Is there something I should know?

ADAMS — Carry «Ладно, хорошо, Рин, не паникуй». Мацуока глубоко вдохнул, прижимая к себе тело Харуки. «Что обычно делают в таких ситуациях?!» Но что делают обычно, Рин никакого понятия не имел. Однако здравый смысл и инстинкт постепенно победили в нем панику, и парень принял решение, что неплохо бы для начала занести Нанасэ в дом и уложить в постель под одеяло. Поэтому, взяв себя в руки, он подхватил его на руки и закрыл за собой дверь. — Тут кто-нибудь есть? — опасливо, но в то же время с надеждой спросил Мацуока, заходя в чужое жилище. В глубине души он надеялся, что кто-нибудь отзовется — мать, отец, брат, должен же у него быть хоть кто-нибудь! Но дом не отозвался на зов Рина, провожая каждый его шал вглубь коридора звенящей тишиной. — Где же все твои родные? — пробормотал парень, заглядывая в каждую дверь и пытаясь отыскать, куда же ему положить Харуку. Удача, наконец, улыбнулась ему, и он заглянул в комнату, выглядящую более обжитой, чем все просмотренные им до этого помещения. Смятое покрывало на кровати, пара книг на столе, ровная стопка тетрадей, накинутая на спинку стула кофта. «Господи, ощущение, что он живет в этом огромной доме совсем один. Интересно, где его родители, когда у него такой серьезный жар?!» Мацуока осторожно опустил парня на кровать, предварительно перестелив ее, вспоминая все, что делала его мама, когда он или Го заболевали, а случалось это в детстве довольно часто. Рин кинул на Харуку долгий взгляд, он был весь горячий, в поту, и Мацуока только сейчас понял, что он одет лишь во влажные плавки. «За что мне эти испытания? И почему он такой странный?!» — лицо Рина исказила гримаса страдания, но он просто не мог оставить все как есть. Больному прежде всего нужно тепло, чистое белье, горячая еда и лекарства. Поэтому Рин собрал все свое мужество в кулак, нашел в шкафу пижаму, белье, переодел своего принца, подоткнул ему одеяло со всех сторон, укутал в теплый и мягкий плед. Померив температуру, он ужаснулся, как Хару вообще еще жив с таким отношением к собственному телу, и смешал жаропонижающее с целым арсеналом лекарств и медом с лимоном, напоил всем этим Нанасэ и устроился рядом, словно кот, боящийся спугнуть чуткий сон хозяина. В голове безостановочно метались мысли — он боялся уйти, хотя стоило просто бежать из этого дома, потому что в любую минуту сюда мог прийти кто угодно, и как он, черт возьми, объяснит тогда, что он вообще здесь забыл? Но он не мог. Не мог просто так взять и уйти, бросить его одного в таком состоянии. Он терпеливо сидел рядом, менял компрессы на голове, поил таблетками по часам, аккуратно поддерживая голову, чтобы Нанасэ не захлебнулся, глотая их. Харука и так нравился ему, а сейчас сердце Мацуоки колотилось как бешенное. Он мог рассмотреть каждую черточку его лица, пока Хару хмурился во сне и полубреду, иногда открывая мутные, подернутые поволокой глаза и расфокусировано смотря на Рина, каждый раз ужасно пугая его. Но жар все еще владел им, Нанасэ не узнавал его, бормотал что-то про мальчика-фею, что он словно принцесса, и отключался вновь. Мацуока нашел кухню и откровенно поразился, что морозилка сплошь забита лишь скумбрией. Парень принялся готовить Харуке кашу — рисовую, вкусную, а, главное, целебную. Он ходил от плиты к коридору, прислушиваясь, не проснулся ли, не нужна ли ему помощь, а потом возвращался к кастрюле. Словно волшебник из Хогвартса на зельеварении — особое зелье готовит, такое, что от всех-всех болезней сразу. Рин не был ни отличным поваром, ни волшебником, ни кем-то подобным, но каша получилась на удивление вкусной. Мацуока присел на край кровати рядом с Нанасэ и осторожно коснулся ладонью его лба. За те три часа, что он, как заведенный, кормил его лекарствами, поил, сбивал температуру, держал за