Пара Нормальных 2 (old version)

Упершись одной рукой в стол, Майкл схватился второй за сердце и перевёл дыхание, стараясь придти в себя и не потерять сознание. Его состояние и так было сложно назвать нормальным, а после сильного эмоционального и нервного напряжения «мотор» и вовсе дал сбой, ибо попросту не выдержал возложенной на него нагрузки. Откровенно говоря, иногда мужчина вообще жалел, что имеет сердце и душу. Как правило, люди очень любили в них плевать, что нередко заканчивалось для него физическим, финансовым или моральным кризисом. Но имеет ли это какой-либо стоящий смысл? Не спорю, именно душа делает человека человеком, мы не только биокомпьютеры, но та же душа делает нас уязвимыми, так как моральная боль чаще всего намного страшнее физической. Физическая боль длится от десяти секунд до двенадцати минут, моральная же может тянуться месяцы, а иногда и долгие годы. Аккуратно выпрямившись, он медленным шагом двинулся прочь из спальни, решив спуститься вниз и позвонить своему менеджеру, чтобы тот, в свою очередь, нашел для артиста нового лечащего врача. Джексон чувствовал себя из рук вон плохо. Сердце билось так сильно, что дыхание перехватывало, пальцы на ладонях окостенели и были будто не свои, ноги ощущались подобно протезам. Спуск по витой лестнице с крутыми ступенями был схож с восхождением на Эверест: схватившись за перила двумя руками, он боком двигался вниз, переступая с ноги на ногу приставным шагом. Его трясло, и он не понимал, то ли ему это кажется, то ли он действительно озяб в хорошо отапливаемом доме. Черная неглаженая рубашка на два размера больше, чем необходимо, была широко распахнута, пижамные брюки белого цвета висели на нем, футболка того же цвета, что и штаны, была заправлена под тугую резинку. Если бы не смольные, спутанные в низком хвосте волосы и темная рубашка, он был бы похож на тень и никем не замечен. Может, оно и к лучшему? Преодолев последнюю ступень, он огляделся по сторонам и с удивлением обнаружил, что особняк, как ему показалось, целиком пустой. Солнечный весенний день за окном, кажется, будто в насмешку над мрачным настроением певца заливал золотым светом всё пространство просторного дома, показывая ему, что мрак в его душе никого не колышет. Депрессия... Вздохнув, он двинулся в сторону комнаты охраны. Видимое отсутствие людей его прилично напрягало и вызывало некоторые опасения: несмотря на то, что телохранители старались быть как можно тише и не отвлекать своего Босса, вокруг всегда кипела жизнь. Сейчас же гробовая тишина звенела в ушах, а спокойная обстановка напоминала визит на кладбище. Они сговорились и решили потрепать ему нервы? Не доходя двух шагов до пункта назначения, он вдруг услышал пронзительный крик из гаража, приглушённо разнесшийся по коридору, и резко остановился. "Что это было?" - прозвучал немой вопрос в его голове. Слегка нахмуренные в задумчивости брови поползли вверх, а ноги подкосились, когда он, не успев ответить на свой мысленный вопрос самому себе, услышал звук перезаряда ружья за своей спиной. Как оказалось, в доме он, все-таки, был не один... — Поднимай руки и поворачивайся. – скомандовал грубый мужской голос с русским акцентом. – И без глупостей! — Почему они охотятся на меня? – спокойно спросил Майкл, подняв руки над головой, но не обернувшись. – Зачем? — Если бы ты чаще слушал то, что тебе говорят, а не гнул свою линию, этого могло бы и не быть. – равнодушно отозвался подкупленный телохранитель, держа певца на мушке. – Поворачивайся! План побега в его голове созрел моментально. Конечно, ослабленное состояние его организма немного пугало, но ради спасения своей жизни и жизней семьи он был готов на всё. Он решил попытаться отвлечь телохранителя и улизнуть до того, как тот помет, что его надули. Мужчина понятия не имел, сработает ли это, но считал, что рискнуть необходимо: если его всё равно убьют, почему бы и нет? Чем он рискует? Так