Бархат и пепел

Дезмонд сидел напротив камина и задумчиво потягивал вино из старинного серебряного кубка, украшенного гранатами. Блики пламени играли на драгоценной инкрустации и на камнях, украшавших его перстни, но Дезмонд был погружён в собственные мысли так глубоко, что не замечал ни света, ни тепла, ни вкуса вина. Только когда двери скрипнули, впуская Кормака и его свиту, Дезмонд выпал из овладевшего им транса и повернулся в сторону гостей. - Где? – спросил он коротко. Кормак отступил в сторону, и Дезмонд увидел трепыхающийся свёрток, достававший его людям до плеч. Дезмонд невольно улыбнулся в предвкушении, встал и медленно, растягивая упоительное ожидание, приблизился к пленнику. Потянул на себя шнурок, сдерживавший ткань, и парусина опала в стороны, образовав вокруг талии юноши некое подобие кринолина. Дезмонд замер, разглядывая добычу. Правая щека Андрэ была расцарапана. Рассечённая бровь кровоточила, и Дезмонд, не сдержавшись, коснулся пальцем краешка раны. Андрэ дёрнулся, вскрикнул, и Дезмонд тут же убрал руку. - Нельзя было поосторожней? – спросил герцог раздражённо. - Вам не всё равно, мой… Кормак наткнулся на взгляд Дезмонда и замолк. - Он сопротивлялся, - добавил Кормак уже другим тоном. - Зачем? – спросил Дезмонд, снова поворачиваясь к Андрэ. - По-вашему, мне следует лезть в мешок к любому, кто предложит? – процедил Андрэ, всё ещё извиваясь в попытке вывернуться из пут. Дезмонд подошёл вплотную, опустил руки ему на плечи и, проведя пальцами к самым запястьям, коснулся удерживавших их верёвок. Руки Андрэ были связаны за спиной, так что получилось почти объятие, в котором грудь Дезмонда соприкоснулась с грудью Андрэ. Дезмонд слышал, как совсем рядом бьётся сердце юноши – бешено, будто силясь вырваться из грудной клетки. И от этого стука, от горячего дыхания у самой шеи, от аромата дорогих духов, смешавшегося с запахом конского пота, Дезмонд едва мог думать. - Я развяжу вас, - сказал он тихо - так, что слышали только он и Андрэ. Этот тон был взят не нарочно, но теперь, когда слова прозвучали, Дезмонд понял, что говорить с Андрэ нужно было именно так, и разговор их должен был принадлежать только им двоим, - развяжу, если вы пообещаете вести себя прилично. Андрэ вскинул бровь. - Хотите… сказать… - он замолк, собираясь с мыслями. Дезмонд видел и чувствовал, что дыхание виконта так же сбивается, как и его собственное, не поспевая за стуком сердца, - хотите сказать… что хотите именно это? Вы похитили меня ради моего… приличного поведения? - Я хочу, - Дезмонд облизнул губы, с трудом справляясь с потребностью коснуться губ Андрэ, на которых невольно сосредоточился его взгляд. Дезмонд перевёл его на глаза юноши, всё такие же серые, будто подёрнувшиеся дымкой тумана, - я хочу, чтобы вы делали всё, что я прикажу. Андрэ тоже облизнул губы, и Дезмонд почувствовал, как движения острого язычка по пересохшим губам аукаются почти что болезненным возбуждением в паху. - Этого… я не могу обещать. Дезмонд не выдержал, отпустил запястья Андрэ и рывком прижал его к себе за талию. Грубые слова готовы были сорваться с его губ, но раньше, чем они прозвучали, Андрэ выдохнул: «Хорошо» - и обмяк в его руках. Если бы не руки Дезмонда, сжимавшие его за пояс, Андрэ, должно быть, попросту рухнул бы на пол. - Врача,- приказал Дезмонд резко, - и все вон. Ну! – он обвёл нетерпеливым взглядом своих людей, и те торопливо бросились исполнять приказание. Один только Кормак остался стоять на пороге, внимательно глядя, как Дезмонд устраивает в кресле всё ещё связанного пленника. - Тебе нужен особый приказ? – бросил герцог помощнику, заметив, что тот всё ещё не двигается с места. Кормак