Пара Нормальных 2 (old version)

Вся ночь прошла для Майкла, как в аду. Он не мог поверить в то, что ее больше нет. Он был даже готов согласиться с тем, что и он, и его телохранитель - сумасшедшие, и ее вовсе не было с ними в машине, но только не принять тот факт, что женщины, которую он так любит, теперь нет в живых... У него случилась самая настоящая истерика, успокоить которую он не мог несколько часов. Он просто часами рыдал, отрицал, продолжал рыдать и снова отрицал... Он отказывался принимать эту информацию. Что угодно, но только не это. Он был готов верить в то, что всё это - галлюцинация, но не реальность. Это не может быть реальностью. Не может... У Джеймса какие-либо эмоции отсутствовали вовсе. Он не мог истерить, как это делал Джексон, не мог плакать, причитать о несправедливости Всевышнего и убиваться горем. Не мог. Хотя очень хотел. Он был в состоянии чудовищного потрясения, из-за которого все чувства внутри него исчезли, уступив место всепоглощающему отчаянию и пустоте. Зияющая черная дыра образовалась в грудине вместо души, затягивая в себя светлые воспоминания и счастливые моменты из прошлого. Её нет. Он предполагал, что удар действительно был чересчур сильным, и она, вероятнее всего, приняла его на себя, но он не был готов к тому, что его предположения окажутся истинными. Он понимал, что сейчас ему нельзя придаваться подавленному состоянию, ибо кроме него Босса никто не поддержит, поэтому он старался выглядеть мужественно и держался изо всех сил, молча наблюдая за тем, как убитый горем начальник заливается слезами. Знал ли он, что эта поездка окажется роковой? Даже не предполагал. Садясь за руль, он и не подозревал, что видит эту рыжеволосую девушку через зеркало заднего вида в последний раз, и следующая их встреча произойдет не где бы то ни было, а именно в морге. Лучше бы машина влетела в ограждение моста не боком, а передом, и удар пришелся на него... Он не мог смириться с тем, что позволил себе такую неосмотрительность. Он был обязан проверить тормоза! Он был обязан осмотреть этот хренов автомобиль и убедиться, что он исправен, но не сделал этого! Злоба на самого себя захлестнула его, подобно кнуту, исчерчивая и без того обливающееся кровью сердце болезненными ударами. Наверное, он до конца жизни не сможет простить себе роковую ошибку, и как жить с осознанием того, что беда случилась из-за него, парень не представлял. Хлюпая носом, Майкл сидел на диване в гостиной и рыдал, уткнувшись лицом с свои ладони. Он был загнан в тупик, забит, сломлен. Трагическое событие, прогремевшее, как гром среди ясного неба, стало финальным выстрелом в голову, убившим его. Физически он оставался живым, но морально его умертвили. Золотой гроб, грозивший ему в реальности, казался сказочным подарком судьбы в сравнении с предстоящими муками, которые грозили длиться недели и месяцы, пока эти ублюдки, охотящиеся за ним, не заставят его сердце прекратить биться. Если он сам не сделает это с собой раньше. Он ругал себя за кощунственность собственных мыслей, но сейчас, наверное, впервые за долгое время мужчина всерьез помышлял о самоубийстве, видя в этом облегчение и единственный выход из положения. Если бы он сделал это с собой еще в 2009 или хотя бы год назад, она не пострадала бы из-за него, а теперь нет в живых ни ее самой, ни тех, кто был ей близок... И всё из-за него! Он ненавидел себя самой лютой ненавистью, на которую только был способен. Он поражался тому, что Джей не проронил ни слезинки, хотя она была для него далеко не чужим человеком. Скупость на эмоции этого паренька вызвала в нем подозрения. Может, эти двое водят его за нос? Вдруг всё это - спектакль, и на деле она скрылась от него, а этот бугай в курсе ее местонахождения, и звонок из морга всего лишь очень злая шутка от этих заговорщиков? Это предположение показалось ему не таким уж бредовым, учитывая, на что способны они в сговоре... Зная Ангелину, он еще больше убеждался в том, что сообщение о смерти - это всего лишь неудачный розыгрыш, и они вместе трепят ему нервы, чтобы проучить. Возмутительно! Как они смеют так издеваться над его чувствами?! — Это низко, – обиженно произнес он, глотая слезы, – так жестоко измываться на до мной из-за моей зависимости. Прекратите обманывать меня, я хочу ее видеть. Парень недоуменно приподнял брови и повернулся к нему, застыв в дверном косяке ее спальни. — Что? О чем ты? — Я знаю, что вы меня разводите! – крикнул Майкл, метнув в