Как я и обещал, ты теперь моя.

Ощущение, будто на тело давят плиты по несколько тонн. Голова словно магнитом прикована к подушке. И хоть бы не таким мучительным испытанием было глаза открыть… Чизуру сделала глубокий вздох, затем, едва заметно приоткрыв глаза, вяло потянулась и зевнула. Сон оставил ее абсолютно. Слегка осмотревшись по сторонам, голова кареглазой стала забиваться воспоминаниями. Комната была очень светлой, стены бежево-кремового цвета приятно ласкали взор даже не тонко чувствующей натуре. У стены справа от соджи располагался столик, на поверхности которого стояла красивая изящная ваза с цветами. По другую сторону соджи располагалось окно, благодаря которому комнату наполняло больше света. Стены со вкусом украшались черными иероглифами и узорами. Вспомнился голос того, благодаря кому она оказалась в этой комнате. Приятный баритон его голоса отдавался в памяти, слова, которые произносил демон, заставили сознание удариться об образовавшиеся стенки отчаяния. Неужели это с ней происходит реально… «Их больше нет, Юкимура.» — пронеслось в сознании. «Как я и обещал, ты теперь моя.» Девчушка закрыла лицо руками. Плакать надоело, слез больше нет. Все, что остается — существовать дальше. Может, еще зажжется огонь в ее молодом сердце, и она станет упорно бороться за жизнь. Хиджиката хотел, чтобы Чизуру была счастлива, но это невозможно, когда нет рядом любимого человека. Осознавал ли это Тоши, когда, смотря в глаза любимой девушки, произнес последние слова: «Чизуру… Я хочу… Чтобы… Чтобы ты… Была счастлива…» Далее на руках Юкимуры остался лишь пепел, который стал раздувать ветер. Снова очень больно. Ну почему… Почему она страдает столько, сколько себя помнит. Неужели ничего больше в жизни ей не дано. Она еле слышно издала обреченный стон, все так же лежа на спине и смотря в потолок пустыми глазами. — Простите, Хиджиката-сан, но я не могу быть счастливой, когда вас нет рядом… — Одними губами прошептала девушка. В голове стали возникать образы каждого из Шинсенгуми, с кем она чувствовала радость и надежные защиту и опору. Улыбка каждого больно колола сердце. — Я никогда вас не забуду, — последнее, что прошептала вслух Чизуру. Она лежала так, смотря сквозь потолок, около получаса. Взгляни на нее кто посторонний, подумал бы, что девушка неживая. Она бы пролежала так, наверное, вечность, если бы гробовой покой и тишину в ее пустом сознании не нарушил звук открывшихся соджи. Девушка повернула голову на звук и увидела за порогом склонившегося лицом в колени мальчишку. Перед ним на полу находился поднос со стаканом горячего чая, хорошей порцией якисобы (жареной лапши с овощами) и одной порцией данго. Парнишка, подняв голову после почтенного приветствия, посмотрел на Чизуру ярко-алыми глазками, после прозвучал его звонкий мелодичный юный голосок: — Чизуру-сама, с добрым пробуждением вас, — приятно донеслось до ушей от нарушителя спокойствия. После мальчишка, взяв поднос с едой, поднёс и оставил его рядом с лежащей Юкимурой. — Как вы себя чувствуете? — Далее поинтересовался парнишка с каштановыми прядями, собранными в низкий короткий хвостик. Девушке, честно говоря, уже и не хотелось особо находиться в одиночестве, отторгая весь мир, поэтому, поднявшись и устроившись в постели сидя, сложа ноги, она добродушно ответила: — Мне лучше, благодарю. — Ее голосок прозвучал тускловато, но объяснить это можно было тяжкой депрессией и вообще всем, что произошло с ней недавно. — Вот только голова побаливает. — Со вздохом продолжила кареглазая. — Как раз я принес вам чай из особых трав, их целебные свойства помогут вам набраться сил. — Спасибо большое. — Еще раз