Пара Нормальных 2 (old version)

Открыв глаза после сна, Ангелина не сразу поняла, что ее разбудило. Прищурив глаза из-за яркого солнечного света, она повернулась на другой бок и окинула взглядом сладко спящее рядом тело. Убедившись, что всё в порядке, она закрыла глаза и только хотела вновь задремать, как Джексон неожиданно закашлял, подобно туберкулезнику. Потерев сонные глаза рукой, она приподнялась на локте и положила ладонь на его лоб, ошарашенно вытаращив глаза. Он весь горел! Откинув одеяло, она вскочила с кровати и, завернувшись в халат, в котором вчера был он, быстрым шагом прошла в кухню, на ходу вспоминая, куда мама убирала аптечку в последний раз. Открыв верхний шкафчик, она достала с полки белого цвета коробку и, поставив ее на стол, начала в ней рыться, разыскивая градусник и какие-нибудь жаропонижающие. Взяв раритетный ртутный термометр, она вернулась в спальню и, отодвинув в сторону одеяло, аккуратно приподняла его руку, сунув градусник в подмышку. Как бы она не пыталась сохранить его сон, он всё равно проснулся, почувствовав производимые с его телом манипуляции. — Доброе утро... – сипло произнес он и удивленно приподнял брови, не узнав свой голос. – Что с моим... Договорить он не смог - его грудь разорвал острый приступ кашля, от которого он захрипел, как курильщик. Прикрыв рот рукой, он прокашлялся и плотнее укутался в одеяло, а лицо его приняло гримасу разочарования. Заболел! Как же сильно он ненавидел болеть! От высокой температуры ему было безумно холодно, в горле першило, а про боли в грудной клетке и говорить не приходится. Он десять раз мысленно проклял свой слабый иммунитет, из-за которого постоянно хватал вирусы, и закрыл глаза, раздумывая, как бы ему вызвать сюда врача. Учитывая, что он находится в России, на это не подпишется никто из знакомых... Она аккуратно убрала взмокшие волосы с его лба и достала градусник, на свету посмотрев температуру. Термометр показывал 39,3 градуса. Укрыв его, она тяжело вздохнула и отправилась в кухню, но он неожиданно остановил ее, прохрипев: — Я не смогу вызвать сюда своего врача, большинство из них боятся этой страны, как огня, поэтому... — Я сама собью твою температуру, с кашлем тоже что-нибудь решим. – Геля перебила его, застыв в пол-оборота в дверном косяке. – У тебя аллергия на какие-нибудь препараты есть? Он отрицательно мотнул головой, судорожно сглотнув. Он боялся ей говорить, но у него была сильнейшая боль в костях и суставах. Порой ему казалось, что скелет вот-вот сломается, не выдержав собственной тяжести. Его бил жутчайший озноб, икроножные мышцы сводило судорогой, а на лбу блестела испарина - пот ручьем стекал по его бледному лицу, словно он находился в бане, а не под одеялом, заливая глаза и капая с подбородка на хлопчатобумажную ткань пододеяльника, от чего тот становился чуть темнее, впитывая в себя влагу. Ему хотелось как можно скорее избавиться от этих неприятных ощущений. Из необходимых лекарств в аптечке имелась только одна таблетка жаропонижающего и бутылочка с раствором для полоскания горла. Растворив антигриппин в стакане воды, она отнесла его любимому и проследила, чтобы он всё выпил, после чего присела на край кровати, сложив руки на коленях. Он поставил стакан на тумбочку и повернулся на другой бок, к ней спиной, укрывшись одеялом с головой. Поджав губы, она посмотрела на свои руки и тихо сказала вкрадчивым тоном: — Лекарств дома нет, меда тоже... Ты подождешь, пока я схожу в аптеку? Поспи, я быстро... – она погладила его икру через покрывало, на что он неожиданно зашипел, от чего она отдернула руку, вздернув брови. – Ты чего? Что у тебя болит? — Ничего. – отмахнулся он, пожав под себя ноги. – Все нормально, мне просто холодно. Она откинула край одеяла и посмотрела на его ноги, стараясь понять, что происходит. В глаза сразу бросился шоколадного цвета участок кожи на икре, который стал заметно светлее в сравнении с тем, каким был раньше, что вызвало у нее подозрения в том, что всему виной его болезнь. Сдернув с него одеяло целиком, она осмотрела его поясницу с правой стороны, окинув оставшееся там пятно внимательным взглядом. Видя, как он насупился, она без стеснения силой развернула его сначала на живот, упершись рукой в плечо и осмотрев еще одно пятно, находящееся на левом бедре, чуть ниже ягодицы, а после перевернула его на спину и пальцами приподняла член, осмотрев участок чуть ниже уздечки. Убедившись, что все другие пятна в порядке, она укрыла его одеялом и только после заметила, какими изумленными глазами он на нее смотрит, не понимая, что она творит и зачем его ощупывает. — Тебе больно из-за витилиго? – серьезно спросила Геля, открыв шкаф и достав оттуда первые попавшиеся вещи. – Говори, что нужно купить, чтобы тебе стало легче. Я за полчаса сгоняю. — Нет, думаю, витилиго здесь не при чем. Ммм... – он облизнул губы и спрятал взгляд, приняв сидячее положение на постели и быстро заговорив. – Возьми пожалуйста в аптеке успокоительные, что-нибудь от горла, от температуры, тра*ал, таблетки от похмелья на завтра и витамины. От неожиданности она выронила одежду из рук, замерев в шокированном состоянии. Она не ослышалась? Он действительно сказал "тра*ал"? Медленно повернувшись к нему лицом, она срывающимся голосом спросила, смотря на него испуганными глазами: — Какое лекарство ты назвал после жаропонижающего? — Т-тра*ал... – с запинкой проговорил он, стараясь сохранять невозмутимость. – А... А что? Ее лицо стало непроницаемым, как у фарфоровой куклы, какие-либо эмоции в один миг исчезли, будто их никогда и не было. — Ты снова сидел на игле? – ледяным тоном она задала вопрос, буравя его стеклянным взглядом. – Сидел? Отвечай! — Нет, нет! Ты что! – начал взволнованно оправдываться он, округлив