собеседника молнию взглядом. – Не строй из себя идиота, ты намеренно скрываешь ее от меня! Предатель!!! — Босс, я понятия не имею, что ты себе придумал, но тебе придется смириться с тем, что ее больше нет. Мы не в сговоре, прекрати страдать паранойей. – безучастно ответил на его выпад он, устремив пустой взгляд в никуда. – У всего на свете есть границы, даже у наших "шуточек". — Лжец! – схватив маленькую подушечку, мужчина скривил лицо в гневной гримасе и кинул ее в друга, буравя того ненавидящим взглядом. – Чем я заслужил такое к себе отношение?! Она не любит меня? Она могла просто сказать мне это, а не заставлять оплакивать ее, пока она шляется черт знает где и с кем! Поймав подушку, телохранитель подошел к начальнику и, сев рядом, похлопал его по плечу, с горечью глядя в заплаканные карие глаза. Как же тяжело этому бедняге... Он прекрасно понимал, что стадия отрицания естественна в данной ситуации, поверить в смерть близкого человека очень тяжело, особенно если находился с ним рядом в этот момент. Но выбора нет... Он должен принять это и отпустить ее, он сильный, он способен выдержать это. Парень переживал не меньше, чем Босс, но был в состоянии скрыть свою скорбь, чтобы не усугублять состояние артиста. Как он мог вообще заподозрить его в сокрытии ее побега... Понимая, что подчиненный действительно говорит ему правду, и никакой масштабной аферы они не проворачивали, он заревел с новой силой, отказываясь осознавать то, что больше никогда не увидит ее. Никогда не обнимет, не поцелует... Не смутится от ее неоднозначной шуточки... Как ему теперь жить? Зачем?! Он остался совсем один, неприкаянный, никому не нужный в этом мире. Дети выросли, карьера в упадке, любимой больше нет... Ненависть заполонила его сознание, смешавшись с ледяной скорбью, терзающей его душу нестерпимой болью. За что?.. Наклонившись к приятелю, он уперся лбом в его широкое плечо и в очередной раз всхлипнул, не в силах подавить с новой силой взыгравшую истерику. Приобняв начальника, Джей успокаивающе похлопал его по спине и тяжело вздохнул, закусив верхнюю губу изнутри. Глаза щипало, грудину жгло, а душа разрывалась на части от переживаний. Он даже немного завидовал Джексону: тот мог плакать и выплескивать свои эмоции, не стеснялся это делать. Парень же не мог выдавить из себя ни слезинки, лишь понуро тупил взгляд в одну точку и всё крепче стискивал зубы, чтобы усмирить злость на самого себя. Чувство вины сжирало его живьем. Если бы... Какой смысл думать о том, что могло бы быть, если бы у него хватило ума произвести элементарный осмотр машины? Назад ничего не вернешь. Ему пора смириться. Им обоим. Майкл продолжал плакать на его плече до самого рассвета. Когда солнце взошло, а глаза заболели от пролитых слез, он поднялся с измятого дивана и шаркающими шагами отправился в спальню, чтобы взять вещи и, приняв душ, переодеться, приготовившись к выходу. Он обязан пережить это. Он должен увидеть ее в последний раз и убедиться, что это действительно его любимая, а не ошибочно принятая за нее незнакомка. Мужчина даже представить боялся, что может ждать его в патологоанатомическом отделении. Естественно, он несколько раз бывал на опознании, но в этот день всё было намного тяжелее и сложнее, чем когда бы то ни было в другое время. Опознание... Он даже подумать не мог, что она уйдет раньше, такая юная, свежая, жизнелюбивая... Она не заслужила этой участи. Зато заслужил он. Оказавшись в маленькой комнатке с огромной кроватью, книжным шкафом и столом, он окинул пространство рассеянным взглядом и судорожно сглотнул образовавшийся в горле ком. В глаза бросился синего цвета офисный стул на колесиках, задвинутый под стол. Стул... Он опустил голову, с полуулыбкой вспоминая, как она, толкнув его на этот самый стул, села верхом и начала с ним заигрывать, не обращая совершенно никакого внимания на то, что ее мама находилась в паре метров от них, в кухне, и готовила ужин, намереваясь показать иностранному гостю азы русского гостеприимства. Он вспоминал, как она сбежала от него после первой проведенной вместе ночи, какими беззаботными и влюбленными они были тогда... Глупые, они скрывались, как подростки, наслаждаясь своими чувствами сполна. Неужели это было так давно?.. — Ты что делаешь, сумасшедшая... Твоя мать в нескольких метрах от нас, а ты снова заводишь меня... – его шепот срывался на хрип, а низ живота начинал буквально гореть от подступающего возбуждения. — Так даже