Saints from Chicago

Сехун замирает перед входом в помещение и при виде обшарпанной таблички «допросный кабинет» его пульс подскакивает вверх, а ладони невольно становятся влажными. О грубо толкают внутрь сопровождающие полицейские и дверь за ним с гулким звуком закрывается.  — Сволочи, — сквозь зубы цедит О. Комната для допросов встречает Сехуна давящей атмосферой обреченности, которой выкрашен каждый сантиметр серых стен. Юноша устало падает на шаткий стул, место напротив него все ещё пустует. Брюнет, откидываясь назад, направляет безразличный взгляд на потолок, наблюдая за движение лампы — вентилятора. Проходит несколько особо длинных для Сехуна минут, когда дверь в помещение открывается. Вошедший, высокий блондин в строгом костюме, размашистым шагом направился к столу. О узнал его почти сразу. Крис Ву был достаточно знаменит благодаря количеству пойманных преступников, раскрытых дел, а ещё благодаря своим особым методам. Ву со скрипом отодвинул стул напротив Сехуна, присаживаясь на самый край. Его ровная, словно натянутая струна, осанка, бесстрастный взгляд — все свидетельствовало о том, что хозяином ситуации был он. Блондин размеренными движениями начал доставать из кейса папки, заметив на одной из них имя Луханя, О заметно напрягся, подаваясь вперед, он жадно наблюдал за каждым движением следователя. Крис положил на стол всего четыре черные матовые папки по одной для Сехуна, Ханя и Бекхёна. На оставшейся брюнет краем глаза замечает контур заглавной «К» и рефлекторно добавляет последние буквы. Тихое «К —, а — й» на одном дыхании срывается с пересохших губ и зависает на несколько секунд в воздухе. Глаза наполняются печалью и Сехун часто моргает. Когда люди внезапно исчезают из жизни, не успеваешь привыкнуть к их отсутствию. Поэтому О сам не понимает зачем, но все же смотрит на дверь. В его взгляде читается надежда, что Кай сейчас зайдет внутрь в своей обычно манере — медленно, словно сонливый кот. Зайдет, чтобы забрать его — Сехуна, из этого прогнившего места. Но ничего не происходит. И парень только опускает голову от тяжести собственных эмоций. «Его больше нет», — говорит он сам себе и до крови закусывает губу, чтобы не зарыдать. Только не здесь. — Ну что ж, — низкий голос резанул тишину. — Не хочешь начать с чистосердечного признания, О Сехун? — сложив руки в замок, Крис обратил выжидающий взгляд на задержанного. Брюнет поднял взгляд пустых глаз на следователя.  — А я, по-вашему, такой идиот? — О небрежно хмыкнул, скрещивая на груди руки и закинув ногу на ногу под прямым углом, тем самым принимая позу американской четверки.  — Я думаю, — Крис подался вперед и Сехун ощутил тонкий аромат его одеколона: терпкая смесь запаха шафрана, жасмина и табака, — что ты достаточно умен, чтобы пойти на сотрудничество со следствием. Губы Сехуна растянулись в привычной ухмылке, не скрывающей презрения. Брюнет на распев протянул:  — Я предпочту пожизненное, чем сотрудничество с вами. Ни один мускул не дрогнул на лице следователя, но в черном омуте его глаз вспыхнула искра гнева.  — Я могу это обеспечить. — Крис складывает ладони в замок и пристальным взглядом, способным заглянуть в глубину души, смотрит на Сехуна: — А также могу сделать так, что ты выйдешь отсюда всего лишь через пару лет, если расскажешь мне, куда вы спрятали деньги.  — Какие деньги? Крис резко встал и начал расхаживать по комнате. Его тяжелые ботинки отбивали гулкий звук, заставляя Сехуна невольно ежится на стуле. Кажется, Се мог слышать, как звенят на пределе нервы следователя.  — Из банка пропало полмиллиона долларов, — Крис обогнул стол, останавливаясь в нескольких сантиметрах позади от младшего. Заключенный напрягся всем телом, чувствуя, как следователь прожигает его взглядом. Сехуна пробил холодный пот, когда он услышал совсем рядом: — Ты хочешь сказать мне, что не знаешь, где деньги?  — Понятия не имею. Крис резко переменился в лице, ещё несколько секунд и он сжимает в ладонях воротник рубашки брюнета, приподнимая того со стула, словно он и не весил ничего. О скривился, но сопротивляться не стал.  — Тебе лучше заговорить. Сехун выждал долгую паузу, прежде чем одними губами проговорить: «пошел к черту». Гримаса боли исказила лицо брюнета. С хриплым стоном он свалился на пол от сильного удара в челюсть. В ушах зазвенело, когда он приложился головой об твердую поверхность. Кольца на пальцах следователя рассекли верхнюю губу — рот наполнился металлическим привкусом. Сехун лежал не двигаясь, сил подняться абсолютно не было. Когда он открыл глаза следователь на корточках сидел напротив, и, склонив голову, наблюдал. В его холодном взгляде не было ни капли жалости. — Теперь доволен? Сехун сплюнул кровь на пол, и черные лакированные ботинки следователя окрасились красным, блондин чертыхнулся, подрываясь на ноги. — Теперь я доволен, — ухмыльнулся брюнет. Сехун, хватаясь за ножку стула, медленно поднялся — в глазах все ещё темнело, и он едва ли различал очертания Криса, который возвышался над ним. — Ладно, попробуем по-другому. Видимо, тебе не интересно, куда увезли твоего младшего брата? — Ву на секунду скосил глаза в сторону, взглядом указывая на папку с именем. О поджал губы, прочитав напечатанное машинкой «Бен Бекхен». Руки, закованные в наручники, ныли от боли, но Се, не замечая этого, не сводил пристального взгляда с папки на столе. За тонким слоем черного пластика скрывалась вся информация, что интересовала его. Сехун надрывно прошептал:  — Где он?

***

Бэкхен нервно постукивал длинными пальцами по быльцу черной софы светлого холла департамента полиции. Его брата увели в непонятном направлении, а самого младшего, предварительно освободив от наручников, попросили подождать, и вот Бен уже двадцать минут не знает, куда деться от пристального взгляда высокого светловолосого парня за административной стойкой. Брюнет не нервничал, он был в панике. В голове без устану крутилось множество вопросов, и Бэкхен постоянно покусывал верхнюю губу, которую рассек ударом о стекло импалы во время аварии. Ресницы слиплись, в висках стреляло из-за долгих рыданий, на щеке запеклась размазанная кровь. Бен все еще время от времени всхлипывал, продолжая выстукивать несуществующий ритм подушечками пальцев. По холлу метались суетливые полицейские, кидая на шулера взгляды, полные презрения. Бэкхен ежился и мечтал стать невидимым, забиться в укромный уголок, и плакать навзрыд, обхватив руками колени. Кая больше нет, и Бен понимал, что им никто не поможет.  — Спасибо, что присмотрел за ним, Тао. Брюнет поднял глаза. Прямо со стороны административной стойки к нему направлялся невысокого роста полицейский. Выкрашенные в цвет вороного пера волосы в сочетании со слишком бледной кожей, делали его немного пугающим, и по спине Бена пробежали мурашки, когда мужчина подошел вплотную. На его пухлых губах играла непринужденная улыбка, но во взгляде скрывалось нечто пугающее, что заставило младшего вжаться в диван. — Пойдем. Бэкхен не стал противиться. Он молча поднялся и, проводив взглядом черную софу, поплелся за штатским. Парень чувствовал, как его выпирающие