Lemon Eyes

Пещера тускло освещалась дневным светом, льющимся из трещины в потолке, которую вчера кареглазая не заметила. Арина, клубочком свернувшись в кольце, спала в тепле, которое успело образоваться за несколько часов. Ее лицо было расслабленно, и, скорее всего, она видела какой-то сон, ибо веки иногда подрагивали. Русая сквозь спальный мешок прижималась спиной к хвосту. Так, что пол и часть статуи возле девушки уже были тепленькими. Даже чешуя перестала быть такой тусклой и постепенно яркость обретали другие чешуйки. Вот вскоре эти изменения дошли и до мужского туловища. Оно быстро становилось бледно-бежевого цвета, будто бы оживая. Когда это дошло до лица, то ноздри медленно стали двигаться, втягивая воздух, и грудь стала вздыматься. Лицо нага немного скривилось, а веки задрожали. Голова монстра раскалывалась от боли из-за прилившей в мозг крови. Приложив руку к голове, змей приоткрыл глаза и помутненным взглядом посмотрел на потолок. Тяжело выдохнув, монстр наконец-то осознал, где находится. Сколько же он пробыл в спячке? Год, два или пару сотен лет? А может тысячелетий? Оперевшись другой конечностью о стену, наг кое-как встал и хотел было уползти в другое помещение в этом каменном лабиринте, как тут обнаружил кое-что у своего хвоста. А точнее кое-кого. Это была девушка, которой на вид было лет четырнадцать или тринадцать. Русые длинные волосы растрепались и частично закрывали ее умиротворенное лицо, на котором светлые брови были будто бы в удивлении приподняты. Рот был слегка приоткрыт, и его обрамляли верхняя тонкая губа и нижняя, которая была немного потолще. Белоснежные брови мужчины поднялись вверх, и он удивленно посмотрел на человеческую девушку, лежащую в его кольце. Только сейчас змей понял, что именно благодаря ей он проснулся, но сама мысль о том, что такое ничтожество прикасалось к нему, порядком претила его принципам и заставляла кривиться от отвращения. Да и он не понимал, как простой человек может так беззаботно спать возле нага. Видимо человечество стало еще глупее за последнее время, раз уж перестало бояться его расу. Мужчина заметил, что девчушка была в весьма странной одежде из необычной ткани. В его время люди не носили такую одежду, а эта на вид очень даже таки качественная, и швов почти что не видно. Но смертные есть смертные, и то, что у них новые одеяния, не значит, что они стали намного умнее. Наклонившись поближе к девушке, дабы получше рассмотреть ее одежду и странный мешок, монстр с интересом подцепил когтем плед, поднимая его. На данное действие Арина недовольно заворочалась и, вцепившись в покрывало, потянула его на себя, плотнее в него укутываясь. Хоть змей и понимал, что девушка сделала это спросонья, но его это очень возмутило, так что погремушка на его хвосте быстро задергалась, издавая трещание. Зашипев, мужчина резко сорвал плед с русой и хотел было что-то сказать, но из горла вырвалось лишь шипение и хрипы. Тем ни менее, писательница услышала это и стала просыпаться, при этом пробубнив: — Мам, ну еще пять минуточек, — и перевернулась на другой бок, обнимая теплый хвост. Беловолосый офигел от такой наглости, не понимая, что ему сейчас сказала эта человечка. Зарычав, наг крепко вцепился в руки Арины и резко поднял её на свой уровень, так что она не доставала ногами пола. С русой сон тут же слетел, и она, вскрикнув, открыла тёмно-карие глаза. Испуганно смотря в золотые радужки, девчушка замерла, задержав дыхание. В ушах она слышала стук своего пульса, а сердце готово было разорваться от ужаса. Но где-то на заднем плане был восторг от того, что статуя «ожила». Девчушка краем своего сознания воспринимала все происходящее как сон. — Ш-што ты з-здес-сь делаеш-шь, с-смертная? — прошипел монстр, сузив глаза и оскалившись, демонстрируя