руку, болезнь, наконец, начала отступать. Кожа Хару была уже не горячей, а теплой: парень просто спокойно спал, перестав бредить, и ему явно стало намного лучше. Лицо Рина озарила теплая, солнечная улыбка. Он был так счастлив, что справился, что Харуке лучше, поэтому просто не заметил, как внизу хлопнула входная дверь. Мацуока уже хотел осторожно разбудить больного, чтобы тот поел каши и восстановил силы, но его отвлек голос, приближающийся к ним. Мужской голос. — Хару, ты тут? Прости, дверь была открыта, а на звонки ты не отвечал. Я решил войти. Ничего страшного? Телефон и правда звонил несколько раз, поворачиваясь на тумбочке и высвечивая имя «Макото». Нанасэ спал, а Рин бы в жизни не взял чужое, тем более не стал бы говорить с его девушкой. «Но на мобильный звонила только она, а голос в коридоре, определенно, мужской. Так значит… Может ли быть, что Макото — его парень? Еще один парень с девчачьим именем, впутанный в эту дикую историю!». Внутри у Мацуоки все похолодело. Ручка двери медленно повернулась, и в комнату заглянул чуть растрепанный от бега парень с русо-коричневыми, необычно отливающими чуть ли не в изумрудно-зеленый оттенок волосами и озадаченно уставился на Рина. Кажется, он был шокирован не меньше и тут же кинул обеспокоенный взгляд на Харуку. — Он просто спит, — пискнул в свое оправдание Рин. Уши горели, лицо заливала предательская краска. Было ужасно неудобно, и хотелось просто провалиться сквозь землю. — Хорошо, если так, — Макото недоуменно воззрился на незнакомца. — А ты кто вообще? — Я… Меня зовут Рин, и я… Я ухожу уже. — Рин наощупь схватил свою сумку и поспешил ретироваться к выходу. — Погоди! Ты друг Харуки? Что с ним? — парень недоуменно следовал за ним по лестнице в коридор, где нужно было еще переодеть обувь, о чем Рин запоздало вспомнил. Парень чертыхнулся, уставившись на миску с кашей в руках, с которой так и побежал вниз. — Он заболел, у него был жар, — растерявшись, Мацуока пихнул миску в руки Макото, стараясь не смотреть в его глаза и мучительно сгорая от стыда. — Вот. Каша рисовая. Накорми его, пожалуйста! Ему силы надо восстанавливать. Макото хотел спросить еще миллиард всего: кто он, откуда он взялся, как и где познакомился с Харукой, как попал сюда, что произошло в конце концов, но не успел. Мацуока пулей вылетел из дома, оставив его с дымящейся тарелкой каши в руках. Парень недоуменно пожал плечами, нахмурился и отправился наверх к другу. Все это ему ой как не нравилось. Макото и Харука дружили много лет, с самого детства. Стеснительный Мако как-то подошел к нелюдимому однокласснику и заговорил с ним. Оказалось, что не такой уж он был и бука, как думали другие. А еще он был очень красивым, прекрасно плавал, и все свое время, внимание и тепло Макото мог отдавать ему, зная, что друг никуда не уйдет и не променяет его на других ребят. Макото Тачибана всегда был очень добрым мальчиком, а вот в людях разбираться не умел — совсем, даже сейчас. Его единственным правильным выбором был Харука, которому, казалось, вообще никто не был нужен. Но Макото знал правду и поклялся себе еще в детстве, что будет защищать и любить Нанасэ всегда. И вот так из детского глупого обещания выросло серьезное и отнюдь не детское чувство. Макото боялся его, ибо это было не очень-то правильным решением — влюбиться в друга детства. Но он же не выбирал… Позже появился Нагиса, стремительно и порывисто внес в их мир щепотку безумия, несколько ложек наивности, а после хорошенько взболтал. Он был безумно милым, смешным, очаровательным, его нельзя было не любить. Но связи между Харукой и Макото он не нарушил — не хотел, не мог, да и ему это было не нужно. Хотя была и она — эта связь? Честно говоря, сейчас, поднимаясь по лестнице в комнату своего лучшего друга, Макото не был в этом уверен. Голова