он хотя бы попытается сбежать, и если умрет, то будет знать, что он канул в лету в бою, а не с позором сдался на радость врагам... Он был полон решимости. Украдкой осматриваясь по сторонам, он стоял, как вкопанный, и не шевелился, ожидая реакции подонка. Видя, что Босс двигаться не собирается, охранник спокойно сделал пару шагов вперед и, упершись дулом ружья тому в спину, злобно процедил сквозь зубы: — Не заставляй меня прикончить тебя прямо здесь. Я собираюсь устроить для тебя шоу прежде, чем твои мозги останутся на стене. Никакой реакции от пленника не последовало. Майкл напряженно выжидал время. — Ты что, оглох?! – проорал на него русский и схватил за плечо, силой разворачивая к себе лицом. – ПОВОРАЧИВАЙСЯ! Стоило телохранителю применить силу, как певец, резко обернувшись, воспользовался моментом и запястьем выбил у того из рук ружье. Пара секунд, в которые наемник осознавал, что произошло, стали решающими: схватив с журнального лакового столика вазу с цветами, Майкл без доли жалости разбил ее об голову громилы и ринулся вон из дома, оттолкнув окосевшего от удара мужчину в сторону, после чего тот потерял сознание и упал на пол, запачкав кровью всё вокруг. Он почти добрался до входной двери, как в дверном проеме неожиданно возник сообщник поверженного, второй русский телохранитель, решивший проверить, что происходит в доме и почему друг так долго связывает беспомощного старика. Оторопев от внезапно появившегося в проходе бугая, Джексон, шокировано округлив черные от страха глаза, резко свернул в сторону и бросился к лестнице, ведущей на второй этаж. Мужчина же, придя в себя и выхватив из кобуры пистолет, только собирался побежать следом за ним, как вдруг заметил лежащего на полу в луже крови соратника. Блестящие осколки вазы сверкали словно брильянты в солнечном свете, а багровая кровь, сдобренная лепестками бордовых роз, казалась и вовсе черной, составляя зловеще-прекрасную композицию. Кинувшись к другу, охранник проверил пульс на его шее и изумленно вытаращился - тот был мертв... Старик убил его! Этот хлюпик справился с двухметровым шкафом и умертвил его! Мужчина пришел в состояние аффекта от шока, перестав понимать, что он делает, и что происходит вокруг. Сняв пистолет с предохранителя, он уверенным быстрым шагом направился в гостиную, к витой лестнице. За те тридцать секунд, которые он потратил на проверку состояния друга, Майкл успел преодолеть половину ступеней, что далось ему крайне сложно - сердце барахлило, а к грудным болям добавилась еще и одышка, которая не давала набрать ему необходимый объем кислорода в легкие. Преодолевая бегом последние ступеньки, он вдруг услышал звук выстрела вслед, а после увидел пробитое пулей деревянное перила справа от себя. Чёрт! Оказавшись в просторной светлой гостиной телохранитель сразу же открыл огонь по пытавшемуся сбежать артисту, направляясь твердым шагом за ним по пятам. Он уже не понимал, что двигало им больше: жажда мести или жажда наживы? Вероятнее всего, всё вместе. Вытягивая руку перед собой, он стрелял, стараясь попасть в ловко уворачивающуюся от пуль мишень. Взлетев на второй этаж, на последнем дыхании Майкл ринулся в спальню, то и дело оглядываясь назад. Заперев изнутри дверь, он проскользил глазами по комнате, судорожно хватая ртом воздух. Нужно бежать... Но куда? Куда?! В этот момент его взгляд упал на приоткрытую балконную дверь. Черт подери... Неужели у него хватит на это смелости? Он нервно сглотнул, испуганно смотря на колышущуюся от легкого ветерка прозрачную штору. Но медлить больше не было времени: в тот же момент бандит, находящийся снаружи, начал выламывать дверь. А сколько их может быть внизу?... Ему стало дурно от этой догадки. Добравшись до балкона, он закрыл за собой дверь и глянул вниз, рассчитывая траекторию спуска. На обозримой территории поместья людей не было видно - быть может, ему повезёт? Перекрестившись, мужчина ухватился