Как я и обещал, ты теперь моя.

Что может стоить ночь без сна?.. Хорошо, если раздумья над чем-то великим, что, в итоге, приведет к какому-то Просветлению. Но раздумья так же могут быть и вовсе не о чем-то значимом… Хотя, смотря с какой стороны взглянуть. Да хоть бы о чем-то подобном голова страдала! Что угодно, что могло бы избавить Юкимуру от такого надоедливого страха, липких изнуривших ее переживаний, невыносимых представлений — что могло случиться с мужчиной, который присвоил себе маленькую беззащитную Чизуру-тян, куда он мог попасть, во что и с кем ввязаться… — Ах…! — Демонесса закрыла побледневшее и уставшее от бессонных ночей личико руками. Глазки, которые успели погрустнеть, но уже по поводу Чикаге, а не Шинсенгуми, сейчас увлажнились. Тягучий ком с трудом проглотился, теперь оказав давление в области груди, заставляя отбить тяжкий болезненный ритм не раз раненного молодого девичьего сердечка. Как же она ненавидела Казаму! Как же она возненавидела этот мир, который отнял у нее сперва семью, затем новообретенных близких людей, потом и вовсе лишил ее любви всей ее жизни… И теперь, даже когда она попала к недругу, по крайней мере он являлся для Юкимуры таковым с первой их встречи, и, хоть и где-то в глубине, но все же остался им, который похитил ее, замешанный в ее потерях, но успевший стать более-менее значимым для малышки Чизуру, теперь заставляет ее трястись и молиться ночами, чтобы с ним все было хорошо, чтобы и его судьба ее не лишила! Против воли, но она переживает за него. Даже теперь ей приходится бояться, что она снова потеряет близкого, как бы это не звучало, но на данный момент у нее действительно никого кроме него не осталось… Он был прав, когда сказал это: «- Пойми, пташка-Чизуру, кроме меня у тебя никого не осталось. Если бы не я, ты бы попала в другую клетку, которая точно бы не принесла тебе ничего хорошего. — С изящественным проникновением в тонкое послевкусие любимого табака проговорил демон, выпуская со словами туманистые клубы дыма. — Точнее обладатели этой клетки еще заставили бы тебя натерпеться всякого. — После собственных слов он напрягся, непроизвольно представив подобное. Нет! Никогда! Не позволит! Казама с раздражением оставил любимую трубку в стороне, поджав губы и стиснув зубы. Краем глаза он заметил, что его состояние, резко нахлынувшее, достаточно заметно, что заставило два огромных карих глаза с непониманием посмотреть на демона. Вопрос не успел сорваться с губ девчушки, ибо она оказалась крепко и с жадностью прижата сильными руками, которые так по-хозяйски сдавили Юкимуру в объятиях белокурого лорда. Чизуру с непониманием уткнулась носом в шею мужчины, ощущая горячую кожу, запах демонической крови вперемешку с его собственным, осознание чего заставило тело содрогнуться от волны мурашек. Он такой…теплый. Можно даже подумать, что до того, как Юкимура оказалась прижата к демону, ей было все это время холодно, просто она этого не осознавала.» Это был вечер следующего дня после их первой ночи. Они провели его тягостно по отношению друг к другу, инициатором такого разумеется была Чизуру, которая так же без лишних слов легла спать, когда луна сменила солнце. Прошло несколько часов, рассвет еще не собирался. Тогда-то Казама и, поцеловав в висок свою спящую невесту — а она никем другим не могла являться для него — оставил ее и клан без своего главы на некоторое время, отправившись к Сацума. «Хоть бы с ним все было хорошо…» — поджав ладошки к груди, печально уже в который раз помолилась в мыслях Чизуру. Прошла неделя с его ухода. Ей не давала окончательно уныть девушка по имени Юмэки, ставшая Юкимуре не только персональной служанкой, но и неплохой подругой. Она носила завтрак, предоставляла подходящую к разным выходам одежду, в общем, выполняла все свои обязанности, но вместе с этим также помогала Чизуру с душевными переживаниями. Иногда Юмэки составляла ей компанию в прогулках по саду поместья Казама. Конечно, живущие в нем демоны с интересом обращали на девушку внимание, что категорично смущало Юкимуру. Чуть ли не от каждого взгляда молодая демоница сжималась внутри, ей даже хотелось спрятаться за спиной Юмэки. Но, столь тревожные ощущения шептали о своей ложности, когда всякий член клана Казама при встрече склонял голову в знак приветствия и, вроде как, добро показывал улыбку. Неужели она так известна среди демонов? Но не будь она единственной наследницей клана Юкимура… Ну да ладно, об этом можно все на свете думать. За прошедшую неделю она познакомилась с многими членами клана, не раз заходил разговор о замужестве. Видимо не только причина с кланом Чизуру заставляла членов вести себя с ней почтительно, ведь еще и никто не сомневался в том, что новенькая клана — избранница Чикаге, чистокровная женщина-демон, скоро станет женой молодого главы. За вторую половину прожитой в клане недели она ознакомилась почти что со всеми достопримечательностями поместья, а помогли ей в этом Такаши Казама — троюродный старший брат Чикаге, и Иори — мама Такаши. Эти демоны наиболее остальных членов клана вызывали у Юкимуры доверие. Они познакомились в тот же день, когда Юкимура узнала, что Казама отправился к Сацума. Тогда-то ее и навестила взрослая демонесса и пригласила на обед в столовой, будем так ее называть, главного дома поместья, где об отъезде главы клана Чизуру и сообщили. Поначалу девушка была замкнута, ведь она впервые вот так находилась среди