веселее... – ответила она, кусая его губы и тут же лаская их кончиком языка. – Будет интересно посмотреть на твое лицо, когда ты будешь мило болтать с моей мамашей, а в штанах у тебя в это время будет происходить ядерная война... — Дьяволица... – шепча, он принялся жадно целовать ее шею, исчерчивая всё пространство бархатной кожи влажными узорами. – Что же ты со мной делаешь... Когда он перевел взгляд на кровать, в памяти возникла картина, как он, раздевая ее, наткнулся взглядом на синяки и ссадины, полученные от ее отчима. Он пытал ее, пытался выяснить, когда и за что тот поднял на нее руку, пока не понял, что тот в очередной раз ее просто поимел, пользуясь беззащитностью падчерицы... Эти гадкие представления о том, как Павел касался его девочки, заставили мужчину скрипнуть челюстью и нахмурить брови, отрешенно смотря в пустоту. Второй визит в Россию вместе с ней, перелет Будапешт-Москва... Разлука из-за Мэри, решение начать всё сначала... — Ты ведь не уйдешь больше? – спросил он ее, перебирая пальцами пряди. — Посмотрим на твое поведение. – с усмешкой ответила Геля, вдохнув полной грудью его аромат. – Но если ты продолжишь так соблазнительно пахнуть, ты привяжешь меня к себе до конца дней моих. — Скорее, моих. – он издал невеселый смешок, вперив взгляд в потолок. Она показала ему кулак, выпалив с грозным видом: — Заткнись. Короли живут вечно. Что будет, когда весь мир узнает, что он остался один? Журналисты не дадут ему и шага ступить без вспышек фотокамер. Требования интервью, навязчивые вопросы:"Как Вы себя чувствуете? Тяжело, наверное, пережить такую потерю?" Горите в аду! Фанаты не поймут его, только сделают вид, что разделяют горе вместе с ним. Как он сможет вернуться к работе, если измученное сердце погибло, и жизни в его жилах больше нет? Короли живут вечно... Ложь. Все люди смертны. Беда лишь в том, что они внезапно смертны, и тот, кто сегодня радостно смеялся, завтра может оказаться лежащим в деревянном ящике, который после сожгут в печи. Не это ли злая ирония жизни? Издав сухой безжизненный смешок, он вытащил из чемодана угольно-серый костюм с черной рубашкой и отправился в ванную, чтобы привести себя в порядок. — Иногда что-то нужно просто принять и смириться, и пусть всё идет так, как идет. — А ты? Ты смирился? – испытующе спросила она его, переведя взгляд с его глаз на губы. – Ты смирился, что потерял меня? Джеймс проводил певца взглядом, когда тот вышел из спальни и направился в ванную комнату. Ему было страшно. Он боялся, что старик с горя на себя руки наложит, а допустить этого никак нельзя. Он должен жить! Если сверху умершие и правда видят, что здесь творят живые, она была бы не в восторге, если бы знала, что он проплакал всю ночь, хотя в его возрасте ночами нужно спать. Она так заботилась о нем... Он не представлял, как Ангелина вообще смогла принять ту новость, что ее любимый мужчина снова зависим от наркотических препаратов. Конечно, она грозилась бросить его и забыть, если он продолжит принимать, но парню казались, что эти угрозы были лишь словами... Она бы никогда не бросила этого большого ребенка, тем более, в самый тяжелый период его жизни. Как они вообще могли подумать о том, что она сбежала? Она слишком сильно любила его, чтобы предать. Любила... А любила ли она его? Хотя бы чуть-чуть. Телохранитель задавался этим вопросом всё время, начиная с момента, как раскрыл перед ней свои чувства. Тот поцелуй в машине... Он провел по своим губам кончиками пальцев, вспоминая давно забытый эпизод их совместного прошлого. Она всегда искала в нем поддержки и помощи, чувствуя себя рядом с ним, как за каменной стеной. Интересно, получилось бы у них, не стой между ними Джексон? Он саркастично усмехнулся, кинув краткий взгляд на часы. Половина десятого. Это он всегда стоял между ней и Боссом, а не наоборот. Но она ведь ответила ему тогда. Ответила! И на День Рождения, когда они втроем... Это был очень глупый, но чертовски правильный поступок. Он ведь получил то, о чем всегда мечтал - он получил ее, пусть это и длилось какие-то пару часов. Но, пожалуй, та ночь у камина была самой счастливой за всю его тридцатилетнюю жизнь. Принимая душ, Майкл невольно вспомнил, как они мирились здесь пару дней назад. Он чувствовал себя идиотом. Продал любовь за дозу... Стойкое чувство отвращения к себе обожгло его горло, заставляя связки напрячься и онеметь. Неужели ее смерть и есть та самая Божья Кара, неизменно настигающая грешников? Он