глаза и вскинув руки в протестующей жестикуляции. – Я только... — Сидел... – выдохнула она, перебив его и подавленно уставившись в пустоту. Не став слушать его нелепых отговорок и оправданий, она молча взяла вещи и ушла в ванную, решив избежать этого бесполезного разговора и просто свалить из квартиры как можно скорее. Как-либо общаться с ним сейчас ей хотелось меньше всего - единственное, чем был занят ее мозг, так это сожалением о невозможности хорошенько нажраться чем-нибудь высокопроцентным, например, водкой. Если бы не ребенок, она с удовольствием хлебнула бы с горлышка родимой, лишь бы забыть эти полные тревоги и лживой искренности карие глаза, раздражающие оправдания. Принимая душ, она скребла тело мочалкой как можно сильнее, будто пыталась смыть из каждой клеточки своего тела разочарование. Он закрыл лицо руками, стоило ей выйти за пределы спальни. Знал ведь, что это рано или поздно случится! Зачем вообще заикнулся об этом чертовом обезболивающем... Молчал бы себе дальше! Нет, ведь, надо же синдром отмены снять! Терпеть мы больше не можем! "Ох-х, черт..." - думал он, нервно кусая губы. - "Даже представить боюсь, что сейчас будет... После этого она точно бросит меня. Старый дурак..." Свесив ноги с кровати, он достал из-под подушки красного цвета пижаму и оделся, после чего, ежась от холода, вышел в коридор, услышав, что вода в ванной выключилась, и в прихожей что-то зашуршало. Она, не обращая на него никакого внимания, обувала коричневые ботфорты на сплошной подошве, накинув сверху синюю куртку. Облокотившись на стену, он плотно сжал губы и вперил взгляд в пол, не решаясь что-либо сказать. Ангелина прекрасно видела, как его трясет. Руки Майкла ходили ходуном, хоть он и старался всячески скрыть это, скрестив их на груди. Взмокшие волосы и лицо блестели на свету от пота, губы дрожали даже несмотря на то, что он поджимал их и растягивал; он то и дело переминался с ноги на ногу и опирался на стену, словно вовсе не мог стоять, и каждая секунда в положении стоя давалась ему с большим трудом. Сглотнув образовавшийся в горле ком, она взяла сумку и тихо произнесла, открывая входную дверь: — Карта, которую ты мне дал, находится в кармане твоего пальто. Ложись, я буду в течение часа. – не дожидаясь ответа, она покинула квартиру, отправившись вниз по ступенькам. Выйдя из подъезда, девушка быстрым шагом направилась в ближайшую аптеку, которая находилась в двух кварталах от ее дома. На улице было довольно тепло: снег кое-где подтаивал, образуя ручейки на дороге, ветер отсутствовал - это больше походило на начало весны, нежели на 31 декабря. Люди шли по улице без шапок, детки лепили снеговиков из мокрого снега, на катке невозможно было протолкнуться. А сегодня ведь ровно четыре месяца с момента, как они встретились вновь... И такой сюрприз в столь знаменательный день. Ну не издевка ли судьбы? У нее перед глазами невольно всплыла картина их второй «первой встречи», а точнее то, как он тогда выглядел: до ужаса худой, с синяками под глазами, впалыми щеками и острыми скулами, в парике; все тело - это скелет, обтянутый кожей и одеждой, ноги, как палки, руки, как спички. Нервный, с блестящими неестественным блеском глазами, чересчур эмоциональный. Все признаки наркомании налицо: худоба, тяжелое психическое состояние, выпадающие волосы, приливы и отливы в настроении, рубашки с длинным рукавом или пиджаки в любую погоду и по любому поводу. Как она могла быть так слепа?! Идиотка! От злобы она пришла в бешенство и еле сдерживала себя, чтобы не вернуться домой и не набить его наглую физиономию. Внезапно в ее голову пришла сумасшедшая идея: она решила сыграть с ним в его игру. Ломка? Хочется облегчения? Будет ему облегчение! Уверенным шагом поднявшись по ступенькам в павильон, она зашла в аптеку и, дождавшись, пока все покупатели покинут помещение, подошла к знакомому фармацевту, с улыбкой махнув ему рукой. Он узнал Ангелину сразу - парень был ее бывшим одноклассником, с которым она несколько лет старшей школы просидела за одной партой. Восторженно улыбнувшись, он протянул ей руку и поздоровался, радостно сказав: — Суворина, какие люди! Сколько лет, сколько зим! Ты куда пропала? Тебя давно не видно! — Работа, Толик, работа. – она пожала его руку, уклончиво ответив. – Ты сам как? Я тут к тебе по делу государственной важности зашла. — Что за дело? – оживился он, заинтересованно приподняв брови. – Нужно что-то достать? Говори, всё сделаю! Она взволнованно облизнула губы и потянулась к нему через прилавок, тихонько произнеся: — У тебя есть в наличии что-то очень сильное и запрещенное? Нужно проучить одного наркомана, заставить его выйти из коматоза и начать лечиться. На лице темноволосого отразилось удивление, смешанное с жалостью и пониманием. Неужели ее тоже это коснулось? Наркомания была самой настоящей катастрофой современности, большинство его друзей и знакомых обращались к нему с подобным запросом, надеясь самостоятельно вытащить падшего из ямы губительного удовольствия. Опустив руку под прилавок, он достал бумагу с ручкой и размашистым почерком написал несколько названий медикаментов, после чего протянул этот листочек ей. Лина внимательно вчиталась в его каракули, пытаясь понять, что он написал. — Препараты расписаны от самых сильных к самым слабым, завершают список обезболивающие, которые они используют для того, чтобы слезть с дозы. – объяснил он, косясь на камеру видеонаблюдения. – Не знаю, что ты задумала, но советую отталкиваться от того, что принимает этот человек. Плюсиками отметь, что нужно. Лина понятия не имела, что принимал Джексон, даже предположить не могла. Обдумывая, что лучше взять, она решила пойти от противного, попытавшись вспомнить препараты, которые были написаны в результатах