается по сосудам, заполняя собой каждую клеточку его обреченного тела. Не чувствует укоров совести за это. Во вторую минуту тепло внезапно сменилось прохладой, накрывшей плотной волной его конечности и завибрировавшей под ложечкой. Мысли прояснились, дрожь отпустила. Абсолютно все неприятные ощущения прекратились, мышцы расслабились. Наивысшая точка. Закатывает глаза от удовлетворения и откидывает голову назад, восстанавливая нормальное дыхание. Взрыв! Жизненные силы бешеным темпом стали увеличиваться, осознанность теряться. Услышав всхлип, он моментально пришел в сознание и распахнул глаза, посмотрев на любимую. Собрав все лекарства, она убирала их в свою сумочку и плакала, не в состоянии смотреть на него. Сердце садануло сожалением и горечью: она плачет из-за него! Встав на ноги, он опустил рукав шелковой рубашки и крепко обнял ее, погладив кудрявые рыжие волосы и убедительным тоном полушепотом сказав: — Я завяжу, слышишь? Клянусь. – он прижал ее голову к своей груди, перебирая пряди пальцами. – Всё будет хорошо. Верь мне... Я обязательно брошу... — Я уйду от тебя, если ты примешь еще хоть раз. – с хрипотой отозвалась она, так и не обняв его. – Скроешься - это будет на твоей совести. Сколько еще ты собираешься обманывать меня? Себя? Своих детей? Я не смогу переступить через себя. Считай меня эгоисткой, но я не вынесу еще одного наркомана в моей жизни. Мне было достаточно двух идиотов, третьего не будет. — Больше не любишь меня? – робко спросил он, заглянув в ее заплаканные глаза. – Скажи правду. Не любишь? — А ты? Ты себя любишь? – она приподняла брови, смотря на него. — Тебя люблю. – наклонившись, он трепетно поцеловал уголки пухлых губ, перейдя на шепот. – Больше жизни люблю... Его губы забродили по ее личику, а руки сместились с плеч на талию, крепко обхватив ее. Он безумно желал терзать ее рот сладким поцелуем, но стоило ему только попытаться накрыть ее губки своими, как она уворачивалась, не давая этого сделать. Ему хотелось, чтобы она поверила в него, поняла, как сильно нужна ему, знала, что он действительно любит ее, и никакие наркотики этого не изменят. Приступ нежности, так внезапно овладевший им, обдал сердце приятной горячей волной - он хотел ее ласки больше всего на свете. Мужчина желал чувствовать себя любимым, ему нужны были ее объятия, как воздух, но она игнорировала его, и он не понимал, почему. Как бы он не старался окутать ее своей любовью, как бы не пытался поцеловать, крепче обнять или обласкать, она стояла истуканом и ничем ему не отвечала, словно его вовсе нет рядом, и все его действия ему лишь снятся. Отчаявшись, он взял ее личико в ладони и пронзительно посмотрел в глаза, вкрадчивым голосом задав вопрос: — Почему ты игнорируешь меня? – он трепетно поцеловал ее верхнюю губку, едва различимо шепча: – Я же люблю тебя, Ангел... Я так сильно нуждаюсь в тебе... Неужели ты не чувствуешь этого? – он потер ее щечки большими пальцами, не отводя взгляда. – Я не верю, что ты больше не любишь меня... — Это уже не ты, Майкл. – она убрала его руки со своего лица и отстранилась. – И я не уверена, что хоть один день за всё это время рядом со мной был тот, кого я полюбила, а не жалкая пародия, способная чувствовать что-либо только под кайфом. Не дожидаясь ответа, она обошла его и хотела, было, отправиться в ванную, чтобы переодеться и сходить для него за подарком, как он неожиданно схватил ее за запястье, грубо дернув к себе. То, что она сказала, ему не понравилось. "Не я, значит?" - думал он, крепче сжимая челюсти в немой злобе. - "А кто же тогда? Какого черта я вообще должен отчитываться перед ней за то, что я принимаю, что я чувствую?! Это моя жизнь, и я волен делать с ней всё, что захочу, а она, если любит меня, примет любым!" Видя непонимание, смешанное с долей отвращения, в глазах любимой, он резко толкнул ее на диван и, нависши сверху, произнес, буравя горящим взглядом: — С каких пор ты стала избегать меня, любовь моя? – он провел кончиком языка по ее губам, после чего услужливо приподнял брови, интересуясь как бы "между прочим": – Тебе что-то не нравится? Я делаю что-то не так? – его черные глаза блестели безумным, лихорадочным блеском, а губы растянулись в пугающей коварной улыбке, от которой девушка невольно содрогнулась. – О, детка, сейчас я исправлюсь, обещаю... Не прошло и секунды, как он, ухватившись за края своей красной пижамной рубашки, надетой на любимую, с треском разорвал ее, дернув их в разные стороны. Затрещав, шелковая ткань разошлась по швам, а пуговицы разлетелись, обнажая подтянутое юное женское тело с чуть выпирающим животиком, которое так возбуждало его. Проведя ладонью от низа живота до ложбинки между грудями, он уперся рукой в грудную клетку, прижав ее весом своего тела к дивану, после чего силой раздвинул ее ножки, забравшись между них, и впился в губы страстным поцелуем, наплевав на то, что она почти не отвечает ему. Спустив руку от груди вниз, мужчина нырнул пальцами промеж длинных ног и до боли закусил губы, чувствуя, что она без белья. Его наглость вывела ее из себя. Вытащив из-под его туши руки, она грубо толкнула его в плечи, попытавшись отстранить. — Убери от меня свои костлявые руки, Джексон! – крикнула на него она, злобно сведя брови вместе. – Ты не в себе! — Заткнись, сучка... – прошептал он в ее губы, схватив руки за запястья и заведя их ей за голову. – Мне надоели твои издевки по поводу моего возраста. Меня достало твое жало вместо языка, которым ты умеешь успешно орудовать только на уровне моей ширинки! – он вжал ее в сидение дивана, одной рукой блокируя ее руки, а второй доставая возбужденный член из пижамных брюк, в которых ему уже было довольно тесно. – Дедуля, значит, да? Наркоман? Не тот, кого ты полюбила? Сейчас я тебе покажу "дедулю"! За все ответишь мне, рыжая сука! Под конец своей речи он сорвался на дурной ор, а глаза его блеснули вожделением, бодро сдобренным то ли ненавистью, то ли азартом - разобрать было сложно. Освободив руки Ангелины, он схватил ее за бедра и жестко насадил на себя, втолкнув возбужденную плоть до упора, что заставило ее вскрикнуть от боли, а его протяжно застонать, закатив глаза от удовольствия. Как бы она не пыталась вырваться, все попытки были тщетны - Майкл зажимал ее своим телом с таким напором, которого она никогда не чувствовала от него раньше. Ей даже показалось, что он стал в несколько раз сильнее, чем в остальное время. Начав быстро двигаться, он накрыл длинную шейку губами и принялся ласкать жадными поцелуями, то и дело оставляя на белоснежной коже алые следы от засосов. Он не осознавал, что делает, и совсем себя не контролировал - мор*ин отключил разум, а возбуждение, возникшее от гнева так внезапно, лишило его каких-либо других желаний. Собрав остатки самообладания, она решила взять его измором: раз уж у нее "жало вместо языка", почему бы этим не воспользоваться? Ощущая, как он начинает ускоряться и протяжно постанывать с каждым новым толчком, сжимая ее грудь рукой, она надменно спросила, сохраняя невозмутимость на лице, несмотря на процесс и ситуацию в целом: — Ну, старичок, сколько таблеток виагры тебе потребовалось сегодня, чтобы поднять свой окончательно опавший от медикаментозной зависимости и возраста член? – в ее голосе слышалась высокомерная издевка. – По-твоему, я не в курсе, что случается с потенцией у мужчин, увлекшихся запретными веществами, особенно в твоем возрасте? Он отпрянул от ее шеи и чуть приподнялся, изумленно вытаращив глаза. Что она только что сказала? "Да она же меня импотентом назвала!" - он разозлился еще больше; коварная обида больно ударила по самолюбию необоснованным обвинением. - "С ума сойти... Она думает, что я способен трахать ее только под действием препаратов для потенции! Что за бред?! Нет, это уже выходит за рамки... Самодовольная стерва!" — Думаешь, что я буду молча терпеть любые твои выходки, если ты будешь укладывать меня на лопатки по нескольку раз за день? – продолжала она, испытывая его терпение ледяным взглядом голубых глаз. – А ты никогда не предполагал, что я всего лишь позволяю тебе использовать свое тело, не получая от этого ни малейшего удовольствия? Как сейчас, например! – она саркастично усмехнулась, насмешливо смотря на его ошарашенное выражение лица. – Старый, ни на что не способный дурак. — ЗАТКНИСЬ! – рявкнул он, отвесив ей звонкую пощечину, после чего пригрозил пальцем, процедив сквозь зубы: – Не смей так со мной разговаривать. Я знаю, что тебе это