настоящих демонов в таком количестве, и это не смотря на то, что Юкимура сама являлась чистокровной они (в пер. с яп. — демон). Столовая находилась на первом этаже главного дома, который, кстати, оказался больше, чем кареглазая себе представляла сперва. Он делился на четыре этажа. Как потом узнала Юкимура, в нем жили только самые значительные представители клана. Некоторые предпочитали кушать в своих покоях, но основная часть демонов все же посещала общую для элиты клана «столовую». Днем они приглашали ее отобедать в компании, а по вечерам она разговаривала с Юмэки. Кстати о внешности служанки. Юмэки была такой же миниатюрной, как и Чизуру, темно-каштановые волосы были собраны в хорошо уложенную прическу с маленьким черным гребешком в качестве дополнения, а глаза были цвета вроде чего-то между насыщенно-оранжевым и чайным. Кожа Юмэки была бледновата. И вообще по общению она порой чем-то напоминала Юкимуре О-Сэн-тян, по которой тоже успела, кстати, соскучиться. Интересно, где она сейчас? Что с ней? Очередной поток мыслей заполнил голову девчушки. Не в силах более как-то противостоять мучениям, Юкимура вышла на балкон, где тут же легкие с жадностью заполнились свежей ночной прохладой, а в ушах отдавалось пение цикад, обитающих в саду поместья прямо под балконом покоев Чизуру. Девушка взглянула на усыпанное звездами небо, в огромных карих глазищах отразилась яркая царица Луна. Как затягивает ночное небо. Вот бы взлететь над всем миром, ближе к мечте… Ближе к нему… Сердце больно кольнуло от воспоминания о любимом человеке. «Я предатель. — Утвердительно пронеслось в голове девчушки.» Далее снова момент осознания стал сдавливать отчаянно бьющееся сердечко. — Я предатель… — Одновременно с хлынувшими из широко раскрытых глаз слезами выпалила Юкимура, тяжко втянув воздух в легкие. Тяжесть в груди усилилась, что заставило девушку зажмуриться, склонив голову вперед и давая слезам тяжелыми каплями падать на поверхность перил балкона. Если бы чувства, скомканные в сердце, мысли, с каждым мигом накапливающиеся все больше, могли как-то материализоваться, то это был бы невероятно мощный вулкан, способный накрыть горячей магмой полмира. Вина, измена, боль. Постоянное «прости». Но вся эта агония сейчас пылала лишь в хрупкой измученной девчушке, намереваясь вот-вот разорвать ее. Она откровенно разрыдалась, закрыв лицо руками, пытаясь подавить рвение наружу стонов, что оказалось слишком мощным, и девушка сползла на пол, не убирая от лица рук, опустив их к самому полу, словно по магниту. Ничего, кроме невыносимой боли. — Юкимура-доно! — Уже около десяти минут звучал этот озабоченный голос, который теперь слышен достаточно отчетливо. Чизуру и вовсе не сразу поняла, что ее пытаются разбудить, причем так долго, что уже начали паниковать. Но вот она, наконец, открыла глаза и, подняв тяжелую голову, разглядела до смерти перепуганное лицо Юмэки. — Что с вами?! — Юмэки-тян?.. — Охрипшим от вчерашних слез голосом произнесла Юкимура и попыталась подняться, как тут же ощутила боль по отекшему телу, а после осознала точную причину такого испуга служанки, ощутив, что всю ночь пролежала на полу. И не просто на полу, а на балконе! Тело продрогло, окончательно пробудив свою хозяйку. Юмэки резко помогла своей госпоже подняться и тут же завела ее в комнату, наглухо задвинув соджи на балкон. Юкимура ощутила болезненную сухость в горле. Она однозначно промерзла за ночь, пролежав столько часов на улице! — Я уже собиралась бежать за помощью! Вам стало плохо? Как вы себя чувствуете? Вы что, всю ночь пролежали на балконе?! — Обеспокоенная и все еще паниковавшая служанка моментально накинула на Чизуру одеяло, усадив ее на футон, и тут же стала проверять температуру рукой. — Я… — слабо подав голос, Юкимура почувствовала боль в голове. — Мне не было плохо, Юмэки-тян… Но та ее не особо слушала. — Вам надо к лекарю! Я приведу! — она подорвалась, как тут же была перехвачена за рукав кимоно. — Юмэки-тян, я думаю… что все обойдется. — Все еще охрипшим голосом слабо попыталась возразить Юкимура. Ну вот, не хватало, чтобы еще Казама застал ее больной! — Вы всю ночь на балконе провели! — Я надеюсь, что благополучно восстановлюсь… — Слабо улыбнулась демоница. Конечно, они имеют способность к повышенной регенерации, но далеко не с каждым повреждением все обходится, в том числе и простуда. Наиболее сильное заболевание организма без вмешательства лекаря может привести и вовсе к смерти среднестатистического демона. А Юкимура всю ночь провела спящей на балконе, несмотря на то, что ночи стали значительно теплее, это все равно опасно, даже для взрослого и крепкого они. И Чизуру это прекрасно понимала, но ей совсем не хотелось, чтобы об этом кто-то еще узнал. «Из-за меня ничего, кроме проблем…» — С укоризной осудила себя она. — Юмэки-тян, я… — Юкимура по-щенячи уставилась снизу-вверх на служанку. — Пожалуйста, я не хочу, чтобы кто-то узнал… Поэтому прошу… — Но девушка запнулась на пол фразе, хрипло кашлянув. — Это не шутки. Вас необходимо показать лекарю. — Твердо настаивала на своем Юмэки. — А что, если господин вернется и застанет вас… такой… — Голос служанки дрогнул, а в глазах промелькнули искорки мольбы, страха перед гневом Чикаге и, конечно же, страха за саму Юкимуру, которая, разумеется, тоже понимала ее страх и чувствовала перед несчастной девушкой, которая стала близка ей, безоговорочную вину. — Я все сделаю, чтобы Казама-сан