Что будет, если твой учитель нимфоман?

POV Дима Малыш, почему ты так неистово насаживаешься на мои пальцы? Почему не оттолкнул меня, когда я вошел в тебя двумя, а затем и тремя пальцами? Почему ты вцепился своим тоненькими пальчиками мне в спину и раздираешь её, как кошка? Не прекращай, ни за что не прекращай. И я ни за что не остановлюсь. - Я хочу тебя, — шепчешь ты так тихо, что я могу только догадываться, что ты сказал. Это убийственно. - Тебе понравится, — отвечаю. Не знаю, зачем говорю это, устраиваясь удобнее между твоих ног. - Мне уже нравится, — теперь уже не шепчешь, а стонешь ты. Ни слова больше. Эта пытка просто невыносима. Но я стараюсь не спешить. Я накрываю твой ротик своими губами. Ты целуешь меня, так, словно ты ждал этого всю жизнь. Впиваешься в мои губы своими, искусанными в кровь, играешь своим язычком с моим, проводишь по моей нижней губе и вновь углубляешь поцелуй. Ревность опять пронизывает меня насквозь. И когда, а главное, с кем ты так научился целоваться? Но я это выясню как-нибудь потом. А сейчас мне на это глубоко плевать. Мне просто приятно, что ты меня ТАК целуешь. Пока ты так увлечен моими губами, я потихоньку извлекаю из-под подушки флакончик с лубрикантом и презерватив, которые сунул туда еще тогда, как только пришел к тебе в постель в первый раз. Когда ты разрываешь поцелуй, чтобы немного отдышаться, я тут же зубами разрываю упаковку презерватива и отточенным движением, стараясь не испугать тебя, раскатываю его на своем члене, смазывая его так, что капельки лубриканта падают на постель. А уже потом нежно смазываю тебя. Ты вздрагиваешь. Я буду осторожен, не пугайся. Твой подрагивающий член уже давно истекает смазкой и весь такой мокрый, для тебя это все впервые, что я с трудом останавливаю себя в порыве взять тебя в рот и дать тебе излиться. Это будет, но после. И тогда я устраиваюсь у тугого колечка мышц, ты снова вздрагиваешь, но не перестаешь целовать меня, давая мне понять, чтобы я продолжал. Хорошо малыш, я не остановлюсь. Я неспешно вхожу в тебя, совсем немного, но ты всё равно вскрикиваешь. Я успокаиваю тебя поцелуями, нежными, ласковыми. Целую тебя в шею, в висок, целую твои закрытые глазки, слегка приоткрытые от страсти губки, затем начинаю понемногу продвигаться в тебя. Котёночек, потерпи немножко. Ты пытаешься не показывать, как тебе больно, но тебя выдают капельки слёз, которые я сразу же слизываю, не давая им продолжить путь на твои щечки. - Всё, всё мой маленький, я целиком в тебе, успокойся милый, — шепчу, когда полностью вошел в него. Тебе больно, знаю что больно, но по-другому в первый раз быть не может. Но это ненадолго, милый, я искуплю свою вину. Я сделаю так, что ты будешь умолять меня не останавливаться, не прекращать эту сладостную пытку, которую я тебе сейчас устрою. Я даю тебе привыкнуть к столь новому для тебя ощущению наполненности, долго, дольше обычного, но так надо, надо тебе. Ты уже успокоился и слезы перестали течь из твоих глаз. Ты открываешь глазки и так нежно, доверительно смотришь на меня, и только движению твоих губ я могу догадаться, что просишь продолжать. Я начинаю медленно и плавно двигаться в тебе. Ты такой узкий и горячий, что я готов кончить прямо сейчас. Ты постанываешь и раздираешь ноготками мою спину, потерпи ещё чуть-чуть, скоро будет совсем по-другому. Уже через несколько осторожных моих движений ты начинаешь расслабляться, а вскоре и получать удовольствие от происходящего. Я постепенно увеличиваю темп, и ты перестаешь себя контролировать. Ты стонешь и извиваешься, когда я задеваю наиболее чувствительную точку внутри тебя. То гладишь, то царапаешь мои спину и плечи, целуешь и покусываешь мои ключицы, шею, губы. Ты так извиваешься, что мне начинает казаться, что твое тело выгибается в обе стороны одновременно. Твои сладостные стоны, пробиваясь в мое сознание, сносят крышу. Да у меня и без этого крыша давно слетела, я сам перестаю контролировать себя. Я уже давно перестал двигаться медленно и плавно, теперь я просто вламываюсь в твое нежное тело, у нас с тобой такой бешеный темп, как будто мы пытаемся догнать собственные сердца, которые в свою очередь бьются о ребра так, как будто пытаются вырваться из грудных клеток. Я не помню, сколько это продолжалось, но помню, что мы оба кончили не по одному разу, а нам было всё мало. Мы останавливались, чтобы отдышаться, я менял презерватив, а затем мы продолжали снова. Ты был прекрасен в любой позе, которые мы с тобой принимали. Ты был всё так же узок и горяч, как и в самом начале, но ты не стеснялся ни своего обнаженного тела, ни меня, ни своих криков и стонов, ты полностью отдавался наслаждению. На моей спине уже нет места, которое ты бы не исцарапал, то же самое с твоей шеей — она вся в следах моих поцелуев, страстных поцелуев. Когда мы, устроившись на твоей постели, тесно прижавшись друг к другу, наконец-то решили прекратить этот секс-марафон, за окном уже начало светать. — Ты был прав, мне понравилось, даже очень, — ты еле говорил, твои губки опухли и раскраснелись от ночных ласк. — Вот видишь, маленький мой, не все так страшно, как видится на первый взгляд. Я и сам с трудом языком двигаю. — Дим... — Что, котёночек? Еще? — пошутил я, хотя понимал, пожалуй, на сегодня это все. —Я тебя люблю… Ты помолчал несколько секунд, а потом, прижавшись ко мне еще теснее, продолжил: — Ещё с того момента, как ты устроил для меня показательный урок, просто я испугался, мне не хотелось становиться твоим очередным мальчиком для траха. А когда ты увидел меня с Костей и заревновал, сказав, что я только твой, я всё для себя окончательно решил. — Да, мой маленький, ты только мой, НО кто тебе сказал, что я только ТВОЙ?