острые клыки и раздвоенный язык. Его рука крепче сжала девичьи запястья, и он тряхнул Арину, которая ничего не поняла из того, что сказал змей. Будто бы выйдя из транса, она помотала головой и начала дергаться, крича и пытаясь вырваться. От ее криков, голову нага пронзила новая порция боли, и он недовольно зашипел, а конец хвоста задергался еще сильнее. Вокруг его глаз начали вздуваться почерневшие вены и белки глаз стали чернеть, а радужки побелели. Схватившись за голову, наг сжал руки жертвы еще сильнее, от чего у той начали трещать кости. Вскрикнув от боли, девушка лягнула ногами монстра в грудь и вырвалась. Яростно рыкнув, мужчина попытался было схватить Арину вновь, но когти лишь порезали ткань и полоснули грудь. Упав с двухметровой высоты спиной на каменный пол, кареглазая захрипела и то и дело открывала и закрывала рот, пытаясь вдохнуть воздух. Перед глазами мелькали цветные пятна, и она вся дрожала от страха и мысли, что возможно это все не сон. Раны на груди сильно болели и голубая кофта окрашивалась в бордовый цвет. Приподнявшись на локтях, Арина чисто инстинктивно стала отползать как можно дальше, хотя и понимала, что это бесполезно. Воздух со свистом входил в легкие и всё тело нещадно болело. Сейчас русоволосая выглядела очень жалко в глазах нага, но он не раз видел такое, и это зрелище затрагивало его старинные воспоминания. На секунду ему даже стало жаль девушку, но он мигом отогнал проснувшееся чувство жалости и начал ползти к ней. Кареглазая бросила свои ничтожные попытки сбежать и просто замерла, оперевшись спиной о сталагмит и находясь на полу, в сидячем состоянии и оцепенев, смотрела в глаза монстру. Её маленькая грудь тяжело вздымалась, а рот был приоткрыт. Мужчина, нависнув над чужачкой, наклонился к ней, всматриваясь в её лицо. Такое внимание напрягало Арину, вызывая у нее очередную волну страха. Она пролепетала что-то, сжимаясь в комочек и прижимая к себе ноги. Наг потянулся было своей рукой к ее лицу, но в порыве ужаса, девчушка схватила камень, лежащий недалеко, и попыталась было ударить мужчину им по лицу, но тот вовремя отпрянул назад. В этот момент кареглазая подскочила на ноги, видимо, оклемавшись от боли, и похромала к крутому склону. Монстр же, озверев от такой попытки покушения, резко подсёк её своим хвостом. И не успела писательница упасть, как тут же была обвита несколькими кольцами, а рука с камнем торчала снаружи и было немного выкручена, и девчушка всё же выронила предмет. Змей стал приближаться, при этом угрожающе шипя и скалясь. От столь грозного вида, Арина стала дергаться, но добилась лишь еще более плотных тисков, которые выдавливали из нее воздух. Сердце бешено стучало, а вдохнуть полной грудью все никак не удавалось. Мужчина приблизился к ней и начал было что-то говорить с угрожающими нотками, протягивая руку к её лицу, как вдруг та начала оглушительно верещать что-то. Но даже это она делала чисто из-за страха, который охватил ее и теперь контролировал разум. На время исчезнувшая головная боль вновь напомнила о себе змею, и тот, уже жалея, что вообще разбудил эту умалишенную, просто заткнул ей рот своей погремушкой. — Прос-сто заткнис-сь, — прошипел мужчина, держась руками за голову. Не даром ему отец говорил не связываться с человеческими самками — они даже мертвого выбесят. На слова нага, Арина что-то начала усиленно мычать, при этом пытаясь выплюнуть конец хвоста. Прикрыв лицо рукой, монстр хотел было что-то сказать, как тут острые зубки впились в погремушку. Вскрикнув от боли и неожиданности, змей сам выдернул изо рта русой свой хвост, но при этом стал сильнее сжимать хрупкое тело в своих кольцах, так что кареглазая успела только начать что-то кричать, а потом всё перешло на писк, и в конце-концов она и вовсе стихла. Лицо