за мраморные перила и перелез через них, стараясь не смотреть вниз. Присев на корточки, он взялся за решетчатую часть ограждения и, затаив дыхание, выпрямил ноги, повиснув в четырёх метрах над землёй. Нужно прыгать... Обуздав страх и закусив до боли сухие губы, он напряг ноги и отпустил хватку, полетев вниз. Те несколько секунд, которые он провёл в воздухе, показались ему вечностью. Когда же, наконец, мужские стопы коснулись земли, он рефлекторно сел на корточки и упёрся руками в землю. Получилось! Он не верил своей удачливости - мало того, что вокруг никого не было, он вдобавок ещё и ничего себе не сломал, сумев как положено приземлиться! Встав во весь рост, он быстро огляделся по сторонам и прислушался, стараясь понять, есть ли кто на близлежащей территории. Вокруг стояла оглушающая тишина: только звук разлетающейся в щепки двери, ведущей в спальню артиста, что приглушённым эхом доносился с балкона наружу, нарушал её. Понимая, что вскоре наёмник спустится вниз, чтобы поймать беглеца, Майкл, подобно шпиону, прижался к стене дома спиной и приставочным шагом двинулся в сторону запасного выхода, где находились потайные ворота для выезда автомобиля. Он может попытаться сбежать через них... Мысленно он молился на то, чтобы остаться незамеченным. Добравшись до угла особняка, он затаился: необходимо было проверить местность на наличие потенциальной опасности. Приблизившись к углу стены, он заглянул за него и тут же спрятался обратно, ожидая подставы, но после облегченно выдохнул - весь задний двор был пуст. Дело оставалось за малым: если он сумеет беспрепятственно преодолеть территорию в двести пятьдесят метров и без лишнего шума отпереть ворота, его можно считать выжившим, ибо самое страшное останется позади. Переведя сбившееся от страха дыхание, он ещё раз огляделся и, убедившись, что угрозы нет, отстранился от стены, побежав в цветущий зелёный сад, через который пролегала выездная дорога. Огромная, сочно-зелёная живая арка, благоухающая ароматом весенних цветов, радовала глаз. Простирающийся впереди сад напоминал райские просторы Эдема и навеивал ощущение сказки: даже при беглом взгляде на эту истинную красоту природы можно было почувствовать незримое присутствие духов земли, от чего начинало казаться, что здесь вот-вот появятся древние мифологические Боги всех известных человечеству культур, а после выйдут Адам и Ева, держа в руках злополучное яблоко. В любой другой ситуации он бы сел на свежую зеленую травку, вытянул ноги и любовался бы этим волшебным видом, но сейчас он должен был бежать... Он должен предупредить семью и попрощаться со всеми - другие ценности и желания в данный момент отходили на второй план. Покинув своё убежище, он быстрым уверенным шагом направился в сторону сада. Преодолев расстояние в пятьдесят метров мужчина спрятался за колонну арки и осторожно осмотрелся, стараясь предугадать возможное чужое присутствие рядом. Хвала Богам, вокруг так никто и не появился... Облегченно выдохнув, он двинулся к закрытым воротам, пересекая периметр сада поперёк. По обе стороны от мужчины простирались высокие деревья и кустарники, цветы благоухали, наполняя свежий воздух приторно-сладким ароматом, а солнечная палитра красок пестрила многообразием соцветий весенне-летних растений. В этот майский день солнце находилось высоко в зените и слепило глаза, заставляя артиста жмуриться. Преодолев половину необходимого расстояния, он вдруг заметил боковым зрением слева от себя какой-то объект. Рефлекторно повернув голову, он вдруг застыл на месте с открытым от изумления ртом и вытаращенными глазами, не понимая, что, черт подери, происходит. Посреди левой стороны сада стояла темно-коричневая деревянная беседка - та самая беседка, в которой он когда-то пил чай вместе с Ангелом, а после устроил скандал Морригану. Но... Но как она могла здесь оказаться?! Обернувшись в ту сторону, где когда-то стоял его особняк, он