не сорвался на тебя. Я очень виновата перед тобой, это исключительно моя вина, и я не позволю тебе попасть под его руку… — Чизуру сильнее сдавила рукав ее кимоно, потянув его чуть на себя, что заставило служанку опуститься на колени напротив Юкимуры. — Ведь ты единственная, которой я могу доверить свои самые сокровенные тайны… Пожалуйста, Юмэки-тян… — Хрипловатый голос умоляюще дрогнул. Сейчас служанка окончательно потеряла и так почти невидимую и неощущаемую нить, по которой их общение, а точнее обращение Чизуру к ней, должно было расцениваться как общение между служанкой и госпожой. Сейчас Юкимура обращалась к ней как к настоящей подруге, которая успела стать ей сестрой. — И… Сколько раз тебе говорить… — Подобие улыбки мелькнуло на губах они. — Обращайся ко мне на «ты»… Молчание заполнило комнату. Так, к Юмэки еще не обращался никто. Подобное тепло она ощущала лишь от одного человека. И этого человека она называла мамой, но это было в далеком детстве. И, да-да, вам не показалось. Именно человек о ней когда-то заботился. Она помнит ее ласковый голос, светлый образ. Помнит, как в саду со смехом и свойственной ребенку радостью перебирала ее белокурые пряди, когда та на корточках занималась растительностью, что позволяло малышке спокойно дотянуться до головы мамы. Мама… Как же много в этом слове. Ей абсолютно не важно, что ее, чистокровную они, воспитывал человек, именно поэтому она вовсе по-другому относится к людям, и по большему счету поэтому, услышав из ее уст о своей истории, Чизуру с радостью открылась Юмэки, рассказав свою историю с людьми. Как Юмэки для Чизуру, так и Чизуру для Юмэки была важна особенно после того, как они узнали о прошлой жизни друг друга. Ну и как служанке, ставшей своей госпоже настоящей подругой, и наоборот, отказать? По ее глазам видно, что это очень важно для нее. Девушка глубоко вздохнула. — Я забываю, не привыкла. — Что?.. — В тон подруги спросила Юкимура. — Не привыкла к кому-то обращаться на «ты», кроме некоторых — равных мне. Забываю постоянно, прости. — Усмехнулась девушка. Чизуру усмехнулась в ответ. — Хорошо, не переживай, об этом никто не узнает, даю слово. Глаза девчушки радостно и благодарно засветились, как вдруг… — Но… — Юмэки выдержала паузу, пронаблюдав за реакцией подруги. — Тебе нужно пить специальную настойку, чтобы выздороветь наверняка. Юкимура облегченно выдохнула. — Да, разумеется. — Мягко, с небывалой теплотой и благодарностью смотрела она на Юмэки. — Спасибо тебе… — Не стоит. Раз для тебя это так важно, значит так должно быть. — Улыбнулась та в ответ и поднялась на ноги. — Я пойду, раздобуду для тебя отвар. — Раздобудешь…? — Повторила Юкимура последнее и самое яркое слово. Юмэки застыла на миг, после приоткрыла рот, но фраза с трудом сошла с ее уст. — Просто… этот отвар готовится только в экстренных случаях. Соответственно и ингредиенты для него редко где можно найти. Но, я слышала, что в главном доме, в подвале, должен быть склад, в котором хранится то, что нужно. — А если их не будет… — Немного промолчав, спросила Юкимура. — Тогда придется идти к Нэнэ-сама. — Нэнэ-сама? — Повторила кареглазая, не понимая о ком зашла речь. — Это травница. Она знает все о травах и вообще любой растительности. Вот только что ей сказать, ведь это очень редкое растение… Чизуру занервничала. Что же делать… И надо было ей уснуть на балконе?! Глубоко вздохнув, демонесса еще какое-то время поразглядывала свои ручонки, сложенные на коленях, после чего, все так же смотря в пустоту, подняла взгляд, но куда-то мимо служанки. — Я не хочу, чтобы ты врала из-за меня и втихомолку искала редкое растение. В конце концов… — Юкимура облизала пересохшие губы, — это я такая бестолковая. — Девчушка горько вздохнула. — За слезами и не зам… — резко прервала она фразу, но поздновато спохватилась. Не то чтобы Юкимура не хотела, чтобы Юмэки узнала, что та провела ночь на балконе по причине сильного душераздирающего припадка, нет, это вовсе не потому что она не доверяет ей, этого быть не может! Просто она уже в третий раз впадает в подобную истерику. И если первые два помогала пережить Юмэки, то последний явно решил сыграть по-злому с Чизуру. — Ты плакала?.. — С нотками озабоченности вперемешку с печалью вполголоса спросила служанка. Девушка снова опустилась на колени, с теплотой положив свои руки на руки госпожи, которая сейчас снова опустила свои потухшие безжизненные глаза куда-то в пустоту. — Чизуру-тян, — осторожно позвала она, — ты вспомнила о нем? — Акцентировала она последнее слово, которое и без того само было самым ярким. В ответ Юкимура горько кивнула. Тяжкий ком стал заполнять горло, а сердце снова сдавило в тески. В голове пронеслась очередная картина из памяти: их первый поцелуй. — Знаешь… — После некоторой паузы подала голос Чизуру. — Мне порой все-таки хочется продолжить путь за ним. — Слез не было, был просто омертвевший голос. — Я шла за ним не замечая ничего. И… — Задумчивая пауза. — Вдруг я должна была уйти вместе с ним… — Толи утвердительно, толи вопросительно произнесла Юкимура. — Ты что… — перебила ее Юмэки. — Нет, вовсе нет. — Девушка обхватила руками поникшие плечи госпожи. — Разве Хиджиката-сан был бы спокоен, знав, что ты мертва? Кого устроит то, что его любимый человек мертв? Я знаю, как тебе сейчас непросто, но, прошу, — служанка одну руку опустила на холодные руки Чизуру, — постарайся быть счастливой… Ради его любви к тебе.

