Бархат и пепел

- Вы так и заставите меня стоять на улице? Андрэ бросил взгляд на кабинет у себя за спиной и снова посмотрел на Дезмонда, стоявшего под окном. - Вам виднее. Не знаю, чего вы рассчитывали добиться своим внезапным визитом. - По словам Кормака, вы меня пригласили. Надеюсь, вы подумали о том, что встречаться в саду небезопасно. Андрэ поднял бровь. - Об этом следовало подумать вам, раз уж вы так хотели этой встречи. Дезмонд фыркнул и, сложив руки на груди, прислонился к наличнику, внимательно рассматривая стоявшего перед ним юношу. Ему удалось застать Андрэ врасплох, и Дезмонд мысленно поздравил себя с удачным началом. Он улыбнулся – одним только краешком рта, оставляя Андрэ возможность гадать об истинном смысле этой улыбки. - Что ж, я не против поговорить прямо здесь. Луна, запах ваших духов… Если бы не этот чёртов промозглый ветер, я мог бы сказать, что здесь вполне романтично. Андрэ выглянул из окна и всмотрелся в темноту аллеи, проверяя, на месте ли соглядатаи короля. Это движение стало его ошибкой – Дезмонд перехватил его одной рукой за локоть, а другой за плечо и, протащив через подоконник, вытащил во двор. Андрэ лишь приглушённо вскрикнул и тут же зажал себе рот рукой. - Что вы делаете? – прошипел он, внезапно поняв, что оказался не только на улице, но и плотно прижатым к телу ночного гостя. Дезмонд пах прелой листвой, как пахнет человек, проделавший долгий путь. А ещё дубленой кожей и оружейной смазкой. Но сквозь эти грубые запахи, присущие любому путнику, пробивался тонкий запах фиалок и диких трав. Андрэ замешкался на секунду, вдыхая эту смесь ароматов, а затем, вспомнив, где находится, дёрнулся из рук герцога и отступил на шаг назад, в тень. - Вас могут казнить только за то, что вы сделали только что. Дезмонд снова скрестил руки на груди и бессовестно усмехнулся. - Само собой. Не казнили ни за предательство, ни за преданность старому королю… но казнят за то, что я забрался ночью в спальню к любовнику короля. - Это кабинет! - В самом деле? – Дезмонд заглянул в окно, одновременно сделав полшага вперёд, - в моё время была спальня. Вы знаете, что я жил в этих комнатах? Андрэ невольно наклонился вперёд, зеркально отражая движение Дезмонда и пытаясь представить на месте своего дубового стола и бесконечных книжных полок спальню этого мужчины, пахнущего надвигающейся грозой – и тут же снова оказался схвачен и прижат вплотную к горячему телу. Дезмонд наклонил голову так, что его дыхание коснулось уха юноши. - А знаете, Андрэ, - прошептал он, - это была бы неплохая смерть. По крайней мере, я знал бы, за что умираю. - За собственную глупость? – прошипел Андрэ. Против воли он ощущал, как близость герцога дурманит его. Никогда ещё Андрэ не чувствовал ничего подобного. Руки прислуги касались его в ванной и во время одевания, руки короля – в постели. Тело отзывалось на эти прикосновения так же, как отзывалось на прикосновения его собственных рук. Но от крепкой хватки Дезмонда глаза заволакивал туман, и мысли путались, а отвечать связно становилось неожиданно трудно. Ему пришлось задержать дыхание, а затем сделать два глубоких вдоха, успокаивая сердцебиение. Он расслабился, поддаваясь хватке Дезмонда, а когда руки герцога отпустили его плечи и скользнули по спине, оглаживая поясницу, заставил себя не обращать внимания на то, как разгорается жар внизу живота, и резко рванулся назад. - Ваши шутки неуместны, - сказал он твёрдо, так же скрещивая руки на