нравится, и сейчас ты намеренно пытаешься вести меня из себя, унижая и зля! Каждый раз ты кричишь и стонешь подо мной, как дешевая шлюха, несмотря на то, что я тебе в отцы гожусь, если не в деды! — Я симулирую. – с нахальной усмешкой отозвалась она, смотря на него с презрительной издевкой. Ее глаза наполнялись слезами от боли, но она смогла сдержать себя, хотя щеку всё еще жгло. – А ты заставь меня замолчать. Давай, ты же сильный и смелый сейчас, старичок... Был бы ты таким же без дозы, мм? – Геля измывалась над ним, обнажая белые зубы в оскале. – Ты - пустое место! Она ударила по самому больному, заставила его душу паскудно заныть от обиды, а сердце облиться кровью. Она хотела вывести его из себя? Она добилась, чего желала! Вынув из нее напряженный орган, он спрятал его в штаны и, поднявшись на ноги и буркнув себе под нос что-то вроде "пошла к черту", ушел в родительскую спальню, громко хлопнув за собой дверью. Облегченно выдохнув, она закрыла лицо руками и, более или менее придя в себя, убрала спутанные рыжие волосы за уши, приняв сидячее положение. Была ли она зла на него? Нет. И не ненавидела тоже, хотя должна была. Всё это устроил не он. Им управлял мор*ин, под действием которого человек абсолютно теряет самоконтроль и трезвое осмысливание происходящего. Будь он в себе, он никогда не позволил бы подобного поведения в ее адрес. Но давно ли он последний раз был собой рядом с ней? Она понятия не имела, как заставит его лечиться, но именно это она намеревалась сделать. Тот, в кого он превращался, ей не нравился, и спасать любимого нужно было немедленно. Достав из шкафа в своей спальне теплый халат, она накинула его на плечи и завязала пояс, после чего вынула из комода черные брюки и красную шифоновую тунику. Его рубашка беспощадно отправилась в мусор - от нее ровным счетом не осталось ничего. Если говорить откровенно, то сейчас Ангелине следовало собраться и сходить в торговый центр, чтобы выбрать подарок для любимого, который она, замотавшись, купить не успела. Но делать ей этого категорически не хотелось! Она вообще не хотела, чтобы Новый Год наступал - ни малейшего ощущения праздника в душе у нее не было в свете последних событий. Взяв нужные вещи, она ушла в ванную, желая поскорее смыть с себя весь испытанный за день ужас. Он лежал на кровати и смотрел в потолок, напряженно дыша. Мысли беспорядочно кружили в его пустой голове, а тело было почти полностью расслабленным - оно было настолько легким, что ему казалось, будто он находится в условиях полного отсутствия гравитации. Злоба улетучилась, стоило ему только остаться одному, а на смену ей пришла безмятежность, одухотворенность, и нарушала это восхитительное состояние разве что не вовремя проснувшаяся совесть, укоры которой он испытывал с особой неприязнью. Он прекрасно понимал, что повел себя неправильно, даже жестоко, и ему было стыдно за это, но она ведь первая начала испытывать его терпение! Внутренний диалог не затихал в его голове ни на секунду, и это заставляло его теряться, временами выпадая из реальности в пучину собственных видений. "— Ты понимаешь, что повел себя как капиталистическая свинья? – порицал его внутренний голос неодобрительным тоном. – Сколько это еще будет продолжаться? — Я пообещал ей, что я завяжу, значит, завяжу. – серьезно отвечал Майкл. – Да, я виноват, и я готов за это извиниться. Но она первая начала гнобить меня! Сколько еще я должен был терпеть? Она всегда позволяла себе резкости в мой адрес, любому терпению рано или поздно приходит конец! — Потрудись вспомнить, когда она выпадала в твой адрес без причины. Нет, серьезно? Ты считаешь, что ее нападки не имеют никаких оснований, и она ругается просто так? — Я никак не считаю. – огрызнулся он. – Мне просто надоело терпеть фиаско. Я - лузер в ее глазах, и как бы я не пытался быть лучшим, она все равно находит во мне изъяны. — По-моему, ты просто придираешься. – голос ненадолго замолк, после чего равнодушно продолжил. – Ты стал эгоистом, Джексон. Ты дал обещание бросить, но скоро ли ты исполнишь его? Ты заврался. — Прекрати! – крикнул на совесть он, разозлившись. – Я никогда не был лгуном или эгоистом! — Но не сейчас. – парировал ему невидимый собеседник. – Ты сам знаешь, что солгал ей. Ты врал ей все четыре месяца, что вы вместе, скрывая свою зависимость, ты навешал ей лапши на уши, когда пообещал лечиться, когда поклялся, что это было в последний раз. Сколько еще ты успеешь принять за вечер? Ты медленно, но верно теряешь в себе человека. Даже те дорогие побрякушки, которые ты пихаешь ей при первой возможности! Скажешь, что делаешь это от чистого сердца? По-моему, ты просто покупаешь ее любовь и доверие. Ты откупаешь перед ней собственные грехи, наивно надеясь, что она будет прощать тебе всё и терпеть твои загоны, хотя бы из-за денег! Он не мог ничего ответить на это обвинение, потому что этот укол совести был по самому больному месту. Совесть была права. Он действительно пытался откупиться от нее, как бы не выгораживал себя в своих же глазах. Лгал, изворачивался, скрывался, умалчивал, недоговаривал... Да, он пообещал ей бросить принимать медикаменты. Но он ведь не условился, когда именно он это сделает! Каждый день он будет кормить ее завтраками и клясться, что это в последний раз, пока ее терпение не лопнет, и она не поставит его перед выбором: либо зависимость, либо она. Все его предыдущие проблемы с препаратами заканчивались именно так. В первый раз его заставила лечиться Лиза, за что он был ей безумно благодарен. Но после история повторилась, снова суды, новая зависимость, после фальсификация и долгое принудительное лечение, на которое он решился только из-за детей. Тогда он чувствовал, что умирает, и если не покончит с этим, золотой гроб пустовать не будет. Но что происходит сейчас? Что он чувствует? — Ты запутался. – продолжал говорить его внутренний голос, стараясь наставить на путь истинный. – Ты ослаблен, напуган, ты прячешься от внешних угроз под действием препаратов. Она любит тебя, понимаешь? Неужели ты сможешь променять счастливое будущее на лекарство? Всё дело в тебе, а не в ней, не в ком-либо другом. Только ТЕБЕ решать, что будет дальше. Ты должен понимать, что в один прекрасный момент она соберется и уйдет от тебя, уйдет навсегда. И больше ты ее никогда не увидишь. Хочешь этого?" Поднявшись с постели, он вышел из спальни и, понуро опустив голову, побрел в кухню. Он не представлял, как будет извиняться перед любимой. От стыда ему хотелось сквозь землю провалиться: когда он успел стать таким? Когда он начал становиться моральным уродом? Он же никогда не был таким! Он много читал о своей зависимости, когда в очередной раз пытался избавиться от нее. Все источники говорили, что в определенный пик под воздействием опиоидов начинается моральный распад личности, социальная деградация, когда человек вдруг становится другим - его поведение может измениться до неузнаваемости, и, увы, не в лучшую сторону. Спокойствие, доброта, радушие и любовь - благородные чувства доступны зависимому только под воздействием наркотика, тогда как в трезвом состоянии он становится невыносимым, особенно во время ограничений приема коварного яда. Со временем перепады настроения начинаются не только во время воздержания, но и под воздействием препарата. Сегодня он впервые вышел из себя, полностью потеряв контроль над своими действиями. Что будет дальше? Ему стало страшно. Он не хотел признавать то, что больше собой не владеет. Это ведь он, Джексон! Он всегда старался сохранять в себе человека! Его сердце сжалось от боли, он ведь так сильно любил ее! Он хотел семьи, детей, внуков, счастливого будущего, свободны от таблоидов! Он пытался зачать малыша для них, молился на то, чтобы они как можно скорее стали родителями, он решился на это, несмотря на болезни, но будто не понимал, что может случиться с ребенком, учитывая состояние его организма и зависимость! Он пришел в ужас. Сможет ли она простить его? Он ведь поднял на нее руку... Та пощечина... Черт! А сколько гадостей он наговорил ей? Положение необходимо немедленно исправлять. Но как?.. Достав бутылку виски из холодильника, он откупорил ее и налил немного в стакан, сразу же выпив. В ванной шумела вода - похоже, она принимала душ. В голове сразу же возникла картина, от которой и без того напряженный низ живота обдало жаром; пред глазами стояло ее сексуальное тело, которое так будоражило его сознание. Легкий рельеф на руках, очерченный