***

Дымчато-голубоватый цвет неба образцово контрастировал с ярко огненно-оранжевым, когда солнце садилось. Очередной небывало красивый закат, за которым довелось наблюдать Казаме, когда тот неторопливо возвращался в родное поместье. Вымотанный, раздраженный, он вовсе не пытался вслушиваться в периодические поучительные речи Амагири по поводу политических проблем, а также проблем в отношениях с людьми и еще много чего, что Чикаге и без своей «правой руки» прекрасно знает. Он вяло держал в руках вожжи и периодически зевал. Как его раздражало сейчас отношение Сацума к его клану! — Казама, ты меня слушаешь? — сверкнул голубыми глазами Амагири в сторону блондина. — Успокойся ты уже, наконец. — Устало протянул привычным вальяжным тоном демон, в бессилии опустив взор куда-то вниз и прикрыв алые, желающие сомкнуться хоть на пару часов, глаза. — Я уже сказал ранее, что отказываюсь впредь им помогать. — Вновь устремив взгляд вперед, все так же устало, но жестко отрезал глава. Амагири, едва заметно вздохнув от упрямства господина, прикрыл глаза, оторвав их-таки наконец от уставшего Чикаге, и, вновь подняв веки, устремил свой мужественный взгляд вперед. Последние лучи окончательно скрылись, и теперь демоны, будучи пребывавшими в полном молчании, которое нарушало лишь постукивание о закаменелую тропу лошадиных копыт, которые, похоже, так же вымотались за эту неделю, так же неторопливо продолжали свой путь к дому. Звезды, усыпавшие иссиня-черный атлас неба, помогали царившей Луне освещать путь мужчин. Добрались они до поместья лишь к середине ночи. Глухую ночную тишь нарушило открытие врат в поместье. Стражи незамедлительно склонились, когда их глава и его помощник проехали мимо. Улицы поместья пустовали. Оставив измотанных лошадей на конюха, который, встретив, низко поклонившись прибывшим господам, сразу же принялся за работу, отведя животных в загоны, демоны поплелись к своим домам. Казаме не терпелось уже привести себя в порядок после длительной поездки и улечься-таки, наконец, в постель. Амагири, попрощавшись со своим господином, тоже без колебаний отправился к себе. Благо, конюшня от главного дома Казама находилась не так далеко, и демон за считанные минуты оказался возле него. Мужчина неторопливо добрался до своих покоев, на пути к которым некоторые не спавшие слуги, завидев прибывшего главу низко кланялись, не успев и двух слов связать, в растерянности останавливались, задумчиво созерцая удаляющуюся спину Чикаге, полностью игнорирующего свойственные слугам вопросы о своей надобности, но, не задерживаясь более и не удивляясь, тем более была заметна усталость лорда, без колебаний продолжали свой путь, отметив в памяти, что обязательно пришлют слугу, который предоставит все необходимое после трудной недели. Казама незамедлительно стал освобождать себя от европейской одежды. Раздвинув дверцы шкафа, демон нарыл белое ночное кимоно и в спешке накинул его на уставшее тело, завязав пояс. Стук в комнату раздался, после чего прозвучал мягкий женский голос: — Казама-сама, я могу войти? — Ага. — Безэмоционально кинул он краткий ответ, после чего соджи отодвинулись, и на пороге, низко склонив с темно-пшеничного цвета волосами голову, находилась молодая девушка. Подняв свои неестественно ярко-голубые глаза, она робко поглядела на господина, после чего, предоставив чашу с водой, принялась складывать ранее снятую одежду мужчины в шкаф. После этого, пока Чикаге умывал лицо, приготовила футон для сна и села неподалеку, ожидая дальнейших указаний. Теплая вода приятно освежила кожу на лице молодого лорда, от чего мужчина избавился от части груза усталости и раздражения, оставив это в чаше с прозрачной водой. Вытерев лицо о лежащее рядом полотенце, он хотел было отодвинуть чашу и дать приказ оставить его, как в момент радом оказалась голубоглазая девушка и, не дав даже успеть прикоснуться к посуде, схватила сосуд. — Я все сама, господин, — буквально промурлыкала она, удерживая чашу. Казама лишь уселся поудобнее на расстеленном футоне, готовый улечься прямо сейчас, он был так измотан, что и слова произносить не хотелось. По сути, эта девушка, за столь долгое пребывание в главном доме, столь долгое время верно служа главе клана, уже привыкла к порой редко, но бывалые подобные проявления со стороны господина, и привыкла уже без лишних слов, а то и вовсе без них, понимать, что должна делать дальше. Тем более сейчас, когда Чикаге уже собирался улечься и отправиться в сонное царство. Но если бы девушка не истосковалась до такой степени по демону… Она, робко опустив головешку, смятенно покусывала нижнюю губу и тонкими пальчиками перебирала края чаши. Хоть и зная, что Казаму легко раздразнить на грубость, тем более сейчас — она не в силах была уйти, хотя бы не услышав повелительный ленивый тембр низкого мужского голоса. Сердце постепенно стало отчетливее отбивать ритм, заставляя чувствовать его удары. — Иди уже. — Улегшись на спину, которая моментально расслабилась, заставляя чувствовать мурашки расплывавшейся боли от усталости, чуть ли не рявкнул он, почти что вслух облегченно выдохнув. Как же он устал. Девушка, все же слабо радуясь тому, что хотя бы услышала голос демона, поклонилась закрывшему уставшее лицо