Что будет, если твой учитель нимфоман?

POV Дима — Какого черта здесь происходит? Сука! Убью! — Д… Д... Дима, у него просто стояк был, вот я и р... решил помочь, — рыжий сразу начал отползать в сторону. — Мне насрать, что у него там было, он только мой!.. — взревел я, но тут же переспросил: - Стоял? Помочь надо? Ну, ладно, вали отсюда, я ему сам помогу. Рыжий не стал ждать второго приглашения, а сразу же испарился, прикрыв за собой дверь. Я ему ещё покажу, как приставать к моему сокровищу. — Ну, что же ты, маленький мой, не мог меня подождать? Я бы пришел и помог, — ворковал я ласково, расстегивая ремень, и снимая так мешающие мне джинсы. Хоть эта рыжая сволочь и ласкала МОЕГО малыша, но выглядело это на столько соблазнительно, что у меня самого был еще тот стояк. — Знаю я, КАК ты мне помог бы, — проворчал Арти. О-у, он ещё и язвить может. Посмотрим, что он сможет мне сказать на это... Я подлетаю к нему, опускаюсь на колени и беру его член в рот, до самого основания. Он, будучи в шоке, даже отреагировать толком не смог, просто громко выдохнул. Когда же до него дошло, что происходит, я уже забавлялся во всю — ласкал головку, намеренно грубо проводил языком по уздечке, засовывал кончик в уретру. Вот тут он уже стал реагировать, как надо, благодарно извиваясь и протяжно выдыхая при каждом особо чувствительном движении моих губ на его члене. Абсолютно неожиданно мне пришла в голову мысль: «А на что или точнее на кого у него так встал?». Она, эта мысль, не давала мне покоя и, не выдержав, я спросил, оторвавшись от столь увлекательного занятия: — Арти, а от чего у тебя стояк? — Н... не знаю, — сквозь стоны попытался ответить малыш. — Ой, врешь, маленький мой. — Правда, не знаю, просто вот захотелось ему… А-а-ах… Немного прикусил головку, стараясь вызвать стоны у Арти, чего впрочем, и добился. Всё равно не верю. — А если подумать? — продолжаю настаивать, нежно издеваясь над его возбуждённым органом, всячески дразня его и облизывая. — П-по… думать, ох-х, н-не знаю. Всё ещё пытается сопротивляться, ладно, пойдем до конца. Я намерено медленно облизываю свой палец (естественно, так, чтобы мой милый это видел) и провожу им по анусу малыша. Он отреагировал — только сильнее напряг попку, ах, милый мой дурашка, всё ещё не понимаешь, что уже мне всё разрешил своими стонами и вздохами. — Ну же, миленький мой, не бойся, тебе понравится, — мурлычу, иногда отвлекаясь от своего занятия, успокаивая своё так неистово дергающаяся чудо. — НЕТ, я не хочу, не надо. Он всё еще пытается вырваться, старается отодвинуться от меня подальше. Малыш, хочу тебя обрадовать, дальше стенка, двигаться больше некуда. — Милый, успокойся. Тебе будет хорошо. Ему требуется разрядка — у него всё ещё стоит. — Нет, не будет, — стонет мое чудо. — А с чего ты так решил? Мне вот очень даже хорошо. — Не надо мне ничего в зад пихать, — говоришь с придыханием, а сам еще только сильнее ноги разводишь в стороны, требуя большего. У-у-у, какие мы грубые. — Ну, сладенький мой, успокойся ты уже, или мне придется принять меры. О, неужели подействовало? Вон, как глазки округлились. Я опять воспользовался замешательством Арти и прижал его к кровати своим телом, слава Богу, моя комплекция сильно отличается от его, причем в мою пользу. Подмяв его под себя, мне пришлось ласкать его рукой, но это ничего, я и так справлюсь. Снова лаская его член, я заметил, что он перестал стесняться и начал отдаваться удовольствию. Мне это понравилось, весьма понравилось — он так изгибается и комкает в своих маленьких ручках одеялко, которым все еще иногда пытается прикрыться, в надежде спастись от меня. Про его детские, розовые губки я, вообще, промолчу. Он так их покусывает, облизывает язычком, что сносит башню от одного лишь взгляда на них. Но то, как он стонет... Ум-м-м... Слушал бы и слушал. Я сам уже готов был поддаться своему желанию и войти в него, но не спешил, всё же помнил, что он против. Точнее, пока что против. — Ну, так из-за чего у тебя такой стояк, поведай мне? — снова начал я свои расспросы. — П-пр-р… просто… А-ах… Так связного ответа я, конечно, не получу но по слову из него вытяну… в конце концов. — Б-было... Бля... Хватит у-у-уже, я н-н-не могу-у-у… Ах.... — стонешь, мой сладкий, и извиваешься подо мной. Нет, сладенький мой, я не остановлюсь. Продолжай стонать, мне это так нравиться, а твой изгиб тела, он дорогого стоит. — Ну, так из-за чего? — Было… О-о-о, тА-А-Ак хорошо, чтО-О-О… АХ-ХА... — С КЕМ?! С КЕМ?! С ним?! — не выдерживаю и кричу, нет… только не говори этого... Вот тут я, конечно, сильно удивился. Его совсем еще детская ручонка, так яростно сжимающая край одеяла, погладила мой освобожденный от оков одежды член. Да ещё как погладила! Прошлась от основания к головке и обратно, яростно прихватывая и отпуская, кончиком указательного пальца, задев уздечку. Затем, осмелев, обхватила мое достоинство и начала нежно подрачивать мне. От неожиданности я застонал тебе в шею. Меня настолько это сбило с настроя, что я перестал играться с твоим членом и, снова облизав палец, без предупреждения аккуратно вошел в твою аппетитную попку. Мой сахарный крольчонок вздрогнул от неприятных ощущений, но уже через мгновение изогнулся в сладостной истоме. Я ведь всё-таки знаю, что надо делать. Я старался как можно аккуратнее двигать пальцем в его горячей и такой соблазнительной дырочке. Видимо, не зря старался. Уже через минуту Арти начал сам насаживаться на мой палец. Он изгибался и стонал от каждого моего движения в нём. Он вцепился одной рукой в одеяло, а второй в мой член, до боли сжав его, но тут же ослабил хватку и начал нежно его гладить, будто прощения просил... — С ним?- повторил я свой вопрос спустя некоторое время. — С тобой, — выдохнул ты мне в шею. Мой сладкий! Мой крольчонок! Всё я больше не могу-у-у!!!