поколебался с секунду и тоже исчез. Дезмонд достал из-за пояса кинжал и, устроившись на корточках перед Андрэ, собрался было разрезать верёвки, но в эту секунду глаза Андрэ открылись, и он вскрикнул, увидев перед собой острие ножа. Юноша тут же замолк и как заворожённый следил за движениями своего похитителя, пока Дезмонд не освободил его руки, не спрятал нож и не принялся растирать заледеневшие запястья. - Простите, - сказал Андрэ вяло, всё ещё не пытаясь шевелиться и полностью поддаваясь действиям герцога. – Устал. - Слишком туго связали, - ответил Дезмонд, поднося его руки к губам и накрывая горячим дыханием. Андрэ следил за происходящим как заворожённый. Пальцы уже начали вновь обретать чувствительность, и Андрэ понял, что дыхания слишком мало, чтобы его согреть. Он хотел прикоснуться к губам Дезмонда, оказавшимся так близко. Сидевший перед ним мужчина до странности походил на короля, и в то же время был совсем другим, но Андрэ пока ещё не мог разобраться в этом чарующем несоответствии подобного подобному. - Всё, - он отобрал у Дезмонда руки и тихо пробормотал, - благодарю. Дезмонд вгляделся в его лицо. - Мне не нравится ваша бровь. Андрэ осторожно коснулся пореза пальцами. А затем губы его надломились в злой усмешке. - О, я больше не буду привлекателен ни для вас, ни для короля. Какая жалость. - Будете, - твёрдо сказал Дезмонд, и будто бы подтверждая его слова, раздался стук в дверь, и на пороге показался пожилой лекарь. Дезмонд встал и, обменявшись с тем парой фраз, отошёл к окну, а лекарь принялся обрабатывать царапины Андрэ. - А вы не боитесь, - бросил Андрэ, постепенно приходивший в себя после обморока, - что меня будут искать? - Вас уже ищут, - Дезмонд не обернулся. - И король убьёт вас. Дезмонд усмехнулся и всё-таки приблизился к пленнику. - Мой милый Андрэ, вы слишком высокого мнения о себе. Ричард не посмеет убить единственного брата ради постельной игрушки. Андрэ дёрнулся, собираясь встать, но только натолкнулся на руку врача, державшего тампон со спиртом, и взвыл от боли. - Тем более, если ваше личико так и не заживёт. Андрэ закрыл глаза и вдавил затылок в спинку кресла, позволяя врачевателю делать всё, что требуется. Он вдруг отчётливо осознал, что Дезмонд прав, и его единственная ценность – его красота – висит на волоске. Он сопротивлялся, как и сказал Кормак, но Андрэ был уверен, что ему досталось бы и без этого. А теперь, когда он был в полной власти герцога, возомнившего себя братом короля, тот мог не просто убить его, но и полностью уничтожить, если бы захотел. То, что Дезмонд не остановится ни перед чем, он отчётливо показал, устроив засаду. - Зачем вы это сделали? – спросил Андрэ тихо, скорее сам себя, но Дезмонд услышал. - А зачем вы обманули меня? Зачем отказались приехать? Андрэ хотел было объяснить, что произошло с ним той ночью, когда пришло письмо от Дезмонда. Частичка его хотела рассказать, как он ждал этого письма и как едва было не написал первым, и как потом искал способ всё же отпроситься у короля и уехать в условленное место, но губы его лишь дёрнулись в ядовитой усмешке: - А какая разница? – он открыл глаза и в упор посмотрел на Дезмонда, - даже если это мой каприз, как вы посмели привести меня против воли? Дезмонд встал. В глазах его полыхнуло пламя, слишком знакомое Андрэ по взгляду короля. - Я смею всё, - отрезал герцог и направился к двери. В тот вечер Андрэ больше не видел его. Вслед за врачом пришли слуги и проводили виконта в спальню по длинному коридору, лишённому света. Ему помогли раздеться и принесли тазик для умывания, а следом и ночной костюм – слишком просторный для Андрэ, и юноша без особого стеснения отказался