не верил, что Господь мог так обойтись с ним. Да, в последнее время он не был примером для подражания, но он ведь столько хороших дел в жизни сотворил! Он открывал детские больницы и ожоговые центры, помогал нуждающимся, оплачивал лечение безнадежно больных детей, дарил им детство, которого лишился из-за карьеры сам... Это не оправдания, не эгоистичное самовозвышение и самооценка на уровне небоскреба, нет. Он просто не понимал: Всевышнему правда так трудно было дать ему хоть немного побыть счастливым? Он твердил себе, что всем воздается по делам их рук, что в жизни ничего не случается зря, что он заслужил эти мучения. Но чем заслужила смерть она? Она же до последнего билась за него! Она смогла простить ему весь тот ужас, что он творил, ослепленный ревностью, много лет назад, она смогла простить ему другую женщину, страдания, потерю ребенка. А небеса всё равно забрали ее... Где сейчас хваленая Библией справедливость Бога? Испарилась! Застегивая ремень на брюках, он глядел себе под ноги и всё больше уверялся в том, что жизнь его не будет иметь никакого смысла, если в лежащей в морге девушке он узнает своего персонального Ангела. Собрав волосы, он заколол их невидимками и, убрав под сеточку, надел парик, внимательно смотря на себя в зеркало. До чего он довел себя... Он понимал, что ему нужно выйти из ванной как можно скорее, потому что время идет, но подсознательно оттягивал этот момент из-за страха. Как бы он хотел, чтобы всё происходящее было сном... Пусть всё будет сном. Он добровольно готов сдаться в психушку и подтвердить, что придумал себе её присутствие с ними, но разве это что-то изменит? В очередной раз посмотрев на себя в зеркало, он шумно выдохнул и утер скупую слезу. В ушах снова звучал ее звонкий смех, а перед глазами встала лучезарная заразительная улыбка. Он пока не осознавал, что им больше не суждено встретиться. — Джексон, – начала она, стараясь подавить лукавую улыбку, – Можно задать тебе нескромный вопрос? Он хмыкнул, без задней мысли ответив: — Конечно, задавай. — А из всех мест на теле у тебя полысела только голова? – она не смогла сдержать смешок, слегка дернув край парика. – А то, боюсь, ты скоро парик не только на голову цеплять станешь. — Ангелина! – возмутился он, устало закатив глаза и отстранившись. Поездка в горбольницу №12 превратилась в настоящий кошмар. Уже на выходе из подъезда артиста поджидали журналисты, которые окружили его со всех сторон, не давая элементарно дойти до автомобиля. Телохранители живой стеной защищали его от вероятности быть разорванным на части и пытались провести к матовому черному внедорожнику, но получилось это далеко не с первой попытки. Работники средств массовой информации пихали ему в лицо микрофоны и камеры, наперебой орали вопросы на английском и русском, снимали со всевозможных ракурсов и расстояний. Он закрывал одной рукой лицо, а второй отмахивался от объективов, которые, если честно, ему хотелось разбить. Пресса ехала вслед за ним до самого корпуса поликлиники целой автоколонной, частично блокируя движение другим автомобилистам и не давая им пойти на обгон. Больше десятка машин следовали за внедорожником и сигналили, напоминая о себе, чем нехило раздражали Джексона. Они могут оставить его в покое хотя бы в этот день?! Как у них вообще хватает совести преследовать его, когда он следует в патологоанатомическое отделение! В общем-то, стоит заметить, что намного больше его волновало то, откуда они узнали, что именно в этот день и час он покинет свое укрытие. Зимина подкупили, и он любезно выдал им всю информацию? Или кто-то, у кого есть доступ к делу, сделал это в тайне от него? Меньше всего мужчина хотел освещения этого скандала журналистами, они и так знают слишком много в последнее время. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое хотя бы сейчас. У него и так сердце разрывается, а они нагло продолжают преследование, будто не понимают, что и без них тяжело. Эти люди не понимают, что он тоже человек, точно такой же, как они, и ему также может быть плохо, как и им самим. Желали ли они кого-либо видеть, когда теряли самого дорогого для себя человека? Что они могут знать о настоящей душевной боли, если их любимые никогда не умирали из-за того, что некто желает им смерти и делает всё возможное для воплощения своего желания? Им не понять его. Как бы водитель не лавировал на оживленной трассе, оторваться от преследователей не вышло. Когда внедорожник