Подружилась со слизеринкой...

- А что ты об этом думаешь? – спросила Гермиона, потянувшись за очередной булочкой. Майк смотрел на нее и не мог поверить, что всего три дня назад она была совершенно другой: молчаливой, угрюмой и немного странной. Да и выглядела она не лучшим образом, сейчас же – более–менее неплохо. Уже пропали синяки и круги под глазами – это из-за того что она сегодня хорошо спала или нужно сказать спасибо магии? Исчезла длинная царапина, Майк подозревал, что она ее залечила магией. И что больше всего поднимало ему настроение, так это то, что она стала хорошо питаться. - Не боишься растолстеть? – шутливо спросил он, а сам подвинул тарелку с булочками к ней поближе. - Мне это не грозит, - самодовольно ответила она и сделала глоток чая. Парень улыбнулся. «Невероятно!», - думал он. Он радовался, что и внутренне она стала больше походить на прежнюю Гермиону – ее ему не хватало. Все время ее молчания, он был практически на грани, он все чаще думал о том, чтобы просто встать и уйти, оставив ее одну. Но что-то каждый раз мешало ему это сделать, наверное, совесть. - Ты не ответил! – Гермиона несильно пихнула локтем Майка в живот, только для того, чтобы он обратил на нее внимание. Парень все утро был погружен в свои мысли, и это не нравилось гриффиндорке. «Мы что, - думала она,- будем впадать в депрессию по очереди?» - Не ответил на что? – удивился он. - О, Мерлин! Ты вообще меня слушаешь? – она, состроив недовольную гримасу, осуждающе посмотрела на сидящего рядом парня. – Я говорила, что хочу вернуться на зельеварение. Что ты об этом думаешь? Спрайн посмотрел на Гермиону. Он знал, почему она перестала ходить на этот предмет. Узнав причину, он откровенно выражал свое недовольство. Майк не понимал этого ее поведения, так же он не понимал, кому и что она пытается доказать. Своими действиями она показывала свою слабость, что он и не забыл тогда ей сказать: - Гермиона, - он растягивал гласные, и видел, как она тогда передернула плечами, - и Панси и Снейп подумают, что ты струсила, а не объявила им бойкот, и я бы на их месте решил так же. Теперь у него появилась еще одна причина для радости: она послушала его и приняла правильное решение. Майк подумал, что в последнее время он у Гермионы служит неким помощником и наставником. И ему нравилось это! - Я уверен, что тебе просто необходимо сделать это, - ответил он девушке, которая все это время в ожидании сверлила его взглядом. - А что ты думаешь, Гарри? – повернувшись в другую сторону, спросила девушка. Гриффиндорец подавился чаем и сидящий рядом Дин услужливо постучал его по спине. Сказать, что Поттер был удивлен, обращением к нему, это ничего не сказать. Он уже привык, что Гермиона избегает его общества и расспросов, услышать сейчас вопрос заданный именно ему, было, ну как минимум, неожиданно. Девушка сама, САМА заговорила с ним. Какие цели она преследует? Гермиона виновато улыбнулась. - Эм… я…эм… - он действительно не знал что сказать. Хотя, конечно, знал, но до сих пор не мог отойти от шока. – Да, - только и ответил парень неуверенным голосом. Потом, он незаметно, совсем немного качнул головой, прогоняя настойчиво не хотящие уходить мысли, и более уверенно повторил: - Думаю, да. Гермиона довольно закивала головой, понимая, что выбрала верное решение. И это она, не только о пропусках на зельеварении… Майк странно посмотрел на Гермиону и решил, что обдумает все немного позже, а пока он пододвинул к себе тарелку с нетронутыми блинчиками: - Не возражаешь? – это были блинчики девушки, и не спросить разрешения взять их, ему не позволяла все та же совесть. Гермиона улыбнулась, и он, полив блинчики медом, принялся завтракать. *** Драко с нескрываемым отвращением глядел за ужасно неправдоподобной актерской игрой одной девушки за гриффиндорским столом. Он не понимал, как сидящие рядом с ней люди могли купиться на такой дешевый спектакль. Гриффиндорка слишком настойчиво пыталась показать, что все в порядке, и это настораживало. Настораживало, как сначала, она мягкой и ровной походкой вошла в Большой