ее исказилось от боли, рот приоткрылся немного шире, а глаза стали закатываться вверх. В бешенстве наг резко заехал кулаком над головой девчушки по наросту, от чего по тому пошли трещины, а верхняя часть просто отломилась. Кое-как смотря на мужчину выпученными глазами, писательница замерла и перестала предпринимать какие-либо попытки освободиться или что-то сказать, просто стараясь вдохнуть воздух. Монстр же, немного ослабив кольца схватил русоволосую за лицо и приблизил к своему, гипнотизируя жертву взглядом. Его глаза стали принимать нормальный вид, вновь становясь такими, как обычно: белые белки и золотые радужки, который сейчас немного светились. Девчушка впала в некое подобие транса и обмякла, полностью подчиняясь воле змéя. Последний же копался в мыслях и воспоминаниях Арины, которые в основном были связаны с детством. С каждым мгновением мужчина ощущал, как слабость накатывает на него, ибо применение телепатии очень истощала, что уже о говорить о том, что он в такой способ изучал чужой язык. Прикрыв глаза и тем самым завершая сеанс, побледневший наг хотел было расслабится, как тут писательница резко заехала ему лбом в голову. — Долбаный извращенец! Отпусти меня, гад чешуйчатый! — начала было кричать девчушка, на которую сейчас наг смотрел офигевшими глазами. Но с каждой секундой лицо мужчины менялось, становясь злым и взбешенным. В определенный момент монстр дал пощечину кареглазой, а по пещере разнеслось эхо от звонкого хлопка, и затем наступила тишина. Русая замерла, не двигаясь и молча с повернутой набок головой. Щека жутко горела, и на ней начали проявляться три тонкие царапины из которых выступила кровь. В помещении воцарило напряжение, и монстр буквально ощутил как вокруг писательницы разливается тёмная аура ненависти, а у него на душе появилось ощущение, что он совершил какую-то ужасную ошибку. Но наг не мог простить смертной то, что она ударила его по лицу, что считалось среди его сородичей унизительным. Так что, он ответил ей тем же, хотя будь это кто-то другой, то тот давным давно распрощался бы с жизнью. — Ты какого чёрта ударил меня, чешуйчатый ублюдок? … — прошептала Арина, у которой по щекам потекли слезы. — Отпусти меня. — добавила требовательно. — Прикуси язык, детка. Я ведь мог тебя давным-давно убить, так что имей хоть к-каплю уважения, и не бес-си меня, глупая обезьяна. — угрожающе прошипел наг, потирая место ушиба. — Во-первых, я не обезьяна, — прорычала писательница, —, а во-вторых, почему же тогда не убил, гад ползучий? — Чисто из милосердия, — соврал беловолосый, —, но могу это исправить. — таинственно прошептал он на ухо девушке и стал обвивать её шею хвостом. Но та, резко втянула голову в плечи и вцепилась зубами в твердую чешую. Это конечно ничего не дало, но наг поразился такому старанию кареглазой сопротивляться ему. Ухмыльнувшись, мужчина все же выпустил русоволосую, интересом наблюдая за тем, как опешила от столь неожиданного поворота. Свернув вокруг себя кольца, наг спросил: — Что ты здесь делаешь? — Что хочу, то и делаю, — огрызнулась Арина, скрестив руки на груди и нахохлившись. Как ни крути, но внутри её душила обида, ну и раны на груди и щеке жутко болели. — Отвечай мне нормально, когда я тебя с-спрашиваю! — угрожающе прошипел змей и, в порыве эмоций, которые накипели за несколько минут, обвил хвостом один из сталагмитов, за пару секунд с треском раскрошив его. На русую это подействовало, причем хорошо так подействовало, ибо оказаться на месте этого нароста очень бы не хотелось, и она честно ответила, косясь на кучку камней: — Я тут спала. — Это я и так знаю, — недовольно сказал мужчина, — мне интересно, зачем ты пришла сюда? — Ну, я думала пожить тут некоторое время, — смущенно ответила Арина. На ее слова, монстр с