поблагодарила девушка слугу. — Чего еще изволите? Для вас готовится ванна, после завтрака вы сможете принять все необходимые процедуры, чтобы привести себя в порядок. Девушка, явно смущенная столь непривычным для нее подходом к ней, покрылась бледноватым румянцем и едва заметно завошкалась в неопределенности. Поблагодарив молодого слугу в последний раз, Чизуру проводила парня уже оживленным взглядом и принялась за еду. Спустя около пятнадцати минут посуда была опустошена. Девушка уже более приободренно потянулась, размяв затекшие суставы. Буквально через минуту раздался стук. — Чизуру-сама, я могу войти? — прозвучал уже знакомый голос по ту сторону соджи. — Да… — неловко ответила девчушка. В проходе возник тот же самый парнишка, который в скором времени забрал поднос с пустой посудой. Сразу за парнем зашли две девушки, одна из которых преподнесла шелковистую материю, а другая оставила подходящую к водным процедурам обувь. Парнишка покинул комнату, оставив Юкимуру на двух примерно ее возраста служанок. Те помогли смущенной и совсем непривычной для подобного обслуживания девчушке с простой душой переоблачиться в новую одежду, после чего отвели в ванную, уже во всю ожидающую свою гостю.

***

Вся напряженность и скованность оставили тело Юкимуры, на смену которым пришли расслабление и готовность к дальнейшим переменам на протяжении дня. Она полностью погрузилась в горячую воду с головой, после вынырнула и была готова покинуть приятное занятие. Пока служанки готовили все условия для окончания принятия ванны, Чизуру решила позволить себе лишний раз понежиться в мягкой душистой пене. Ее и вовсе покинули негативные мысли и воспоминания, она даже успела позабыть о владельце поместья, в котором находится. Но вот образ алых глаз пронесся, оставив волнующий осадок, который грозился перерасти в очередной поток неприятных ощущений. Девушка полностью обновленная и приободрившаяся, сейчас сидела в той же комнате, на том же футоне и приводила в порядок свои влажные каштановые волосы. Зашла одна из девушек, обслуживающих Юкимуру утром, и принесла необычайно красивый наряд. «О нет! …» — Сердце бешено застучало, паническое волнение перехватило воздух, мешая произнести и слово. «Неужели Казама задумал…» — пронеслось в сознании девчушки, но договорить она это не смогла. Даже в собственных мыслях, где, слава Ками, никто не узнает о чем она может сама себе говорить, она не в состоянии четко представить намерения и действия мужчины, который и так постоянно поедал ее взглядом. Служанка заметила испуг в огромных глазах девчушки. — Вас что-то беспокоит, госпожа? — Мягким умиротворенным голосом вопросила она, полностью приготовив наряд гейши. Чизуру нервно сглотнула, она не знала что отвечать. Может вообще не отвечать… Но это будет не вежливо. Помешкавшись, и искусывая губы, девчушка беспомощно и с полнейшим отчаянием уставилась на рыжеволосую симпатичную девушку, державшую в руках готовый наряд, которая явно уже догадывается о причине данного поведения кареглазой, ведь она такая же девушка, на то она и понимает и чувствует подобные вещи. Но чем она может помочь: словами; поддержкой? Ведь по сути ей все равно. Когда-то она испытывала такой же страх, так же переживала и не знала что же ей делать, но все со временем улетучилось как страшный сон после того, как она попала сюда, только воспоминания совершенно реальны, но уже не приносили столь тяжкие ощущения. Да и не об этом сейчас. Открылись соджи, и в комнату проникли еще трое служанок, одна из которых доставила большое зеркало. Вторая девушка несла приспособления для создания подходящих прически и макияжа, а последняя преподнесла