аутопсии его прошлой "смерти". Найдя пару знакомых лекарств в списке, она поставила рядом с ними плюсы, а после вчиталась в список еще раз, решив взять дополнительно что-то посильнее. Прочтя все названия, она отметила мор*ин, кета*ин, вал*ум, деме*ол и проп*фол, после чего протянула листик фармацевту, шумно выдохнув. Взяв бумажку, он спрятал ее в карман и улыбнулся, стараясь взбодрить приятельницу: — Не переживай, всё наладится. «Рабочие принадлежности» тоже паковать или дома имеются? Еще что-то нужно? — Противовирусные и жаропонижающие, что-то от кашля, от горла, витамины. – она достала кошелек, намереваясь расплатиться. – Дома ничего нет, поэтому шприцы, жгут, что там еще они применяют... – она опустила глаза, пытаясь сдержать подступающие слезы. – И что-нибудь, чтобы уменьшить ломки добавь... Он использовал тра*ал, но я знаю, что он бесполезен. — Отчим? – робко спросил он, считая стоимость покупки. – Или муж? — Никто. – отстраненно отозвалась девушка, крепче сжимая портмоне. – Человек, который сам не знает, чего хочет. Сколько с меня? — Две с половиной тысячи. – ответил он. – Подождешь немного? Нужно сделать рецепты, иначе вздрючат и меня, и тебя. Она кивнула и молча отдала ему пять тысяч, после чего стала рассматривать витрины, чтобы убить время. Ангелина знала, на сколько лет можно загреметь за подделку рецептов и оборот препаратов, подлежащих строгому учету, поэтому была безумно благодарна однокласснику за то, что тот пошел из-за нее на риск. Конечно, сумма, ушедшая в его карман как «благодарность» за помощь была сравнительно небольшой, но больше этот парень бы никогда не взял, потому что был честным до мозга костей еще со школьной скамьи. Когда он вышел с черным пакетом из подсобки, она, быстро сунув его в сумку, прошептала краткое "спасибо" и вылетела прочь из аптеки, быстрым шагом отправившись к себе домой.

***

Майкл не находил себе места, мечась по квартире, как умалишенный. Конечно, он не был обязан отчитываться перед ней - она не мать для него и даже не жена или сестра. Его не должна была мучить совесть, потому что формально он свободен, они даже не разговаривали о том, кем приходятся друг для друга, посему он имеет право делать и принимать всё, что захочет. Но совесть грызла его, а внутренний голос доводил эти мучения до апогея, порицая его за глупость и неосмотрительность. Да, она не была его женой или матерью; она являлась для него чем-то большим, чем эти узкие понятия, и сейчас он чувствовал себя самым настоящим предателем, причем, предал он по большей части не ее чувства, а самого себя. Предал свой выбор, свои мечты и желания, свою любовь к ней... Он был готов просить у нее прощения на коленях, умолять не бросать его, но сможет ли он сам простить себя? Когда в замочной скважине заскрипел ключ, его передернуло. Больше всего он боялся, что она сейчас выставит его прочь и окончательно вычеркнет из своей жизни, и еще одного шанса заслужить ее прощение у него не будет. Сев на диван в гостиной, он обнял самого себя, сложив руки на животе, и закинул ногу на ногу, приведя в напряжение всё тело - таким образом он старался скрыть тремор, который бил его противной дрожью, выворачивая все жилы внутри. Заветное облегчение было спрятано в его чемодане, он всегда держал при себе заначку, но использовать так и не решился, потому что не единожды обещал себе перетерпеть и завязать. Если бы не тот месяц, что она находилась рядом, может, всё давно бы закончилось, но заставлять ее переживать из-за того, как его коробит, он не мог... Завесив лицо волосами, он опустил голову и приготовился к худшему, слыша, как она раздевается в прихожей. Повесив куртку на крючок, она, взвинченная до предела собственным гневом, влетела в гостиную, как метеор. Открыв сумку, она вытащила из нее пакет и вытрясла на диван всё содержимое прямо перед Джексоном, пытливым взглядом смотря на скрывшегося от нее за копной волос мужчину. Повернув голову, он изумленно вытаращил глаза, увидя, что лежит рядом с ним: на сидении лежали мор*ин, кета*ин, вал*ум, деме*ол и проп*фол; помимо наркотических препаратов он также увидел спирт, вату, шприцы, жгут, тра*ал и несколько неизвестных ему медикаментов, распознать которые по упаковкам не мог. Посмотрев на любимую непонимающим и испуганным взглядом, он похлопал ресницами, тревожным тоном спросив: — Как ты доста... — Давай, – перебила она его, указав на упаковки ампул кивком головы, – принимай. Чего ты ждешь? Что, втихаря можешь, а при мне слабо? – ее голос был жестким, с нотами нахальной издевки. – Ну же, Джексон! Будь мужчиной, облегчи свои страдания! — Я не буду этого делать. – отрезал он, вперив взгляд в пол. — Кишка тонка, Король? – продолжала цинично измываться она, высокомерно смотря на него. – Или, может, ты уже успел уколоться? — Анджелина, прекрати, пожалуйста. – потерянно произнес он, опустив голову и напряженно выдохнув. – Давай поговорим... — Ну, раз ты такой слабак, это сделаю я! Дезориентировав его своим заявлением, она в один момент схватила с дивана жгут и перетянула им свою правую руку чуть выше локтевого сгиба. Покончив с этим, она взяла первую попавшуюся упаковку - ей оказалась пачка мор*ина - и, вскрыв ее, вытащила одну ампулу, тут же сломав ее кончик. Разорвав пакет со стерильным шприцем, она надела иглу и ввела ее в бутылек, начав набирать его содержимое в укол. На все эти действия у нее ушло не более минуты - постоянная практика в институте и база, полученная в медколледже, сыграли свою роль. Майкл сидел и потрясенно смотрел на эту картину, не осознавая, что вообще происходит. Опомнился он лишь в тот миг, когда она, наспех протерев сгиб спиртом, ввела в вену иглу, намереваясь спустить всё содержимое шприца в свой организм. Выйдя из ступора, он