груди, как недавно делал это Дезмонд. – Я не привык к подобному обращению. И не собираюсь позволять вам подобные нарушения этикета. - Король обращается с вами иначе? Дезмонд понял свою ошибку сразу же - по злому блеску, промелькнувшему в глазах, отражающих свет луны. - Вы не король, - отрезал Андрэ, не меняя позы, но всё же осторожно отступил на шаг назад. - Я могу им стать. Андрэ негромко рассмеялся. - Да вы в самом деле решили покончить с собой, раз говорите подобное здесь, под окнами дворца. - Ведь вы не пускаете меня внутрь. Что мне остаётся? - Да, не пускаю. И каждое ваше слово убеждает меня в том, что не зря. - Вам не нравятся только слова? Дезмонд шагнул вперёд, а Андрэ остался стоять на месте, пленённый тем самым обжигающим взглядом, о котором думал все прошедшие дни. Взгляд Дезмонда поймал его не хуже ловушки, не позволяя ни отвернуться, ни отступить. - И так ли уж не нравятся? Дезмонд неумолимо приближался, и Андрэ вдруг понял, что заранее ощущает жар его тела. Он открыл было рот, чтобы ответить, но не успел – в тени мелькнул знакомый фиолетовый камзол, нить, связавшая их, оборвалась, и Андрэ резко выдохнул, отступая назад. Он чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег – воздух был холодным, обжигал лёгкие и так не походил на тепло, исходившее от Дезмонда. - Идут, - выдохнул Кормак, выныривая на свет. - Я же говорил… - Дезмонд резко замолчал и только метнул в сторону сообщника многозначительный взгляд, - что ж, как вы и хотели, - он повернулся к Андрэ, - сейчас меня убьют. Вы ведь этого добивались? Андрэ бросил взгляд в сторону аллеи, откуда уже слышались хриплые голоса охранников. Прошипел себе под нос витиеватое ругательство и, рванув Дезмонда на себя, вместе с ним рухнул в дверной проём, открывшийся у него за спиной. - Тихо, - приказал он и, затолкав Дезмонда глубже в темноту потайной комнаты, сам вернулся в парк. - Милорд, всё в порядке? – охранники были уже совсем рядом, а Кормак снова исчез. - Да, - Андрэ окинул их высокомерным взглядом, - я потерял письмо. Но вас это касаться не должно. Стражи поколебались, переглянулись, поклонились и прошли дальше. Андрэ бросил взгляд на тайный ход, пытаясь понять, хочет ли он оказаться там вместе с Дезмондом. Позвать охрану было ещё не поздно, и он почти не сомневался, что в случае чего поверят именно ему, но… он всё-таки хотел снова ощутить это странное чувство, от которого ныло в груди. И Андрэ нырнул в темноту. Андрэ сразу понял, что Дезмонд не врал – в апартаментах Бомона герцог чувствовал себя как дома. Не дожидаясь хозяина, нажал рычаг, открывающий проход в кабинет, и когда юноша нагнал его, уже сидел в кресле перед камином с бокалом вина в руках. - Вы больше здесь не живёте, - сообщил Андрэ, отбирая у него бокал и убирая его на каминную полку. - А жаль, - Дезмонд поднял взгляд и посмотрел на него как ни в чём не бывало, - но вы меня пустили, а это почти приглашение. Скажите, Андрэ, почему? Вы ведь знали, что вас гнев короля не коснётся. - Не знал, - ответил Андрэ, но получилось фальшиво. – Послушайте, герцог, вы мне надоели. Вы так упорно добивались этой встречи, что пора бы уже сказать мне, чего вы хотите. - Вас. Андрэ наклонил голову набок, прищурился, и губы его озарила злая улыбка. - Я позову стражу. - До сих пор не позвали. Да и знаете - это как-то не по-мужски. Андрэ вспыхнул. Его упрекали в женственности, это случалось. Но взывать к мужскому достоинству не пытался никто. Дезмонд встал