окобо (традиционная обувь гейши). Спустя больше полутра часа молодая наследница клана Юкимура была почти готова. Последние штрихи с прической заняли еще некоторые пятнадцать минут, но это того стоило. Детское лицо невообразимо создавало непривычную гармонию с нарядом и прической, большие наивные темные глаза стали казаться еще наивнее благодаря легким дополнениям косметики. Чизуру смотрела на себя в отражение и, от вида собственного преображения, невольно вспомнилось время, когда она помогала отряду Шинсенгуми в Шимабаре разведывать обстановку в таком же образе. Почти таком же… Сейчас она выглядела еще неотразимее, хоть и, казалось бы, куда еще сильнее… Что же делать? Бежать? Упасть и завопить о протестах? ….Сдаться? В несколько мгновений тысяча и один вопрос ураганом пронеслись в голове бедной красотки. От отчаяния она даже стоять толком не могла. Колени затряслись, а сердце стало колотиться еще отчаянней. Накрашенные ярко-алой помадой губки слегка приоткрылись в немом беспомощном стоне. — Прекрасна… — Донесся от одной из слуг хоть и с нотками зависти, но в целом комментарий восхищения. Чизуру обреченно поникла головой, в последний раз вспомнив былые деньки среди воинов Шинсенгуми. До мурашек красивое лицо Хиджикаты, счастливая улыбка Хейске, небывало синие глаза Сайто, смех Окиты, Шимпачи и Харады. Она бы сейчас отдала все, лишь бы они пришли на помощь и вырвали ее из лап наглого демона. Захотелось зарыдать, но одна из служанок раздвинула соджи, что означало — пора.

***

Молодой мужчина любовался видом из окна, медленно потягивая дым из трубки. Ветер разносил лепестки цветущей сакуры по улицам Кё, придавая им более гармоничный вид. Он весьма доволен. Чистокровная женщина-демон, которая не выходила у него из головы еще с первой их встречи теперь принадлежит ему, а после того, как в Шимабаре он увидел ее в образе гейши, так абсолютно исчезли всяческие тормоза. Нет, он вовсе не собирается играть с ней во что-то вроде «личной гейши, самая красивая и лишь моя!» Нет. Он просто хочет снова увидеть ее в этом образе. «Ты достаточно настрадалась, Юкимура Чизуру, — произнес он в мыслях. — Я ведь предупреждал, что убью Хиджикату, но ты все равно пошла за ним. Несчастная женщина.» — Он с нотками обреченности и грусти вздохнул, отложив любимую трубку. Все, что сейчас его волновало это только Чизуру. Просто он не может ходить, жить, зная, что эта женщина ходит с ним под одним небом, тем более сейчас, когда она абсолютно одна. Ему плевать, что это одержимость. Он хочет ее, он переживает за нее. В любом случае, как бы то ни было и ни выглядело с его стороны, с точки зрения кого-то еще, с ним ей будет безопаснее, и он никогда не согласится с другим мнением. В комнату постучали, на что, в отличие от Юкирумы, Казама довольно усмехнулся в скорейшем предвкушении. С трудом, на высокой деревянной подошве, еле переставляя ножки, вошла та виновница «бессонных ночей Чикаге». Соджи задвинулись, и теперь в комнате лишь двое демонов в неловком молчании. Но неловкое оно лишь для Чизуру, а для Казамы оно просто является неким началом… Спустя некоторое время, когда Чикаге надоело, что его гейша смиренно и с грустью смотрит в пол, не поднимая на мужчину глаз, он делает несколько шагов к ней навстречу, по пути задавая вопрос, тем самым нарушая мучавшую девчушку тишину. Но сейчас для нее ни что не является чем-то, что могло как-то сгладить напряжение и отчаяние, рвущие ее изнутри. Так что молчание или же беседа — все равно. — Как тебе мое поместье? — Спросил в спокойственой манере демон. Сглотнув тяжкий ком, девушка еле как осилила себя подать голос, все так же не отрывая взгляд