увидел высокий дом белого цвета, тот самый дом Пабло Турегано, в котором он когда-то скрывался от общественности. Он схватился за сердце от ужаса. — Матерь Божья... – одними губами произнёс он, после чего тряхнул головой, отказываясь верить своим глазам. – Этого быть не может! Повернувшись лицом к воротам, к которым он так стремительно бежал, Джексон еле устоял на ногах. Его брови взмыли вверх, а ужас исказил бледное лицо ещё больше, чем прежде. Ворота исчезли! Оглядевшись вокруг, он вдруг понял, что находится в живом зеленом кустовом лабиринте, и вокруг нет ничего, кроме растений - даже белый особняк испарился, словно мираж. Он... Он что, умер? Он получил сердечный приступил и умер, а это - тот самый рай? Или ад? Или он под действием наркотиков? Что, черт возьми, происходит?! Его голова кипела от блуждающего в ней потока вопросов, ответов на которые не было. — Два кубика адреналина! Срочно! – услышал он глухой голос из неоткуда. – Дефибриллятор! Внезапно его сердце пронзила резкая боль, а сознание помутилось - перед глазами всё поплыло. Зелёный цветущий лабиринт вдруг сменился на лысые осенние кусты с сухими острыми ветками, а солнечный день превратился в темный, ветреный, пасмурный и дождливый вечер. Тут до него дошёл смысл происходящего - его пытаются реанимировать... Он так и не понял, когда он успел погибнуть - вероятнее всего, сердечный приступ забрал его жизнь во время пути к злосчастным воротам, - но точно понимал одно: он должен выбраться из этого лабиринта. Куда бы он ни пришёл в итоге, это - его последнее испытание, и он обязан завершить его достойно. Озираясь по сторонам, он бегом побежал по узким ходам запутанного лабиринта, надеясь найти из него выход. В голове у него то и дело разносились глухие крики людей, которые он слышал будто через толстую стену, что нехило мешало мужчине сосредоточиться - он не мог различить свой внутренний голос, чтобы спросить у него совета, как ему выбраться из этой западни. Он бежал по этому коридору боли и страха, натыкался на тупики и меняя маршрут, снова и снова стараясь выбрать верное направление; сухие ветки царапали его ладони и рвали одежду, ледяной ветер дул ему прямо в лицо, а дождь промочил его насквозь. Попав в очередной тупик, он уже был готов забиться в истерике - слезы сами собой текли по бледным щекам, а страх сковывал конечности, - как вдруг увидел перед собой железные витые ворота, ведущие в Неверленд. Неужели он дома?... Набрав побольше кислорода в лёгкие, он взялся руками за стальные черные прутья и с силой развёл их в разные стороны, тут же зажмурив глаза от внезапно появившегося слепящего белого света... Придя в сознание, Майкл не сразу понял, где находится. В глаза ударил яркий белый свет, заставивший его прищуриться. Взгляд рассеялся: из-за вакуума в голове окружающее пространство казалось ему будто в бреду, словно быстро мелькающие картинки компьютерной игры. Он слабо осознавал, что происходит: сознание транслировало ему мутные воспоминания благоухающего сада, осколки разбитой вдребезги хрустальной вазы на залитом кровью полу, ледяной дождь. Перед глазами всё плыло. Окинув бессмысленным взглядом палату, он снова закрыл глаза, тяжело вздохнув. Белые стены небольшой одноместной палаты были украшены яркими детскими рисунками, посреди квадратного обеденного стола стояла ваза с цветами, нежно-розовыми розами, по бокам от нее находились два широких блюда с фруктами и бутылка воды; пара деревянных стульев были задвинуты под стол, на спинке одного из них висела теплая вязаная мужская кофта. В левом углу палаты стоял высокий торшер, рядом с ним - низкое мягкое кресло светло-серого цвета, на котором кто-то сидел и шелестел страницами какого-то печатного издания. Голова шумела. Из-за рассеянности сознания он не смог понять, кто сидел там, но шелестящий звук достаточно быстро начал его раздражать, ибо отдавался невыносимым звоном в ушах. Не