рукой лорду, после чего скрылась, задвинув соджи. Перед тем, как отправиться в царство Морфея, Чикаге успел задуматься о Чизуру и о том, как хочет увидеть ее, после чего провалился в глубокий сон. Бредущая по коридорам поместья, в котором все элитные демоны клана мирно спали, Тоаки, а именно так звали голубоглазую служанку Казамы, все с той же чашей в руках добралась до этажа слуг, зайдя в комнату, в которой Юмэки, доделав, наконец, рукодельную работу, собиралась улечься в расстеленный футон. — Я расстелила тебе, — зевнув, указала она вошедшей соседке на постель неподалеку. — Спасибо. — Сухо бросила она в ответ, равнодушно оставив посуду с водой на столике, после чего стала готовиться ко сну. Юмэки заметила напряженность в поведении подруги, отчасти ей было жаль ее. Но ведь все прекрасно знают, что ей просто не дано быть рядом с мужчиной, возглавлявшего клан демонов. Тем не менее, голубоглазой было тяжко смириться с этим фактом. Она не так уж и много, но и вовсе не так мало раз побывала на ложе у Чикаге. Ее необыкновенная внешность всегда без труда привлекала внимание мужчин. Как только ей исполнилось шестнадцать, ее забрали в главный дом поместья, дабы помогать остальным слугам прислуживать, но те, кто уже провел в главном доме достаточное время, чтобы знать каждый его уголок, как только увидели эту слегка смугленькую красавицу, сразу в мыслях предсказали ее судьбу. А что было до того, как ее сюда забрали? Ничего особенного, кроме как простой жизни девочки, отцом которой был человек. Ее беременную мать подобрали полумертвую, когда Тоаки еще не родилась. Как выяснилось, женщина когда-то давно сбежала из одного из демонических кланов, дабы прожить жизнь с человеком, которого полюбила. Но, столь оскорбительное для рода они поведение, да еще и со стороны женщины, которые являются и так большой редкостью, не позволило тем спокойно отпустить несчастную. И, спустя несколько месяцев, когда та уже носила под сердцем получеловека, полудемона, они нашли вроде осипшую и успокоившуюся зародившуюся семью, убив мужчину, посмевшего осквернить чистокровную женщину-демона, но ее саму так и не обнаружив. Женщина в последний момент успела сбежать. Спустя три дня скитаний по неизвестным местам, обессиленная мать рухнула прямо на дороге. Палящее солнце сделало свое дело. Ближе к вечеру проезжавшие мимо самураи подобрали «двоих» измучившихся, после чего доставили до поместья Казама, где и утвердилось, что женщина — демон. Но никто не знал, что демонесса беременна от человека. Все кончилось тогда, когда пришло время родов. Пролив последнюю слезу, демонесса в последний момент призналась, что ребенок — полукровка. После чего закрыла глаза навсегда. Судьбу ребенка с необычными глазами определили сразу же. В конце концов, убивать младенца — даже для демона жестоко, а полукровки в клане демонов встречались не так уж и редко, и отлично справлялись с обязанностями слуг. По крайней мере в клане Казама было так. И если полукровка — девушка, да еще и хороша внешностью, то и для знатных свободных мужчин это было весьма хорошей выгодой. Поначалу малышка росла в поместье повитухи, которая принимала роды ее матери. Когда становилась взрослее, то все больше помогала женщине по всяческим делам. Впервые она увидела Казаму, когда тот появился, запрашивая у Нэнэ — а именно так звали повитуху, которая одновременно являлась и той самой знаменитой травницей — особый отвар, дабы помочь старшему брату, Тоширо, с лечением головных болей после серьезнейшего сражения, в котором, естественно, Тоширо вышел победителем, но вот последствия еще некоторое время не давали забыть о сражении. Тогда-то дыхание девочки участилось, замерев на некоторое время. Стальной взгляд алых глаз парня ничуть не выдавал ни малейших посторонних эмоций. Так и не глянув ни разу в сторону замеревшей при виде его малышки, парень, выслушав срок приготовления лекарства, покинул поместье. И спустя два дня, когда молодой глава вернулся за готовым отваром, взяв и выслушав рекомендации от женщины, все-таки ощущая трепетный взгляд на себе, мимолетно глянул в сторону девочки, чего ей вполне хватило, чтобы раскраснеться еще хлеще и выронить пару склянок из дрожащих ручонок, за что получив несколько нотаций от Нэнэ. Холодно поблагодарив женщину, парень удалился, больше не появляясь в поместье травницы. Далее вместо Чикаге появлялись только его подданные, чем с каждым разом все больше обрывая надежду Тоаки еще хотя бы раз увидеть этого демона. Но за четыре года девушка смирилась со своим несчастьем, пока не услышала из уст Нэнэ-сама о том, что ее забирают в главный дом клана Казама, где как раз-таки и проводит дни Чикаге. Вспоминая все те эмоции, которые испытывала Тоаки, когда поселилась сюда, девушка стала еще сильнее раздражительной. После ее заселения, спустя неделю, она в предвкушении, и в то же время чуть ли не умирая от страха и волнения, улеглась на готовый футон, не веря счастью в том, что ее невинность достается тому, кто одним своим появлением пленил голубоглазую полукровку. С болью сглотнув ком, девушка молча легла спать, так и не приведя в порядок чашу с водой, которой умывался Казама. Утро наступило плавно, пробравшись теплым лучиком солнца между