раскалывалась от мыслей, их было слишком много, они саднили в его сердце и не давали тому биться спокойно и ровно. «Кто этот парень? Слишком красивый… Откуда он взялся вообще? И самое важное, что он значит для Харуки?» Тачибана осторожно зашел в комнату, застав друга сидящим на кровати и потирающим голову, Харука осматривал себя. Голубые глаза обратили внимание на вошедшего, и в них зажегся огонек узнавания. — А, Макото, привет. Кажется, я вырубился, да? Мне чудной сон снился… — Да? И какой же? — Тачибана немного успокоился, Харука был его обычным Хару — взлохмаченным, иногда до смешного несамостоятельным и родным. — Ну, знаешь, будто ко мне в гости пришли двое парней, а один их них стал вдруг сказочной доброй феей. Заботился обо мне, говорил всякие нежные слова — чудной такой, но хороший очень. — Харука принял из рук друга тарелку. Все это время он задумчиво жестикулировал ложкой, укутавшись в плед, и, наконец, попробовал. — Ммм, очень вкусная каша! Твоя мама готовила? Кажется, Нанасэ совсем не помнил этого странного парня, считал, что все добро для него сделал именно Макото. И Тачибане мучительно захотелось соврать, сказать, что не было тут никакого красноволосого фея — только он и его дружба, забота и любовь, о которой сам Харука даже не догадывался. Но не смог… Просто не смог вот так вот взять и бессовестно солгать другу, присвоив себе чужие заслуги. — Да нет, Хару-чан, тут реально был один парень, когда я пришел. Это он заботился о тебе — компрессы вот, лекарства, кашу тоже он приготовил, — неохотно проговорил Макото, наблюдая за реакцией друга. — Парень?! — Нанасэ недоуменно осмотрелся. — Но я не… Рин!!! Тачибана, в сердце которого уже зародилась было надежда, что все это бред, мистика какая-то, и не существует никакого другого парня в их мире, заглянул в растерянные глаза Харуки. Он уставился на свою сумку, которая стояла на прикроватном столике. Что-то в ней было не так, но Макото мучительно не мог понять, что же именно. — Так вы с ним знакомы? — осторожно спросил парень, проследив за взглядом друга. — Да, я знаком с Рином. — Харука кивнул, потянулся к сумке и погладил игрушку на молнии, потянув ее на себя. Только сейчас Макото понял, что же смущало его в этой сумке: брелок явно был чужой, у Харуки был дельфин, а теперь висела акула. Парень автоматически запаниковал, в его голове уже строились и громоздились догадки: «Сумка явно не принадлежит Нанасэ, но эта деталь… Она мелкая — не то, на что обращают внимание при первом знакомстве. А Харука точно знает, что это принадлежит Рину! Откуда? Насколько они уже близки, как далеко зашли?». Сердце засаднило, и Макото закусил губу. Хотелось расспросить, узнать все досконально о том, что их связывает, но он отлично знал своего друга. Если бы он хотел, он бы рассказал сам, а так это было и совсем не его дело. — Ну, тебе уже намного лучше, я вижу, — Макото улыбнулся своей неизменно доброй улыбкой. — Поправляйся, ешь кашу — она полезная, пей лекарства. Думаю, тут есть все, о тебе здорово позаботились. Я домой пойду, надо бы проверить уроки у Рана и Рэн, ужином их накормить. Выздоравливай скорее. Тачибана захватил свои вещи, направляясь к выходу, когда его догнал голос Харуки: — Спасибо, Макото! Спасибо, что зашел проведать и позаботиться. «Позаботиться…». Тачибана посмотрел на слабую улыбку друга. «Если бы я о тебе позаботился… Но у меня это отобрали». — До завтра, Хару. Я зайду навестить тебя утром. Макото вышел, было слышно, как закрылась входная дверь. Харука задумчиво прижал к себе чужую сумку. «Но как тут вообще оказался Рин?!» Мацуока в отчаянии бежал домой со всех ног. Улица сливалась перед глазами, на которых то и дело выступали слезы, предательски дрожа на ресницах. Рин чувствовал себя скверно, на душе скребли кошки и хотелось исчезнуть с лица