от пола: — Я… Восхищена. — Хм. — Без эмоционально выдал блондин. Он не сдерживается и подходит как можно ближе. Аккуратно, длинными аристократичными пальцами, Чикаге подхватывает ее за подбородок и поднимает красивое лицо, заставив-таки посмотреть ему в глаза. Страх, отчаяние, обида… Все смешалось в этих глазенках. Всю эту кашу продолжает сопровождать боль. — Чизуру… — Практически шепотом позвал он ее. Чувствуется, как она дрожит все сильнее, как вот-вот зарыдает, как еще немного, и рухнет прямо на пол от неудобной обуви. Казама, не говоря ни слова, молча помог ей пройти к футону и усадил на мягкую материю на полу. Девушка молча повиновалась. Сев напротив нее, достаточно близко, он взял ее миниатюрную ручку, чувствуя, как по ней бегают мурашки от его касаний, и плавно преподнеся ее к своим губам, касается ими тонкой кожи. Мягко слоняясь губами к ее руке, он поднимает алые глаза, чтобы увидеть ее лицо, которое уже выражало полную апатию к происходящему. По грустно опущенным глазенкам можно было прочитать, что она смирилась. Смирилась принадлежать ему. Устраивало ли Чикаге данное выражение… Возможно. Дальше жизнь будет продолжаться, а время идти вперед. Она еще будет рада, что находится с ним. Но ему не хочется, чтобы она была уж совсем отрешенной. Смеренной — еще может и да, но вовсе не «мягким куском глины», которому все равно какую форму ему хочет придать мастер. Слов как-то тоже не особо хочется. Что он делает — он немного сжимает ее руку и тянет на себя, чтобы ее обладательница приблизилась к нему как можно больше. Все-таки она не будет настолько бесформенным куском глины, ведь ее всегда будоражило столь близкое присутствие красноглазого демона, которого вовсе никогда не интересовало что же хотят сами женщины. «О… Ками-сама, помоги мне…» — пробежалось в голове просьба, разбившись о пустоту. Она упирается ручонками ему в грудь, ощущая его тонко исходящий аристократический аромат, от чего мурашки новой волной накрыли трепещущее тельце. Он пока что слегка блуждает руками по талии девушки, до конца удостоверяясь в том, что где-то в глубине подсознания он ей весьма интересен, хотя бы опираясь на его внешние данные. Молодой мужчина не собирается бросаться на нее. Он все сделает осторожно. И так она натерпелась насилия, он не хочет ее окончательно отдалять от себя неосторожными поступками. Прихватив девушку под коленами, он придвинул ее к себе предельно близко, от чего она ослабила упор руками в грудь мужчины и позволила его губам коснуться своих. Он целует ее мягко, но достаточно настойчиво. Не закрывая глаз, он наблюдает за выражением девушки. Она в полном смятении, так напряжена, что пошевелиться не может. Казама углубляет поцелуй, постепенно укладывая ее на готовый футон, от чего та напрягается еще сильнее, и мужчина чувствует, что девушку вот-вот с головой накроет паника. Он прерывает поцелуй, чуть отстранившись и, облюбовано оглядев ее лицо, провел по нежной щеке костяшками пальцев. Чизуру в растерянности открывает глаза, встречаясь с его взглядом, и с дрожащим дыханием ждет его дальнейших действий. Блондин, нависая над ней, уже окончательно извелся и больше не может ждать, он склоняется и прислоняется губами к уголку ее рта, огладив ее правой рукой от плеча до бедер, не забыв пройтись ею по груди. Чизуру екнула и уже затряслась. — Расслабься, — произнес Чикаге, погладив ее по лицу, слоняясь своими губами к ее. — Доверься мне. — Просит он ее, плавно позволяя своим рукам трогать ее тело. Поздно, уже слишком поздно даже надеяться на что-то, поэтому она послушно заставляет тело расслабиться и неосознанно издает на выдохе стон перемешанный с поражением