шторами, заслонявшими собой еще сонную атмосферу покоев Чизуру. Девушка вздрогнула во сне, после чего, сморщив носик, перевернулась на другой бок, как можно удобнее зарывшись в подушку. Даже стук в дверь не нарушил идиллию сна Юкимуры. Юмэки осторожно отодвинула соджи, заглянув в комнату, после чего, с теплотой усмехнувшись, тихонько зашла внутрь, как можно тише задвинув за собой двери, оставила чашу с теплой водой неподалеку от себя, присела, сложив ноги, и стала дожидаться, когда же госпожа проснется. Но ждать долго не пришлось. Спустя буквально пять минут послышалось шуршание, что вывело служанку из своих раздумий. Юкимура, потянувшись и сладко зевнув, сонными глазами взглянула на Юмэки, которая тут же приветливо ей улыбнулась. — Доброе утро. Как спалось? Тебе лучше? — предоставляя сосуд с теплой водой, спросила девушка. Потирая сонные глаза, Юкимура села, еще раз потянувшись. — Да, значительно! — Уже намного бодрее, чем прошлым утром, ответила она. — Как я рада. Кстати, господин вернулся! — Сообщила важную новость служанка, раздвинув шторы, тем самым осветив покои ярким солнечным светом. — Да что ты… — округлила глаза Чизуру, набрав в ладошки прозрачной воды, но так и не успев поприветствовать ею сонное лицо. — С ним все хорошо? — закончив с умыванием, спросила кареглазая. — Ну, вроде да. Говорят, что вчера он был очень уставшим, и вернулся только посередине ночи. Сейчас, наверное, еще спит. Чизуру обрадовалась. Конечно, ей моментально полегчало, когда она узнала о том, что Казама вернулся живой и здоровый. Она мысленно поблагодарила Ками за такое милосердие. — Для тебя готовится горячая ванна. Она не помешает, чтобы тебе наверняка укрепить здоровье. — Складывая постель, сообщила Юмэки, на что Юкимура согласно промычала. Спустя полчаса Юкимура опустилась в горячую воду, и мурашки мгновенно взбудоражили от приятного ощущения все тело. Фурако (японская баня, представляет собой помещение с большой круглой ванной из дуба), полностью пропахла всяческими полезными маслами вперемешку с дубильным. Горячий воздух заполнил легкие, которые, все же, не полностью восстановились после успевшей начаться простуды. Но теперь Юкимура полностью была уверена в том, что от заболевания не останется и следа, после такой процедуры, спасибо Юмэки. Служанка оставила Чизуру на некоторое время, дав госпоже побывать наедине с собой. Вот уже пять минут, как девушка с удовольствием нежится в легкой душистой пене, и не может нарадоваться тому, что лишние мысли оставили ее хотя бы сейчас, давая возможность просто насладиться данным времяпровождением.

***

Солнце поднялось, осветив бодрствующее поместье клана демонов. Многие уже находились на улице, шныряя по своим делам. Из домов повыбегали детки в поисках каких-нибудь веселых приключений во время игр. Казама открыл глаза, слушая, как кипит жизнь клана на улице, как поют птицы и шумит теплый ветерок. Поднявшись из горизонтального положения, он стал немного нервничать, переживая, что проспал слишком долго. Как-никак, а у главы клана каждый день полон важных дел. Осмотрев покои и не увидев служанку, он далеко в мыслях мог и обрадоваться, ибо если ее, привыкшей к определенному времени пробуждения господина, еще нет, значит, не так уж и много он проспал. Но может быть и наоборот: он проспал слишком долго, и служанка, застав Казаму еще спящего, решила удалиться и вернуться позже. Выглянув в окно, он понял, что, хоть и проспал дольше обычного, но не настолько, чтобы солнце успело возвыситься в самом центре голубого неба. Как раз и стук в дверь раздался, говорящий о том, что служанка решила проверить, спит он еще или уже проснулся. — Я вхожу. — Сообщила Тоаки, после того, как Чикаге подал голос на стук. — Как вы себя чувствуете? — С неподдельной заботой спросила она, предоставляя чашу с водой для умывания. — Неплохо. — Голос его сопровождался холодной сталью и равнодушием, как и взгляд. Но вот, в какой-то миг его алые глаза блеснули… теплотой? Тоаки не могла не заметить эту искринку, а потому неосознанно навострила каждую клеточку своего существа, принимая во внимание каждое его движение. — Чизуру, она проснулась, должно быть? — все так же не глядя на служанку, которая, в отличие от демона, и ни секунды не спускала с него взгляд ярко-голубых глаз, чуть потеплевшим голосом спросил мужчина. Болезненно сглотнув ком, поникшим голосом послышался ответ: — Да. Юмэки-тян сопроводила ее в ванну. Около десяти минут назад. Движения демона прекратились, и он замер на какое-то время с естественным ликованием в мыслях. На слово «ванна» мужчина вальяжно ухмыльнулся. — Хорошо. Предоставь мне полотенце. — Так же, и не взглянув ни разу в сторону голубоглазой красавицы, приказал он ей, поднявшись с футона на ноги. Девушка выполнила пожелание господина, после чего покинула его, получив приказ удалиться. Выглянув в окно, молодой мужчина втянул в легкие свежий воздух, после чего покинул покои. Зайдя в фурако, взор мужчины сразу же запечатлелся на миниатюрной фигурке, погруженной наполовину в горячую воду. Девушка повернулась на звук, приняв его за звук вошедшей Юмэки, как ее глаза моментально стали в два раза больше обычного. — Казама-сан! — воскликнула Юкимура до предела съежившись, в долю