вскочил на ноги и выхватил укол из ее рук, от испуга сорвавшись на крик: — Что ты делаешь, дура?! Не смей так поступать со мной! – его обуяла злоба, полностью отключившая рассудок. Отбросив дозу куда-то назад, он силой сорвал с ее руки резиновый жгут, что заставило девушку вскрикнуть от боли, и взбешенно посмотрел в ледяные голубые глаза, наполнившиеся слезами. – Как ты можешь, Энджи?! Как??! Я же люблю тебя! — Отпусти мою руку, придурок! Мне больно! – крикнула она, дернувшись. – Оставь меня в покое. Я могу делать всё, что захочу. — Не можешь! – сквозь зубы процедил он, пригрозив ей пальцем и сильнее сжав локоть. – Если я узнаю, что ты принимаешь наркотики... — То, что? Мм? Что ты сделаешь? – собрав всю свою волю в кулак, она смерила его взглядом, полным презрения. – Убьешь меня? Или, может, бросишь? Вали, Джексон! Прямо сейчас можешь собираться и съебывать! – вырвавшись из его мертвой хватки, она взяла вату и зажала кровоточащую рану, образовавшуюся из-за резкого вывода иглы из вены. – Только возвращаться больше не смей, потому что места в моей жизни для лжеца нет, не было и не будет. Эти слова больно саданули по его сердцу. Лжец... Пожалуй, именно им он и являлся, скрывая свое пагубное пристрастие от той, которую любит. Но был ли у него другой выбор? Как он должен был жить все эти годы, осознавая, что больше никогда не увидит ее? Как он мог смириться с тем, что потерял женщину, которую искал всю свою жизнь? Последние два с половиной года он провел в самом настоящем аду, выдержать который со здоровой психикой был просто не в состоянии. Каждое утро подниматься с кровати, зная, что ты никому не нужен, и все требуют от тебя только зрелищ и денег - это отвратительно. Осознавать, что у тебя могла быть совсем другая жизнь, но ты сам лишил себя шанса быть счастливым, очень тяжело. Майкл сам не заметил, как вновь пристрастился к успокоительным и обезболивающим, и понял весь ужас этого происшествия только тогда, когда встретился лицом к лицу с ней, там, возле Кремля... — Если я сделала тебе одолжение, ввязавшись в эту ахинею, связанную с твоей смертью, – она подняла с пола шприц и сломала иглу, – это не значит, что я буду терпеть твои выходки, Майкл. Хочешь уйти? Иди. Но не думай, что я приму тебя обратно, когда ты в очередной раз надавишь мне на жалость. – ее голос был спокойным, а лицо не выражало никаких эмоций. – Мне не жаль тебя, Джексон. Ни грамма жалости ты у меня не вызываешь. А знаешь, почему? Потому что ты сам сделал свой выбор. И сам будешь за него расплачиваться. — Я пытался бросить... – прохрипел он, не решаясь посмотреть на любимую. – Несколько раз пытался... И я почти сделал это, слышишь? Ради тебя! – его глаза были полны отчаяния, а слезы стекали по щекам. – Но потом тебя избили, и я был вынужден находиться всё время рядом, в самый пик ломок... Я не мог причинить тебе такой стресс, не хотел, чтобы ты видела, как меня корежит... – он разрыдался, закрыв лицо руками. – Я правда пытался... Ангел... Почти не дыша, она покинула зал и ушла в кухню, проигнорировав накатившую на него истерику. Ей было тяжело смотреть на то, как он плачет, Лина безумно хотела обнять его и прижать к себе, сказать, что он способен с этим справиться, что он сильнее зависимости, но она не могла позволить себе этого сделать, потому что тогда весь воспитательный процесс пойдет насмарку, и он продолжит делать то, что делал, надеясь, что она в очередной раз пожалеет его и простит. Выпустив из тонкого шприца всё содержимое в раковину, она выкинула его в мусор и вымыла руки с мылом, чтобы ни грамма этой гадости не попало в ее организм ненароком. Самым страшным было то, что она не знала, когда именно забеременела, и принимал ли он в это время что-либо... Девушка даже думать боялась о том, какие мутации могут быть у ее малыша из-за пагубного пристрастия отца. Выключив воду, она насухо вытерла руки полотенцем и вернулась в гостиную. Майкл сгорбившись сидел на диване и, упершись локтями в колени, рыдал, скрывая лицо ладонями. Его трусило, всхлипы то и дело разносились по комнате. Как же он ненавидел себя в этот момент... Слабак! Действительно, самый настоящий слабак! Ему стало противно от самого себя, хотелось провалиться сквозь землю и исчезнуть, никого более не обременяя своим существованием. "От меня одни проблемы!" - думал он, хлюпая носом. - "Зачем я ей? Для чего я вообще появился в ее жизни?! Судьба дала мне шанс изменить свою жизнь, быть с той, которую я люблю, и которая любит меня, а я просто взял и в очередной раз упустил его... Гореть тебе в аду за это, Джексон." Слыша, что она встала напротив него, он поднял на нее заплаканные красные глаза и шмыгнул, пытаясь хоть немного успокоиться. Какой смысл реветь, если этим ничего не изменишь? Она права - ему не место в ее жизни. — Я скрывал свою зависимость только из-за того, что боялся снова потерять тебя. – мрачно произнес он, смотря на Ангелину снизу вверх. – Я боялся причинить тебе боль, не хотел, чтобы ты переживала из-за меня. Я надеялся, что смогу бросить сам, потому что у меня есть мотивация, верил в свою силу воли, но она подвела меня. Ты права, я слабак. Лжец и слабак. Тряпка. – он поднялся на ноги и подавленно уставился в одну точку, сжав рукава пижамной рубашки в ладонях. – Я не достоин тебя, и мне лучше убраться восвояси. Не дожидаясь какой-либо реакции на свои слова, он ушел в ее спальню и, взяв чемодан, стоящий в углу комнаты, принялся собирать свои вещи, чтобы как можно скорее освободить девушку от своего присутствия. Складывая одежду, он старался не думать о том, что он будет делать, когда навсегда покинет эту квартиру. Наверное, напьется, чтобы хоть ненадолго заглушить душевные терзания, прожигающие его нутро насквозь. Раскаивался ли