лопатки прожигает не один десяток глаз, поэтому он быстро нагнал полицейского, стараясь не отставать впредь. Они вышли на улицу под порывы холодного ветра. Бекхён вжал голову в плечи, стараясь защититься от прохлады, забирающейся под ворот толстовки. Погода резко сменилась — солнце заволокло под серой пеленой туч. В воздухе чувствовался запах приближающегося дождя. Бен не знал, что в данный момент ему казалось мрачнее — небо, или страшный полицейский, который открыл перед ним пассажирскую дверь служебной машины. Младший приземлился на сиденье, поспешно пристегнув ремень безопасности. Рядом на водительском месте расположился штатский. Па лобовому стеклу забарабанили крупные капли. — У тебя щека в крови. Брюнет достал из бардачка упаковку влажных салфеток. Бэкхен благодарно кивнул головой и принялся вытирать лицо, глядя в боковое зеркало. Послышался звук мотора, и машина сдвинулась с места. Младший откинулся на спинку сиденья. — Куда вы меня везете? — еле слышно спросил он. — Мне приказано доставить тебя в приют. Бен шумно выдохнул. Он был далеко не глупым и уже догадывался об этом. В горле застрял ком. Снова хотелось плакать, но Бэкхен все плотнее стягивал губы в белую полоску, не давая эмоциям взять верх. — Что будет с моим братом и Ханем? — надрывно спрашивает Бён.  — Сейчас это тебя не касается. Бэкхен громко фыркнул и скрестил руки на груди, понимая, что ничего нового ему не узнать, но это неведение пугало его до дрожи в пальцах. Нервно сжимая маленькими ладонями колени, покрытые царапинами и лиловой россыпью синяков, брюнет смотрел, как капли стекали по гладкой поверхности запотевшего стекла, разбиваясь в конце своего пути. Бекхён провел ладонью по окну, стирая влажный конденсат, и ему открылся вид на городские улицы, которые стремительно оставались позади. Лужи пузырились от сильного дождя; редкие прохожие, скрываясь за округлыми куполами зонтов, стремились укрыться от непогоды в теплом уюте домов. Бекхён закрыл глаза, думая о том, что сейчас ему тоже больше всего хотелось оказаться дома. Дождь барабанил по стеклу и металлическому корпусу машины в своей своеобразной успокаивающей мелодии. Очнувшись от легкой дремы, Бекхён взглянул в окно и его глаза расширились от удивления. Брюнет знал о местонахождении приюта, но не мог понять, где они. Кажется, они свернули не туда, но полицейский так уверено смотрел в лобовое стекло, время от времени протираемое дворниками, что Бен предпочел смолчать о своих догадках. Время тянулось медленно, младшему казалось, будто он состарился года на три, пока мотор не перестал издавать жалобные звуки. Они остановились посреди поля. Бэкхен удивленно вскинул брови, и уставился на полицейского.  — Ты умеешь стрелять? Две бездны черных зрачков прожгли младшему лицо. Бен встрепенулся от неожиданно вопроса, а затем прищурил глаза.  — Допустим.  — Отлично. Полицейский потянулся к бардачку. Бэкхену пришлось отодвинуться чуть в сторону окна. Глаза шулера расширились, чуть ли не до щек, когда мужчина протянул ему черный пистолет с глушителем.  — Меня зовут Дио, — видя, что парень колеблется, заговорил штатский. — Я поставщик оружия Кая. В ушах зазвенело, глаза застелила дымка, в памяти всплыл взрыв. Бен рыкнул и выхватил из рук мужчины пистолет. Дуло в момент прислонилось к бледному лбу полицейского, но младший не увидел страха в его глазах, напротив, губы брюнета расползлись в омерзительной улыбке. Секунда, и кисти Бэкхена с силой ударились об руль. Бен нажал на курок, снова и снова, но ничего не происходило. — В следующий раз, когда надумаешь кого-то убить, снимай с предохранителя. Дио отпустил запястья младшего, лишь, когда тот неохотно процедил: «Учту». — Видишь тот трейлер? Бен смотрел сквозь лобовое стекло, из-за непроглядной стены дождя обзор был ужасен, но младшему удалось зацепить в поле зрения полуразваленный светло-серый автобус, который находился на небольшом расстоянии от места, где остановилась машина. — Парень, который обосновался в нем — вор и насильник, — все вещал Дио. — Он должен сидеть в тюрьме, но ему пообещали свободу в обмен на сдачу группировки, которая совершила несколько громких ограблений банков. — Чанель? Руки Бэкхена предательски затряслись, но он только крепче вцепился в пистолет. Брюнет кивнул младшему в ответ, а затем открыл изнутри дверь пассажирского сиденья. — Из-за него Лу и твой брат в тюрьме, из-за него погиб Кай. Бен вылетел из машины, и с силой хлопнул за собой дверью, не дослушав подставного копа. Ливень в момент приклеил блестящую челку к глазам, одежда промокла насквозь, противно прилипая к телу. Стоптанные кроссовки хлюпали в лужах, разбрызгивая грязь. Он бежал, не замечая ничего вокруг, кроме серого трейлера. Ненависть заполонила собой даже воздух в этом месте, и младший с охотой попался в ее плен. Тяжесть пистолета оттягивала слабые руки вниз, но Бён сжимал рукоять так сильно, что на коже появился красноватый след. Когда парень добрался до автобуса, его можно было выжать, словно тряпку. Он дернул за ручку двери, и та послушно открылась, словно его здесь ждали. Бен залетел внутрь, хватая ртом воздух. С мокрой челки на щеки падали капли воды. Брюнет небрежно размазал их по лицу, тыльной стороной ладони. На потертом диване, у прямоугольного с округленными краями окна, сидел Пак. В его огрубевших руках дымилась наполовину скуренная сигарета. Чанель лениво перевел взгляд на младшего, а затем удовлетворительно хмыкнул. Бэкхен заметил, что вид из окна выходит как раз на место, где минутами ранее стояла служебная машина.  — Ублюдок, — прошипел брюнет. Дуло было направлено на цель. Сердце младшего выплясывало бешеные ритмы, намереваясь проломить ребра. Темно-карие глаза напротив перекрывали доступ кислорода, и Бэкхену казалось, что сейчас он погибнет в этом омуте, который всей душой ненавидел. — Я слышал про Кая, — от низкого голоса по коже младшего пробежались мурашки. — Мне жаль. — Тебе жаль?! Бен сорвался на крик, из глаз предательски брызнули слезы, которые он так отчаянно пытался удержать. Руки тряслись. — Да пошел ты, Пак! Сначала на пол упал пепел. Бен несколько раз с силой надавил на курок. Послышался приглушенный звук, будто что-то упало. Помогал глушитель. Затем на пол упала сама сигарета, которую до этого Чанель зажимал между пальцами. В нескольких сантиметрах от его правой ноги появились три отверстия в диване, почти в ряд. Пак удивленно вскинул брови, глядя на застывшего Бэкхена. Младший растер рукой слезы по лицу, и кинул пистолет к ногам рыжего. Он подошел к столику, на котором лежала пачка сигарет, и достал одну. Пак перестал дышать, наблюдая. За окном прекратился дождь. Бен поднял с пола, все еще дымящуюся сигарету, и прикурил от нее, затем отправляя в пепельницу. — Еще пожар устроишь. Брюнет пожал плечами, и, последний раз в своей жизни посмотрев Чанелю в глаза, вышел из трейлера. Он глубоко вдохнул весенний воздух вперемешку с дымом, а после затянулся. Оглядевшись по сторонам, Бен заметил машину, которая стояла на том же месте, что и полицейская ранее. Присмотревшись, парень разглядел белый кадиллак.