и не отступившим волнением. Чикаге доволен. Теперь он целует ее более настойчиво и жадно. Он хочет ее увлечь в игру глубже, поэтому, пока преодолевая желание избавить ее от наряда, блондин, исследовав ее ротик своим языком, переходит к шее, не упустив от внимания ее реакцию. Его действия все-таки не позволяют Чизуру держать настрой нейтрально, поэтому ее пальцы сами по себе ухватили материю его одеяния, выдавая то самое увлечение, которого желал Казама. Еще немного приласкав руками ее тело сквозь наряд, он почувствовал, что напряжение растет, и поэтому перешел к «следующей стадии». Он принялся постепенно развязывать пояс на ее талии, не прекращая обласкивать ее шею. Когда его рука проникла ей под кимоно, Чизуру не сдержала томного выдоха, что сильнее завело Казаму. Он стал стягивать с девушки одеяние, постепенно оголяя плечи. Та густо покраснела, она совсем не привыкла представать перед мужчиной обнаженной, как же ей хочется провалиться сквозь землю, оставив этого наглого, самодовольного и хамоватого блондина наедине со своими намерениями! Ей хочется ударить его по лицу, но вместо этого всего лишь старается удержать на себе наряд, который явно мешает Казаме, а для Чизуру является единственным никчемным спасением. Чикаге не хочет более задержек, поэтому более настойчиво лишает молодую Юкимуру наряда, перехватив ее ручонку, которая все же попыталась помешать этому, что все равно бесполезно. Казама отбрасывает стянутое кимоно в сторону. Он хочет видеть лишь ее, без всяких излишеств, поэтому, добравшись до ее ног, избавил их от окобо, так же отбросив куда-то в пустоту. Чизуру не выдерживает. Это слишком для нее. Она вжалась в постель всем обнаженным телом, закрыв красное лицо дрожащими ручками. Ками-сама! До чего она дошла… Ей стыдно, она не может смириться с тем, что Казама лишает ее самого дорогого, что должно было достаться тому, кого ее сердце успело назначить своим спутником. Молодой мужчина осторожно убирает ее руки от лица, так же осторожно прижав их с двух сторон своими, и теперь наслаждается видом. Ее открытое, до красноты смущенное лицо, немо умоляющие прекратить пытку не моргающие глаза, обнаженное тельце, которое он давно желал. Чикаге томно выдохнул, блаженно облизав губы и прикрыв глаза. Ослабив хватку левой руки, он склоняется и, снова испробовав вкус ее губ, опускается к шее, одновременно переходя свободной рукой к ее небольшой груди. Чизуру чувствует, как ее наполняет еще совсем незнакомое ощущение, как дыхание само по себе становится прерывистым, а тело без ее воли подается навстречу его умелым рукам, как тяжесть внизу живота ноюще распространяет щупальца по всем остальным участкам тела. Она чувствует, как его горячее дыхание перемещается ниже, а рука уже хозяйничает с ее бедром, переходя временами к области поясницы. Влажная дорожка от его горячего языка стынет и становится холодной. Вот она содрогается и не улавливает, как ее рука перемещается на его затылок, чувствуя пальцами шелковистые волосы, когда мягкие теплые губы Чикаге прислонились к ее груди, а горячий язык затеял игру с уже стоячим соском. Чизуру приоткрыла рот в немом стоне и запрокинула голову, прикрыв глаза. Разум стал постепенно наполняться туманом, все, что ее окружало теперь стало каким-то отдаленным, совсем незначимым. Лишь Казама сейчас являлся для нее существенным, который уже сам почти достиг предела и, переключившись на вторую грудь, стал одной рукой развязывать пояс своего кимоно. Чизуру, хоть и против воли, но возбудилась. Она неловко положила ладошки ему на плечи и сглотнула образовавшийся ком. Казама, развязав пояс, приподнялся на колени и избавил себя