За всё приходится платить

Полтора часа спустя Тиш почти закончила осмотр своих пациентов. Оставалась последняя палата, но, как обычно, девушка медлила. Ну не стоять же под дверью вечно! В ответ на робкий стук раздалось бодрое: «Не заперто!» Мэтт вышел навстречу Тиш, обнял её и поцеловал в щеку. - Выглядишь как всегда прекрасно. - Да брось, - улыбнулась она. – Как ты? - О, отлично. Вчера, наконец, дочитал «Войну и мир» Толстого, даже горжусь собой. Хорошая книга. Не пропадать же зря такому обилию свободного времени. А сегодня что-то не спалось, встал ни свет ни заря, блинчиков вот напёк. Ты голодна? Спорим, ты ещё не обедала? - Более того, я даже не завтракала, - ответила девушка, садясь за обеденный стол. - О, ну конечно, пользуешься тем, что мужа рядом нет, - с упрёком сказал Мэтт. – Ну, ничего, вот ты меня вылечишь, и я хорошенько возьмусь за твоё воспитание. - Ой-ой-ой, напугал, - поддразнила его Тиш. - Кстати, как самочувствие? - Да ничего особенного, всё как обычно, - парень решил сменить тему: - Что-то ты сегодня долго обход делала. - Да, Кристин приснился кошмар, мы обсуждали с ней это, ты ведь знаешь, какая она мнительная. С другой стороны, сам понимаешь, при лечении необходимо учесть все факторы. Кстати, тебе кошмары не снятся? Отчего так рано встал? - Да не знаю, - муж пожал плечами, - просто проснулся и не смог заснуть. Это плохо? - Хм, не могу точно сказать, - задумалась Тиш и сделала кое-какие записи в своём блокноте. – Я займусь твоими анализами сразу, как вернусь в лабораторию. - Ну, а общее моё состояние не слишком плачевно? - Нет, что ты. Динамика выздоровления обнадёживающая. Думаю, через 17-18 недель ты будешь здоров. Если, конечно, не прерывать лечения; ты ведь знаешь о последствиях – одна ошибка, и пути назад уже не будет… Кстати, в конце недели мы выписываем Линду, она просила передать, что мы с тобой приглашены на прощальную вечеринку. - М-м, вечеринка – это отлично. Ты же придёшь? – оживился Мэтт. - Эм… Не уверена, - ответила Тиш. – Конференция в Небраске, помнишь? - Помню, - кивнул парень. - Но она же с понедельника? - Придётся уехать пораньше. Мистер Матье вчера сообщил мне, что мой отец умер… - Дорогая, мне жаль… Или нет. Нет, конечно, жаль его… Но не так чтоб очень. Зачем тебе ехать к нему? - Знаю, Мэтт. Я и сама не горю желанием возвращаться туда, но, мне кажется, мама бы хотела, чтобы я с ним попрощалась. Чтобы я простила его… - Ну да, конечно, понимаю… Едешь завтра? Тиш кивнула. - Прости. Завтра первый день полнолуния, я не смогу остаться с тобой… - девушку мучила совесть. - О, да ничего страшного, это всего лишь ещё одно полнолуние - сколько уже таких было. Я буду в порядке. Мэтт поцеловал Тиш и заключил в свои объятия. Каждый раз он обнимал свою жену так крепко, будто они виделись в последний раз, но чувствовал, что девушка как будто старается поскорее уйти от него. Тиш отдалялась всё больше день ото дня, Мэтт чувствовал, что почти потерял её, но прекрасно осознавал, что не в силах что-либо изменить. Она никогда не любила его. По крайней мере, не так, как ему хотелось бы. Как бы она ни старалась, себя не обманешь - в сердце Тиш всегда будет место лишь для одного парня, и оба они прекрасно знали его имя. Но Мэтт знал, что причина холодности его супруги была не в Дине. Уже которую неделю Тиш избегала смотреть ему в глаза, потому что винила себя в том, что произошло с её лучшим другом и мужем, по совместительству. Но её никто обвинять не собирался, ведь это был просто несчастный случай на охоте. Ведь даже предположить было нельзя, что оборотни в Китае станут охотиться стаями. Такой случай редок даже для Америки, где их пруд пруди, не говоря уже о достаточно цивилизованной Евразии. Охота – единственная вещь из прошлой жизни, о которой вспоминала и говорила