секунды нырнув в воду по подбородок, не забыв при этом крепко охватить себя руками за плечи, закрыв ими под водой грудь. Демон лишь молча проследовал к краю ванны, оперившись о него руками. — В чем дело, ты мне не рада? — Слегка склонив голову вбок, спросил блондин. Девушка испуганно, все так же не расслабляясь, стала отдвигаться на более безопасное расстояние, пока не уперлась спиной о противоположный край ванны, которая размером была не такая большая, но вполне могла вместить в себя двоих посетителей. — Почему вы пришли? — Густо покраснев и задыхаясь от возмущения, пролепетала она в ужасе. Демон задумчиво с нотками недовольства хмыкнул. — А я не имею права принять ванну вместе со своей женой? — Испепеляя девчушку взглядом, поинтересовался Казама. — Может, перестанешь пытаться скрыть от меня свое тело? — Развязывая пояс своего кимоно, недовольно добавил он. — Я ведь уже видел тебя со всех сторон. Чизуру нервно сглотнула, сильнее вжимаясь в стенку дубовой ванны. Хоть он и видел ее, молодой демонессе все равно очень трудно настолько раскрепоститься рядом с ним! Неужели он этого не понимает?.. — Я… — Юкимура буквально пискнула, абсолютно не шевелясь. — Прошу вас… — Она задрожала и стала краснее помидора, когда Чикаге избавился от тонкой материи, полностью обнажив свое тело перед взором невесты. Нет, только не снова! Ну не может она видеть его… таким! Бедная пташка пыталась буквально зарыть свои глаза как-нибудь и куда-нибудь, лишь бы ее взор не попадал на обнаженное мужское тело. Благо то, что находилось ниже пояса заслонял край ванны с ее ракурса, что, кстати и к глубокому отчаянию Юкимуры, было ненадолго, ибо мужчина спокойно, абсолютно без всяких лишних мыслей, пододвинув низенькую маленькую скамью ближе, ступил на нее и, через пару мгновений, уже сам был погружен в горячую воду, полностью позволив себе прочувствовать, как приятное и долгожданное ощущение обволакивает накаченное тело. Демон закрыл глаза в наслаждении, выдохнул, запрокинув голову и оперившись о стенку деревянной ванны. Он выглядел расслаблено и, кажется, немного забылся, находясь в таком непринужденном положении. Юкимура, немного понаблюдав за ним, решила, что это мизерный шанс и уже развернулась, дабы как можно быстрее покинуть купание и оставить самодовольного главу клана наедине со своими намерениями, в которых демоница и не сомневалась. Едва она ухватилась за край ванны и уже собиралась потянуться, чтобы вылезти из воды, как сильные руки чуть грубовато ухватили девичье тельце и в момент Чизуру ощутила, как ее намертво прижали к себе, не давая оказать ни малейшего сопротивления. Казама, немного погодя, освободил от хватки ее руки и уже просто обхватил тонкую талию, убрав вбок мокрые каштановые пряди и прислонившись губами к открывшейся шее. — В чем дело, Чизуру? — Низким баритоном спросил блондин. Немного странно и даже непривычно, но в его вопросе привычные нотки усмешки и нахальства сейчас даже если и были, то на минимальном уровне. — Ты надеялась, что я не вернусь? — Выдержав некоторую паузу, спросил он, абсолютно избавившись от вальяжных манер, сопровождающих его речь. Но на смену им пришло что-то другое, совсем малое, можно даже сказать — незначительное, но способное дать ощутить себя. И Юкимура ощутила это. Это были обида и раздражение. Повисло молчание. Чизуру, кажется, уже и забыла о своем смущении. Девчушка дотронулась своими ручонками до его рук, все еще удерживающих ее за талию и заметно расслабилась. Она ночами уснуть не могла, места себе не находила, учитывая, что Сацума стали крайне агрессивны к они, агрессивнее, чем остальные люди, и ожидать от них можно было всего на свете, Чизуру даже молилась за Казаму. А он считает, что она не желает, чтобы он был жив и здоров. Она признает, что не лучше всех на свете к нему относится, но и не собирается отрицать, что беспокоится за него. — Вовсе нет. — Прозвучал ее голос, чем заставил Чикаге слегка напрячься. — Я… Мне далеко не все равно на вас, Казама-сан. Молчание немного засело в фурако, но голос блондина снова согнал его. — Вот как… — Толи спрашивая, толи утверждая, ухмыльнулся он. — Ты не отрицаешь, что переживала за меня? — Развернув кареглазую к себе лицом, спросил мужчина. Юкимура снизу-вверх уставилась на демона, окончательно позабыв о неловкости. Его алые глаза ни на миг не закрывались, внимательно устремив взор в карие омуты невесты. Теперь она не так шугается его. И, что слишком непривычно, демоница сейчас нисколько не дрожит и не пытается как-то отстраниться от Чикаге. Она просто смотрит, изучает его, вместе с этим в ее глазах мелькают искры задумчивости по поводу его вопроса. Но мужчина особо не ждал ответа, он и так знал, что Юкимуре не все равно на него. Что бы порой не забивало ему голову, он не сомневался, что его маленькая Чизуру не хочет, чтобы ему было плохо. Поэтому он просто, обхватив одной рукой ее за талию и притянув к себе, за счет чего та наполовину все-таки показалась из воды, нежно смахнул с щеки прилипшие мокрые пряди другой рукой и улыбнулся естественной для своей манеры поведения улыбкой. Какая же она милая, когда смущается! Просто трудно поверить, что он все-таки заполучил эту глупую девчушку. Чизуру, будучи снова раскрасневшейся, ибо