он? Пожалуй, даже больше. Он презирал себя за то, что вообще когда-то связался с этими препаратами, не говоря о том, что наступал на одни и те же грабли снова и снова. Болезни, переживания, одиночество, депрессия, постоянное чувство вины - он не мог этого выдержать, из-за чего и сломался. Любой изолированный от общества человек рано или поздно сходит с ума, и, видимо, медикаменты стали тем самым безумием, предназначавшимся персонально для него. Она встала позади него и облокотилась спиной на шифоньер, обняв саму себя за талию. Она совсем не хотела, чтобы он уходил! Кажется, с провокацией она немного просчиталась, доведя ситуацию до грани, которой так старалась избежать. Закусив губу, она твердым тоном отдала приказ, в упор смотря на любимого: — Покажи мне свои руки. Он отрицательно помотал головой, продолжая укладывать рубашки в чемодан. — Ждешь, что я заставлю тебя сделать это силой? – она посмотрела на свои ногти, изображая пресыщенность конфликтом. — Ладно. – выдохнул он, повернувшись к ней лицом. – Смотри. Он закатал рукава пижамной рубашки выше локтей и выставил перед девушкой руки со сжатыми кулаками, смотря в ее ледяные глаза исподлобья. Она внимательно осмотрела тонкую белую кожу и плотно сжала челюсти, сдерживая негодование. Следы уколов на венах располагались прямыми дорожками, с разницей в 10-15 миллиметров между друг другом. По внешнему виду точек, которые были достаточно бледными и почти незаметными, можно было сказать, что им около месяца, но она знала, что этого не может быть. Он сам признался, что принимал препарат в то время, когда она жила у него после избиения, а в себя она пришла сравнительно недавно, чуть больше недели назад. Следы от входа иглы в кожу не могут испариться за неделю, иногда на это уходят месяцы. Выходит, либо он делал инъекции в другое место, либо использовал заживляющие мази, а, может, и оба варианта сразу. — Теперь колени. – Лина сохраняла невозмутимость, перейдя на спокойный тон голоса. Повернувшись спиной, он задрал гачи пижамных брюк до середины бедра, давая ей обзор на сгибы коленей. Вот там-то она и увидела свежие следы от уколов, конечно, не сильно заметные, от чего прикинуть, когда они были сделаны, не смогла. Когда он посмотрел на нее через плечо, ожидая разрешения поправить штаны, она жестом приказала ему повернуться к ней лицом и сказала: — Подмышки, паховые вены и пространство между пальцами на ногах. Я жду. Сев на край постели, он вытянул поочередно ноги и показал ей, что с ними всё чисто. Опустив гачи брюк, он снова встал и, расстегнув рубашку, завел руки назад, от чего скользкая шелковая ткань бесшумно слетела на пол, после чего поднял их. В области подмышек следы тоже были, чуть отечнее, но белее, чем под коленями, что опять же могло говорить о том, что он использовал заживляющие мази, пытаясь таким образом скрыть от нее пристрастие. Когда он одел рубашку и застегнул несколько пуговиц, она махнула рукой, приказывая ему спустить брюки и показать оставшуюся область. Он побагровел от стыда и помотал головой, смущенно произнеся: — Нет, Ангел, туда точно нет... – он говорил быстро, задыхаясь от волнения. – Сама подумай, ты бы сразу заметила... Я ничего не делал, честно... Удрученно вздохнув, она сползла по двери шкафа на пол и, прижав колени к груди, обхватила голову руками, судорожно сглотнув. Облизнув пересохшие губы, она низким голосом задала вопрос, вперив взгляд в одну точку: — Когда ты в последний раз принимал наркотики? – разочарование на ее лице сменилось пустотой и отсутствием эмоций. – Отвечай честно. Ты используешь препараты, ускоряющие заживление ран? — Да, я мажу синяки и рубцы трок***азином. Он помогает избавляться от них за считанные дни. – признался он, нервно кусая губы и смотря себе под ноги. — Ты не ответил. – она уперлась лбом в свои колени. – Когда? — Позавчера вечером. – на выдохе произнес мужчина, повинно опустив голову. – Пока ты была в душе. Не в силах больше сдерживаться, она закрыла лицо руками и заплакала от отчаяния, которое душило ее, подобно удавке на шее. Зачем он сделал это? Почему он так поступил с ней, за что?.. Неужели она недостаточно сильно любит его? Неужели она ничтожно мало для него делает?! Ей казалось, что это - злой рок ее семьи. Проклятье. Мама вышла замуж за наркомана, причем, дважды, а теперь она влюблена в зависимого человека. Еще и беременна от него. Ей хотелось хорошенько тряхануть его за то, что он вообще посмел прикасаться к ней, зная, как она относится к приему психостимулирующих веществ, еще и отказываться от контрацепции, желая скорейшего продолжения своего рода. Как он смог решиться на такое, зная свои болезни и зависимость... Он не мог смотреть на то, как она плачет. У него самого наворачивались на глаза слезы, когда он видел, как ей плохо... Опустившись перед любимой на колени, он попытался обнять ее за плечи и трепетно поцеловал в висок, осипшим от болезни и рыданий голосом зашептав: — Я брошу, слышишь? – он захлебывался слезами, беспомощно озираясь по сторонам. – Я обещаю тебе, я брошу! Только помоги мне, пожалуйста... Я не справлюсь с этим один... Ангел, я... — Я хочу, чтобы ты понял одну вещь, Майкл: я никогда в жизни не рожу от наркомана. – твердо заявила она, утирая слезы. – От кого угодно, но только не от наркомана. Я сделаю аборт, поставлю спираль, буду принимать контрацептивы пачками или вовсе стерилизуюсь, но не дам себе забеременеть от тебя, пока эта гадость регулярно находится в твоем организме. Я вообще не понимаю, как тебе совести хватило спать со мной, помня, что творил со мной отчим под этим делом, зная, что мой отец умер от передозировки. Тебе ни разу не было стыдно? — Сейчас мне стыдно. – прохрипел он, крепче обнимая ее, и перевел дыхание. – Я думал, что