This is war

POV Zach Заварив очередную кружку чая, я упал на диван и взял книгу в руки. За окном было прохладно, и мне захотелось поглядеть на пейзаж, который был отделен от меня толстым слоем прозрачного стекла. Деревья плавно покачивались от ветра, представляя из себя зелено-коричневую пелену. Солнца за верхушками видно не было, потому что оно явно было не в настроении сегодня выкатываться. Уже полторы недели я жил в небольшом уютном домике, одиноко расположившемся средь густоты леса. Один мой знакомый не отказал мне в помощи и дал ключи от своего тайного местечка, куда сам приезжал изредка в поисках спокойствия. В Лос-Анджелесе я не появлялся вот уже как десять дней и ни с кем контактировать не хотел. Сейчас мне требовались только свое личное пространство и тишина, которые способствовали не то что бы расслаблению, но возможности отстраниться от мира и уйти в себя. Знаю, это очень некрасиво выглядит со стороны, что я вот так вот бросил Джесси буквально на второй же день после того ужасного случая. Но, думаю, парни поняли, почему я неожиданно испарился, ведь они знают, как для меня тяжела сложившаяся ситуация. И именно поэтому я спокойно себе наслаждаюсь созерцанием природы - меня никто не ищет. Ребятам, конечно, тоже не так уж и легко, я отдаю себе в этом отчет. Но они явно гораздо проще переживают это дерьмо, в отличие от уставшего нытика Зака Эбелса, то бишь меня. Ни одно существо на этой планете себе даже представить не может, что я почувствовал в ту секунду, когда вышел доктор к нам в коридор. Когда он подтвердил мои ужаснейшие опасения словом "передозировка". Когда он посмотрел так, словно у Джесси больше нет ни единого шанса выбраться. Я ночевал тогда в больнице. Врачи сказали, что Разерфорд впал в кому, и я сразу понял, что это может стать началом конца. Да, он еще вроде бы жив, но в то же время уже полумертв. Мысль о том, что смерть может перевесить на чаше судьбы повергла меня не в шок, нет. Она отбирала у меня самого желание жить. Мне казалось, что с каждой секундой, проведенной Джесси в коме, становится хуже мне. Он ничего не чувствовал, конечно, ведь он не был в сознании. А вот что пришлось испытать мне - не знает никто. Мне было пятнадцать, всего гребаных пятнадцать лет, когда Господь, Сатана или еще какая-либо другая не из мира сего сила отобрала у меня двоюродного брата. Сэм был даже не родственником, а именно лучшим другом и наставником в силу возраста, хотя он не намного и старше. Ему едва ли исполнилось двадцать один, когда передозировка героином заставила его сердце перестать биться. Его нашли в своей комнате уже мертвым как полдня. Мои родители были настолько тактичны и любезны, что в самой жесткой и грубой форме с холодными лицами поспешили сообщить мне о смерти Сэма. А теперь можно представить, что чувствовал мальчик-подросток, которого родители никогда и не награждали особой лаской и не утруждали себя любовью к ребенку. Для которого роль папы как раз скорее играл старший кузен, нежели сам отец. Которого никто не мог поддержать в минуту изъедающей изнутри боли. Мир тогда остановился, вера в лучшее погибла. Я не понимал, почему эта реальность так жестока с нами. Сэм ведь был совсем молод, почему надо было обрывать его жизнь так рано? И какого черта ему приспичило увлечься наркотиками? Чем я обязан судьбе за подобную благосклонность: ни любящих родителей, ни с того момента и двоюродного брата? Были только Майки и Дэйв, за что я благодарил небеса каждый хренов день. Я выбрался. Психика немного нарушена. Немного - это преуменьшение, конечно. Но ничего, как-то выжил и снова поверил в хорошее. Опять появился какой-то огонек надежды. Даже иногда счастье в глазах проскакивало. Музыка стала моей новой любовью, а Майки мне помогал погружаться в это увлечение все глубже, сопровождая везде и всегда. Так что теперь, наверное, не совсем ясно, но хотя бы можно предположить о моих ощущениях в тот вечер, когда Джесси стало плохо. Я с первых симптомов стал догадываться, что с ним творится, но до последнего не желал верить в это. И хотя понимал, что другой причины конвульсий, расширенных зрачков, высокой температуры и дрожи быть не может, по крайней мере, в его случае, все равно хотел думать, что ошибаюсь. Когда сказали, что Разерфорд в коме, я понял, что надо бежать. В любую минуту могут выйти и сообщить мне с печальным лицом: "Нам очень жаль, но сделать больше ничего нельзя", и это казалось убийственным. Мне было необходимо время, чтобы заставить свой мозг смириться с мыслью такого окончания нашей истории. Если бы мне сказали, что Джесси ушел навсегда, без подготовки я бы не смог это принять. Но так, когда я сам себя заставляю думать о самом ужасном исходе событий и относиться к этому как можно спокойнее, будет гораздо проще потом. Это называется "всегда надейся на худшее". Полгода. Да, полгода уже творился этот ад с Разерфордом. Кажется, в моей голове хранится каждый день, когда мне доводилось созерцать родное лицо. Я помню и тот, когда расплакался первый раз из-за Джесси. И это именно тот, когда мне стало действительно страшно за его жизнь.