сейчас ее обнаженная грудь плотно прислонилась к мощной мужской груди Казамы, снова стала испепелять возмущенным взглядом наглого демона и уже собиралась что-то выкрикнуть, но этого ей не удалось. Так по-хозяйски сминая ее губы своими, блондин проник-таки языком в ротик Юкимуры и плотно встретился кончиком с ее язычком. Немного поиграв с ее ртом, его губы переместились к подбородку девушки и слегка обхватили нежный изгиб нижней челюсти. — Я соскучился. — Перейдя к мочке ее ушка, сладко прошептал демон уже чуть охрипшим от начавшего нарастать возбуждения голосом, обжигая нежную девичью кожу своим горячим дыханием. — К…Казама-сан… — Взволнованно пискнула Чизуру, непроизвольно напрягшись в его объятиях, пропуская по телу тысячи мурашек. — Ну иди сюда. — Мурлыкнул Чикаге, подхватив тело девчушки, за счет чего ее лицо оказалось на уровне с его. Юкимура почувствовала, как ее тело желает подаваться его воле, а ножки сами по себе раздвинулись, прижавшись к мужским бокам. А его запах, он заставил окончательно смириться с тем, что демоница стала возбуждаться. Ее ручонки скользнули с мужской груди к широким плечам, после, чуть задержавшись на них, обвили шею мужчины. Девушка прислонилась своими губками к приоткрытым губам демона, ощущая, как ее дыхание становится более дрожащим, а его — все более тяжелым. Довольно улыбнувшись, демон ухватился руками за округлые девичьи ягодицы, чуть смяв их длинными пальцами. Чизуру ахнула, шире приоткрыв ротик, и мужчина в момент подхватил ее волнующий вздох непродолжительным поцелуем. От настойчивой хватки его рук Юкимура податливо выгнула слегка назад спинку, расправив плечи, непроизвольно предоставив его губам небольшую нежную грудь, которую Казама незамедлительно принялся обласкивать своим ртом. Молодая демонесса томно задышала, робко зарывшись пальчиками одной руки в светлые волосы блондина, а ногтями другой — так же робко заскрежетала по коже его шеи. Что с ней происходит? Он буквально заставляет ее подчиняться ему. Что он делает, как он это делает? Сладкий стон сорвался с девичьих уст, когда Казама, придерживая Чизуру за изящную спинку одной рукой, а другой — чуть сжав ее ягодицу, слегка зажал зубами отвердевший от возбуждения сосок, прислонившись к нему кончиком горячего языка. Едва он перешел губами к ложбинке между ее грудями, как Юкимура внезапно чертыхнулась, заставив вопросительно посмотреть демона себе в глаза. — Юмэки-тян… — Вспомнив, что служанка обещала через некоторое время вернуться, озабоченно произнесла девчушка. — Она… — Я встретил ее, когда шел сюда. Она не придет. — Успокоил невесту Чикаге. Далее фурако стали заполнять сладкие стоны, становящиеся с каждой минутой все откровеннее и громче. Сердца двух они стали отбивать все более мощный ритм. Глаза, переполненные томлением, затуманенные сознания, так мало воздуха. Казама насаживал Чизуру плавно, сладостно растягивая удовольствие обоих. Юкимура блаженно выгибалась, иногда настолько, что доставала макушкой до поверхности воды. — Ах… — В очередной раз простонала она, в наслаждении облизывая и закусывая нижнюю губу. Она сильнее трепетала с каждым разом, как до ее слуха доносился сдавленный стон Казамы. Постепенно толчки стали нарастать. Еще через несколько участившихся проникновений Чизуру с жадностью обняла мужчину, крепче обвив его талию ногами. Он становился необходим ей все сильнее. Демонесса обмякла в его руках, с очередным сладким стоном запрокинув голову, давая блаженству как можно больше прохода наружу из груди. Чикаге жадно прикусывал ее нежную кожу на шее, плечах, ласкал губами мочку, вбирал в рот аккуратный подбородок, сжимал в кулак каштановые влажные волосы, глубже насаживая девушку на свое достоинство. Ее хрупкое тельце сейчас было еще хрупче и до предела чувствительным. Оно реагировало на каждое его прикосновение, следовало каждому его немому приказу. Чизуру была особенной по сравнению со всеми предыдущими женщинами, которые ублажали его. Он хотел прижать ее к себе так, как не прижимал никого. Ему хотелось сделать ей так хорошо, как никому и никогда. Раньше он и не задумывался о том, чтобы как-то доставить больше физического удовольствия женщине, он просто брал то, что требовал организм и даже не смотрел в сторону очередной наложницы при встрече. Что касается Юкимуры, то тут было что-то больше, чем обычный супружеский долг и неотъемлемая миссия с наследниками. Он понял это еще до сражения с Хиджикатой. Как он наслаждался тем, что может ловить каждое ее дыхание, заставлять прогибаться от горячих рук, изучающих каждый изгиб тела. Рывки стали грубее. Страстные стоны и яростно бьющиеся сердца достигли предела. Крепко обхватив одной рукой бедро Чизуру, а другой сжав ее волосы, он совершил последний рывок, ворвавшись в женскую промежность по самое основание и со стоном излился, чуть запрокинув голову. — Чизуру… — На выдохе произнес он ее имя, уткнувшись в девичью шею. Юкимура обессиленно повисла на его плечах, медленно восстанавливая дыхание. Спустя некоторое время они покинули фурако. После чего, приведя друг друга в порядок, решили позавтракать вместе, во время чего глава клана Казама сообщил точную дату их свадьбы, чем заставил невесту погрузиться в очередные раздумья.