ты уйдешь от меня, если мы не будем... Она не смогла сдержать усмешку. Каким же глупым он был! Решить, что она бросит его, если они не будут стабильно трахаться раз-два в день - это просто верх кретинизма. Вытянув ноги, она положила голову на его плечо, давая нормально приобнять себя, и тяжело вздохнула, чувствуя, как его губы бродят по ее щеке и виску, шепотом бормоча что-то невнятное. Слезы с его подбородка попадали к ней на кожу, что заставляло ее сердце обливаться кровью. Он вцепился в нее так сильно, будто боялся, что пройдет секунда, и она просто исчезнет, растает, как мираж. Майкл быстро шептал обещания вычеркнуть из своей жизни зависимость, клялся, что бросит, плакал и говорил, что любит ее больше собственной жизни, и не отступится от своих чувств, но она не понимала ровно ничего из его бормотания из-за скорости речи. Неожиданно она повернула голову в его сторону и пронзительно посмотрела в глаза, спросив: — Что именно ты принимаешь? Пил ли ты еще что-нибудь, помимо одурманивающих веществ? Если ты понимаешь, что я имею в виду... – она перевела взгляд на впадину, находящуюся на его шее. Он недоуменно приподнял брови, не понимая, к чему она клонит. — В общем... – она замялась, смущенно поджав губы. – Я знаю, что у наркозависимых происходит с потенцией. – она сделала характерный жест "половина шестого", отведя взгляд. – Так что говори честно. — Ангел! – возмутился он, залившись краской и вытаращив глаза. Она захихикала, прикрыв рот ладонью, от чего он смутился еще больше. Вдруг она почувствовала, как ее вновь начинает мутить - тошнота подкатывала к горлу, заставляя девушку дышать глубже. Иронию как рукой сняло. Отстранившись от Джексона, она встала на ноги и быстрым шагом пошла прочь из спальни, сказав: — Извини, мне нехорошо, я отойду. Он чуть нахмурил брови, закусив губы изнутри. Что с ней происходит? Этот вопрос возникал в его голове всё чаще, но ответа он не находил. Поднявшись с пола, он кинул краткий взгляд на свою "заначку", спрятанную во внутреннем кармане чемодана, после чего убрал его под кровать, размышляя о том, что это может быть. Неожиданно в его голову пришла мысль, заставившая его ошарашенно выкатить глаза и открыть в немом изумлении рот, объясняющая все происходящие с его любимой казусы. В памяти моментально всплыла картина того, как профессионально она орудовала шприцем некоторое время назад, подготовив дозу меньше, чем за минуту. К этому добавились воспоминания о ее отказах в близости, странности, творящиеся с аппетитом, который то был звериным, то отсутствовал вовсе. Худоба, а после резкий набор веса, приступы немотивированной агрессии или слезы на пустом месте, судороги, слабость... Да она сама была на кумарах! — БЛЯТЬ! – раздосадованно крикнул он, стукнув кулаком по дверце шкафа. – Анджелина, нам нужно серьезно поговорить! Она сидела на коленях в ванной и раскачивалась из стороны в сторону, стараясь унять мучающую ее тошноту. Когда он настойчиво постучал в дверь, ей стало совсем плохо. Пнув дверь ногой, она буркнула, учащенно дыша: — Уйди, я тебя прошу! – ее голос был полон мольбы. – Дай мне пострадать в одиночестве! — Я знаю, что ты сама принимала наркотики! – дурниной проорал он, окончательно потеряв контроль и еще сильнее постучав в дверь. – Открывай немедленно, я требую объяснений!!! Ее повело от услышанного. Что?! Она? Наркотики?! Он совсем идиот что ли? Или рассудок потерял от спидов окончательно? Геля не стала ничего отвечать на это заявление. Включив воду, она принялась чистить зубы, игнорируя его попытки вынести двери. Он же, стоя по ту сторону, во всю тарабанил, находясь в состоянии тотального гнева. Как она могла умолчать от него о таком?! Как он мог этого не заметить??? Да ведь всё просто, как дважды два! Она, мать его будущих детей, принимала чертову дурь и скрывала это от него! Теперь ему стало ясно, почему ей весь месяц было так плохо, да и почему вообще всё это продолжается долгое время. Из-за невозможности догнаться ядом ее организм взбунтовался, когда она жила у него, и таким образом требовал скорейшего приема, который был невозможен из-за постоянного присутствия рядом любимого мужчины. Когда она с невозмутимым видом вышла из ванной, ему казалось, что он ее убьет. Зажав ее в пространстве между собой и стеной, он блестящим от злобы взглядом посмотрел в ее серьезные голубые глаза, ледяным тоном задав вопрос: — Почему ты мне ничего не сказала? Как давно ты подсела? – он буравил ее прожигающим взглядом, хмуря брови и плотно сжимая губы, чтобы не сказать лишнего. – И на чем сидишь? Ты должна завязать, слышишь меня? Завтра же ляжешь в клинику! — У тебя совсем шарики за ролики заехали, Джексон? – со скепсисом на лице спросила она, скрестив руки на груди. – Ты что несешь? Сам себя слышал вообще?! — ОТВЕЧАЙ! – низким и осипшим от простуды голосом проорал он, внезапно ударив кулаком по стене, в нескольких сантиметрах от ее плеча, из-за чего у нее сердце ушло в пятки. – Я ДОЛЖЕН ЗНАТЬ ПРАВДУ! Вместо ответа она дала ему звонкую пощечину, после чего толкнула в грудь, заставляя освободить дорогу, и ушла в кухню. Сев за стол, девушка взяла в руки печенье и, постелив салфетку, принялась крошить его, стараясь таким способом снять напряжение. Если она не успокоится, она прибьет его нахрен! "Он слишком много стал себе позволять по отношению к тебе." - говорил с ней внутренний голос, когда она представляла, как вместо печеньки ломает его кости. - "Обвинять ТЕБЯ в приеме психостимуляторов... Да он сумасшедший! Ты видела, какими глазами он смотрел на тебя?? А этот удар кулаком по стене... А если бы он тебя ударил?! Ему лечиться надо, причем, в психиатрии, а не в наркологии!!!" Она смотрела в пустоту и крошила печенье на мелкие кусочки, невесело усмехнувшись