пресс, накаченная попа... Ручейки воды, плавно стекающие по упругой груди... Он напряженно выдохнул, закусив губы изнутри. Нет, они должны помириться, чего бы это ему не стоило. Набравшись смелости, он сделал еще один глоток виски и решительным шагом двинулся к двери, ведущей в ванную комнату. Повернув ручку, он отворил дверь и вошел внутрь комнаты, окинув пытливым взглядом окружающее пространство. Ванна пустовала - девушка находилась в душевой кабине, сквозь мутное стекло которой он видел очертания ее обнаженного тела и длинные рыжие волосы. Кажется, она не заметила его присутствия... Облизнув пересохшие от переизбытка чувств губы, Майкл медленным шагом подошел к кабине и, открыв дверцу, ступил внутрь тесного, ограниченного пространства. Закусив нижнюю губу, он прижался к спинке любимой грудью и положил ладони на талию, коснувшись кончиком носа бархатной кожи ее шейки. От неожиданности она выронила губку из рук. Что он здесь забыл?! — Я люблю тебя, Ангел... – едва различимо прошептал мужчина, крепче прижимая ее к себе. – Я идиот... Прости меня, слышишь? Я не знаю, что на меня нашло... — Я не злюсь на тебя, Джексон. – отрешенно ответила Геля, ощущая, как что-то упирается в ее бедро. – Я понимаю, ты был не в себе. — Ты нужна мне... – он коснулся губами мочки ее ушка, трепетно поцеловав. – Я отправлюсь в клинику сразу же, как мы вернемся в Лос Анджелес, честно... Она повернула голову и посмотрела на него через плечо, неуверенно спросив: — Обещаешь? — Клянусь. – он убедительно посмотрел в смягчившиеся голубые глаза. – Вместе мы справимся. Она облегченно вздохнула, мысленно поблагодарив всех известных ей Богов. Он сам захотел вылечиться! Большего ей было не нужно; она всего лишь хотела, чтобы он был здоров, пощадил свой и без того измученный организм. Ради этого она была готова даже десять детей ему родить, если он прекратит совать всякую дрянь в свое тело. Она только хотела обернуться и обнять любимого, как он неожиданно наклонился к ее ушку вновь и обдал его горячим дыханием, тихонько шепча: — Детка, ты не против того, чтобы вечно трогать меня так неспешно? Ты заставляешь меня трепетать... – взяв руку Лины, он положил ее на свое бедро, в нескольких сантиметрах от выпирающего места, и накрыл своей. – Малышка, ты не против раздеть меня? Дай мне почувствовать себя сексуальным хоть на мгновение... Его шепот был игривым и возбуждающим, что заставило ее судорожно сглотнуть. Умеет ведь манипулировать ею, как ему угодно, когда захочет! "Дай мне почувствовать себя сексуальным хоть на мгновение..." Да он ведь горяч, как Дьявол! Похоть, которую он способен вызвать одним своим робким, но горящим взглядом шоколадных глаз, не сравнима ни с чем. Если падший ангел, Сатана, хотел создать для себя идеальный сосуд, то сотворил он именно его. Ангельская внешность и дьявольская сексапильность... Адское исчадие небес. Она мягко погладила его бедро сквозь взмокшую шелковую ткань пижамы, в которую он был одет, чувствуя, как его ладонь проскользила от ее талии вниз и вернулась обратно, остановившись под грудью. — Ведь я собираюсь купать тебя, играть с тобой, тереться об тебя, – продолжал он, плавно двигая бедрами из стороны в сторону и образовывая таким образом трение бесстыдно выпирающего из брюк бугорка о ее попку, – ласкать тебя, рассказать тебе, как мне тебя не хватало... Я просто хочу прикасаться к тебе, дразнить тебя, лизать тебя, доставлять тебе удовольствие... – он намеренно издал томный стон в ее ушко, коснувшись кончиками пальцев груди. – Любить тебя, обнимать тебя, заниматься с тобой любовью... Его ненавязчивые прикосновения и стон, от которого ее будто ударило током, стали последними каплями в и без того переполненной чаше терпения. Он был так трепетен и мягок в своих ласках, словно мысленно спрашивал у нее разрешения на более развязное продолжение, но это было лишь иллюзией - он знал, что он делает, и давно принял решение за нее, не нуждаясь в согласии. Он намеренно играл с ней, строя из себя застенчивого девственника, и в то же время позволял своему голосу селить в ее душу вожделение, как бы шепча между строк:"Ты ведь знаешь, на что способны мои черти... Доверься мне, милая, образ девственника - лишь прикрытие; я могу намного больше, чем ты можешь себе представить..." Еще и до боли знакомая песня, слова которой он так умело использовал... Она больше не могла себя сдерживать. Обернувшись к нему лицом, Ангелина толкнула мужчину в грудь к полупрозрачной стенке и начала расстегивать пуговицы на голубой рубашке, сексуально закусив нижнюю губку: — И я собираюсь целовать тебя, сосать тебя, вкушать тебя, кататься на тебе верхом... – тихим эротичным голосом произносила она, снимая с его плеч рубашку. – Чувствовать тебя глубоко внутри себя... Чувствовать тебя, заставить тебя войти... Ее тонкая ручка ловко скользнула по его груди вниз и нырнула в штаны, погладив кончиками пальцев лобок, но так и не коснувшись жаждущего нежной ласки члена. Он не смог сдержать жалобного стона: весь низ живота обдало огнем, а мышцы напряглись еще сильнее, требуя скорейшей разрядки. Оттянув пальчиками плотную шелковую ткань, она спустила его брюки и встала перед любимым на колени, облизнув пересохшие от вожделения губы. Она словно подкоркой ощущала его тайные желания! Он сорвался на очередной стон от одного осознания того, что она собирается сейчас с ним сделать. Возбуждение было настолько сильным, что он чуть не потерял сознание от остроты ощущений, когда она захватила сочащуюся смазкой головку в рот. Задыхаясь от накатившего наслаждения, он запустил пальцы в мокрые рыжие волосы и принялся направлять ее, опершись всем корпусом на стеклянную стену. Она позволила ему управлять собой, украдкой следя за его реакцией на ее ласки. Его лицо выражало одновременно столько эмоций, что, казалось, распознать все просто нереально. Он то хмурился от напряжения, тяжело вдыхая и лихорадочно облизывая губы, то приподнимал брови, расслабляя лицевые мышцы, и приоткрывал рот, прерывисто дыша и хрипло постанывая. Стоило ей только попытаться заглотить изнывающую плоть поглубже, как его грудь разорвал громкий стон, больше похожий на звериный рык, а спина выгнулась, от чего он сильнее надавил на ее затылок рукой. Видя, что он уже на грани, девушка сменила протяжный темп ласк на более интенсивный, проворно орудуя язычком вокруг пульсирующего от сильнейшего возбуждения органа. — Я... Я хочу... – начал он, неустанно кусая губы и задыхаясь. – На грудь... Хочу... Поняв, что он имеет в виду, она выпустила его член изо рта и обхватила рукой, принявшись быстро ходить ей по стволу. Майкл застонал во весь голос, откинув голову назад и закатив глаза от удовольствия. Спустя совсем немного времени его конечности сковали предоргазменные судороги, после чего горячая вязкая белая жидкость брызнула на грудь девушки, а он обмяк и сполз по стене на пол, пытаясь перевести дыхание. Пока он приходил в себя, она намылила губку и обмыла свое тело, после выключив воду. Выйдя из душевой кабины, она замоталась в полотенце и вытерла волосы, тряхнув ими, как лев гривой. Поднявшись на ноги, он шагнул к ней и, загадочно улыбнувшись, убрал мокрые пряди с румяного личика, игриво произнеся: — Вообще-то, я с тобой еще не закончил. — Ты хотел снять напряжение? Я помогла тебе справиться с этим. – она взбила его кудрявые волосы пальцами и чуть улыбнулась, погладив по щеке. – Теперь иди, отдохни немного. Мне нужно хоть что-то приготовить на ужин, ты весь день голодный. — К черту ужин, – он сорвал с нее полотенце и не глядя повесил на крючок, после прижав ее всем телом к себе, – я требую продолжения! Я пришел сюда не для того, чтобы снять напряжение, а для того, чтобы помириться и попросить прощения, но сделать этого так и не успел, потому что ты... — Потому что я умею хорошо работать своим языком только на уровне твоей ширинки, да. – она перебила она, саркастично усмехнувшись. – Я серьезно. Я не обижаюсь на тебя, хоть мне и было очень неприятно, непривычно терпеть такое от тебя. Тебе не за что извиняться. Вместо ответа он неожиданно взял ее на руки и, с пинка открыв дверь, понес в спальню, интригующе глядя в удивленные глаза девушки. Она окончательно запуталась в его нелогичном поведении и поступках, и перестала понимать, чего он вообще от нее хочет. Он то кричит на нее и чуть не насилует, то на руках носит и поклоны бьет, извиняется. С ним вообще всё в порядке? Она обвила его шею руками и трепетно чмокнула в щеку, тяжело