земли. Сейчас он ненавидел себя за то, что поддался ложным надеждам, что купился на аферу Кисуми и Го, которые бросили его в этой ужасной ситуации, обернувшейся для него сущим адом. Ладно, хорошо, он был готов, что у Харуки есть милая и заботливая девушка, которая должна была позаботиться о нем. Он был готов признать это, признать, что его чувства и симпатия к Харуке нелепы, он и видел-то его всего пару раз. Все это было лишь желанием помочь, посмотреть на него напоследок и смириться. Но Макото оказался вовсе не хрупкой девочкой, и вообще совсем не девочкой, а рослым симпатичный парнем — его парнем. На глаза Мацуоки снова навернулись злые слезы. Получается, Харуке нравились парни, и, может быть, у него даже был бы какой-нибудь, хотя бы мизерный шанс на взаимность, но точно не теперь. «Что вообще этот парень подумал обо мне?! Наверное, из-за меня у Харуки будут проблемы. Он наверняка решил, что я лезу в их отношения…» От этих мыслей Рина накрыло огромное, всепоглощающее чувство вины. Глаза болели от слез, которые он никак не мог унять. Парень дошел до своего дома и осторожно открыл дверь, заглядывая в прихожую. Сейчас ему совсем не хотелось бы выслушивать сестру с ее: «Ну, как все прошло?!», или объяснять ей, маме или Кисуми почему у него глаза на мокром месте, да и выглядит он ужасно. Рин тихо вошел, снимая ботинки, и только сейчас заметил, что помимо обуви Кисуми и сестры рядом стояли и кроссовки Соске. «Черт, вот только не хватало сейчас еще и ему на глаза попасться!» Мацуока попытался как можно аккуратнее закрыть за собой дверь и прошмыгнуть в свою комнату наверх, но внезапный порыв ветра на улице с грохотом захлопнул дверь прямо перед его носом. — Братик?! — из гостиной выглянула Го и, увидев брата, радостно бросилась ему на шею. За ней в дверном проеме тут же возникли Соске и Кисуми. Они подошли к Рину, натянувшему на голову капюшон почти до самого носа. — Привет, Рин, ты как? — Соске снял с парня капюшон, с беспокойством заглядывая в заплаканные, покрасневшие глаза. — Ты что, плакал? Мацуока хотел ответить что-то типа: «Да нет, что ты! Всего-то соринка в глаз попала! Пустяк!», и даже открыл рот, начав произносить заранее заготовленную фразу, как голос его дрогнул, и Рин разрыдался, не сумев сдержаться. Соске вздохнул, шагнул к другу и обнял его, прижав к себе и уводя в гостиную, на пороге которой с виноватым видом замерли Го и Кисуми. — Так я и знал, что здесь творится что-то неладное! — зло зыркнул на Кисуми и сестру друга Ямазаки, утешающе поглаживая вздрагивающую от рыданий спину Мацуоки, уткнувшегося ему в грудь. — Ну, и кто из вас двоих довел его до этого? — Не мы!!! — дружно запротестовали соучастники. — Лучше не злите меня, ребята… — Ну, мы пытались помочь братику обрести любовь… — виновато пробормотала Го, уткнувшись взглядом в пол и украдкой посматривая на Соске. — Вы ЧТО?! — Рин в руках Ямазаки зарыдал пуще прежнего. — Ну, ему понравился парень из бассейна, и мы заставили его позвонить тому парню. А оказалось, что он болеет. И мы подумали, что это ведь очень мило, если Рин-чан о нем позаботится… Ну, мы и пошли, и я оставил его на пороге дома этого парня. — Вы серьезно?! — Соске зло посмотрел на девушку и парня. — Как в ваши головы вообще пришла настолько безумная идея? Черт, ну вы даете! Рин, этот парень что-то тебе сделал? — друг взял Мацуоку за плечи, обеспокоенно заглядывая в его лицо. — Да, что произошло между тобой и Харукой? — встрял Кисуми, за что тут же получил испепеляющий взгляд от Ямазаки. — Ладно-ладно, я же просто спросил! — обиженно пробормотал он. — Он упал в обморок от температуры… — все мгновенно повернулись к Рину, услышав его тихий дрожащий голос. — Обморок?! — Го всплеснула руками. — Но Кисуми ничего не сказал об этом! — Я этого не видел!!! — возмутился обвиненный