от мешающей вещи. Глаза Чизуру застыли, широко распахнувшись. Свет падал на мужскую фигуру, от чего глава клана Казама выглядел еще прекраснее. От вида рельефных мускул, плеч, широкой груди у Юкимуры пересохло в горле. Она машинально облизала пересохшие губы, снова заливаясь краской. Казама так красив, а его алые глаза так сверкают возбуждением и желанием в сопровождении с довольствием. От столь прекрасной внешности светловолосого демона девушке захотелось быть как можно ближе к нему. Такой страсти к Чикаге она не то чтобы не ожидала, скорее вообще не задумывалась о чем-то подобном. Сколько же девушек видят его как чертовым куском соблазна… Теперь и Чизуру в их числе. Юкимура в смятении прикусила нижнюю губу, а ее глаза уже успели выдать ее состояние, что просто не могло не принести удовольствия Казаме. Но вот кареглазая стала не просто красной, а бордовой, когда ее взгляд упал ниже… От смущения голова стала какой-то облачной. Впервые в жизни Чизуру увидела ту часть мужского тела, о которой даже если задумывалась, то лишь где-то в далекой и глубокой части сознания, не придавая особого внимания подобным мыслям, а представлениям — тем более. Он довольствено хмыкнул, криво улыбнувшись, и решил доставить кареглазой больше сладких пыток. Мужчина обеими руками прошелся от бедер девушки до небольшой груди, обхватив и смяв полушария, после чего, не прерывая этих действий, склонился к ее животу и принялся выводить узоры по нежной разгоряченной коже. Чизуру окончательно смирилась с тем, что всем своим существом возжелала Казаму. Она издала прерывистый стон, покорно выгнувшись ему навстречу и запрокинув голову. Ее колени приподнялись, но уперлись в пресс Чикаге. Тот, оторвавшись от девичьей груди, плавно перешел руками к бедрам, заставляя ее раздвинуть ножки, после чего по-хозяйски устроился между ними, но пока не полностью. Казама левой рукой уперся в футон, а пальцами правой добрался до девичьего цветка, еще нераспустившегося, но готового. Он ласково погладил самое чувствительное место девушки, ощущая обильную влажность. Чизуру задышала еще более прерывисто, а глаза машинально прикрылись от новых ощущений. Совсем скоро молодая Юкимура ощутит намного больше, осознание чего заставило девушку спохватиться по этому поводу. Ведь она все-таки боится… Казама достаточно опытен, он все сделает правильно, но это не успокаивает Чизуру окончательно. Она заметно напрягается, но Чикаге, отстранив руку от ее истекающей промежности и облизав пальцы, которыми ее ласкал, от чего Чизуру снова густо покраснела, оказывается лицом на уровне с ее, нависая сверху, и глубоко целует. Далее Чикаге обрывает поцелуй и переключается губами на мочку ее ушка, прижавшись своим телом к ее. Он начинает дышать тяжелее, а мужская плоть становится все более пульсирующей и напряженной. Он проводит рукой по нежному округлому бедру Юкимуры и, немного отстранившись и уперившись локтем правой руки в футон около ее головы (ведь Чизуру значительно ниже Чикаге), прислоняется головкой возбужденного члена к еще не распустившемуся цветку ее женственности. Румянец на щеках девчушки стал ярче. Она заволновалась и машинально уперлась ручонками в грудь демона, но тот поспешил утихомирить слабый протест, вызванный волнением и страхом. Он в последний раз проводит пальцами по нежной щеке девушки, плавно и не спеша пройдясь по девичьему телу ниже, и, приобняв ее за область поясницы, входит в девственное лоно, томно вперемешку с блаженством выдыхая. — Тише, расслабься. — Донеслось до предельно напрягшейся девушки, на что она попыталась послушаться его приказа. Чикаге вошел лишь до девственной преграды, давая Чизуру