абсурдности происходящего. Это он на игле сидит, а подозревает в этом ее. Хотя, учитывая, что она от него скрывает, не мудрено... В свете последних событий она еще больше убедилась в правильности своего решения молчать. Щека горела адским пламенем, покраснев от сильного удара, который, наконец-то, более или менее отрезвил мужчину. Да уж, напугал он ее наверняка не хило... А чего она хотела? Думала, что он не узнает?! В этот момент он дал себе зарок определить ее в лучшую клинику по избавлению от наркотической зависимости и лечь туда же самому. О каком счастливом будущем может идти речь, если он - медикаментозный наркоман, и она с ним "за компанию"? Какие дети? Какая семья? Только боль и разочарования. Наверное, ему нужно было узнать о ее проблемах, чтобы осознать весь ужас своих... Нет, им обоим определенно нужно лечиться. Иначе долго они не протянут. Зайдя в кухню, он присел напротив нее и нервно постучал кончиками пальцев по поверхности стола, тихим голосом произнеся: — Я не знаю, по какой причине ты не доверила свою проблему мне, но завтра я договорюсь со своим доктором, и после мы ляжем на лечение. – он накрыл ее ладонь своей, слегка сжав. – Вместе мы справимся, слышишь? Верь мне... — Правда в том, что мне было не о чем тебе рассказывать. – она саркастично хмыкнула, переведя взгляд на его руку. – Я ни разу в жизни не пробовала наркотики, даже травку не курила. Никакой зависимости нет и в принципе быть не может, я понятия не имею, что ты испытываешь, вкатывая это. А то, что ты принял за "ломку" в моем поведении, всего лишь последствия травмы головы, которые не отпускают меня до сих пор. Не веришь? — Поверю, если ты докажешь мне это. – отозвался он, серьезно посмотрев на нее. – Твоя очередь показывать мне свои вены. Устало закатив глаза, она выставила перед ним руки, сжав кулаки. Достав из кармана очки, он надел их и наклонился к локтевым сгибам, исследуя кожные покровы любимой. Кроме двух синяков, появившихся после того, как он сорвал с нее жгут и вырвал шприц, гематом на коже не было. Всё пространство вен было идеально чистым, от локтя и до запястья. Встав из-за стола, она стянула с себя синего цвета футболку и вытянула руки вверх, показывая, что в области подмышек тоже ничего нет. Спустив джинсы, она повернулась к нему спиной и сделала пару шагов назад, давая ему возможность осмотреть коленные сгибы. Он облегченно выдохнул, убедившись, что и там пусто. Сев на табуретку, она вытянула ногу и положила на его колено. Он легонько провел кончиками пальцев по лодыжке вниз, судорожно сглотнув. На стопах тоже всё было в порядке, и от этого ему постепенно становилось стыдно. Опустив ноги, она развела их в стороны, открывая ему обзор на паховые вены. Конечно, смотрел он немного не туда, но краем взгляда успел заметить, что никаких гематом нет, следы от иглы тоже отсутствуют. К финалу осмотр подошел тогда, когда она, обернувшись спиной, подняла копну длинных пышных рыжих волос, вьющихся озорными кудряшками, и обнажила шею, наклонив ее в бок. Подвинувшись максимально близко, он окинул ее пытливым взглядом и, сняв очки, нежно коснулся ее губами, впившись в бархатную кожу легким, ненавязчивым поцелуем. Она в один миг покрылась мурашками, а он, будто чувствуя это, обхватил ее талию руками, притягивая вплотную к себе. Не стоило ей целиком перед ним раздеваться и оставаться в одном белье... Она опомниться не успела, как его прохладные и влажные ладони уже во всю бродили по ее телу, то и дело сжимая грудь или мягко гладя поверхность бедра выше колена. Целуя тонкую шейку, он ласкал ее кончиком языка, постепенно сдвигаясь к плечу, пока не коснулся бретельки черного лифчика, которую тут же ловко спустил, ухватив зубами. Ангелина сообразила, что происходит, лишь тогда, когда он расстегнул бюстгальтер и начал снимать его, обжигая тяжелым дыханием мочку ее ушка. — Ты что делаешь, Джексон? – спросила она, посмотрев на него через плечо. – Мы, кажется, поссорились, и я на это не соглашалась... — Как поссорились, так и помирились. – ответил он, накрыв ладонями ее грудь и вожделенно закусив нижнюю губу. – Ну же, милая, хватит дуться... Не делай вид, что ты не хочешь этого... — А если не хочу? – не унималась она, прижимаясь спиной к нему. – Что тогда? Ничего не ответив, он без стеснения широко развел ее ножки в разные стороны и забрался пальцами в трусики, которые выдали свою хозяйку с потрохами. Чувствуя, как он осторожно касается ее промежности подушечками пальцев, она застонала, откинув голову на его плечо и закатив глаза от нахлынувших приятных ощущений, выбирающихся откуда-то изнутри, словно утопающий из пучины. Майкл ласково гладил внутреннюю сторону бедра ее левой ножки и легкими касаниями ласкал возбужденный клитор, внимательно наблюдая за тем, как девушка отзывается на его прикосновения. Чем дальше он заходил в своих развязных играх, тем теснее становилось у него в штанах - напряжение возрастало, заставляя его плоть наливаться кровью и твердеть, желая как можно скорее заменить руку. Но Майкл не торопился этого делать: ему доставляло колоссальное удовольствие следить за тем, как его любимая реагирует на возбуждающее их обоих развлечение. Бесполезно отрицать, что процесс петтинга доставлял им не меньше удовольствия, чем само соитие. Постанывая, Лина завела ладонь за спину и запустила ее в его брюки, сразу же нащупав ей возбужденный член. Вместо того, чтобы обхватить ствол рукой, она стала легонько гладить его, проводя по вздувшимся от напряжения венам кончиками пальцев. Она чувствовала, что мужчина хотел большего, но почему она одна должна мучиться? Сомкнув большой и указательный пальцы возле самой головки, она медленно задвигала ими, то опуская, то поднимая их вверх на пространстве буквально