затормозил возле зала прощания, через который можно было войти в патологоанатомическое отделение, папарацци опять окружили певца со всех сторон, не давая ему выйти. Выбравшись из машины вперед, Джеймс растолкал мужчин с телекамерами и фотоаппаратами, после чего, махнув подчиненным, открыл дверь перед Боссом, чтобы тот мог спокойно вылезти из автомобиля. Окруженный шестью высокими амбалами он проследовал внутрь одноэтажного кирпичного здания, а начальник службы безопасности сразу же заблокировал вход изнутри, чтобы никто более не проник в это место. Зайдя внутрь одноэтажного здания из желтого кирпича мужчины оказались небольшом коридоре, который вел к трем дверям, расположенным в разных сторонах мрачного места. Одна дверь была деревянной, широкой, стекленной мутным стеклом с золотым узором поверх него - она вела прямиком в Прощальный Зал, где родственники и друзья могли проститься с усопшим. Она располагалась посередине. В правом краю вторая дверь - вход в частный магазин ритуальных услуг. Прямо напротив нее находилась третья дверь. Величиной она была от потолка до пола, железная, массивная, запертая изнутри. Сбоку располагалась кнопка звонка, служащая сигналом вызова работника сего учреждения. Начальник службы безопасности пошел вперед артиста и уверенно надавил на звонок, перемявшись с ноги на ногу. Ему было не по себе. Через несколько минут ожидания послышался скрежет отворяющегося замка, и железная дверь распахнулась. Человек по ту сторону порога был статен, широкоплеч, бородат и немного взъерошен. Мужчина лет тридцати окинул бригаду телохранителей, окружающих Джексона, скептичным взглядом. Такое количество народа пускать внутрь он был явно не в восторге, но отказывать не имел права - певца он узнал сразу. Кривовато ухмыльнувшись, он сделал несколько шагов назад, запуская делегацию в широкий слабоосвещенный коридор, и с иронией спросил по-русски, с интересом выгнув бровь: — Здесь секция. Не поплохеет вашему старичку, ребята? – он обращался к охранникам, даже не подозревая, что они являются русскими и прекрасно понимают его речь. — Не переживайте, он у нас калач тертый. – строгим тоном ответил ему высокий синеглазый блондин, стоящий впереди. – Ведите, мы имеем не так много свободного времени. Удивленно вздернув брови, мужчина в синем хирургическом костюме запер стальную дверь, после чего развернулся и лениво пошагал по коридору вперед. Он был заранее предупрежден о предстоящем визите артиста для опознания тела погибшей любовницы, поэтому расспрашивать о цели посещения сего заведения не стал, посчитав это некорректным поведением. В конце концов, часто ли вместе с олигархами гибнут их содержанки? Он считал эту парочку типичными представителями взаимоотношений "Кошелек-Вагина", и менять свое мнение не собирался. Наслышан был о возрасте поступившей. Свяжется ли молодая девка со стариком, каким являлся Поп-Король? Да не в жизнь! Майкл шел между телохранителей и оглядывался по сторонам, стараясь понять, где именно сейчас он находится. Справа по коридору возле стены стояла каталка, на ней лежал человек. Мужчина. Хотя, нет, наверное, правильнее сказать - тело. В общем, труп. Тучный, грузный, в разорванной белой майке, залитой кровью в области груди, со следами запекшейся крови возле рта - видимо, было пробито огнестрельным ранением легкое - источающий смрадный запах. Его затошнило от этой картины и запаха гниющей плоти. Видимо, сейчас они идут по коридору приемника. Точно. Слева он увидел еще две каталки, на которых также лежали безжизненные тела. На одной был расположен мужчина средних лет в верхней одежде. Левая рука нелепо задрана, голова разбита и залита кровью. На второй каталке - старенький дедушка, на вид лет восьмидесяти, не меньше. Кудрявая седая борода, открытый рот с завалившимся языком, лысая голова, выпученные белые глаза - его гримаса выражала то ли ужас, то ли немой истошный крик боли. Джексон зажмурился, не в силах вынести это зрелище. Малоосвещенное здание судмедэкспертизы удивило странной тишиной и покоем. Попадающиеся им на пути работники, санитары и судмедэксперты, в основном были женщинами. В кабинетах, мимо которых они проходили, не было компьютеров и интернета, соответственно, тоже. По ходу движения из непонятных дверей выходили молчаливые женщины с ведрами, так же молчаливо пропадая в не менее странных, даже пугающих изгибах коридора. Первый этаж морга был выделен под служебные помещения и административную