привыкнуть для начала к первым ощущениям. Девчушка обхватила мощную спину молодого мужчины, уткнувшись носом ему в шею. Она возвращается на землю, когда ощущает Чикаге внутри себя глубже. Резкая боль заставляет чуть ли не вскрикнуть. Она ногтями впивается в спину Казамы, боясь пошевелиться. Непривычное заполнение ее никогда и никем не тронутого лона оказывается слишком болезненным, и Чизуру не смогла сдержать мучительного стона. Казама подождал, чувствуя, как ее сердечко бешено стучит. Вот, хватка немного ослабилась, а дыхание стало более-менее ровным, и блондин сделал первое движение. Волнующий вздох с резким стоном донесся до его уха. Чизуру, после того, как боль немного отступила, снова послушно расслабила тело и опустила голову на подушку. Она знала, что надо потерпеть, и поэтому смиренно закрыла глаза и сильнее обхватила спину Чикаге. Его первые движения были медленными, осторожными, но плавными, достаточно привычными для него. Юкимура вовсе не уловила момента, когда болезненное ощущение медленно стало покидать ее тельце. Чувствуя, что вздохи становятся все более томными, блондин начинает двигаться настойчивее. Незнакомое, но такое необходимой сейчас наслаждение постепенно накрыло Чизуру с головой. Из уст срывается первый стон наслаждения и страсти. Демон моментально подхватывает его губами через поцелуй. Такой сладкий поцелуй. Его власть не знает предела, как и ее покорность. Его падающие светлые волосы приятно щекочат кожу на лице. Чизуру хочет еще, она хочет почувствовать его как можно глубже. Девушка неосознанно стала подаваться бедрами навстречу демону, издавая стоны все громче и откровеннее. Движения Казамы постепенно переросли в рывки. Его дыхание стало предельно тяжелым. Еще несколько рывков, и мужчина сдавленно стонет. Для Чизуру сейчас необходимо все, что касается его, вплоть до запаха, который она вдыхает всей грудью, прижавшись губами к его шее. Она трепетно содрогается от его жадных рывков, чувствуя, как он желает еще и еще. Девчушка откидывает голову назад, выгнув тело в порыве страсти и простонав так сладко, что Чикаге неосознанно стал ассоциироваться с голодным жадным зверем. Он оскалился, но тут же решил сдержать себя, иначе буквально растерзает девичье тельце, которое сейчас так покорно ему. Он приблизился к открывшейся для него шее и жадно всосал кожу, прикусив ее, от чего остался яркий засос. Резкие движения стали буквально сводить Чизуру с ума. Хоть они и пугают ее, но она просто не в состоянии акцентировать это. Рывок. Еще! До предела осталось не так далеко. Вот, спустя еще движения, рывки стали грубее. Юкимура блаженно обмякла под демоном, не в силах более как-то переносить наслаждение от Чикаге. Его уже не сдерживаемые им стоны отдавались в ушах, от чего тело становилось до невозможного чувствительным. Последний рывок, и Казама со стоном изливается в тело Чизуру, войдя в нее по самое основание. Девушка с громким стоном почувствовала внутри теплую жидкость, до предела впившись ногтями в спину молодого мужчины и выгнувшись настолько, насколько ей это позволял Чикаге. Капелька пота стекла по виску девушки и затерялась в темных волосах. Казама в качестве завершения целует ее и укладывается рядом, не забыв крепко обнять Чизуру, которая теперь полностью принадлежит ему. Он знал, что доберется до нее, и теперь точно никуда не позволит деться. Девчушка, отдышавшись, в ответ обнимает блондина, который теперь в любом случае часть ее жизни. А возможно теперь или со временем часть ее самой. — Моя Юкимура Чизуру. — Довольно улыбнувшись, промурлыкал демон на ушко беззащитно прижавшейся к нему и мирно засыпающей кареглазой девчушке.