***

Полгода назад Звонок друга заставил меня быстрее ракеты двинуться к нему домой. Мрачный тон насторожил и дал повод для беспокойства за состояние Джесси. Возможно, он, конечно, пьян и не более, но этот едва не плачущий голос... Я испугался. Дверь была открыта, Джесс уже ждал меня. Поинтересовавшись у пустоты, если ли кто, я забрел в гостиную и наткнулся на абсолютно не удивительную картину: Разерфорд лежал на полу, в руках у него была бутылка с виски. Присев рядом, я тихо спросил, что случилось. - Мне так плохо, Зак, - хныча проговорил парень. Опять ему без причин стало хреново. Кажется, он впадает в депрессию, потому что за последние пару недель у него буквально один или пару раз было более или менее нормальное настроение. Нужно как-то отвлечь парня, завалить больше музыкой, чтобы не давать погружаться в себя. Я решил заговорить с Джесси о создании нового альбома, как он вдруг вскочил с места и стал просто бесцельно бегать по комнате. А потом он будто сходил с ума, опрокидывая стулья, швыряя книги об стену, втаптывая одежду в пол. Первые минуты три я с испугом и недоумением наблюдал за действиями Разерфорда. Но когда увидел его расширенные зрачки, то все понял: он накачался наркотиками. Такая резкая смена настроения бывает как раз из-за употребления запрещенных препаратов. - Джесси, хватит, - как ошпаренный вскочил со своего места я и принялся успокаивать друга. Развернувшись лицом ко мне, парень уставился своими безумными глазами. По всему телу забегали мурашки от подобного взгляда, и я немного отпрянул в сторону. Джесси действительно пугал меня в этот момент. И самое страшное именно то, что я не знаю, что делать в такой ситуации: переждать это сумасшествие или вызвать скорую? - Отвали, Эбелс - кинул он мне. Поднятый к верху средний палец правой руки очень тонко отразил его отношение ко мне. И как у этого мудака смелости хватает еще посылать меня? Сначала умолял по телефону приехать, а теперь просит отвалить! - Что за херня с тобой, Разерфорд? - повысив голос, я начал смотреть на Джесси тем же пробирающим взглядом, что уставился он на меня. - Ты принимаешь, да? То есть травы тебе уже не хватает, хочется чего-то потяжелее? Неужели он не понимает, что это опасно? Что это сведет его в гроб! Каким придурком надо быть, чтобы после случая с Клэр начать тонуть в этом самому. Жизнь не научила, его, похоже, абсолютно ни чему. - Давай, начни читать мне нотации, папуля, - скривился друг. - Ну если твой отец этого вовремя не сделал, то почему бы мне не исправить его ошибку? - зло выплюнул я. Похоже, я задел парня за живое, потому что он резко бросился ко мне и, не пожалев последних сил, толкнул в сторону. Я не успел даже опомниться, как уже стоял будто приклеенный к шкафу. Голову пронзила адская боль от сильного удара. Вжавшись в отполированную поверхность дверцы предмета мебели, я не мог даже дышать, ошарашенно смотря на Разерфорда. Он тяжело заглатывал воздух, тоже пронзив меня своим взглядом. Когда мой мозг все-таки снабдился кислородом, я стрелой двинулся в прихожую, надел ботинки, схватил куртку и опрометью вылетел прочь из этой долбанной квартиры с ее ненормальным хозяином. Он меня почти что ударил, можно сказать! Может быть, он не хотел, чтобы я бился головой о шкаф, однако вышло именно так. Я старался проглотить слезы, огромным, мешающим дышать комом скопившиеся в моем горле. Быстро шагая по асфальту, я шел куда глаза глядели. Ноги сами привели меня в тихий безлюдный парк. Упав на лавочку, я залез на нее и поджал коленки к подбородку. Более я не мог уже держаться и потому, наконец, дал волю слезам. Сотрясая даже скорее не парк, а небольшую аллею своим рыданием, я не мог перестать думать о том, что произошло. Что с ним творится? Ведь Джесси погрязает в этом, с каждой новой дозой он тонет в наркотическом мире все больше! Когда мы курили травку, все было не так опасно: это делают почти что все в Калифорнии. Но если Разерфорд действительно перешел на что-то более тяжелое, то это край...