вытерпев этого, он неприязненно скривился и срывающимся голосом произнес: — Перестаньте, пожалуйста. — Он очнулся! – услышал он восторженный возглас на чистом русском в ответ, тут же распахнув глаза от шока. – Доктора!!! А... Ангелина?! Повернув голову на бок, он посмотрел в сторону, откуда доносился голос, и открыл от изумления рот. Она стояла к нему спиной, высунувшись из палаты в коридор, и ждала врача, чтобы тот осмотрел пришедшего в себя пациента. Но... Но как?! Он же лично был на аутопсии! Он лично выбирал для нее гроб, присутствовал на церемонии погребения! Он смотрел на ее слегка пухловатую фигуру, облаченную в синие джинсы, черную футболку и красный вязаный палантин, во все глаза и не мог поверить в реальность происходящего. Рыжие длинные кудрявые волосы неоформленной копной были раскиданы по ее спине и плечам точно также, как и обычно - она выглядела так, будто ничего из того, что он помнил, и не случалось вовсе... Не понимая, что делает, он резко принял сидячее положение и, выдернув из вены иголку от какой-то капельницы, попытался встать, намереваясь подойти к ней и проверить, не снится ли ему это. Учитывая то, что совсем недавно его реальность каким-то чудесным и незаметным образом сменилась на видение, в котором он вдруг оказался мертвым, он очень сильно сомневался в своей адекватности. Ему казалось, что он сошел с ума. Да он, черт подери, был в этом уверен! Вскочив на ноги, он тут же схватился обеими руками за поверхность прикроватной тумбы, и только это спасло его от незапланированного падения - голова моментально закружилась, а ноги были как будто бы не свои. Не выдерживая положения стоя, он "присел" на кровать (хотя это больше походило на откровенное падение), сдавшись собственному бессилию. Услышав грохот позади себя, она тут же обернулась и, увидя, что любимый попытался встать, кинулась к нему, заругавшись на родном языке и нахмурив брови: — Ты совсем дурак? Ложись давай! – скомандовала девушка, взяв его за плечи и, словно маленького ребенка, уложив в постель. – И чтобы никаких фокусов мне больше! Почувствовав ее сильные руки на своих плечах, он не сдержался и заплакал, крепко вцепившись в ее талию и отказываясь ложиться - слезы сами потекли по впалым щекам. Она была здесь, с ним, осязаемая, настоящая... Она была живая! Он понятия не имел, как ей это удалось, да и, наверное, не хотел этого знать: он был безумно счастлив от того, что они теперь вместе, и никому не удалось разлучить их... Он никак не мог поверить в то, что снова видит и обнимает ее. — Ангелина... – прошептал он, захлебываясь собственными слезами. – Ангел... Она посмотрела на него, как на идиота, основательно не понимая, что происходит. Почему он плачет? Что за истерика? Кто-то умер?? Геля была в растерянности. Она, конечно, осознавала, что он вернулся с того света, и что это она "отправила" его туда, но она и не предполагала, что он, выйдя из комы, забьется в истерике! Она обняла его и, облизнув пересохшие от нервоза губы, постаралась скрыть свою растерянность за сарказмом - она считала, что знать о ее волнении ему незачем. Она, в конце концов, всё еще была зла на него за то, что он скрыл от нее зависимость от медикаментов. И вообще, девушка не знала, будут ли они вместе - это теперь напрямую зависело от него самого. Тем более, после того, что она планировала рассказать ему, он уж точно станет винить себя в том, что потрепал любимой нервишки... — Джексон, ты окей? – с долей скепсиса в голосе спросила она, спародировав слова одной из его самых известных песен, и положила ладонь на его затылок, слегка обнимая за шею. – Ты окей, Джексон? — Я думал, что навсегда потерял тебя... – шептал он, всхлипывая и прижимаясь щекой к ее животику. – Я ведь похоронил тебя, Лина... — ЧЕГО??? – воскликнула она, не сдержав изумление и испуганно отпрянув от него. – Что ты сделал????? Ты в коме пробыл почти двое суток!!! — Ну, не