вздохнув. Что творится в его голове? Иногда ей казалось, что этого не знает даже он сам. Положив девушку на кровать, он хитро улыбнулся и сказал: — Я хочу кое-что попробовать. – его голос был кокетливым, но робким, словно его одолевали сомнения. – Помнишь, что ты сделала со мной восемь лет назад? В Рождественскую ночь, когда мы впервые... Она побагровела от стыда, смущенно прикрыв глаза рукой. — Мне было настолько страшно, что я связала тебя. – ответила Ангелина с хрипотой. – Меня начинало трусить только от одной мысли, что ты будешь прикасаться ко мне. Как вспомню, так вздрогну. — А мне понравилось... – он выдвинул ящик комода и достал оттуда шелковый платок темно-фиолетового цвета, который обычно носил с белой рубашкой, и кожаный тонкий ремень. – Это... Это был очень необычный опыт. Прежде я не испытывал ничего подобного. — Что ты собираешься сделать? – она с долей испуга приподняла брови, когда увидела, что он держит в руках, и приняла сидячее положение. – Ты начинаешь меня пугать. Вместо ответа он свернул шарфик и завязал ей глаза, после чего толкнул на спину. Заведя ее руки за голову, он ловко обвил их ремнем и связал, прикрепив к изголовью кровати таким образом, чтобы она вообще не могла ими подвигать. Облизнув губы, он окинул темное пространство спальни, единственным освещением в которой были лишь огни уличной праздничной иллюминации, пытливым взглядом, разыскивая то, что ему было нужно. Так и не наткнувшись ни на что подходящее, он взял из комода еще два ремешка и стянул одним из них ее лодыжку, закрепив отведенную в сторону ногу к нижней спинке постели. В этот момент девушке стало действительно страшно. Что он задумал?! Когда он попытался проделать те же манипуляции со второй ногой, она ее отдернула и настороженно спросила: — Черт тебя подери, Джексон, ты что творишь? – тон ее голоса был чуть выше обычного, ярко показывая ее испуг. – На эксперименты потянуло? Обычными способами я тебя уже не удовлетворяю? — Если ты сейчас не замолчишь, я тебе рот кляпом заткну, а после лишу не только зрения, но и слуха. – пробурчал он, схватив ее за ступню и привязав силой, несмотря на сопротивление. – Доверься мне. — Когда ты так говоришь, доверять тебе мне хочется меньше всего... – она жалобно захныкала. Полностью лишив любимую возможности двигаться, он присел рядом и положил горячую ладонь на ее животик, тихонько заговорив: — В последнее время я всё чаще вспоминаю наш первый раз. – честно признался Майкл, взволнованно куснув губу. – Точнее то, что я чувствовал, когда ты связала меня и лишила возможности видеть, что ты со мной делаешь. Те ощущения... – его большая ладонь медленно двинулась вверх. – Твои прикосновения ощущались иначе, чем во все последующие ночи. Любое касание, каждый новый толчок... – от воспоминаний низ его живота загудел, а расслабленный орган постепенно начал твердеть. – Мне казалось, что мое знакомство с женским телом происходит впервые, настолько остро я чувствовал тебя. Как в первый раз. Понимаешь? Она несмело кивнула и покрылась мурашками, когда кончики его пальцев дразняще пробежались по ее груди. — Да, я жаждал этого очень сильно, как бы не было стыдно признавать сей факт. – он усмехнулся, постепенно опуская ладонь к низу ее живота. – Но это не главное. Я думал, что умру, когда ты обхватила мой... Когда ты обхватила мой член своей ручкой и начала ею двигать, иногда потирая головку, мне было настолько хорошо, что я готовился к смерти. – смутившись, он шумно выдохнул и начал ласково поглаживать внутреннюю сторону ее бедра. – Но я ошибся, тогда старуха с косой мне не грозила. Я погиб в другой момент. Моя смерть наступила, когда ты... – Майкл неожиданно навис сверху и коснулся губами женской груди, проведя кончиком языка вокруг соска, но так его и не коснувшись, из-за чего девушка застонала и слегка выгнула спинку, желая более развязной ласки. – Когда ты плавно ввела его в себя, я... О-ох, Господи, да я чуть не кончил! — Я переживала, что тебе не понравится, потому что понятия не имела, что и как нужно делать... – отозвалась она, прерывисто дыша. – Мне было страшно, я безумно боялась твоих прикосновений, поэтому и решила связать... Хотя, если честно, боялась я не тебя, а себя. Того, до чего ты можешь меня довести своими ласками... — Я хочу, чтобы сегодня ты испытала нечто похожее на то, что тогда удалось почувствовать мне. – подтянувшись к ее приоткрытым губам, он легонько провел по ним языком, после чего поцеловал нижнюю губку, едва различимо шепча: – Поэтому просто доверься мне и наслаждайся... Он принялся покрывать каждый сантиметр ее тела влажными развязными поцелуями, постепенно опускаясь всё ниже. Стоило его губам в очередной раз коснуться ее кожи, как тот участок моментально вспыхивал, заставляя Лину покрываться мурашками, постепенно переходящими в мелкую дрожь. Казалось, что он одновременно был везде: только его губы бродили по шее, как вдруг оказывались на ключицах, еще секунда, и его язычок уже во всю ласкает ее грудь, не успела она осознать это, как он нежно исчерчивает влажными узорами ложбинку между грудями, спускаясь к талии. Ладонь его тем временем ненавязчиво касалась внутренней стороны ее бедра, плавно поглаживая пространство от колена вверх, пока в один момент пара тонких пальцев не нырнули в ее сочащееся лоно, начав неторопливо двигаться. Дыхание ее стало более тяжелым и напряженным, она еле сдерживала стоны, до боли закусывая губы. Но все возможности ее терпения были исчерпаны, когда она почувствовала его язык, неожиданно заменивший пальцы... — Дьявол... – застонала она, выгибая спинку и сжимая обездвиженные руки в кулаки. – Не смей этого делать... Ты же знаешь... — Прекрати стесняться, – он поднял на нее горящий взгляд черных глаз и крепче прижал ее ножки к постели, – забудь о том, кто ты и кто я. Мы всего лишь любящие друг друга мужчина и женщина, которым нравится заниматься нашей любовью во всех ее проявлениях. Так что расслабься и дай мне доставить тебе максимум удовольствия... Убрав мешающие пряди длинной челки за уши, он впился жадным поцелуем в изнывающее от возбуждения промежье, предавшись самым развязным ласкам, на которые только был способен. Его язычок проворно скользил по всему пространству, то и дело касаясь набухшего клитора или проникая в нее, из-за чего женские стоны становились всё громче и протяжнее, а со временем вообще стали больше походить на крики, сменяющиеся хрипами и поверхностными вздохами. Он внимательно наблюдал за тем, как она реагирует на то или иное прикосновение, и пытался понять, что именно доставляет ей более приятные ощущения. Ее брови приподнимались вверх, а лицо приобретало безмятежную гримасу, когда он творил то, что ей нравилось. Она то кусала губы, то сжимала их и растягивала, то хватала ртом воздух... Когда она в очередной раз выгнула спину, подавшись навстречу фрикционным движениям его языка, он сам не смог сдержать сладкого стона, мысленно гордясь тем, что наконец-то смог приручить ее к себе. Его так сильно заводили эти эксперименты, что он сам не заметил, когда его рука успела опуститься к стоящему колом органу. Дошло до него это в тот момент, когда она уже во всю ходила по упругому стволу, а комнату заполняли не только скользкие звуки работы его игривого язычка, но и хлюпанье смазки, сочащейся из побагровевшей от возбуждения головки его члена и стекающей по пальцам. Эти мучительные звуки стали последней каплей: когда она поняла, чем он попутно занимается, ее горящее тело словно пронзил электрический разряд, заставивший девушку вскрикнуть от наслаждения. Теплая вязкая нега разливалась по венам, будто мед, целиком превращая организм в один высоковольтный провод, каждое касание которого пронзало нервные окончания током. Голова отключилась, а сознание померкло, покинув этот бренный мир и устремившись ввысь, к звездам. Довольно улыбнувшись, мужчина облизнул губы и слегка закусил их изнутри. Останавливаться так рано он не собирался, тем более, нижняя часть его организма упорно настаивала на продолжении. Приподнявшись на локтях, он подтянулся вверх и, нависши над личиком любимой, едва различимо прошептал в ее губки: — Вот теперь можешь приготовиться к мучениям, любовь моя... – он подставил головку к клитору и начал тереться ей, тут же застонав. – Я заставлю тебя почувствовать то, что ощущал я, когда ты тянула время, вместо того, чтобы как можно скорее оседлать меня в нашу первую ночь... Она не сразу пришла в себя после испытанного