зал, смеясь, видимо, от какой-то шутки Спрайна. Настораживало, что она сразу усевшись за стол, потянулась к еде, и придвинула к себе сразу несколько тарелок. Он думал, что едой она хочет заплатить себе за хорошие эмоции и настроение, и, похоже, он не ошибался. Так же слизеринца волновало то, как быстро она переменилась. То ходила почти неделю ни с кем не разговаривая, ничем не питаясь, никого к себе не подпуская и пропуская все лекции (что было самым странным). А теперь весело болтает почти со всеми за своим родным факультетским столом, держа в руках, только Мерлин знает какой по счету пирожок. Драко решил, что разузнает все при первой же возможности. Он оглядел свой стол. Завтрак почти закончился и практически все слизеринцы уже покинули Большой зал, спеша на Зельеварение. Только он, Блейз Забини, и еще пара человек с других курсов остались сидеть. Драко мимолетно окинул отрешенным взглядом парня. Забини в последнее время выглядел ужасно. Вечно какой-то растрепанный и не собранный, подозрительный и усталый, он был полной противоположностью тому, старому Блейзу. Он, конечно, знал о Панси. Знал, как она мучает Блейза и где-то в глубине души радовался, что не только он один стал игрушкой для слишком избалованной слизеринки. Сначала он с интересом наблюдал за разыгранной перед ним, и перед остальными слизеренцами игрой, не желая знать всех подробностей, но чем дальше все шло, тем сильнее разгорался в душе Драко огонек интереса к происходящему. Главным вопросом было: что такого сделал Забини, отчего Паркинсон не может оставить его в покое даже по прошествии месяца. Сколько бы вариантов не подкидывал ум и воображение, действительно стоящих не было. Не было таких, в которые можно поверить и хотя бы произнести в слух. Когда огонек расколыхался до серьезного огня, и уже собирался перерасти в настоящий пожар, Драко в серьез задумался о том, что необходимо разузнать точную правду, а не довольствоваться непонятными предположениями. Было два варианта осуществить задуманное: спросить у Панси либо у Блейза. Первый вариант его не устраивал. Он до сих пор не простил девушке ее выходки и намеревался, как минимум еще два месяца держаться от нее подальше: кто знает, что может снова ворваться в голову этой сумасшедшей? Может быть, она захочет свести его с Лавандой Браун? Кто знает... Спросить у Блейза, конечно, было можно, но Малфой сомневался, что тот расскажет правду, да и вообще, расскажет что-нибудь по этому поводу, поэтому нужно было действовать аккуратно. Может быть, следовало бы, напоить слизеринца, и тогда он бы все сам выложил. Что его мучает и тревожит, а что Забини тревожит именно ситуация с Панси, Драко не сомневался. Он кинул еще один взгляд на смуглого парня, на этот раз более продолжительный и заинтересованный. В этот же момент он почувствовал, как будто на внутренний огонек подул ветер, раздувая и усиливая его. На этот раз он не стал пытаться сопротивляться и откладывать разговор на потом. Попытка не пытка, верно? Не получится сейчас, получится потом. Но попробовать стоит. Драко решил заговорить с однокурсником. - Забини, - лениво позвал Малфой. Его, похоже, проигнорировали или просто напросто не услышали. Как бы там ни было, Блейз продолжал гипнотизировать взглядом нетронутую чашку с кофе. - Забини! – громче позвал Драко, но парень все равно даже не шевельнулся. Блондину это надоело, и, поднявшись со скамейки, он быстро обошел стол и приблизился к сокурснику. Малфой положил ладонь на плечо Блейза и немного сжал его, затем, склонившись совсем чуть-чуть, прикрикнул: - Подъем, Забини! Солнце уже встало! Темноволосый слизеринец подскочил, как будто на него вылили полное ведро холодной воды. Он начал оглядываться по сторонам пока не заметил Драко. - Ооо, - насмешливо протянул блондин, - как все запущенно. Не показывая своего удивления, Малфой в упор смотрел на абсолютно ничего не понимающего парня. "Как может быть так, - думал блондин, - чтобы Блейз уснул прямо в Большом зале, причем с открытыми глазами?" Видимо Панси слишком его извела. Драко