часть, цокольный занимали непосредственно секционные, холодильные камеры и вспомогательные комнаты. Спустившись по крутой лестнице вниз, мужчины преодолели еще один коридор и добрались до высокой арки, внутри которой располагалась массивная деревянная дверь. Сердца одновременно у всех замерли - они на месте. Открыв очередную дверь, работник морга запустил их в секционную, в просторную комнату, где производятся вскрытия. Учреждение, куда свозят трупы людей, выглядело довольно обычно. Даже слишком. Место для хранения мертвых тел ничуть не совпадало с картинным изображением из фильмов. Никаких свалок жалких и голых трупов, никаких почерневших столов и заплесневелых стен. Все чисто и даже уютно. Два больших, до потолка, холодильника напомнили складское помещение продуктового магазина. В каждом из холодильников, работающих так же тихо, как и стиральные машины в известной рекламе, помещалось по шесть тел, в три ряда на каждую сторону. Одному из охранников случайно посчастливилось даже заглянуть внутрь. Зрелище, конечно, не для слабонервных. И все-таки трупы, похожие на восковые фигуры, трудно ассоциировать с людьми, которые еще недавно ходили, ели, спали и работали. Следующая комната, как объяснил "экскурсовод" - помещение, где врачи надевают специальную экипировку перед вскрытием, туда никому хода нет. Опознание пройдет в секционной, непосредственно в месте, куда они только что зашли. Замерев возле выложенной кафелем стены, охранники переглянулись и расступились в разные стороны, давая Боссу обзор на вид залитой светом просторной белой комнаты. Первое, что увидел Майкл - это демонстративно открытый железный шкаф, где хранились медицинские инструменты для вскрытия покойников. Мужчине даже удалось увидеть резиновые сапоги, внешний вид которых его весьма впечатлил. Посреди помещения также стояли два металлических стола, каждый из которых больше напоминал перевернутую ванну. В стол вмонтирован умывальник, а также специальная подставка для головы «пациента». Тут же находились весы для определения массы органов. Он поежился от пробежавших по коже неприятных мурашек. На одном из столов лежало тело, целиком закрытое белой простыней. Он не знал, кто под ней, но осознание того, что там может находиться его любимая, заставило мужчину прослезиться. Утирая слезу, потекшую по впалой щеке, он до боли закусил изнутри губы, чтобы сдержать вот-вот грозящий вырваться наружу всхлип. Нет, он не может сейчас разреветься. Он обязан держать себя в руках. Он еще не уверен на сто процентов, что умершей окажется Ангелина, поэтому повода для истерики нет. Переведя дыхание, он опустил голову и вперил взгляд в свои замшевые ботинки, решив больше не разглядывать это злополучное помещение. Джеймс искал взглядом врача патологоанатома, который должен был провести процедуру опознания и вскрытия, но его нигде не было. Не считая санитара, проводившего их в это место, работники морга в комнате отсутствовали. Интересно, где они задерживаются? Он представить боялся, как здесь можно обедать и вообще находиться изо дня в день. Да уж, эти люди точно обладают железными нервами... Он им немного завидовал. Парень до сих пор не мог забыть расчлененные трупы своих подчиненных, которые ждали их в особняке артиста, а судмедэксперты видели эту картину по несколько раз за день. Он невольно дернулся, отгоняя от себя эти ужасающие картины. Когда плеча Джексона неожиданно коснулась чья-то рука, он машинально вздрогнул от испуга, сразу же обернувшись. Позади него возник следователь, который расспрашивал его в больнице - Сергей Зимин. Поприветствовав его кратким кивком головы, он пожал ему руку и вернулся в исходное положение, уткнувшись пустым взглядом в ботинки. Зимин встал рядом с ним и осмотрелся, сжимая в руках толстую кожаную папку с материалами уголовного дела. В помещении зависло молчание, нарушать которое никто не решался, да и не хотел. Они простояли около двадцати минут, ожидая появления патологоанатома. Наконец раздался скрип открывающейся двери, и в другом конце комнаты из служебного помещения к ним вышел седовласый мужчина в хирургическом костюме, фартуке и перчатках. Он был маленького роста, хиленький, щупленький, даже иссохший. Линзы широких очков делали его зеленые глаза просто огромными, а легкая небрежная щетина придавала образу какой-то неряшливости, играя в минус вкупе с грязными сальными прядями волос. Антипатию, конечно, старикашка не вызывал, но и положительных