оргазма. Сознание вернулось к ней лишь тогда, когда его стоны стали частыми и неконтролируемыми, а клитор напрягся настолько, что был готов взорваться. Громко простонав, она попыталась поймать его в себя, заставляя войти, но Джексон намеренно увильнул, не удовлетворив ее желания. Видя, как ее ножки начинают содрогаться, дрожа всё сильнее с каждым новым его движением, он максимально ускорил трения и запрокинул голову назад, прикрыв глаза в ожидании подступающего одновременно к ним обоим оргазма. Она сдалась первой: ощущая, как по ее промежности потекли несколько капель намеренно выпущенной им спермы, а давление головки на клитор возросло, она бурно кончила, взмолившись на разорвавшем грудь стоне: — Да трахни меня наконец, Дьявол! Он резко вошел в нее до упора, зарычав от наслаждения. От оргазменной судороги она плотно обжала его мышцами, из-за чего он чуть не кончил, но смог сдержаться, сжав челюсти и начав плавно двигаться, вынимая член почти целиком и сразу же загоняя его вновь. Она не могла себя контролировать - каждый новый толчок заставлял ее буквально кричать и извиваться, а ограниченность движений лишь подливала масла в огонь, распыляя вожделение; больше всего она хотела сейчас впиться ногтями в его мощную спину и расцарапать ее до крови, чтобы он еще долго помнил этот новогодний вечер. Желая ускорения, она стала подмахивать ему бедрами, пытаясь задать более быстрый темп, но он игнорировал эти попытки, властвуя над ее телом так, как ему было угодно. — Развяжи меня, Джексо-о-он! – застонала она, дернув связанные руки. – Я умру, если не обниму тебя прямо здесь и прямо сейчас! Прерывисто дыша, он уперся коленями в кровать и потянулся к ремню, не останавливая фрикции ни на секунду. Наконец-то справившись с кожаным ремешком, он бросил его куда-то в сторону и впился жадным поцелуем в губы любимой, наплевав на мучившие его утром недомогания. Она сразу сорвала с глаз шелковый платок, а потом обхватила его спину руками и прижала мужчину к себе, страстно целуя его в ответ. Он постепенно начинал входить всё быстрее и кратко постанывать, чувствуя, как девушка то и дело посасывает его язычок или играет с ним, сплетаясь воедино. Но эти ласки оказались лишь цветочками - настоящее наслаждение он испытал тогда, когда ее острые ноготки впились в его широкие плечи, заставив тело содрогнуться и завибрировать, а его вскрикнуть от боли. Она беспощадно истязала тонкую бледную кожу когтями, рассекая ее до кровавых подтеков. Когда ее ноги начало сводить судорогой от порядком надоевшего положения, Геля столкнула Майкла с себя на бок и, сев, стала дрожащими руками развязывать ремни, блокирующие ее ножки. Взяв один из них, она неожиданно хлестнула им по ноге любимого, от чего тот удивленно на нее вытаращился: — Это тебе за то, что не давал мне возможность прикасаться к тебе! – она ударила его еще раз, но уже под грудью. – А это за то, что мучил меня! Сейчас еще за свои эксперименты получишь, новатор хренов! Он выхватил у нее кожаный ремень и выкинул прочь, после чего ухватился за ее бедра, потянув любимую на себя: — Залезай давай, садистка, я всё еще требую разрядки. – он усадил ее на свой живот и пытливо посмотрел в глаза, судорожно сглотнув. – Я, конечно, перегнул немного с количеством обездвиженных конечностей за один раз, но ты не можешь отрицать, что тебе это понравилось! Широко расставив ноги, она приподняла его вибрирующий от сильнейшего напряжения член рукой и, поймав его в себя, стала медленно опускаться, наблюдая за реакцией мужчины. Он тяжело задышал и закатил глаза от удовольствия, сжав ладонями ее талию и попытавшись насадить на себя быстрее. Она не далась: почему он может над ней измываться, а она нет? Упершись руками в его грудь, она начала протяжно двигаться, затаив дыхание. Как бы ее не злило то, что он связал ее без предупреждения, она действительно получила от этого "эксперимента" немало новых и очень приятных ощущений. Вернуть бы время назад, когда они занялись любовью впервые... — Я люблю тебя... – прохрипел он, буравя ее одурманенным взглядом. – И хочу, чтобы ты стала моей женой... Хотя бы, когда весь этот аншлаг закончится... — Посмотрим на твое поведение, малыш. – уклончиво ответила она, растянув губы в блаженной улыбке от ощущения, как его член начинает пружинить и пульсировать всё сильнее. — Это... Это значит "нет"?.. – он задыхался, забившись в предоргазменной судороге. Она заткнула его поцелуем, просунув руки под его плечи и крепко обняв. Толчки ускорились и стали резче, их тела будто стали одним целым - они ощущали друг друга на подсознательном уровне, двигаясь так, как будет максимально приятно им обоим. Он обвил ее спинку руками и утопил в своих объятиях, неожиданно сбавив темп; фрикции стали медленными и грубыми, из-за чего Лина застонала, подаваясь навстречу его движениям в том же резком ритме. Оторвавшись от его губ, она положила голову на плечо Майкла и прикрыла глаза, полностью отдавшись услаждающим плоть ощущениям. Его член входил в ее лоно почти полностью и тут же выходил, от чего на всю спальню раздавались неприличные хлюпающие звуки обильно отделяющейся смазки, а внутри у двоих всё замирало. Толчок... Толчок... Еще один... Ярчайший оргазм настиг парочку одновременно, заставив каждого из них простонать во весь голос. Излившись в нее, он выпустил обмякший член наружу и трепетно поцеловал любимую в щечку, после облегченно выдохнув. Она обессиленно лежала на нем и пыталась восстановить дыхание, слабо осознавая, где она, кто она, и что вообще происходит вокруг. — Ты не ответила. – прошептал он, перебирая запутанные рыжие пряди пальцами. – Ты выйдешь за меня? — Посмотрим. – осипшим от стонов и криков голосом отозвалась она, продолжая лежать на нем без движений. – Ты слишком торопишь события, Майки. — Почему? – он покосился на нее, недоуменно нахмурив брови. – Я ведь хочу этого уже много лет... Она слезла с него и легла на спину рядом, закрыв глаза и шумно выдохнув. — Потому что мы вместе всего четыре месяца, связанные при том не самыми благоприятными обстоятельствами. – спокойно произнесла она, облизнув пересохшие губы. – Ты не знаешь, что будет ждать тебя завтра, а загадываешь на n-нное количество времени вперед. Тем более, учитывая твою зависимость... — Я вылечусь. – заверил ее он, повернув голову на бок и решительно посмотрев в ее глаза. – Вернемся в Штаты, и я... — Ты ведь помнишь, что я сделаю, если ты примешь эту дрянь еще раз? – она выгнула бровь, взглянув на него. – Завтра отправимся. Извести своих, пусть организуют частный рейс. Не дожидаясь ответа, она встала с постели и на трясущихся ногах отправилась в ванную, чтобы принять душ и одеться. Вдруг он остановил ее, робко спросив: — Последний вопрос можно? Она обернулась к нему лицом и кивнула, приоткрыв дверь. — Ты ведь не... Ты же не думаешь, что я сижу на виагре? – его голос был неуверенным, а впалые щеки покраснели от смущения. — Нет, хотя у меня есть веские основания для этого. – она хихикнула, держась за дверной косяк. – Что-то еще? — И ты не симулировала сейчас? — Идиот. – она прикрыла рот рукой, смотря на него с ироничной насмешкой. – Нет, с тобой мне не приходится этого делать. — А с кем приходится? – он поджал губы, похлопав ресницами. — Майкл! – возмутилась она, стукнув кулачком по стене. Он захихикал и послал ей воздушный поцелуй. Она же, показав ему средний палец, покинула спальню, захлопнув за собой дверь. Полежав немного, он поднялся на ноги и, накинув на плечи халат, пошел в кухню, решив приготовить ужин. Новый Год, как никак... Должны же они хоть как-то его отметить? Достав из холодильника мясо и овощи, он обмыл их и, положив кусок свинины на доску, вынул из шкафчика молоточек, начав его отбивать. Постукивая по вырезке, он вдруг заметил, что ритм напоминает ему одну из песен, которую он намеревался выпустить синглом в новом альбоме. Его нога непроизвольно стала стучать в такт отбойному молотку, а пальцы свободной руки щелкать, сопровождая голосовую партию: — Я снова влюблен! На этот раз, я думаю, всё по-настоящему! – распевал он, во всю двигая бедрами из стороны в сторону и пританцовывая на месте. – Я снова влюблен, и, кажется, я знаю, что ты чувствуешь! Закончив с мясом, он нарезал его, лук, томаты, сладкий и острый перец, после чего отправил всё это на сковородку, обильно залив маслом. Оно, как назло, решило брызнуть ему в лицо, но он успел вовремя отскочить, пригрозив обнаглевшему ингредиенту пальцем. От абсурдности