Бархат и пепел

Остаток зимы прошёл в ожидании. Король отсутствовал, и Андрэ был предоставлен самому себе. Он поздно вставал, выслушивал несколько прошений с лёгкой улыбкой – визитёров стало меньше, многие сомневались, что Андрэ сохранит свою власть над королём. Андрэ убеждал себя, что ему всё равно, но на деле гордость болезненно колола под сердцем – он чувствовал, как недолговечна его роль. И он бы пережил сам факт утраты власти, но глубоко в душе он понимал, что вместе с властью утратит всё – все те подобия уважения и любви, которые он получал от своих просителей. Сам по себе он был не нужен никому – Андрэ понимал это слишком хорошо, и от того испытывал своего рода болезненную привязанность к единственному человеку, который всё же ценил его, а не его статус – к самому королю. Андрэ ненавидел короля, но было в его отношении к Ричарду и нечто иное. Любовь? Андрэ не знал, что означает это слово. Вопрос Дезмонда о любви отчасти поставил его в тупик. Он читал о любви в романах и сонетах. Несколько раз ему даже признавались в любви, и он со смехом объяснял столь недальновидным, что сделает с ними король. Король служил ему своего рода щитом ото всех, кого он и сам не желал впускать в свою жизнь, чувствуя фальшь за красивыми словами. Дезмонд не был первым, кто пытался подобраться к королю через него, и Андрэ увидел истинные мотивы слов герцога почти сразу же, едва тот заглянул ему в глаза. Андрэ не сомневался, что Дезмондом движут похоть и корысть, и хотя герцог не обещал любви, Андрэ предчувствовал, что если потребуется, дело дойдёт и до этих слов. Андрэ не верил словам. Беда заключалась в том, что сам он не мог остановиться и думал о Дезмонде и предстоящем визите почти без передышки. И мысли эти были лишь толикой того, что он испытал в присутствии герцога Корнуольского. Волнение, охватившее Андрэ, когда рука Дезмонда легла ему на спину, не поддавалось объяснению. Андрэ убеждал себя, что это лишь жажда тела, почти месяц лишённого ласки, но при этом понимал, что лжёт сам себе. Он не хотел ласки короля. Прикосновения мужчины всегда вызывали у него лишь отвращение, и он мог лишь терпеть то, чего не мог изменить. Руки Дезмонда, касавшиеся его спины, разрушали в прах привычную картину его мира, потому что их - и только их он хотел, причём не только телом. Он хотел снова ощутить рядом ту силу, которая заставила его на несколько секунд потерять власть над собой, разрушила хрустальные стены его брони и против воли ворвалась в его жизнь. Спустя неделю после визита Дезмонда Андрэ с удивлением понял, что больше не думает о брате и не перечитывает обрывок письма, лежащий в столе. На зло себе он достал его и пытался расшифровать всю ночь, но мысли то и дело убегали в сторону замка, где, как он убеждал себя, хранится ключ от неразгаданной тайны. На самом деле ответ его почти что не интересовал – Андрэ хотел увидеть Дезмонда снова. Он почти решился написать герцогу и поторопить с приглашением – ведь они договорились о месте, но не о времени, но в последний момент передумал, а спустя ещё несколько дней уже с облегчением думал о несделанном, потому что Ричард вернулся из свадебного путешествия и первым делом пригласил его к себе. Король был зол – это Андрэ понял сразу же. Юноша привык различать мельчайшие оттенки эмоций монарха. Это нехитрое искусство всегда помогало уменьшить количество проблем. Едва лакеи, провожавшие его, вышли прочь, Андрэ бросился к королю, рассчитывая этим небольшим представлением отвлечь его от мрачных мыслей. - Ваше величество, я так ждал вашего возвращения… Я боялся, вы совсем забыли обо мне. Андрэ прильнул к плечу короля, сидевшего за конторкой, и когда Ричард повернул к нему голову, на лице его на миг отразилось торжество. Однако уже в следующую секунду оно исчезло, сменившись гневом. - Что за письмо вы потеряли? – спросил Ричард, отстраняя его от себя. На несколько секунд Андрэ растерялся, не сразу сообразив, о чём идёт речь. - Ваше величество? - Хватит! Ричард окончательно отодрал его от своего плеча и, отшвырнув в сторону на полметра, встал. Ричард был выше Андрэ на добрую голову, массивен в плечах и широк в груди, будто и не провёл всю свою молодость в руках монахов, а непрестанно сражался на войне. - Я задал тебе вопрос. Андрэ по-прежнему молчал. Ричард приблизился к нему на шаг, и Андрэ заподозрил, что ещё шаг - и последует удар, а объяснения будут уже бесполезны. - Письмо, - повторил он, - я писал письмо вам, Ваше Величество, но потерял его. Тут Андрэ вспомнил, наконец, о чём идёт речь, и от осознания своей власти над ситуацией заметно повеселел. - Вы так напугали меня, что я не сразу и понял, о чём речь. Я скучал без вас, Ваше Величество. Собирался было написать вам. Письмо уже было готово, когда я понял, как странно наша переписка будет выглядеть для вашей супруги. Я заколебался, подошёл к окну, чтобы вдохнуть глоток воздуха, а пока раздумывал, стоит ли отправлять вам эту бесполезную записку, подул ветер и унёс листок. Я вышел поискать его и наткнулся на охрану. Право, этот небольшой эпизод не стоит вашего внимания. - Так где же оно теперь? Ричард приблизился вплотную и теперь сверлил его глазами. - Письмо? Так ведь в том и дело, Ваше Величество, что я его так и не нашёл. - Ты лжёшь, - прорычал Ричард в самое его лицо. Губы Андрэ надломились в усмешке. - Желаете приказать страже обыскать сад под моими окнами? Если вы найдёте там любое другое письмо, клянусь, я сам запру себя в монастырь - или что там ещё вы уготовили мне в наказание? - Если это правда, отчего же ты не написал новое письмо? - От того, что я принял этот порыв ветра за знак, что Ваше Величество не желает моих писем. Ведь сами вы ни разу не написали мне, так что я должен был думать? - Я был с женой. - Я знаю! – ответил Андрэ и вскинул голову, не обращая внимания на близость короля и отвернулся, - а я был один! И ждал Вас! Он рассчитывал, что король смягчится, как бывало обычно, но этого не произошло. Что-то было в ярости Ричарда помимо ревности, но Андрэ понял это, лишь когда король рванул его за плечи и толкнул к спальне. Андрэ не сопротивлялся, не желая лишней боли, но это слабо помогало, потому что даже если бы он рвался из рук Ричарда, тот вряд ли заметил бы это. Оказавшись в спальне, Ричард сжал тонкое тело Андрэ в объятиях. Андрэ отчего-то тут же вспомнились другие руки и невольно подумал о том, как разнится сила, заключённая в них. Скользнув по торсу юноши, Ричард взялся за ворот его камзола и рванул в стороны, рассыпая по полу крючки и украшавшие их маленькие сапфиры. Камзол легко поддался и слетел с плеч юноши. Андрэ вывернулся из рукавов и, тут же поняв, что без толстого слоя бархата, служившего ему почти что доспехом, в одной лишь батистовой рубашке ощущает себя абсолютно беззащитным. Додумать он не успел, потому что пальцы короля рывком развязали жабо и так же легко сорвали рубашку, а затем вернулись к уже обнажённому телу. Андрэ запрокинул голову, позволяя губам Ричарда коснуться своей шеи, а затем и впиться в неё зубами. Он зажмурился, стараясь не обращать внимания на то, как скользят по его телу шершавые пальцы, как проникают они под брюки и как, путешествуя то туда, то обратно, скользят по его паху