эмоций не дарил тоже. Майкл поднял на него полный недоверия взгляд и облизнул губы, готовясь задавать интересующие его вопросы. Сняв перчатки, доктор подошел к белому письменному столу и взял с него потрепанный журнал "учета". Пролистывая страницы, он хмурил брови и бегал глазами по оставленным записям, разыскивая то, что ему было нужно. Когда информация была найдена, он взял ручку и, что-то подчеркнув, обратился к следователю: — Это Вы за утопленницей пришли? Тот утвердительно кивнул, смотря на собеседника исподлобья. — Требуется провести процедуру опознания и вскрытие. От результатов последнего зависит то, будет ли дальнейший ход уголовного расследования или нет, сейчас рассматриваем версию покушения на убийство. — Покушение? Она холодная, это уже убийство, а не попытка. – усмехнулся с присущей всем медикам долей сарказма врач, отложив журнал на стол. – Пусть опознают, потом я ее вскрою. Шуточку из разряда черного юмора Сергей проигнорировал. Он же патологоанатом, что с него взять? Когда осматриваешь в день кишки восьми, а то и более людей, шутить нормально явно не сможешь. Повернувшись в пол-оборота к ожидающему результатов их разговора Джексону, он взглядом указал ему на железный стол, разрешая подойти и посмотреть на человека, лежащего на нем. Певец сглотнул, боязливо покосившись на Джеймса. Ему было страшно. Он понимал, что должен подойти к этому телу и откинут простынь, чтобы убедиться в том, что это не она, и выдохнуть спокойно, но не мог заставить себя. Собрав всю свою волю в кулак, он сделал шаг к центру комнаты, как его вдруг остановила сильная рука телохранителя, не давая пройти вперед. Когда он обернулся к охраннику лицом, тот отрицательно помотал головой, говоря, что лучше ему пока постоять на месте, после чего сам пошел к столу. Джеймс застыл возле железного стола, не решаясь приподнять простыню. Он понимал, что сохранить нервы Босса дороже, и поэтому он должен лицезреть это первым, чтобы не шокировать неподготовленную психику артиста. Но самому ему было страшно не меньше, чем Джексону. Около двух минут он морально готовился к опознанию. Наконец, собравшись с мыслями, он затаил дыхание и, ухватив кончиками пальцев край белой материи, немного приподнял ее, смотря на постепенно открывающееся его взору лицо. Когда он увидел небрежно торчащие в разные стороны длинные рыжие волосы, ему поплохело... Лицо лежащей на столе девушки было жемчужно-белого цвета, с выделяющимся эффектом "гусиной кожи", изобилующей фиолетовыми трупными пятнами с серым оттенком и розовой окаемкой по краям. Синюшная одутловатость лица и шеи, резко выраженное вздутие грудной клетки из-за гнилостных газов в организме, неестественно большие губы, впалые, видимо, отсутствующие глаза, очаговые следы облысения на голове, полное отсутствие ресниц и бровей, рыхловатый, местами отделяющийся эпидермис кожи на ключицах и подбородке из-за процессов разложения, проваленный от некроза хряща нос... Узнать в этой покойной Лину было трудно из-за гниения трупа и посмертных изменений из-за длительного пребывания в воде, но специфическая форма скул, волосы, да и общие черты лица были один в один. Сомнений у него не было - это она. Он шумно выдохнул, чтобы сдержать подступившую к горлу тошноту от этой картины. Нет, Боссу это видеть нельзя... Он понятия не имел, как отговорит его от осмотра тела любимой, но надеялся, что сможет сделать это. У него же сердце... Мало ли? Нужно подстраховаться. Ему на спину будто взвалили необъятных размеров валун, который мешал ему даже дышать. Любить научит смерть одна всё то, к чему возврата нет... Теперь ему предстоит каждое утро вставать и вечером ложиться с мыслью, что он жив и здоров, дышит, ходит, радуется солнцу, пока она лежит и гниет в земле из-за того, что он не сделал ровным счетом ничего, чтобы сберечь ее. Эта мысль медленно, но верно убивала его, поражая сердце, как экспансивная пуля. Опустив голову, он пошел к ожидающей его группе людей, ослабляя черный галстук. Ему не хватало воздуха. Легкие в протесте отказывались принимать в себя кислород и снабжать его организм, из-за чего голова у парня слегка закружилась. Он не знал, что сейчас скажет им, как преподнесет убийственную информацию. Разве можно найти правильные слова, когда говоришь о смерти человека, который был по-своему близок всем из твоего окружения? Подойдя к напряженно следящим за каждым его шагом мужчинам, он исподлобья посмотрел в глаза следователя, а после