парень. — Может, вы замолчите и дадите ему высказаться?! — Прошипел соске и обернулся обратно к другу. — Рин, продолжай. — У него был сильный жар, — парень обнял себя руками. — Я не мог бросить его так, вдруг, он бы умер. Я занес Хару в дом, но он очень странный — словно там никто, кроме него, и не живет: ни родителей, ни брата или сестры, очень тихо. Я переодел его, ну, как мама всегда делала, сбил температуру, приготовил лечебную кашу, он все это время спал. А потом пришел другой взрослый парень и спросил, что я, собственно, здесь делаю. Но это все пустяки, знаете, как звали этого парня? Го и Кисуми слушали его очень внимательно, и с каждой секундой вид у них становился все более и более виноватым. Рин почувствовал, как в горле встает ком, а на глазах снова выступают слезы. — Его зовут Макото! Макото, ясно вам?! И это совсем не девушка! Я чувствовал себя полным кретином, который лезет в чужую жизнь. А что уж подумал сам этот Макото?! Что я подкатываю к его парню?! — Рин зло сжал кулаки, размазывая ими слезы, которые никак не хотели униматься. — Да уж, заварили мы кашу… — виновато пробормотала сестра, наблюдая за отчаявшимся братом, всхлипывающим в руках Соске. — Но, друг, — осторожно начал Кисуми. — Может, это все-таки к лучшему? Ну, то, что ты сходил туда, многое разузнал, понял, что для надежды больше нет поводов? Мацуока вздрогнул, судорожно сглатывая все подступавший и подступавший комок, тихо выдохнув: — Знаешь, Кисуми, вообще-то, если бы не ваша хренова «забота», этого бы не было!!! — к концу фразы его голос набрал все свое звучание, и последние слова парень просто прокричал оторопевшему другу в лицо. Соске почувствовал, что если прямо сейчас не уведет и не спрячет от них Рина и не уложит его спать, то вся ситуация может приобрести катастрофические последствия. Он подобрал с пола сумку, которую Рин кинул туда в расстроенных чувствах, и подтолкнул друга к лестнице по направлению к его комнате. — Пошли-ка, тебе нужно отдохнуть, принять душ и поспать. Все позади, все нормально, я сделаю тебе успокаивающий чай, пока твоей мамы нет дома. Мацуока обмяк и вроде бы даже подчинился Ямазаки, ступив на лестницу, как вдруг его прервал звонкий голос Го, которая до этого сосредоточенно всматривалась в сумку брата. — Братик! Твоя сумка! На ней снова дельфин! Ты снова перепутал ее с Харукой-саном! Девушка тут же пожалела о своих словах, встретившись глазами со взглядом брата. Рин смотрел на нее с ужасом и нарастающей паникой. Словно в замершем мире и времени, Мацуока скосил глаза на сумку, и все его опасения и страх, сковавший его ледяной коркой, активировались в десятикратном размере. Это на все сто процентов снова была сумка Харуки. Парень отчаянно замотал головой, не веря собственным глазам. — Нет… Нет… Пожалуйста, только не это. — Боюсь, все-таки придется еще-раз пойти к Нанасэ-сану и поменяться, — тихо пискнула Го. Глаза Рина смотрели только на злополучного дельфина, который словно насмехался над ним. — Нет… Нет! Черт! Черт!!! Черт!!! Только не опять! — друзья обеспокоено уставились на парня, в тихом отчаянье сползшего по сене на пол, и теперь в исступлении бьющего кулаком по паркету. Соске, не понимая, в чем дело, строго посмотрел на Кисуми, который в разъяснение ситуации смог лишь пролепетать: — Они познакомились из-за того, что перепутали сумки… — Братик, послушай… — начала было снова Го, но растерянно замолчала, встретив абсолютно загнанный, полный ужаса взгляд старшего брата. — Нет, вы меня не заставите!!! Я больше ни за что в жизни не пойду в тот дом! Плевать на вещи, я не пойду!!! — Плечи Мацуоки старшего мелко подрагивали. — Но, Рин, даже если тебе плевать на твои вещи, вернуть парню его имущество ты обязан, — неловко переминаясь с ноги на ногу, выдохнул Кисуми. — Я не пойду!!! К горлу Мацуоки