поверх тонкой ткани. Ричард отвлёкся ненадолго, шагнул назад, расстёгивая собственный камзол и любуясь делом рук своих – Андрэ стоял, изо всех сил стараясь держать спину прямо, хотя плечи его подрагивали. На беззащитном горле красовались свежие следы укусов. - Раздевайся, - приказал король, и Андрэ стал медленно стягивать остатки одежды, стараясь не выдать волнения. Король закончил быстрее и, оставшись в одном лишь белье, снова поймал Андрэ в свои руки. Проскользил пальцами вдоль боков юноши, резко развернул его и бросил на постель животом вниз. Голова Андрэ оказалась вжата в шёлковую подушку. Пальцы стиснули простыни, и он не смог сдержать вскрик, когда Ричард в первый раз вошёл в него. Боль пульсировала сзади, возбуждения почти не было, и Ричард явно не собирался заботиться о любовнике – Андрэ редко удавалось дождаться от него ласки, да он и не стремился к ней. Король приподнял его бёдра, с силой сжал ягодицы юноши, помогая себе входить в него раз за разом и продолжал мять их всё время, пока Андрэ не почувствовал, как наполняет его сзади густая вязкая жидкость. Ричард отбросил любовника в сторону и сам упал спиной на подушки, тяжело дыша. Андрэ не вставал, лишь перевернулся так, чтобы видеть короля. Он встретился взглядом с чёрными, как и у Дезмонда, подобревшими и довольными теперь глазами. - Давай, погладь себя, я хочу посмотреть, - потребовал Ричард, удобнее устраиваясь на подушках. Андрэ перевернулся на спину и, подложив под спину одну из подушек, принялся выполнять приказ. Он развёл колени так, чтобы Ричард мог насладиться зрелищем и, огладив вначале яички, перешёл к стволу. Андрэ знал, как сделать так, чтобы его движения зачаровывали. Его рука плавно скользила, каждый раз освобождая от тонкой кожицы розовую головку члена, а Ричарда заставляя покусывать губу от вновь подступающего возбуждения. Сам Андрэ не сразу смог заставить себя почувствовать что-то. Несмотря на то, что он не впервые устраивал представление для короля, первые минуты всегда давались ему с трудом, ведь Ричард хотел увидеть то, чего у Андрэ не было для него – желание. Однако с каждым движением становилось всё легче, и через какое-то время Андрэ уже опустил веки и тяжело дышал. Заметив краем глаза, что Ричард тоже возбуждён, Андрэ предпочёл не дожидаться грубой и болезненной инициативы со стороны короля. Плавным движением он скользнул к расслабившемуся монарху и, перекинув ногу через его бёдра, сначала потёрся о пах Ричард своим, а потом одним долгим и медленным движением насадился на член короля. Ричард выдохнул и зажмурился. Он явно устал, и Андрэ это было на руку. Юноша задвигался плавными неторопливыми движениями, позволявшими и ему самому почувствовать что-то, кроме боли и отвращения. Он продолжал помогать себе рукой, а когда король разомлел настолько, чтобы не следить за своим любовником, Андрэ и сам прикрыл глаза и представил, что между его бёдрами двигается другая плоть, а мужчина, лежащий перед ним, моложе и красивее короля. У него были такие же чёрные глаза и длинные волосы, слегка вьющиеся у концов, которые в мыслях Андрэ рассыпались по подушкам. Дезмонд в его голове улыбался и нежно поглаживал Андрэ по бёдрам, так что хотелось ускорить движения, доставляя радость не только себе, но и партнёру. Андрэ уже близился к финишу, когда оглушающим диссонансом вместо нежных пальцев герцога бёдер юноши коснулись грубые жёсткие пальцы. Андрэ невольно распахнул глаза, когда Ричард рванул его на себя и кончил во второй раз. Андрэ тут же соскользнул с него, и не думая довести до финала ещё и себя, потому как опасался, что это выльется