на мгновение стало жаль Забини, пока он не вспомнил о своих муках, виновницей которых была все та же слизеринка. Слизеринец надеялся, что нашел очередного союзника. "Малфой, Грейнджер и Забини, - ухмыльнулся Драко, - трое пострадавших от рук Панси Паркинсон. Кто следующий?" Он схватил крепкой хваткой Блейза за капюшон мантии, боясь, что тот начнет вырываться, и мало ли, полезет драться и поволок из зала. Опасения были напрасны, Забини послушно последовал за Малфоем. *** Гермиона сидела в своей комнате одна. Последний раз это было так давно, что ей казалось, будто она совсем и не оставалась одна. Никогда. По крайней мере, на этом курсе в Хогвартсе. Всегда был Майк, просыпающийся на полу в ее комнате, он поднимался и сразу начинал разминать спину. Он никогда не жаловался, но Гермиона точно знала, что ему болезненно неудобно. Далее, он шел в ее ванную, принимал душ и возвращался уже готовым спускаться на завтрак, но, не делая этого. Он ждал ее, пока она закончит водные процедуры, оденется и будет готова спуститься вместе с ним. Они выходили из комнаты вместе, проходили по коридорам вместе, спускались вместе по лестницам и вместе заходили в Большой зал. Завтракали сидя плечо к плечу, близко, слишком близко. Затем снова вместе поднимались и уходили, иногда на занятия, а иногда просто бродить по коридорам. Когда Гермионе дали недельный больничный, Майку где-то удалось раздобыть еще один для себя, тем самым он мог законно пропускать предметные лекции и оставаться с ней. После этого, вдоволь нагулявшись, они снова шли в Большой зал на обед, а сразу за ним в библиотеку. По началу Гермионе было не по себе находиться там, и любимый стол перестал быть любимым, но по прошествии немногого времени проведенного там с Майком, который заверил, что не оставит ее чтобы принести пирожных (как в прошлый раз), любовь к знаниям пересилила ненависть к воспоминаниям. Они выбрали новый любимый стол и сидели за ним вместе. Снова вместе. Когда подходило время, они убирали книги и спускались на ужин. Закончив поедать пищу, выходили из замка и устремлялись к озеру, дабы посидеть немного на берегу, болтая о чем-нибудь и наслаждаясь привычным, но не перестающим удивлять видом. Где-то в девять-десять вечера они возвращались в комнату Гермионы и готовились ко сну. Вместе. Она не была одна. Сейчас это было, словно в новинку, осознавать, что ты одна и принимать это. Каждые пять минут девушка вздрагивала, думая, что сейчас откроется дверь ванной комнаты, и выйдет Майк в спальных штанах и обтягивающей белой майке, которую она велела (иначе нельзя сказать) ему надевать всегда (у парня была глупая привычка спать в одних лишь штанах либо шортах, он насмешливо говорил, что и это не придел). Но проходила минута, и гриффиндорка уставая буравить взглядом дверь, успокаивалась и понимала, что никого нет. Ненадолго понимала. Через пять минут все начиналось сначала. Так проходили первые часы нахождения в своей комнате в одиночестве, пока Гермионе это не надоело и она, мысленно дав себе подзатыльник, решила взять себя в руки. Получилось это не сразу, она еще несколько раз бросала на дверь взгляды полные надежды и ожидания, которым не дано было оправдаться. - Ты параноик, Грейнджер, - усталым голосом, поставила диагноз сама себе. Этот день забрал у нее слишком много сил, начиная с самой ночи, когда она приняла важное решение. Ей не спалось, и она смотрела в потолок как будто бы там его и вовсе нет, как будто нет еще нескольких этажей и выхода на Астрономическую башню. Как будто она видит звезды и считает их. Она сама не знает, в какой момент сбился счет, и в ее голову забрались совершенно ненужные мысли. Они говорили ей о ее странном поведении, о поступках, о том, как сильно ее изменили всего два с половиной месяца, и они спрашивали, что же будет дальше. Гермиона не могла ответить на этот вопрос, но эти мысли заставили ее задуматься. А ведь действительно, прошло всего пару месяцев, всего семьдесят семь дней, за которые произошло слишком многое. Она вспоминала, с чего все началось. После