снова начали подкатывать чертовы слезы, когда на его спину неожиданно опустилась рука Соске, успокаивая его, друг помог ему подняться с пола. — Я пойду и поменяю эти гребанные сумки, — раздался у самого его уха голос Ямазаки. — Ей богу, достали уже, цирк на выезде какой-то, вас на день оставить нельзя! — Соске?.. — тихо выдохнул Рин, от удивления более-менее приходя в себя. — Не надо, Соске. Не надо еще и тебя во все это впутывать. — Помолчи, ладно? — парень ласково посмотрел на друга. — Ты пока полежи, отдохни, прими душ, выпей чая, а лучше поспи. Он ласково растрепал волосы Рина, прихватив с порога злополучную сумку, и рассержено уставился, а виновников всего этого балагана. — Кисуми! — А?! Что?! — встрепенулся названный парень, виновато поглядывая на друга из-под челки. — Ты идешь со мной. Будешь показывать дорогу. — Хорошо… — Кисуми неохотно поплелся одевать обувь. — Го! — Да?! — подняла глаза на Ямазаки девушка. — Присмотри за Рином и позаботься о нем. — Конечно!!! Сестра обняла брата, провожая взглядом фигуры друзей, уходящие в темный проем двери. Соске был сильно не в духе. Сегодня его день и так не задался, их куратор в полицейской Академии, которую он посещал вместе с Рином, сегодня был особенно невыносим на практических занятиях, и в итоге, Ямазаки остался выполнять его глупые задания после пар. Именно поэтому в препаршивом настроении парень отправился в гости к другу, надеясь позаниматься вместе и приятно провести вечер за видеоиграми. Но похоже, судьба решила все иначе, не предоставив ему такого шанса. — Этот дом? — Ямазаки раздраженно глянул на строение на вершине холма в конце тихой улочки. Кисуми усиленно закивал, не решаясь встретиться взглядом с раздраженным другом. — Да, именно этот. Тут живет Харука, — тихо пробормотал он. — Соске, может, будет лучше, если это сделаю я? А? Ну, обменяю их… — Нет уж, ты уже достаточно натворил здесь бед. Я сам, ты свободен и можешь идти домой. Кисуми опасливо взглянул на друга. — Хорошо, только, пожалуйста, будь там спокойнее, ладно? — Соске наградил парня испепеляющим взглядом. — Все-все, ухожу! Пока! — Кисуми поспешил скрыться, напоследок кинув на широкую спину друга встревоженный взгляд. Рин всегда значил для Соске слишком многое. И нет, он не был влюблен в него или что-то подобное, но он всегда был для него первым и самым верным другом. Все это время он испытывал к нему теплое, почти болезненное желание защитить и уберечь. Старше всего на каких-то полгода, друг всегда рвался заступиться за Мацуоку, смотрел, чтобы тот не связался с плохими парнями, и старался, чтобы Рин всегда знал — что бы ни случилось, рядом с ним всегда будет надежное плечо, на которое он может опереться. Ямазаки всегда был спокоен за лучшего друга, потому что он точно знал, что его тревожит и что нового произошло в его жизни. Иногда ему даже казалось, что Рин был ему не то чтобы друг, а чуть ли не младший брат. Неудивительно, что сейчас Ямазаки просто переполняла ярость, когда кому-то хватило смелости обидеть его друга, а тем более довести до слез. Хоть Мацуока и был плаксой с самого детства, на людях он не показывал своих слез почти никогда. И вот теперь, наблюдая его отчаянную истерику в коридоре, его слезы и дрожащие плечи, Соске прекрасно понимал, насколько все серьезно. Еще сильнее его злил один-единственный вопрос — почему он, его лучший друг, узнал обо всей этой ситуации в последнюю очередь?! Даже Кисуми, абсолютно не умеющий хранить секреты, был посвящен в ситуацию, а он нет. Это бесило парня сверх всякой меры, поэтому к двери нужного дома он подошел, будучи сильно на взводе. Харука уже было вновь успел задремать. Каша от Рина и лекарства сработали, как следует, и ему стало намного легче. Температура снизилась до стандартной воспалительной — тридцать семь, и все, что