перевел подавленный взгляд на Джексона, не говоря ни слова. Всё стало ясно и в молчании. Когда телохранитель посмотрел на него глазами, полными удрученности, внутри у Майкла что-то оборвалось. Сердце на несколько секунд прекратило биться, а глаза округлились то ли от изумления, то ли от ужаса. Неужели это действительно она... Он не поверил ему. Этот щенок лжет! Он разыгрывает трагикомедию перед ним, бесстыже желая скрыть ее побег, как когда-то скрывал его зависимость! Они друзья, они в сговоре. Он был уверен в этом. Всё это - один большой, тщательно спланированный спектакль, главным участником которого сделали его самого. Окинув парня стальным, даже ненавидящим взглядом, он решительно двинулся к столу, но тот опять остановил его, утробным голосом прохрипев: — Босс, не нужно. Выдернув свою руку из его стальной хватки, певец метнул в подчиненного молнию глазами и, обогнув его, прошел в центр помещения, остановившись возле занятого стола. Джеймс тут же кинулся следом, встав позади начальника. Он должен подстраховать того в случае неожиданного настигшего приступа. Парень с опаской смотрел за тем, как мужчина, переминаясь с ноги на ногу, решается открыть простынь и лицезреть лежащее там тело: он боялся, что у Босса не выдержит сердце, и он от шока скончается прямо здесь. Черт подери, ну почему он никогда никого не слушает... Оказавшись возле стола, энтузиазм Майкла постепенно стал угасать. Он боялся посмотреть правде в глаза. Следователь позади него о чем-то переговаривался с судмедэкспертом, шурша листами бумаги, охранники шептались на чистом русском, видимо, соболезнуя друг другу о потере бывшей однокурсницы, Джей стеной стоял за его спиной, а впереди была неизвестность. Вдох... Подняв руку над простыней, он ухватил ее пальцами и отвел в сторону, открывая тело. Стоило ему увидеть иссиня-белое лицо трупа и поредевшие рыжие волосы с мелкими кудрями, его ноги подкосились, и он потерял равновесие, а сознание почти покинуло организм. Он не упал только из-за успевшего подхватить его за плечи телохранителя, вовремя среагировавшего на обморок. Ему удалось сохранить сознание и даже опереться на ступни, восстановив равновесие. Поведя плечами, он освободился от страхующих его рук и вперил взгляд в мраморное лицо, обезображенное процессом разложения. Он не верил тому, что видел. Опустившись перед секционным столом на колени, Джексон провел рукой по ее волосам и сжал губы в плотную нитку, широко растянув их, из-за чего лицо артиста приобрело исполненную боли и трагизма гримасу. Отодвинув ткань в сторону, он спустился к ее ладони и провел по ней дрожащими пальцами. Нет, он больше не сможет выдерживать это... Вскочив на ноги, он быстрым шагом, почти бегом, покинул секционную, побежав прочь из этого места. Телохранители бросились за ним. Начальник службы безопасности остался в морге, чтобы переговорить со следователем и остаться вместе с ним на процедуру вскрытия. Он понимал, что сейчас другу нужна его поддержка, но кто-то должен был заняться бумажной волокитой и организовать переправку тела в Штаты... Проводив Джексона взглядом, Джеймс перекинулся парой слов с Сергеем Сергеевичем и, заняв место рядом с ним, жестом дал разрешение патологоанатому приступить к оставшейся процедуре. Когда тот вынул из шкафчика дрель, пилу и несколько разного вида щипцов, его передернуло от предстоящего ужаса, который он, увы, обязан будет увидеть от начала и до конца. Майкл бежал по коридору, что было мочи, пытаясь покинуть это учреждение как можно скорее. Слезы самопроизвольно лились по щекам, зубы стучали, а конечности заледенели. Как жить дальше... Он потерял ориентиры и смысл. Он сам умер. Он мертв, точно также, как она - окончательно и бесповоротно. Забывшись, он выскочил на улицу без охраны и тут же был окружен плотным кольцом журналистов, которые пихали к нему микрофоны и что-то кричали, стараясь узнать скандальные подробности этой страшной истории с автомобильной аварией. Он пытался пробиться через них к машине, но его не пускали: камеры толкали буквально ему в глаза, что вывело его из себя окончательно. Взревев от отчаяния и злобы, он с силой отмахнулся от очередной видеокамеры и разбил ее, расталкивая в разные стороны как женщин-журналисток, так и мужчин-операторов. Подоспевшие телохранители довершили это дело и, освободив проход, усадили его во внедорожник, после чего водитель сразу же вдавил педаль газа в пол, увозя убитого горем и скорбью певца прочь.