собственных действий он звонко рассмеялся, мысленно назвав себя законченным идиотом. Кто еще будет ругаться с подсолнечным маслом? Достав глубокую миску, он принялся крошить свежие овощи и отправлять их в нее, намереваясь приготовить салат. В очередной раз помешав содержимое сковородки, долил туда немного воды, после чего хотел начать готовить соус, как вдруг раздался звонок в дверь. Он бросил в сторону прихожей подозрительный взгляд, сведя брови вместе. Кто мог придти в это время? В голове сразу же всплыла довольная рожа Морригана, которую он видел во время дневной галлюцинации в ванной. Его передернуло от воспоминаний. Взяв кухонный нож для мяса, он осторожным шагом направился к двери, молясь на то, чтобы ни одна сволочь не омрачила этот день, устроив резню в этом доме. Они ведь были беззащитны, как никогда прежде... Его сердце сжалось в страхе. Выйдя в коридор, он посмотрел в глазок и облегченно выдохнул, перекрестившись. За дверью стоял Джеймс, обнажая белые зубы в широкой улыбке. Парень явно был в предвкушении - его визита никто не ожидал, и, сказать честно, сюрприз удался! Отперев замок, Майкл запустил его в квартиру и всплеснул руками, обескураженно округлив глаза: — Матерь Божья, ты напугал меня до чертиков! Я чуть с ума не сошел! – они обнялись, похлопывая друг друга по плечу. – Не ожидал, что ты приедешь! Я думал, ты с женой и дочкой... — Джу есть, с кем отмечать праздники, – неприязненно скривившись, он отмахнулся, – а Мелисса у бабушки с дедушкой, я отвез ее в Аризону, от греха подальше. Решил наведаться к вам. Против третьего не будете? – он растянулся в ироничной улыбке, насмешливо косясь на Босса. Устало закатив глаза, мужчина толкнул в плечо друга и смутился, вспомнив, что они творили на его День Рождения. Телохранитель расхохотался, начав разуваться. Отставив ботинки в сторону, он снял куртку и повесил ее на крючок, как внезапно заметил в руках у начальника нож. С долей недоверия вытаращив глаза, он указал на холодное оружие пальцем и выдал, сделав наигранно-испуганный вид: — Эй, Босс, это было давно и неправда! Отрезать мои яйца сейчас как минимум поздно! — Кастрировать такого, как ты, никогда не поздно. – он показал ему язык и хихикнул, отправившись на кухню. – Не накладывай кирпичей, сегодня я не по твою душу. — Фу! Как некрасиво, Мистер "Король_Поп_Музыки" Джексон! – на лице его отразилось наигранное отвращение, а губы так и расплывались в улыбке. Вместо ответа Майкл скинул руки и развел их в стороны, пожимая плечами с ошеломленным выражением лица: — Что поделать? Любите меня таким, какой я есть! – он засмеялся, входя в кухню. – Не всегда же мне строить из себя святошу? Джей пошел следом, осматриваясь по сторонам в и без того знакомой ему квартире. Вокруг было темно, свет горел только в кухне и в ванной, где в это время бежала вода. Стоп. Она в душе? Он в халате? "Черт, кажется, я не вовремя..." - подумал охранник, усаживаясь на табурет. - "Хотя, теперь ясно, почему у него такая морда довольная! Оно и к лучшему, меньше будет визжать на меня без причины. В конце концов, они вместе, и вполне естественно, что эти двое занимаются сексом... Дьявол, зачем я вообще об этом думаю?" Он тряхнул головой, выгоняя из нее лишние мысли. Открыв кожаную сумку, он вытащил из нее две бутылки виски и поставил их на стол, после положив рядом две коробки, повязанные синей и красной лентой. Майкл, бросив краткий взгляд на подарки и алкоголь, загадочно улыбнулся, предвкушая реакцию любимой и друга на то, что он для них приготовил. Они ведь даже не догадываются! Помешав мясо, он отключил плиту и составил грязную посуду в раковину, начав накрывать на стол. — Чем это здесь так вкусно пахнет? – из ванной вышла Ангелина и удивленно вздернула брови, увидя сидящего за столом друга, подарки и виски. – О! Какие люди! Ты че приперся-то? Я думала, ты будешь с женой! — Еще-е одна! – он стукнул себя по лбу, сделав усталый вид, но тут же растянулся в приветливой улыбке, махнув рыжей рукой. – Привет! Она без доли стеснения села к нему на колени и чмокнула в щеку, крепко обняв за шею. — Здравствуй, Джейми. – она закинула ногу на ногу, по-хозяйски сидя на его коленях. – Я рада, что ты приехал... — Я соскучился. – серьезно сказал он, обняв одной рукой ее талию и положив вторую на колено. — Я вам не мешаю? – отозвался Майкл, метнув в друзей молнию глазами и скорчив недовольную рожицу. – А то, может, мне стоит выйти? Переглянувшись, эти двое захихикали, насмешливо посмотрев на Джексона, которому, вообще-то, было совсем не весело. Нет, не то, чтобы он ревновал... Просто эти мимимишности, которыми они всегда обменивались, его немного раздражали. Если бы он не знал, что они только друзья, то давно прибил бы телохранителя, потому что со стороны этот "дружеский перфоманс" выглядел, скорее, как встреча двух влюбленных друг в друга людей, а не близких друзей. Конечно, ни о какой ревности речи не шло, особо после всего, что произошло в День Рождения этого качка. Но некий осадок всё равно оставался при взгляде на то, как они милуются. Пожалуй, Майклу просто не хватало в это время внимания - выработанная с годами привычка быть в центре внимания и получать всё давала о себе знать. Поднявшись на ноги, девушка кокетливой походкой подошла к любимому, который стоял возле печки и перекладывал приготовленное блюдо в глубокую тарелку. Мило смотря ему прямо в глаза, она незаметно просунула руку под ворсистую ткань халата и сжала его член, с надменной улыбкой спросив: — Тебя что-то не устраивает, милый? – она выглядела, как ангелочек, если не считать то, как крепко она сжимала ствол рукой, слегка ею двигая. – Ты против нашей с Джеем дружбы? — Н-нет... – с запинкой ответил он, стараясь сохранить невозмутимость, несмотря на сбивающееся дыхание. – Дружите, я не против... — То-то же. Хороший мальчик. – отпустив затвердевший орган, она умиляюще улыбнулась и похлопала его по щеке. – А теперь иди в душ и одевайся, мне надо с другом поговорить. Кратко кивнув головой, он, побагровев от стеснения, похлопал ресницами и умчался из кухни в ванную, даже не заскочив в спальню за одеждой. Она звонко рассмеялась, проводив его взглядом, после чего села за стол напротив Джеймса, в секунду став серьезной. Устремив холодный взгляд в его зеленые глаза, она тихим голосом произнесла, поджимая губы: — Он принимает наркотики. Медикаментозный наркоман, как раньше. – она тяжело вздохнула, опустив голову. – Я чуть с ума не сошла, когда узнала. — Ха, Америку открыла! – невесело усмехнулся он, подперев подбородок кулаком. – Он уже третий год употребляет, так что я в курсе. Она удивленно вытаращилась, не сумев скрыть своего изумления. — Ты всё знал и не рассказал мне?! – с упреком крикнула она на него, злобно сведя брови вместе. – Какого хрена, Джейми??! — Он пригрозил мне увольнением и иском за "несоблюдение условий контракта о неразглашении частной жизни". – парень с сожалением повел плечами, понимающе посмотрев на подругу. – Я понимаю, что тебе тяжело было это узнать, но придется смириться. Вряд ли он бросит. Много раз пытался. Проходит неделя, месяц, три, и все начинается сначала. — Тогда жить ему придется без меня. – отрезала Лина, переведя взгляд на окно. – Я смогла когда-то простить ему измену, смогла простить весь стресс, что он причинил мне своими психами, но на наркотики я закрыть глаза не смогу. Тем более... – она невольно сложила руки на животе, слегка погладив его. – Тем более, он хочет семью. Я не собираюсь становиться матерью ребенка, который априори не может родиться здоровым. Будет лучше, если мы разойдемся сразу. — Думаешь, бросить его - это выход? Он загнется, если останется один снова. – заметив открытую бутылку на кухонном столе, он поднялся за ней и взял пару бокалов. – Конечно, ты можешь попытаться с ним поговорить, убедить его начать лечиться, но я сомневаюсь, что он купится на это. — Уже согласился. – отозвалась она, следя взглядом за тем, как парень наполняет стаканы. – Поклялся, что ляжет в клинику сразу, как только мы вернемся в Лос Анджелес. Только неизвестно, сколько раз он до этого успеет употребить... — Зависит от препарата. Дозы одного из них хватает на пять-шесть часов, другого на 60-90 минут, третьего чуть меньше, чем на 12 часов. – Джеймс глотнул виски и протянул второй стакан подруге, поглядывая в сторону ванной. – Около недели уйдет на оформление документов, сокрытие факта прохождения реабилитации, отмазки для прессы на его отсутствие. Считай