***

Хань почти сразу узнал то место, куда их доставили из полицейского участка. Они оказались в тюрьме Марион — построенной всего пару лет назад, которая сейчас претендовала на статус максимальной безопасности. Здесь не редки были случаи загадочных смертей заключенных, так и оставшиеся нераскрытыми. В первый же день Ханю и Се тонко намекнули, что они вполне могли попасть в этот список в любой момент. Статус максимальной безопасности был только иллюзией. Лухань сидел на железной кровати прислонившись спиной к стене, когда мимо прошел Сехун в сопровождении двух тюремных охранников. Склонив голову, он прятал опухшее от побоев лицо, измученные глаза и израненную душу за темными прядями волос. Но Лу все равно догадался обо всем, что произошло в допросной за те четыре часа. Хань проводил своего парня печальным взглядом, пока он не скрылся из поля зрения, и после сразу прильнул ухом к стене: чуткий слух уловил звон ключей, скрежет решетки и щелчок замка. Китаец выждал пару минут, когда шаги надзирателей отдалились окончательно, а затем тихо позвал: – Се, ты в порядке? — Жить буду, — отвечал хриплый голос. — Хорошо, — облегченно выдохнул Хань, прижимаясь к шершавой от неровностей поверхности стены, что приятно холодила кожу. — Как все прошло? Сехун не спешил отвечать и Лу заметно волновался, ерзая на кровати, комкая грязную постель. — Он хотел знать, где деньги. — О чем ты? — Русый удивленно отстранился от стены. Его вопрос остался без ответа. Лу встал с твердой постели. Спина и ноги заныли от боли, и аналитик начал ходить по небольшой камере, чтобы хоть как-то размяться. — Но никаких денег не было, — шепчет сам себе Хань, пока в памяти всплывают события того самого дня. — К вам пришли, голубки. Лу оборачивается на голос — за решеткой на него смотрел один из надзирателей — старый негр по имени Джо, который был одним из немногих, кто сохранил в этом месте остатки человеческого сострадания. С чувством юмора у него тоже было все в порядке, как успел заметить Хань. Лу просунул руки между металлическими прутьями. На бледных запястьях сомкнулись наручники и только тогда дверь камеры открылась. Хань нахмурился, чувствуя как железо давит на выпирающие косточки на тонких руках.  — За тобой позже, парень, — ответил надзиратель на немой вопрос в глазах Сехуна, когда они прошли мимо его камеры. Джо сопроводил Ханя с тюремного блока до узкого коридора, наполненного шумом чужих разговоров. Только здесь у заключенных было право на краткосрочное свидание длиною в четыре часа с людьми из «внешнего мира». В дальнем левом углу, куда повел его надзиратель, Лу заметил сгорбившуюся фигуру за пыльным стеклом. Мужчина нетерпеливо постукивал кончиками пальцев по столу. Его лицо скрывал капюшон толстовки и темные очки на глазах, но по какой-то странной причине этот человек показался Лу знакомым, как будто он знал его всю жизнь.  — Ты знаешь, сколько у тебя времени, — коротко бросил Джо. Хань кивнул ему в ответ, подсаживаясь на стуле ближе к стеклу, в надежде рассмотреть незнакомца, внезапно опустившего голову вниз. Всё, что русому удалось заметить это усеянную шрамами от ожогов ладонь, которую мужчина тот час спрятал под стол. Лу потянулся к телефону, когда мужчина напротив сделал тоже самое. Несколько секунд русый слышал только прерывистое дыхание. Незнакомец за стеклом поднял голову, снимая очки раненной рукой, и заговорил. Мир тот час замер для Ханя на несколько секунд. Сердце так бешено застучало, отдаваясь в виски, что он едва услышал одну фразу, сказанную для него на родном языке. Мужчина одарил Ханя теплой улыбкой напоследок, прежде чем направиться к выходу. Его силуэт уменьшался, постепенно удаляясь из виду. Заключенный резко поднялся, трубка выпала из рук и повисла, раскачиваясь на проводе, с гулким стуком ударяясь об стену. Лу не моргая проводил взглядом мужчину, пока его силуэт не скрылся за закрывшейся дверью. Сехун застал Луханя на том же месте: он улыбался, горячие слезы текли из его глаз, оставляя влажные дорожки на щеках. Русый посмотрел на О и сказал: — Он жив, Сехун. Кай жив.