его надевать. Слуги лишь пожали плечами, однако Андрэ настолько устал и пребывал в таком дурном расположении духа, что и не заметил дозволенной ему вольности. Он рухнул на просторную кровать, не дожидаясь ухода приставленных к нему мальчиков, и зарылся носом в отделанную кружевом подушку. К горлу подступал ком от мыслей о том, что ничего не изменилось и вряд ли может измениться. Человек, о котором он мечтал всё время, пока был предоставлен самому себе, ничуть не отличался от его мучителя. Вымотанному и измученному долгой дорогой Андрэ опостылело всё, включая дворцы и подарки, и он сам уже не знал, чего хотел, потому что любое будущее виделось ему мрачным и безнадёжным. Плакать, однако, не хотелось – Андрэ давно уже запомнил, что стоит начать, как остановиться будет невозможно. Он сжимал кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони, пока чья-то рука не легла на его запястье, и чужие сильные пальцы не разжали его кулак. - Вам не идёт, - услышал он голос за спиной, и пальцы огладили его ладонь, будто бы стирая боль. Андрэ стиснул зубы, пряча тоску глубоко под кожу, и резко перевернулся на спину, чтобы заглянуть в глаза пришельцу. Дезмонд выглядел задумчивым. Ярость в его глазах утихла. Не было на его лице и того самодовольства, которое Андрэ запомнил по прошлым их встречам. Он казался сейчас моложе, и Андрэ с тоской понял, что такого Дезмонда он не просто хотел увидеть рядом… Такого он мог бы полюбить, что бы ни значило это слово на самом деле. - Я всё ещё должен вести себя прилично? – спросил Андрэ, отодвигая в сторону одеяло и чуть раздвигая колени, так, чтобы Дезмонд оценил всю красоту распростёртого перед ним тела. Дезмонд действительно скользнул взглядом по обнажённому животу и расслабленному паху. Тело Андрэ могло бы послужить вдохновением для лучших художников Альбиона, но Дезмонд видел много красивых тел. И всё же он провёл кончиками пальцев по груди юноши и дальше вниз, заставив стайки мурашек забегать внизу его живота, чего у Андрэ никогда не случалось с его единственным любовником – королём. Андрэ выгнулся, невольно подаваясь навстречу гладившей его руке, Дезмонд тут же с усмешкой убрал ладонь. - Не пытайтесь делать мне одолжение, Андрэ. Андрэ разочарованно выдохнул. - Разве не за этим вы пришли? – спросил он снова, восстанавливая стены самообладания, хоть под взглядом Дезмонда, жадным и согревающим одновременно, будто бы пробиравшимся глубоко под кожу юноши, сделать это оказалось неожиданно трудно. - Я пришёл пожелать вам доброй ночи. Кто же знал, что у вас такие, - Дезмонд хмыкнул и снова огладил обнажённое тело взглядом, - представления о приличиях. Андрэ промолчал. Желание спрятаться под одеяло с головой было почти нестерпимым, но он не шевельнулся. Дезмонд наклонился, и на миг Андрэ решил, что Дезмонд сейчас поцелует его, а в следующую секунду его обожгло разочарование. Поцелуй был, но пришёлся всего лишь в лоб. - Спокойной ночи, - прошептал Дезмонд, скользя дыханием по губам Андрэ и, встав, направился к выходу. Едва дверь за герцогом захлопнулась, Андрэ взвыл, но уже не от тоски, а от острого желания, затаившегося в паху. Он бы справился с ним сам, но решил, что герцог ещё может вернуться, а положение глупей того, в котором он уже оказался, и так придумать было трудно. Он проворочался всю ночь и уснул, когда за окнами уже занимался рассвет. Дезмонд, вернувшись в свои апартаменты, тоже уснул не сразу. Он долго стоял у окна и смотрел в темноту, но не на призрачный дворец короля, а на море, бившееся об утёс далеко внизу и простиравшееся до самого горизонта. «Ты будешь меня любить», - билось у него в голове и спать не хотелось совсем.