и подошёл вплотную к нему. - Я просто не мог забыть ваш взгляд. Хотел увидеть его снова. - Лучше бы вы хотели луну с неба. - Лучше для кого? Если вам моё желание безразлично, стало быть, для меня. Вы уже начинаете обо мне беспокоиться, Андрэ? - Мы с вами не так хорошо знакомы, чтобы вы называли меня по имени. И тем более, чтобы вы приходили ночью к моему окну. - Кто-то должен был сделать первый шаг. - Сделали? - Да. - Теперь успокойтесь и уйдите. Если я не хочу вам смерти, это не значит, что я хочу видеть вас в своей жизни. - Я хочу видеть вас в своей. Дезмонд шагнул вперёд. Андрэ замер в предвкушении, но герцог лишь взял с полки бокал с остатками вина и допил его залпом. - Вы негостеприимны, Андрэ. Но я готов простить вам это, если вы согласитесь оценить моё гостеприимство. Андрэ усмехнулся. - Вы решили взять меня измором? Дезмонд пожал плечами. - Почему нет? - Потому что вы сами не получите удовольствия от победы. - Не пытайтесь пугать меня королём. - Я о другом, - Андрэ улыбнулся, - вы не из тех, кого устроит тень взаимности. Дезмонд поднял бровь. - Во взаимности я уже уверен, - он замолчал и после паузы добавил, - абсолютно уверен. И сейчас я говорю серьёзно, Андрэ. И прошу вас отвечать так же серьёзно. Вы любите короля? По лицу Андрэ пробежала тень. - Можете не отвечать, всё понятно и так. Вы любите кого-то другого? Андрэ поколебался секунду. - Нет. - Тогда почему бы вам не попробовать? Андрэ усмехнулся и отвернулся к камину. Он потянулся было к бутылке вина, но обнаружив, что единственный бокал уже использовал гость, опустил руку. - А что вы можете мне дать? – спросил он, резко оборачиваясь к Дезмонду, - Простите, но я не вижу повода рисковать своим положением при короле. Я не намерен обманывать его. А уйти, если бы и хотел, не могу. Дезмонд молчал. Андрэ смотрел на него какое-то время, а затем губы его скривились в усмешке. - Убирайтесь, милорд. Или я всё-таки позову стражу. Дезмонд шагнул к двери, но на пороге всё же остановился. - Вы всё-таки должны побывать у меня, - сказал он твёрдо. - Это невозможно. Мне нельзя покидать дворец. - Уверен, вы всё же покидаете его. Скажите, что едете на воды. Андрэ пожал плечами. - Если бы я и сделал так… если меня увидят у вас на торжестве, поползут слухи, и одному из нас отрубят голову. - Приезжайте после бала. Когда гостей не будет. Андрэ скрестил руки на груди. - Что ж… я мог бы. В начале весны. Но на сей раз вы меня приглашаете. И вы будете мне должны. - Хорошо, - Дезмонд улыбнулся, шагнул назад и быстро, пока Андрэ не успел опомниться, поцеловал его, а затем вышел, не давая юноше возможности ответить. Той ночью Андрэ плохо спал. Он думал о брате, о графе Йоркширском и о том, как легко попался герцог на старый как мир приём. Дезмонд тоже не спал. Всю дорогу до замка он думал об Андрэ. Кормак, ехавший рядом, молчал, но Дезмонд и без того знал, что тот уже предвкушает, как завершится их дело. Дезмонд же раз за разом прокручивал в голове слова «Я не могу уйти от него, если бы и хотел». Он слышал об Андрэ Бомоне, любимой игрушке короля, но никогда не думал о том, что за человек скрывается в оперении дорогих кружев. Дезмонд убивал и чужими руками, и своими, но никогда ему не доводилось предавать тех, кто верил ему. И тех, кто по-настоящему вошёл в его жизнь. Андрэ Бомон вошёл в его жизнь одним только взглядом, но даже взгляда этого и горьких слов было слишком много, чтобы Дезмонд мог позволить себе лишиться их навсегда.