сама. — Я пообещала ему уйти, если он примет еще хоть раз. – она поставила бокал на стол и поднялась на ноги, направившись в коридор. – Посидишь с ним? Я схожу за тортом, если хоть один магазин еще открыт. Мы не успели ничего приготовить, у него ломки с самого утра. Чудил здесь, как ненормальный... — О, конечно, я покараулю его. – он кивнул, выйдя в прихожую следом. – Возьмешь минералки? Чую, завтра будет тяжелое утро. Усмехнувшись, она кивнула, застегивая куртку. Обувшись, девушка помахала телохранителю рукой и, взяв сумочку, отправилась в магазин, оставив его наедине с Боссом, который в этот момент как раз вышел из душа. Пройдя в одном полотенце в спальню, он прикрыл дверь и достал из-под кровати Ангелины чемодан. Вынув красную джинсовую рубашку и черные строгие брюки с белыми боксерами, он сел на кровать, с опаской оглядевшись по сторонам. Когда он убедился, что никто за ним не наблюдает, он вытащил из потайного кармана ампулу и закрытый маленький шприц, попутно захватив ремень. Отведя подол халата, он перетянул место чуть выше колена ремешком и открыл укол, от чего в комнате раздался хлопок разрывающейся плотной бумаги, не заметить который было просто нереально. Досадно фыркнув, он отломал кончик ампулы и вставил в него иглу, принявшись набирать лекарство. — Ты не думал, что она действительно может кинуть тебя? – с долей агрессии спросил его Джеймс, так некстати появившийся в дверном косяке. – Что ты устроил здесь утром? Она жаловалась на твое неадекватное поведение. — Иди отсюда, умник. – огрызнулся Майкл, спуская воздух из укола. – Она ничего не узнает. — Если ты хоть раз обидишь ее, я тебя в землю голыми руками закопаю. Ты понял меня? – процедил сквозь зубы охранник, буравя начальника гневным взглядом. – И мне будет плевать на то, кто ты! Мне плевать на тебя, ты сам выбрал свою участь, я пытался с этим бороться, пока ты не послал меня далеко и надолго. Мне ее жалко. Какое право ты имеешь портить ее жизнь? Что, если свою гробишь, можно и чужими распоряжаться? — Я ее не трогаю. – он поднял на него суровый взгляд, поджимая губы. – И твою заботу я тоже ценю. Я пообещал ей лечиться, слышишь? Я поклялся, что вылечусь, когда мы вернемся в США. А пока я имею полное право насладиться тем, что мне нравится, хотя бы в последний раз. — Делай, что хочешь. – махнув рукой, телохранитель покинул комнату. Тяжело вздохнув, он аккуратно ввел тонкую иголочку в подколенную вену и спустил содержимое шприца, сделав себе инъекцию. Предыдущая уже стала отпускать, а рисковать и дожидаться начала ломки он не мог. Мало ли, что его может ждать в этот раз? Болевых ощущений, испытанных утром, хватило на сто лет вперед. Убрав ремень, он натянул боксеры и брюки, после чего, надев рубашку, поплелся в кухню, чтобы избавиться от "улик". Выкинув шприц и ампулу в мусор, он залпом осушил стоящий на столе стакан с виски и выдохнул, переводя дыхание от горечи алкоголя, который ударил в голову одновременно с мор*ином. Джеймс растянулся на диване в гостиной, включив телевизор. На экране возник какой-то русский фильм, сюжет которого ни о чем ему не сказал. Повернувшись на спину, он вперил взгляд в потолок и сглотнул ком, образовавшийся в горле, пытаясь успокоить нервы. Он будет вынужден в очередной раз промолчать о случившемся. Как же ему надоело скрывать все косяки этого капризного старика! Как она может быть с ним, если единственное, что он делает, так это доставляет ей разочарования? Из-за денег?! Нет, она не такая. Из-за секса? Еще более абсурдный довод. Чем он хуже этого богатого наркомана? Ничем! Но выбрала она всё равно его, хоть он и старше ее почти втрое. "Любовь зла! Полюбишь и Майкла Джексона." - с саркастичной иронией ответил ему внутренний голос. Бесспорно, он был рад тому, что его начальник и по совместительству друг нашел свое счастье, воссоединившись с его лучшей подругой. И он желал им самого лучшего! Но поступки, которые иногда мог выкинуть Джексон, его откровенно подбешивали. Он абсолютно не ценил то, что имел, раскидываясь людьми, деньгами, имуществом, знакомствами. Конечно, упрекать артиста в этом было бессмысленно: человек, привыкший жить в одиночестве, для самого себя, вряд ли когда-то от этого отвыкнет. Он может любить, нуждаться в ком-то, но личное пространство всегда будет оставаться для него самым важным, как и поступки, которые он будет считать правильными, несмотря на интересы других людей. Этого, увы, не исправишь. Но то, что он перестал прислушиваться даже к той женщине, которую ждал столько времени, из-за которой так много страдал... Это уже верх кретинизма. Неожиданно скрипнула входная дверь. Она вернулась! Встав с дивана, он вышел в коридор и забрал у рыжеволосой торт, после чего понес его в кухню. По лицу друга она сразу поняла, что дома что-то неладно. Разувшись, она прошла следом и увидела Майкла, сидящего в обнимку с бутылкой виски, что только усилило ее подозрения. Поджав губы и растянув их в тонкую нитку, она развернулась и прошла в свою спальню, решив отдать им подарки и поскорее вытащить из квартиры, пока эти двое не нажрались и не набили друг другу морды, что вполне могли сделать, если кто-то из них во время ее отсутствия накосячил. Вытащив из шкафа черную фоторамку и тоненький альбом в кожаном переплете, она только хотела выйти, как заметила на кровати ремень и открытый чемодан, из крайнего кармана которого торчал край упаковки шприца. Сукин сын! О том, каких усилий ей стоило сдержать свою злобу, и говорить не приходится. Опять! Он вновь ее обманул! Скрылся, как младшеклассник, курящий за гаражами! Отвратительно. В кого он превратился... Больше всего на свете ей хотелось сейчас разукрасить его невинное личико, а после руки сломать, чтобы он хоть пару месяцев не мог самостоятельно вводить себе эту дрянь! Зайдя в кухню, она протянула черную рамку со снимком любимому, а альбом другу, хрипловатым голосом сказав: — Я не знала, что подарить вам, поэтому решила, что воспоминания - это лучший подарок. Вы оба безумно дороги мне, и я... Я благодарна вам за то, что вы рядом. – она опустила взгляд, еле сдерживая подступающие к глазам слезы. – С Новым Годом вас, мальчики. Джеймс открыл альбом и расплылся в широкой улыбке, не сдержав своего восторга. Внутри он был забит фотографиями, сделанными во время их сумасшедшей поездки по Мадриду! О-ох, как молоды и глупы они были тогда! Напились водки и устроили "Россию" в столице Испании. Не идиоты ли? Листая фото, он проникался радостным моментом их совместного прошлого, чувствуя ностальгическую тоску внутри. Как давно это было... Прокрутить бы время назад... Майкл окинул снимок пытливым взглядом и чуть улыбнулся, покраснев. С изображения на него смотрела юная Ангелина, показывающая язык, сведя при этом глаза на переносице. Позади виднелся вечереющий пейзаж: песчаный пляж, море, небольшой костер, корзинка с бутылкой вина рядом, плед и фигура в шляпе, очках и маске позади... Его День Рождения! Черт подери, это же селфи с его Дня Рождения! Восемь лет назад, спустя два месяца после приезда к нему на работу... Они еще поцеловались тогда в первый раз! Он не смог сдержать скупой мужской слезы счастья. Какими счастливыми они были... Поднявшись на ноги, мужчины одновременно окружили ее и крепко обняли, зажав между собой. Джексон со спины, Джеймс спереди... Она обвила торс каждого из них рукой и шумно выдохнула, пытаясь скрыть свое подавленное настроение. Видя, что с подругой что-то не так, телохранитель отстранился и, взяв со стола коробочку, повязанную красным большим бантом, протянул ей: — Вскрывай, чертовка! – интригующе крикнул он, блеснув глазами. – Ты будешь визжать, как сучка, когда увидишь, что я для тебя приготовил! Развязав бантик, она разорвала оберточную бумагу и открыла крышку коробки, широко распахнув глаза от изумления. Внутри лежал новенький кольт Colt Double Eagle, выпуск которого был официально прекращен в 1997 году! На блестящей стали имелась гравировка:"То, что тебя не убивает, делает тебя... Страннее! :) Моей безумной подружке, Энджи, от Джея. Обожаю тебя, детка!" Ее челюсть поцеловалась с полом. Негативные эмоции как ветром сдуло! Он подарил ей пушку! Черт возьми, раритетную пушку, цена которой минимум десять тысяч долларов! Вытащив пистолет из коробки, она кинулась к нему на шею и завизжала от счастья, размахивая оружием: — Чувак, да ты сумасшедший!!! – вопила она, вне себя от радости. – Ты сколько на это потратил????? — Твоя дружба стоит больше. – он