ему сейчас хотелось, это просто спокойно поспать. Нанасе пробурчал себе под нос что-то вроде: «Кого еще принесла нелегкая?!», и накинув на плечи кофту, пошел открывать. Изначально он решил, что это снова Макото принес что-то или пришел с поручением от своей мамы, но уже подходя к двери, понял, что ошибся. Звонок все трезвонил и трезвонил, с каждой минутой становясь только настойчивее. Харука нахмурился, распахнул дверь и недовольно уставился на незнакомого парня, сверлившего его уничижающим взглядом, что абсолютно не понравилось хозяину дома. Не успел Хару и рта раскрыть, как незнакомец заявил, с пренебрежением осматривая коридор. — Я за сумкой, — оторопевшему Харуке он кинул его собственную сумку, порядком удивив его. — Рин их перепутал. Снова. Вы от него? — От него, не от него — не важно. Просто давай сюда сумку, и я пошел отсюда. Тон собеседника не понравился Нанасе еще больше. Он перевел взгляд на Ямазаки, рассматривая гостя в упор — широкие плечи, хорошо сложен, подтянут, такой в обиду себя не даст, сам тебя заживо съест. Этот человек ему упорно не импонировал. Он смотрел на него свысока, словно на какое-то никчемное насекомое. Презрение сквозило даже в том, как он швырнул ему сумку. — Ты мог бы представиться и быть повежливее, — фыркнул Нанасе, бережно подняв сумку и кивая в сторону Ямазаки. — Подожди тут, я принесу сумку Рина. — Ямазаки Соске, если тебе интересно. И побыстрее, пожалуйста! — крикнул вдогонку удаляющейся спине Соске. Оба парня с неприязнью посмотрели друг на друга, но Харука решил воздержаться от дальнейшей перепалки и пошел за сумкой Мацуоки. Он искренне недоумевал, как у такого, как Рин, может быть такой друг, как этот озлобленный парень. Рин показался ему очень милым и приятным человеком. Хоть Нанасе и понятия не имел, как тот оказался у него дома, но все равно он был очень благодарен ему за кашу и лекарства. Сумка нашлась быстро, однако Харука чуть замешкался, рассматривая акулу на замке, и все же решился. Он чиркнул на листе бумаги свой номер телефона с просьбой перезвонить ему и аккуратно положил листок поверх вещей в сумку. Все же вся эта ситуация порядком напрягала его, и он считал, что ее, как минимум, стоит прояснить. Соске же осматривал дом, который, хоть и казался наполовину необитаемым, был чистым и аккуратным. Но сильнее его занимали мысли о самом хозяине дома. Ему было понятно, почему тот так сильно понравился Рину — его красоту сложно было не признать даже в таком болезненном состоянии, в глазах его отражался целый океан. Нечего было удивляться, что его друг запал. Однако его дерзость, подача, эти нахальные ответы… Нет, ему точно нельзя было доверять и тем более отдавать Мацуоку. Харука, наконец, появился, аккуратно держа за ремешок сумку Рина, и протянул ее парню. — Вот, его сумка. Надеюсь, больше не перепутаем. — Уверен, что не перепутаете, — холодно ответил Ямазаки, принимая у него из рук вещь. Харука успел лишь укоризненно посмотреть вслед вышедшему, не попрощавшись, парню, быстрыми шагами отправившемуся к калитке. Вздохнув, он запер дверь и лег-таки в постель, в которой отчаянно нуждался. Соске же спешил по темным улицам к дому Мацуок, надеясь, что Го ничего не отчебучила, доводя своего чувствительного брата еще больше. Уже на полпути парню пришла в голову мысль, проверить, точно ли в сумке вещи Рина, потому что возвращаться к этой дурной истории был уже не в силах даже он. Ямазаки расстегнул молнию и кинул взгляд на вещи. Они точно принадлежали Рину, но внимание его привлек обычный листок бумаги, на котором было лишь три строчки: номер телефона, просьба позвонить и подпись «Харука». Ямазаки вновь вскипел: «Ага, сейчас! Нет уж, ты не будешь портить Рину жизнь, хватило уже». Он достал из сумки лист, остервенело скомкал его и выбросил в ближайшую мусорку.