подозрением прищурил глаза, но не уловив них в обмана, объявил, уползая куда-то в глубь этой пещерки: — Убирайся отсюда и больше никогда сюда не приходи. Такого ответа девчушка совершенно не ожидала, и ее брови удивленно поднялись наверх. Посмотрев на удаляющуюся спину пару секунд, она подскочила и крикнула в догонку: — Подожди! Я не могу уйти! От ее крика змей скривился и закатил глаза, взывая к богам, чтобы на эту девчонку упал сталактит или с ней ещё что-то плохое произошло. Но божества не внемлили желанию мужчины. Он немного повернул голову в сторону русой. — Во-первых, не кричи — у тебя голос ужасный. А во-вторых, что ты не поняла из моих слов? И почему это ты не можешь уйти из моей пещеры? — раздраженно спросил он, недовольно дергая кончиком хвоста. — У меня нормальный голос. — недовольно буркнула Арина. — И я не могу уйти, потому что мне негде жить. На пару секунд воцарила тишина, но потом змей безразлично ответил: — Это не мои проблемы, просто уходи отсюда. От его слов кареглазая сразу скисла. — Ну пожалуйста, дай мне пожить тут пару денечков. — проскулила она. — А ты думаешь, что заслужила проживать здесь? — намекая на поведение девушки, понитересовался мужчина, изогнув бровь. — Вот только не надо переводить на меня все стрелки! — закатила глаза писательница, — Между прочим, ты напугал меня и ударил. И поранил, и поцарапал, и "подарил" мне синяков. — загиная пальцы начала перечислять кареглазая. Но наг пропустил это все мимо ушей и непонимающе спросил: — Какие стрелки? — Не суть, это просто такое выражение. — отмахнулась русая, — И да, я заслужила проживать здесь. Кстати, я могу требовать с тебя моральную компенсацию за причинение мне физических и моральных ущербов, так что, ты мне еще и должен что-то. Но я могу сделать для тебя исключение, и ты просто можешь дать мне пожить здесь. — мило улыбнувшись, добавила, делая вид, что она сама невинность. Змей был немного в шоке от того, что эволюционировавшая обезьяна сейчас стоит и что-то требует с него, причем делая его виноватым. Медленно и постепенно, он начал злиться и буквально в одно мгновение оказался рядом с девушкой, от чего та попыталась отступить, но подскользнулась и упала на пол. Нависнув над ней, наг начал угрожающе шипеть: — Ты упустила момент, что ты вторглась на мою территорию без моего ведома, потом нагло легла спать рядом с незнакомым тебе мужчиной, затем начала верещать, и нам еще повезло, что сталактиты не начали падать с потолка, так что ты подвергла риску мое жилище. Еще ты чуть ли не размозжила мне голову камнем и в конце-концов ударила меня по лицу. — по мере того как он говорил, его голос ставал все более яросным, громким и в нем даже появились какие-то металлические звенящие нотки. Сжавшись, Арина вдохнула поглубже и попыталась было выкрутиться: — И так, во-первых, где тут написано, что это твое жилище? Ну, а если оно твое, то прошу предъявить документы. Во-вторых,... - Ты вздумала делать меня виноватым, жалкая тварь?! - рявкнул монстр, схватив ее рукой за горло и подняв на свой уровень. Кареглазая тут же стала задыхаться, беспомощно вцепившись пальцами в конечность змея. - Может ты еще хочешь мне что-то сказать? - злорадно поинтересовался мужчина и стал сжимать тонкую шею сильнее. - Давай же, я внимательно слушаю тебя, глупая мартышка. - приблизив свое лицо к жертве, ехидно прошептал он. - Почему же ты молчишь? Где все твои претензии? Его рука разжалась и писательница вновь шлепнулась на мягкое место. Наг же, гордо подняв голову, прошипел, демонстрируя клыки: - А теперь запомни хорошенько этот момент, когда я пощадил тебя, хотя мог бы с легкостью придушить или сломать шею как какой-нибудь ничтожной безмозглой твари. С этими словами, мужчина стал уползать, в конце бросив на девчушку испепеляющий