утрируйте, девушка. – неожиданно позади нее возник мужчина в белом халате, в котором Майкл узнал Равенхардта, своего старого друга и семейного доктора. – В коме он пробыл не более двадцати восьми часов. – иронично улыбнувшись, он подошел к больному и присел на край кровати, обратившись к тому: – Ну, что же... С Днем Рождения, Мистер Джексон. — Нет, ты слышал, что он сказал??? – она таращилась то на врача, то на Джексона, не на шутку испугавшись. – У него галлюцинации??? — Ангелина, выдохни. – обернулся к ней в пол-оборота доктор, одним взглядом приказывая замолчать и не пугать пациента. – Больные нередко видят в состоянии комы разные видения. Тем более, у него была остановка сердца. Никто из нас не имеет ни малейшего представления, что его умирающий мозг мог сгенерировать в тот самый момент. С течением времени непонимание на лице артиста только росло. Слезы уже давно высохли, истерика успокоилась, уступив место полнейшей сконфуженности. Галлюцинации? Кома? Остановка сердца? День Рождения? Но сейчас ведь май! Или уже не май... Что за бред несут эти двое?? Глядя на них, как на умалишенных, он поперхнулся и хриплым голосом задал вопрос, выгнув правую бровь: — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?? — Ты впал в кому после аварии. – начал терпеливо пояснять пациенту сложившуюся ситуацию врач, убедительно глядя в карие глаза. – Вы ехали встречать Новый Год на Красную Площадь, но тормоза в какой-то момент отказали, и вы полетели с моста в Москва-Реку. Можно сказать, что вам всем очень повезло - прямо позади вас ехала служба спасения, поэтому машину сразу же вытащили, но ты успел нехило удариться головой. – опустив взгляд, он на пару секунд замолк, сделав паузу. – Я думал, что мы тебя потеряем. Но ты, видимо, и правда родился в рубашке. — То есть, никаких похорон не было? – осторожно спросил Майкл, слегка хмурясь. – Аутопсии тоже? Она не умирала? Как ты здесь оказался? Поняв, что друг спрашивает про любимую, Равенхардт согласно кивнул, снова посмотрев в глаза собеседника. — Верно. Я не знаю, что ты видел, но всё это было всего лишь фикцией, галлюцинацией. – он саркастично хмыкнул, с иронией глянув на рыжеволосую, стоящую чуть поодаль. – А она вообще самая счастливая из вашей троицы - даже ребенка не потеряла. — Какого еще ребенка?... – певец побледнел, тут же переведя взгляд на любимую. — Нет, формально похороны были, – отозвалась она, прикрыв улыбку рукой, – только не мои, а твои. Ты мёртв, Джексон. Твои фанаты проводили тебя в последний путь, как и недоброжелатели, и теперь ты снова легенда, исчезнувшая в одно мгновение. А еще, месяцев через пять, ты опять станешь папой - можешь жить теперь с этой мыслью, как хочешь. У него глаз задергался. Что, простите? Фикция? Всё, что он, черт подери, пережил за последние пару месяцев, было всего лишь игрой его больного сознания?! В палате повисло напряженное молчание. Он не знал, как реагировать на услышанное. Он просто не осознавал смысла сказанных близкими слов. Доктор, видя, что атмосфера накаляется, решил провести краткий осмотр пациента, чтобы поскорее оставить этих двоих наедине. Он достал из кармана маленький фонарик и, слегка растянув веки артиста пальцами, проверил реакцию зрачков на свет, поверхностно осмотрел кожные покровы и измерил пульс. Убедившись, что его состоянию ничего не угрожает, он встал с постели и, кратко глянув на Ангелину, сказал, направляясь к двери: — Я зайду утром. Выключай свет и дай ему отдохнуть, он еще не в себе. Она утвердительно кивнула, согласившись с наставлением лечащего врача. Честно говоря, девушке было немного страшно: отсутствие какой-либо реакции со стороны ЭмДжея казалось ей чертовски непривычным феноменом. Он всегда был достаточно эмоциональным человеком в кругу близких людей, а сейчас его будто бы подменили... Вместо того, чтобы восторженно захлопать в ладоши или заискриться от радости, он сидел, словно статуя, свесив тощие