в два-три сантиметра, не спускаясь ниже. Его дыхание участилось, а пара пальцев плавно вошли в нее, от чего она невольно подалась им навстречу. Ему это понравилось. Подняв свободную руку, он сжал ей упругую грудь и томно зашептал, касаясь губами ушка: — Тебе нравится это, детка? Я знаю, тебе нравится... – он чуть ускорил проникающие движения, проведя кончиком языка по мочке и слегка укусив ее. – Признайся, ты ведь хочешь, чтобы мы сделали это... Хочешь, девочка? Я не слышу ответа... Она застонала, бормоча что-то невнятное на русском, и крепче сжала рукой его член, потерев головку большим пальцем. Он расценил это как положительный ответ. Внезапно движения ее ладони ускорились, что заставило его прикрыть глаза от удовольствия и откинуть голову назад, а грудь стала вздыматься от глубокого дыхания; спустя несколько секунд ее тело содрогнулось от оргазма, а ножки, задрожав, сомкнулись, крепко пленив его руку. Он довольно ухмыльнулся, после чего оставил трепетный поцелуй на порозовевшей щечке, продолжая медленно двигать пальцами. Резко распахнув глаза, она вынула его ладонь из своих трусиков и, поднявшись на ноги, спустила их, кинув на пол, к лифчику. Подойдя вплотную к Джексону, Ангелина обступила его бедра и села верхом, пронзительным взглядом смотря в горящие страстью глаза цвета крепкого кофе. Секунда, и ее проворные пальчики расстегнули почти все пуговицы на его рубашке, а губы впились в бледную шею, исчерчивая всё пространство лишенной пигмента кожи языком. Слыша, как Майкл тихо постанывает, она провела ладонями вдоль его торса и спустила с широких плеч красную пижамную рубашку, оставляя верхнюю часть его тела полностью обнаженной. Он же, решив больше не оттягивать такой желанный момент близости, вынул изнывающий от возбуждения орган, тут же втолкнув его в промежье любимой и задохнувшись от переизбытка накативших чувств. Протяжно насаживаясь на его плоть, девушка уперлась в статные плечи руками и не могла оторвать взгляда от его глаз, которые, кажется, смотрели ей прямо в душу. Больше всего в жизни она хотела сейчас поцеловать его, но чертова простуда не давала ей этого сделать - она непременно схватит вирус, а этого допустить было нельзя. Он держал ее руками за талию и пытался хоть немного ускорить темп, но она намеренно не давала ему этого сделать, продолжая управлять им так, как ей больше нравится. Буравя ее взглядом, он, кусая пересохшие от вожделения губы, прохрипел, тяжело дыша: — Я хочу тебя на столе... – по его телу пробежал электрический разряд в момент, когда она неожиданно плотно обжала его мышцами, из-за чего голос сорвался. – И в ванной... О-ох, и в лифте тоже... Ммм... В машине, на заднем сидении... Выпустив его из себя, она поднялась на ноги и игриво улыбнулась, тряхнув волосами: — Мой тигр хочет на столе? Так пусть возьмет, раз ему так не терпится... – она сексуально закусила губу, окинув любимого блестящим взглядом. Поняв намек, он вскочил с места и, смахнув всё с обеденного стола рукой на пол, толкнул к нему рыжеволосую, зарычав от возбуждения. Подсадив ее, он рукой надавил ей на грудную клетку и заставил лечь на холодную поверхность, забравшись между ее ножек, которыми она сразу же обвила его бедра. Обхватив член рукой, он приставил его ко входу в ее лоно и потерся головкой, прерывисто дыша. Девушка попыталась поймать его, но мужчина намеренно тянул время, доводя их обоих до состояния, когда терпеть более невозможно. Ощущая, как пульсация в органе становится всё сильнее, он грубо впихнул его и застонал во весь осипший голос, наплевав на соседей. Пусть слышат, как ему хорошо, и завидуют! Не растерявшись, она выгнулась в спине и стала быстро подмахивать ему бедрами, вцепившись руками в края стола, который ходил под ней ходуном. Рассудок окончательно отключился, мысли растворились в безграничном наслаждении, от которого хотелось кричать... Казалось, что тело - это один сплошной оголенный провод, от каждого прикосновения к которому в мышцах начинаются томные спазмы. Наслаждаясь друг другом, эти двое потеряли счет времени. Нависнув сверху, он ласкал ее шею и плечи страстными поцелуями, постепенно спускаясь к груди. Она выгибалась, как кошка, умоляя его сквозь стоны войти еще глубже, хотя, казалось, что дальше уже было просто некуда. Он охотно выполнял ее просьбу, пытаясь проникнуть в нее целиком, из-за чего она из раза в раз вскрикивала, впиваясь острыми ногтями в его спину и исчерчивая ее глубокими полосами. Ему было больно, но так восхитительно, что он неосознанно старался двигаться еще грубее и быстрее, лишь бы снова ощутить, как ее коготки рассекают тонкую кожу, а комната наполняется криками, дурманящими его разум сильнее любого запрещенного или алкоголя... Но ничто не может длиться вечно: когда он захватил твердый сосок на ее груди в рот, начав посасывать его и щекотать языком в одном темпе с фрикциями, она запустила пальцы в его волосы и, машинально прижав сильнее к груди, вцепилась второй рукой в плечо, сотрясаясь от ярчайшего оргазма и постанывая во весь голос. В момент, когда все вагинальные мышцы сжались в оргазменной судороге, запульсировав от приятной неги, он бурно кончил почти одновременно с любимой, поверхностно и кратко дыша. Когда ее тело обессилило и обмякло, он потянулся чуть вперед и, наклонившись к ее счастливому, полному безмятежности личику, чмокнул кончик носика, проведя тыльной стороной ладони по щеке и смотря на нее взглядом, полным обожания. Не открывая глаз, она едва различимо прошептала, обнимая его за шею: — Я ненавижу тебя, Джексон... — Я люблю тебя больше, Ангел... – ответил он, улыбнувшись одними уголками губ. Отстранившись, он спрятал опавший член в пижамные штаны и, взяв рубашку, поднял любимую на руки, чтобы отнести в ванную.