подмигнул ей, довольно улыбнувшись. – С праздником, детка! Джексон стоял и смотрел на эту картину взглядом, полным скепсиса. Какой восторг у нее вызвал этот пистолет... Он не понимал, что занимательного может быть для женщины в оружии. Это способ самоутвердиться? Что не говори, а она всегда казалась ему немного странной, и, наверное, именно это его в ней притягивало. Она так радовалась этой "игрушке"... Он не будет удивлен, если на его подарок она не среагирует вообще никак. Это заставило его напрячься. Заметив понурый взгляд Босса, парень протянул ему коробку с синим бантом и, похлопав по плечу, воинственным тоном произнес: — Ты знаешь, что делать. – он еле подавил улыбку, стараясь выглядеть как можно более надменно и серьезно. Приподняв брови, мужчина избавился от бантика и убрал упаковочную бумагу, начав открывать коробку. Когда он открыл с одной стороны крышку, на его лице сначала заиграло безмерное удивление, которое постепенно сменилось на гнев, а после на стыд. Вот козлина! Подколол так подколол! Внутри коробки лежала упаковка с надувной женщиной, пачка презервативов и несколько видов смазки. Видя выражение лица начальника, охранник триумфально задрал нос к небу и разразился хохотом, захлопав в ладоши. — Ах ты, маленький ублюдок! – прикрикнул на него Майкл, не сдержав уязвленно-веселой улыбки. – Очень смешно! — Подъеб засчитан, Мистер Джексон? – он улыбнулся, как чеширский кот. — Я еще отыграюсь! – отдав ему в руки подарок, тот ушел в спальню за сюрпризами, подготовленными для близких. Лина выхватила коробку из рук друга и заглянула внутрь, заразительно захохотав. Надувная женщина! Надувная, мать его, кукла!!! Да-а, этот парень знает толк в смачных приколах! Только приглядевшись, она увидела помимо нее парочку тюбиков лубрикантов, которые недвусмысленно намекали им разнообразить свою половую жизнь. Нахмурив брови, она дала телохранителю подзатыльник и скрестила руки на груди, кинув коробку на стол. Он многозначительно посмотрел в ее глаза и лукаво улыбнулся, поняв, что его намек истолкован ей верно. Вернувшись, Джексон отдал пареньку длинный футляр, а любимой протянул небольшой пакет, тот самый, который прятал дома в рояле. Открыв футляр, начальник службы безопасности обескураженно выдохнул. В нем находился боевой нож Ка-Ваr, с гравировкой его инициалов, инициалов Босса и датой. Кожаный чехол, широкая ручка, идеально наточенный металл... Он поднял блестящий взгляд на певца и пожал ему руку, одними губами сказав "спасибо". В ответ он подмигнул ему, скривив губы в ухмылке. То, что было в пакете, заставило Лину нервно сглотнуть. Бутылка дорогого шампанского, фото которого она когда-то видела на одном из сайтов дорогих коллекционных напитков, стоящих баснословные суммы, и маленькая синяя бархатная коробочка, открывать которую ей даже не хотелось. Вытащив коробочку, она открыла ее и закусила изнутри губы: внутри коробочки лежало обручальное золотое колечко с бриллиантом в форме зеленого ромба. Камень в два с половиной карата, начальная стоимость три миллиона долларов - когда-то она читала об этом, в процессе розыска стоимости цепи со слезинкой, которую он подарил ей на Рождество восемь лет назад. Узнав, сколько оно стоит, она тогда чуть не убила мужчину - сто тысяч долларов казались ей астрономической суммой! А теперь три миллиона. ТРИ, МАТЬ ЕГО, МИЛЛИОНА! И ЭТО ТОЛЬКО НАЧАЛЬНАЯ СТОИМОСТЬ, БЕЗ АУКЦИОННЫХ ТОРГОВ! Закрыв коробку, она сунула ее в нагрудный карман его красной рубашки и отдала в руки пакет с бутылкой, всем своим видом показав, что принимать это не собирается. Устало закатив глаза, он поставил шампанское на стол и одним взглядом ей сказал, что возражений не потерпит, и он всё равно наденет на ее безымянный палец правой руки это колечко. Раздосадованно выдохнув, она посмотрела на Джея, который увлеченно рассматривал нож, и хлопнула его по плечу, решив перевести тему: — Предлагаю съездить на Красную Площадь и посмотреть под бой курантов салют, пока вы еще достаточно трезвы. Не будете против? Мужчины синхронно кивнули, соглашаясь на ее предложение. — Тогда одевайтесь, я буду ждать вас в машине. – взяв сумочку, она направилась в прихожую. – Дверь сами закроете, ключи лежат в шкатулке на трельяже. Обувшись, она спустилась на лифте вниз. Опять дорогие подарки... Она была готова проклясть его за то, как он вел себя по отношению к ней. Неужели он пытался откупиться? С каждым разом его сюрпризы становились всё дороже, а поведение всё развязнее, что ей уже порядком осточертело. Успел уколоться, пока ее не было. Но он же обещал! Клялся, что больше не будет! "Хах, твой папаня с отчимом тоже клялись. Что, как мама теперь, до сих пор не можешь намотать на ус то, что наркоманам верить нельзя?" - саркастично порицал ее внутренний голос, когда она садилась на заднее сидение белого БМВ, которое для них подогнали его телохранители. - "Вспомни, сколько Рина билась? Хочешь сказать, забыла?! Сначала они просто давили на жалость или клялись, что это в последний раз, а потом стали поднимать на нее руку и творить то, что им захочется, наплевав на все нормы морали и приличия! То же самое будет ждать и тебя, если ты не заставишь его пройти реабилитацию. Уйти у тебя кишка тонка, значит, заставь его хотя бы начать лечение." Сев за руль, Джеймс глянул на девушку через зеркало заднего вида и разочарованно вздохнул. Он прекрасно понимал, что она всё знает, пусть и ума приложить не мог, как она догадалась. Когда Майкл захлопнул дверь, примостившись рядом с любимой, парень вдавил педаль газа в пол, поведя автомобиль к выезду в центр. Доходила половина двенадцатого, до наступления Нового Года оставалось всего полчаса... Иллюминация пестрила разноцветными огнями, а неоновые вывески с пожеланиями счастья в предстоящем году висели на каждом углу. Машин на улице, ко всеобщему удивлению, было не так много: единицы проезжали по трассе, обгоняя друг друга даже на светофорах. Мужчина приобнял любимую за талию и посмотрел в холодные голубые глаза, которые в свете ночных огней казались ему вовсе ледяными. Почему она так на него смотрит? Прижав ее к своей груди, он оставил легкий поцелуй на ее лбе, принявшись перебирать кончиками пальцев кудрявые волосы. Она вперила пустой взгляд в окно и положила голову на его плечо, разрываемая изнутри переживаниями. Интересно, как часто он планирует вешать ей лапшу на уши... Отстранившись, она уставилась на дорогу, повернувшись к любимому спиной, от чего тот напряженно закусил губы. Они уже въехали в центр, когда БМВ неожиданно запетлял. Он несся по внезапно оживившейся трассе, игнорируя светофоры и пешеходные переходы, из-за чего испуганные люди разбегались в стороны. Джеймс старался сохранять спокойствие, то и дело с силой выкручивая руль, чтобы никого не задеть ненароком, но через зеркало заднего вида можно было заметить нотки паники, блестевшие в его глазах каким-то особым блеском. Лина тут же потянулась к нему, примостившись между передних сидений: — Что случилось?? – обеспокоенно спросила она, упираясь руками в спинки. – Почему мы так едем?! — Я... Я не знаю! – крикнул он, придя в состояние тотальной паники. – Я жму на педаль тормоза, но она никак не реагирует! Дорога скользкая, мы как на катке! Черт подери, да мы же разобьемся!!! — Не дрейф, всё будет нормально! – попыталась его успокоить она, начав перебираться на пассажирское переднее сидение. – Уходи от столкновения, лавируй, как можешь! Я знаю здесь неподалеку кювет, резко развернемся и влетим в снег, всё обойдется! Испуганный Майкл схватил девушку за ногу и силой вернул на место, не дав перебраться вперед. Схватив ее за руку, он заорал дурным голосом, смотря на нее обезумевшими глазами: — Не смей садиться туда! От тебя же мокрого места не останется, Ангел! Сгруппируйся и ложись вниз, ты должна остаться невредимой! Выдернув у него руку, она резко обернулась и увидела несущийся на них многотонный грузовик, водитель которого, по всей видимости, был пьян. Парень опешил, не зная, что ему делать. С одной стороны летящая почти по встречной полосе к ним махина, с другой второй автомобильный ряд и ограждение моста. Он оцепенел от ужаса, и как не пытался что-то сделать, конечности отказывались его слушаться. Видя это, девушка схватилась руль и, громко завернув матом на родном русском, резко вывернула баранку вправо, из-за чего автомобиль закружился, а после, пробив боковое ограждение, вылетел с моста прямо в незастывшую Неглинку, пойдя ко дну...