в третий заход. - Я могу идти? – спросил он. Ричард окинул Андрэ жадным взглядом. Поколебался секунду. - Да, - сказал он, наконец, устало, - можешь. Я хочу спать. *** Когда Андрэ ворвался к себе, не выплеснувшееся желание, отчаяние и злость на того, кто стал поводом к сегодняшней ссоре, слились для него в единый густой поток ярости. Он метнулся к окну и распахнул его настежь, чтобы прохладным воздухом слегка успокоить разбушевавшиеся чувства, и громко выругался, увидев прямо у себя перед носом лицо Кормака. - Что ты здесь делаешь? – процедил Андрэ, теряя всякое самообладание. - Жду вас, очевидно, - ответил тот спокойно. - Дождался. - Вам письмо. От моего герцога. Кормак протянул конверт, который Андрэ тут же выдернул из его пальцев. Первым порывом Андрэ было швырнуть письмо в огонь, и он уже шагнул к камину, когда Кормак окликнул его. - Это было бы опрометчиво, - сообщил тот, и в глазах Кормака Андрэ увидел отражение собственной злости. - Опрометчиво являться ко мне без спроса! – отрезал он. Кормак промолчал. Андрэ, успокоившись чуть-чуть, всё же вскрыл письмо и пробежал глазами по строчкам. «Мой дорогой Андрэ! Абсолютно неожиданно этой долгой холодной зимой ваш образ стал для меня источником света и тепла. Вам будет трудно поверить, как много значила для меня наша с вами встреча, и как много значит встреча, которую вы обещали мне весной. Я никогда не любил и никогда не говорил о любви – мне всегда казалось, что это чувство выдумали старухи, которых так и не взяли под венец. Теперь я, кажется, знаю, что это не выдумка. Впервые в жизни я думаю о ком-то и боюсь, что он не думает обо мне. Этот кто-то – вы. Вы не покидаете моих мыслей ни днём, ни ночью. Я так много должен был сказать, но наша встреча была так коротка, и я, наверное, произвёл не лучшее впечатление своими выходками – но мне нужно было привлечь ваше внимание, а у меня вряд ли получилось бы сделать это иначе. Не сердитесь на меня. Я готов всё исправить. Я не буду торопить вас и давить на вас, но мне необходимо увидеть вас и попытаться ещё раз. Вы дали согласие на свой визит, предупредив, что он ничего не будет значить для вас – и хотя мне стоило бы разозлиться, я рад, что этот визит всё же состоится. Однако мы с вами не обговорили время, условившись лишь о месте. Вы были абсолютно правы, неосмотрительно было бы встречаться у меня, на глазах у всех тех людей, что жаждут использовать и меня, и вас для собственного возвышения. Кроме того, я могу понять, что для вас может показаться слишком скорой и опасной необходимость приехать в замок того, кто враждует с вашим покровителем. И всё же я хочу увидеть вас, и вот вам моё предложение: на побережье Ле фонт Крос есть небольшая усадьба моего прадеда по материнской линии, о которой не знает никто, кроме меня. Там же располагаются лечебные источники, куда вам будет достаточно легко отпроситься у короля. Я закончу свои дела дома и готов приехать туда, как только у вас появится возможность навестить меня там. Выбор времени за вами. Я предпочёл бы увидеть вас как можно раньше, но эти места очаровательны весной, и если мы с вами отложим встречу до апреля, то, поверьте, вы не пожалеете о том, что потратили время. Я покажу вам места, где Карл Великий впервые ступил на нашу землю, а Феодора Анжуйская протянула ему руку для поцелуя. Я буду ждать вашего ответа, Андрэ, но не затягивайте слишком долго. Потому что отсутствие ответного письма я могу счесть отказом, а отказа я не приму». Андрэ швырнул письмо в огонь и повернулся к Кормаку. - Передайте своему герцогу, что я не приеду. Ни сейчас. Ни весной. Никогда.