и полный презрения взгляд. Арина же осталась сидеть на полу, сдрожа от страха и боли. Она судорожно вдыхала воздух, потирая саднящее горло, а в ее глазах стояли слезы обиды. Сердце быстро билось в груди, а где-то в глотке стоял противный ком, не позволявший сказать хоть что-то. Вот солёные капли потекли из карих глаз, а изо рта вырвался всхлип. Шмыгая носом, русая попыталась было вытереть слезы, но лишь зацепила раны, размазав кровь по лицу. Перестав сдерживаться, она притянула поближе ноги, ощущая волну боли в ягодицах и позвоночнике и зарыдала, закрыв опухшее лицо руками. Сейчас девушка больше походила на какого-то гуля или еще какуе-то нечисть, ибо кое-где у нее была кровь и грязь, а волосы были всколочены, да и еще она то и дело, поскуливала, хрипела и всхлипывала. В общем, жуткое зрелище. Издав в очередной раз какой-то звук, Арина подняла голову и, смотря на расплывчатое бледное пятно, прошептала: - Мне некуда уходить, мне негде жить, - вспоминая последнюю с родителями и превозмогая страх и обиду, говорила она. - Позволь побыть здесь некоторое время, я потом уйду. Обещаю, я не задержусь тут больше чем на неделю. Эти слова давались писательнице с трудом, но гордость не позволяла ей вернуться домой, ибо те слова, которые наговорила ее мать ранили девушку сильнее, чем физические раны. Она теперь просто не может по-другому - она должна доказать всем, что может самостоятельно прожить определенное время. Ей нужна лишь одна вещь - жилье, и пещера это лучшее, что у нее есть на данный момент. - Нет. - после раздумий твёрдо ответил монстр, остановившись на секунду. - Прошу тебя. От меня все отвернулись, мне не к кому больше обратиться. - тихо прошептала русая, вытерев слезы тыльной стороной руки и шмыгнув. - Я сделаю всё, что ты захочешь. Эти слова немного шелохнули в змее некую жалость, но он как всегда спрятал свои чувства поглубже, скрывая их за маской равнодушия. - Даже переспишь со мной? - с интересом спросил наг, обернувшись и смотря с любопытством на реакцию девчушки, лицо которой вытянулось от удивления и столь неожиданного вопроса. Но не успела она ничего ответить, как мужчина тут же сказал, ухмыльнувшись: - Шучу. Меня не интересует секс с тобой, - смерив высокомерным взглядом писательницу, презрительными нотками, пояснил он, - но ты можешь стать моей прислугой и выполнять мои указания, если так хочешь проживать здесь. Тем ни менее, фантазия девушки уже стала рисовать картинки начиная от самых невинных и постепенно набирая обороты до восемнадцати плюс. Слава Богу её лицо и без того было красным, так что заметить её смущение было невозможно. Проморгавшись, дабы отогнать пошлые иллюстрации, она все же решила: - Хорошо, я согласна на твои условия. - Вот и прекрасно, - без особого энтузиазма обрадовался наг, - а теперь следуй за мной, - и он пополз в известном ему направлении, при этом поманив писательницу за собой. Та, еле-еле встав с пола и скривившись от боли, похромала следом, взяв с собой фонарик. - А как тебя зовут? - решила поинтересоваться она, считая, что не знать имени тому, у кого ты служанка по крайней мере странно. - Начем с того, что ты должна обращаться ко мне на "Вы", - недовольно начал монстр, - а зовут меня Шандар. - А я то думала, что после всего, что произошло между нами мы теперь на "ты". - буркнула про себя русая, но ее слова все же долетели до мужчины - Ты что-то сказала? - угрожающе спросил змей, и поскольку его лица не было видно, то он ухмылялся, ибо на самом деле, его немного позабавили слова девчушки. Но прислугу надо всегда держать в узде, а уж тем более эту умалишенную. - Та нет, ничего, - сжавшись, невинно ответила писательница, - я сказала, что меня Ариной зовут. "Да уж, неделя обещает быть "приятной"" - пролетело у девушки в голове.