нескольких минут абсолютной тишины и сильного потока бурлящих эмоциями мыслей, Грейнджер поняла, что началось все с Рона Уизли и его странной, пугающей и слишком внезапно наступившей ненависти к ней. Затем были его поступки, которым не составило труда подвести Гермиону к краю пропасти и оставить стоять там без единого шанса убраться подальше. Потом затишье... то время когда девушка могла ни о чем не волноваться и думать только о том, что было важным для нее. Но нет. Появились Панси и Снейп, которые решили, что она и Малфой будут прекрасной парой. Решили, и начали действовать. Вот они и добавили еще пару недель беспокойной жизни, в которой было полным полно моментов заставляющих пылать щеки Гермионы даже при воспоминаниях. Дальше их с Малфоем безумная идея мести... . Их прогулки за ручку, показные речи, кривляния и улыбки на публику и шокированные взгляды окружающих. Гермиона не поняла, в какой момент на ее лице появилась улыбка. Такая улыбка, в которой были смешаны множества чувств. Это злость от его ужасных прозвищ, недоверие, ведь неужели это она взяла его за руку? Это радость и легкость от того что они смогли обвести вокруг пальца Панси Паркинсон и самого Северуса Снейпа! Нелегко было признать, но Гермиона скучала по этому... и ей этого не хватало. Ей не хватало Малфоя. Придя к такому выводу, она не стала ничего отрицать и оправдывать свои мысли, она приняла их. Даже больше, она захотела вернуть общение со слизеринцем. Не такое как было... но хотя бы что-нибудь. Несколько часов ушло на то, чтобы понять, как это сделать, и они были потрачены не зря. Гермиона решила, что пора прекратить вести себя так, как она ведет себя сейчас, нужно быть позитивнее. И не только ради Малфоя, но и ради Майка, ради окружающих, и в большей степени, конечно, ради себя самой. Подумать об этом было гораздо легче, чем осуществить задуманное. Поднявшись утром с постели и проведя свой ежедневный утренний ритуал, они с Майком спустились в Большой зал. Весь путь от комнаты девушка старалась больше разговаривать, смеяться над словами Спрайна и улыбаться, улыбаться и еще раз улыбаться. Но как только уголки ее губ немного приподнимались, в душе как будто кто-то царапал острым ножом по стеклу. Грейнджер видела, что Майк сомневается и не верит ей, что он наблюдает за ее поведением, когда она отворачивается и только и ждет момента, когда она вновь замолчит. Но отступать было нельзя. Она знала, что сможет убедить его, и она смогла. И нужно же было всего-то завтракать с аппетитом, весело переговариваясь с сокурсниками. Когда она заметила естественную улыбку на лице Майка, она вздохнула с облегчением, и ей даже показалось, что нож уже не с такой силой давит на стекло. *** Он снова шел по коридорам, не замечая ничего. Вокруг темнота, такая, что даже лунный свет, льющийся в окна, не был способен хоть немного осветить помещения. Но ему и не надо было этого. Он как будто знал куда идти, и знал, что на пути не будет преград, а если они и будут, то он в силах их устранить. Шаг. Еще шаг. Еще несколько шагов и все. Он практически у цели. И в этот раз он уверен, что сможет завершить начатое. Никто не в силах, никто не способен помешать. Четкие и слаженные движения. Уверенность в каждом действии и желание. Огромное желание выполнить свое задание. Только это и остается. Но нет! Снова это! Резкая боль пронзает, и он падает на колени, обхватив голову руками. Тишина исчезает и появляется гул голосов, которые практически невозможно разобрать. Они все говорят и говорят, говорят все вместе, создавая помеху, препятствие на пути к цели. Голова болит все сильнее и эта боль не дает возможности подняться с колен. Он поднимает голову вверх и из его рта уже готов слететь оглушающий вопль, но что-то мешает этому и крик раздается только у него в голове: - Нет! *** Жду вас http://vk.com/club49454780 P.S. я была немного расстроена тем, что в последнее время вы оставляете мало отзывов... Фанфик перестал вас интересовать? Или виной тому что-то другое? Напишите пожалуйста, мне нужно знать. С любовью, ваш Автор*