ему Тиш, при этом тщательно избегая упоминания имен и личностей, участвовавших в расследованиях нападений. Её рассказы больше походили на страшилки со счастливым концом, ведь охотники всегда выигрывали битву. Чтобы не потерять хватки, Тиш не стала забрасывать занятия охотой, хоть это и отвлекало её от научной работы, как считали её наставники. Но девушка часто жаловалась своему другу, что истребление нечисти в Европе гораздо скучнее, чем в Америке, ведь охотиться тут практически не на кого. Недаром материк прозвали Старым Светом - всё то, с чем остальной мир столкнулся относительно недавно, европейцы уже давно сумели пережить; войны, голод, болезни – ступили на эти земли задолго до того, как распространились по всему свету. Собственно, с материка-то они и пришли, но это не столь важно. С миром паранормальных явлений и мистических существ обитатели нашей планеты сталкивались с давних времён, но их языческие верования не предполагали, что с высшими силами можно бороться, вместо того, чтобы приносить им в жертву самое дорогое. Лишь с появлением христианства и свержением ложных идолов, человек, наконец, дал выход переполнявшему его гневу и нашёл в себе силы для того, чтобы истреблять неугодных Богу тварей, в то время как язычники всего мира по-прежнему испытывали перед ними благоговейный ужас. Таким образом, уже к началу XVIII века Европа была практически полностью очищена от монстров, уцелели лишь немногие, но им пришлось на долгие годы залечь на дно. И вот буквально два три месяца назад в Китае охотники внезапно столкнулись с целой стаей оборотней, их было четверо и это стало неожиданностью. Мэтт был похищен вожаком стаи и обращен в оборотня, но, слава богу, товарищи сумели найти его прежде, чем он смог кого-то убить, ведь тогда ему уже никто не смог бы помочь. Наутро Тиш с Мэттом вернулись в Карпьену, где после тщательного обследования его начали лечить. Тиш была сама не своя, постоянно извинялась, считала, что это из-за её невнимательности муж угодил в беду, и никому так и не удалось её переубедить. А потому девушка сутки напролет проводила в лаборатории, стараясь улучшить сыворотку, ведь она знала, насколько болезненным будет лечение ею. С каждым днём встречи супругов были всё короче, и Мэтт с ужасом думал о том, что настанет день, когда она вовсе не придёт к нему. «В болезни и здравии, в радости и горе…» Интересно, считается ли оборотничество поводом для несоблюдения брачных клятв? Парень лишь тешил себя надеждами, что когда этот ад закончится, он сможет снова попытаться завоевать сердце любимой. Не то чтобы Тиш так рвалась на конференцию или на могилу отца. Стыдно признаться, но она была рада любому поводу сбежать хоть ненадолго из замка. Быть может, даже сбежать от чувства вины, преследовавшего её последние несколько месяцев. Она совершала ошибки на каждом шагу, с самого первого дня, как встретила Мэтта той зимой, 7 лет назад. Только сейчас девушка поняла, что подписала своему лучшему другу смертный приговор в день, когда рассказала ему свою тайну. Никто никогда не сможет прожить нормальную жизнь, хоть раз столкнувшись со сверхъестественным. Вечером следующего дня Тиш была уже в Небраске. Заночевав в отеле, с утра пораньше она отправилась в Роуз. Отыскать могилу отца не составило особого труда, но придя на место, Тиш почувствовала себя крайне неловко. - Ну, здравствуй, Питт. Уж извини, что не называю тебя папой и не лью у надгробия слезы. Хотя, не думаю, что тебя бы это сильно тронуло. Давай начистоту, мой отец умер в тот же день, когда погибла мама. Тебя я никогда не знала, наше биологическое родство не имеет совершенно никакого значения. Я ведь уже и сама почти поверила в свою легенду: родители Тиш Бейли погибли в горах во время схода лавины много лет назад, она сирота. В