ноги с кровати, и молчал, глядя в одну точку перед собой. Он будто бы даже не почувствовал производимого с минуту назад врачебного осмотра. Что с ним произошло в его "фантазиях"?... Майкл завис. Он не знал, что сказать и как реагировать на всё, что он услышал - мужчина в буквальном смысле потерял связь с реальностью, уйдя глубоко в свои мысли. То, что он испытал в коме, было настолько реальным, что мозг отказывался воспринимать тот факт, что в итоге всё оказалось лишь фикцией. Он до сих помнил даже обивку гроба, купленного для любимой! Он помнил то прикосновение к мертвой руке, обезображенное процессом разложения тело, одурманившее его рассудок горе. Он даже синдром отмены наркотика детально помнил! Как? Как это могло быть лишь фикцией?! Он был изумлен возможностями человеческого мозга настолько, что даже пропустил мимо ушей новость о беременности. Выключив в палате люстру и включив торшер, девушка перевела дыхание и несмело присела рядом с ним, сцепив дрожащие руки в замок: — Что ты видел?.. – задала вопрос девушка, взволнованно поджав губы. — Я похоронил тебя. – безэмоционально ответил он, смотря в никуда. – Я действительно похоронил тебя там. Она накрыла его костлявую ладонь своей сверху, крепко сжав. — Ничего этого не было, Майкл. Просто забудь... – она положила голову на его плечо, вкрадчивым голосом пытаясь успокоить мужчину. – Отпусти и забудь тот ад, что тебе пришлось пережить. — Забыть? – он повернул голову, изумленно переспросив. – Ты предлагаешь мне это просто забыть??? Да я чуть с ума не сошел от горя! Понимая, что разговором его от темных воспоминаний не отвлечь, она, не дожидаясь его успокоения, взяла бледное лицо в ладони и впилась в любимые губы трепетным поцелуем, не давая ему отстраниться. Он, в принципе, этого делать и не собирался... Обвив руками ее талию, Майкл принялся терзать нежными ласками любимые губы, по которым успел так сильно соскучиться. И правда - какая теперь уже разница? Фикция? Да и шут с ней... Намного важнее для него было чувствовать любимую рядом с собою сейчас, в настоящем, а прошлое пускай остается в прошлом, каким бы оно там ни было. — Я больше никогда в жизни не буду принимать наркотики. – твердо заявил он, положив подбородок на ее плечо и зарывшись носом в рыжие волосы. – Я не смогу потерять тебя еще раз. — Прости, что не говорила тебе о ребенке... – тихонько отозвалась Геля, крепко обнимая милого. – Я не хотела, чтобы кто-либо узнал и прикончил меня быстрее, чем я успею "прикончить" тебя. Он хмыкнул, чуть улыбнувшись. — А я ведь спрашивал тебя... – не сдержавшись, он заулыбался до ушей, а тон голоса заметно повеселел. – Я же говорил, что ты беременна! — Заткнись! – она легонько стукнула его ладошкой по спине и захихикала, не переставая обнимать. – Пусть это будет нашей маленькой тайной. — Сомневаюсь, что ребенка можно назвать маленькой тайной. – неожиданно в дверях появился широко улыбающийся Джеймс, опирающийся на костыли. — Сукин сын! И ты здесь! – воскликнул Джексон, отстранившись от девушки и аккуратно поднявшись на ноги, чтобы подойти к другу. — А то! – расхохотавшись, телохранитель доковылял до Босса и, отставив один костыль к тумбе, крепко обнял того, искренне радуясь его возвращению с того света. – С Воскрешением, Софурго! — Закрой пасть! – сквозь смех скомандовал артист, похлопывая по спине охранника. – Ты меня вообще предал! — Чё? – недоуменно переспросил парень, глянув на Гелю. — Не суть, забей. – ответила она, стараясь подавить улыбку, и, поднявшись на ноги, прильнула к мужчинам, крепко их обняв. – Он меня похоронил, видите ли! — Как же я люблю вас обоих... – выдохнул Майкл, счастливо улыбаясь. – Никогда не смейте оставить меня одного! — Э-эм... Ну, ладно... – протянул Джей, посмотрев на этих двоих, как на идиотов. – Тебе теперь без нас никуда! Рассыпавшись смехом, они все расселись в палате и принялись обсуждать план на ближайшее будущее... The End.