***

После той первой нашей серьезной ссоры Джесси буквально уже на следующий день вымаливал прощение на коленях передо мной. Я не смог не простить, конечно же. Он пообещал мне, что подобного больше не повторится, потому что он понимает и сам, как это все ужасно. И тогда я поверил ему, совершив огромную ошибку. Только сейчас я понимаю, что зря повелся на слова друга. А ведь тогда мне казалось, что он всерьез говорит правду. Его взгляд был таким чистым, светлым и искренним, и у меня не оставалось сомнений, что он завяжет. Но с каждым днем ситуация не становилась лучше. Наоборот, она только все больше усугублялась, заставляя меня опасаться за здоровье лучшего друга. Только вот после очередной дозы Разерфорд заявлял мне, что это было в последний раз. Он так клялся, что я велся. А между тем ему становилось все хуже и хуже. Хотя иногда я обманывался, и казалось, что он действительно идет на поправку. Я до самой передозировки не придавал такого особого значения этой проблеме, пусть и очень беспокоился, безусловно. А нужно было, наконец, взяться за друга и вывести его из этого наркотического ада. Во всем виноват я, это я ему не смог оказать необходимой помощи! Было очень неправильно тогда, в первый раз увидев его в состоянии отходняка, наехать, устроив небольшой скандал. Я должен был успокоить Джесси, поговорить нормально, но из-за страха и непонимания, как мне действовать, начал кричать. Но сейчас я знаю, что нужен Разерфорду, отныне это цель моей жизни - вытащить его. Если, конечно, есть еще кого вытаскивать. Мне теперь даже наплевать на этот конфликт, возникший между Джесси и Мелиссой. Уехав из Лос-Анджелеса и хорошенько обдумав произошедшее, я отчетливо понял, что устроил всю заваруху именно Разерфорд. Мэл до последнего держалась, не хотела ему отвечать злом на зло, но в итоге и ее ангельское терпение лопнуло. И я могу это понять, ведь и я бы, наверное, не выдержал постоянных нападок. Хотя нет, я же как-то терплю порой отвратительное поведение вокалиста. Но Мелисса не смогла. Да она и не обязана - кто Джесси для нее? Брат или лучший друг? Нет, просто парень, который ревнует ее молодого человека к ней. Однако я не хочу погрязать в их разборках. Ведь это глупо, когда Разерфорд находится в таком состоянии.