этом отношении в моей жизни мало что изменилось. Тиш присела на корточки и вздохнула. - Кажется, за последние пару минут у нас с тобой состоялся самый долгий разговор за всю нашу жизнь, да, Питт? И всё же, мне странно пытаться общаться с тобой. Дело даже не в том, что ты мёртв. Знаешь, с мамой я о многом говорила раньше… Но я привыкла, что ты всё равно не станешь меня слушать, говорить с тобой было так жебессмысленно, как разговаривать со стеной – твердой, неприступной и холодной. Так что не стану зря терять время. Скажу лишь только, что зла я на тебя никогда не держала – пожалуй, это все, что тебе нужно было знать обо мне. Прощай. Тиш было развернулась, чтобы пойти на могилу к матери, как вдруг буквально нос к носу столкнулась со своей мачехой. - Ты?! – побледнела женщина. Отпираться не было смысла. - Я, - спокойно кивнула Тиш, поправила букет цветов, который принесла с собой и отправилась навестить свою маму. Но Алона и не думала оставить её в покое. - Нам сказали, что ты умерла! – возмутилась она. - Вижу, сие известие Вас сильно огорчило, дорогая мачеха, - съязвила Тиш. – Но я лишь сделала вам одолжение. Вы сами всегда твердили мне, что я для вас как заноза, пиявка, сидящая у вас на иждивении. Готова поклясться, твоя жизнь стала намного интереснее, когда тебе пришлось снова самой гладить, стирать, готовить и убираться? - Да как ты смеешь! – прошипела она. - Смею всё, что угодно, - надменно заявила падчерица. – Вы больше ничего не сможете мне сделать. Знаете, - девушке вдруг страстно захотелось поставить на место эту ненавистную ей женщину, - вы столько лет потратили на то, чтобы убедить меня в собственной беспомощности, слабости, недалёкости. Вы каждый день говорили мне, какое я ничтожество, что я последняя неудачница… Но знаете что? Я сумела вырваться, в первую очередь, от вас. Я обрела свободу и сумела добиться всего, чего так долго желала. Хотите, скажу, как я живу сейчас? Я стала врачом, спасаю человеческие жизни, исцеляю от неизлечимой, на первый взгляд, болезни. Я без пяти минут всемирно известный учёный, меня не раз приглашали за границу для докладов. Я даже выступала в университетах, и у меня почти готов курс лекций – в следующем семестре, как только я защищу докторскую степень, меня ждут в Гарварде. У меня отличная высокооплачиваемая работа, роскошная квартира за городом, - девушка махнула рукой позади себя: - А вон там стоит моя машина. У меня чудесный муж, отличные перспективы карьерного роста, хотя я только начинаю свой путь наверх. Я, тупица и неудачница. А чего добилась Ваша дочь, Алона? Скажите, она выиграла хоть один конкурс красоты? Злость и многолетние обиды накрыли Тиш с головой, и она не сразу поняла, что, кажется, перегнула палку. Но даже это не могло объяснить того, что произошло в следующую минуту. Алона медленно опустилась на колени и зарыдала, закрыв лицо руками. Тиш растерялась. Что могло случиться с её бесчувственной и всегда хладнокровной мачехой? - Эм… – девушка присела рядом. – Алона? Что с тобой? Ты в порядке? В ответ женщина буквально вцепилась в плечи Тиш: - Помоги ей!!! - Что? Кому? – попыталась отпрянуть Тиш, но у мачехи была железная хватка. С самого начала идея возвращения домой не казалась Тиш привлекательной, но мсье Матье переубедил её, сказав, что это путешествие пойдет на пользу – прежде всего, её душе. Но предчувствие дурного не оставляло девушку ни на минуту, и вот сейчас оно только возросло. Алона, наконец, взяла себя в руки: - Твоя сестра, Линдси. Я не знаю, что с моей девочкой, но она чем-то явно больна, хоть врачи и твердят, что с ней всё в порядке… Месяц назад на неё напали собаки, она долго лечилась, а как вышла, сама не своя. Агрессивная, замкнутая… Кейт, умоляю, ты сказала, что ты врач, помоги ей! Тиш мысленно чертыхнулась, коря себя за чрезмерно доброе сердце. Она прекрасно сознавала, что эта история ещё выйдет ей боком, но отказать в помощи не могла. В конце концов, клятва Гиппократа – не просто слова. - Мне нужно съездить в отель за оборудованием. Буду у вас к обеду, предупреди свою дочь. Взглядом Тиш дала понять мачехе, что та уже может идти, и, оставшись одна, она положила цветы на могилу матери, немного постояла там и направилась к машине. Осмотр Линдси и изучение её анализов подтолкнули Тиш к неутешительным выводам. - Мне нужно знать, что произошло с тобой месяц назад, - обратилась она к сестре. - На меня напали бешеные собаки, - пожала плечами девушка, но было очевидно, что она лжёт. А возиться с ней слишком долго Тиш никак не хотелось. Безапелляционным тоном она повторила свой вопрос: - Мне нужно знать, что произошло с тобой месяц назад. Это были не животные, тебе это известно. Какой бы невероятной ни была правда, Линдси, я поверю тебе. Но если ты станешь мне лгать, я уеду. Линдси скривила губы, ей совершенно не нравилось возвращение покойной сестры, которая, к тому же, еще и раскомандовалась, но под тяжелым взглядом матери она сдалась: - Их было двое. Они казались людьми, но странно выглядели, я не смогла их толком разглядеть, было темно. - Они укусили тебя? - Да, - девушка показала шрамы на шее. – Но ведь люди не кусаются? Они каннибалы? «Боже, какие умные слова мы знаем», - мелькнуло в голове Тиш. Но, похоже, её опасения подтвердились - перед ней сидел новообращённый оборотень. Но был ли смысл помогать ей? Она пережила вчерашнюю ночь, значит, кого-то убила, а таким пациентам Тиш помочь уже не могла. Убийство – важный ритуал в любом виде перерождения, будь ты вампир, оборотень или даже призрак. - Линдси, где ты была прошлой ночью? – вопрос показался присутствующим неожиданным, но спорить с врачом никто не стал. - Она была дома, - ответила за дочь Алона. - Накануне она отравилась в местной кафешке, напилась таблеток, снотворного и легла спать. - И не покидала дома? – уточнила Тиш. – Можете за это ручаться? - Думаю, да. Я бы заметила, я несколько раз за ночь к ней заходила. Это меняло дело. - Значит так, - начала Тиш. – Те люди, что напали на Линдси – больны. Этот вирус большей частью повреждает психику человека, поэтому они напали на тебя. Необходимо сделать больше анализов и тщательно обследовать тебя, поэтому тебе придётся отправиться со мной в Европу. Если всё будет нормально, то меньше чем через год ты полностью исцелишься. Но должна предупредить, что лечение будет крайне болезненным, и шанса передумать у тебя не будет. И не надо так на меня смотреть, - добавила она, увидев свирепый взгляд сестры, - мне общение с вашей чокнутой семейкой не доставляет ни малейшего удовольствия. Тиш направилась к двери и перед уходом добавила: - Мне нужно подготовить всё для перелёта и предупредить начальство. У вас два часа на раздумье, второго шанса не будет. Кроме меня, никто вам не поможет. Разумеется, перепуганная Линдси согласилась. Тиш заговорила с ней только в самолете. - Я сделаю тебе укол снотворного, так будет лучше для всех. Если у тебя случится приступ болезни, ты можешь кому-то навредить. Линдси кивнула. Заодно это помогло бы девушкам избежать неловкого молчания на время полета. Когда Тиш сделала укол, она наклонилась к сестре и проговорила так тихо, чтобы кроме неё никто не смог услышать: - Прежде, чем ты отключишься, я хочу, чтобы ты кое-что запомнила. Не стала говорить об этом при твоей матери - она бы начала скандалить, мне это ни к чему. Твоя болезнь, в принципе, не смертельна – для тебя, но крайне опасна для окружающих. А суть твоего лечения такова, что его ни в коем случае нельзя прерывать, а потому, без лишних церемоний я тебя предупрежу: отступать тебе уже некуда. Вздумаешь сдаться – умрёшь.