This is war

POV Jesse - Клэрис? Я не верил своим глазам. Нет, лучше бы я не верил мозгу, который вечно пытается обмануть меня, подсовывая вместо реальности какие-то дикие галлюцинации в виде уже давно умершей бывшей девушки. По лицу брюнетки заскользила легкая и мягкая улыбка. Ее глаза не выглядели такими безумными, как в прошлую нашу встречу. Она начала подбираться ближе ко мне, осматривая постель, на которой валялась дрыхнущая темноволосая туша небольших размеров, свернувшаяся в калачик. - Я не должен тебя видеть, Клэр, - пробормотал я, недоуменно разглядывая старую подругу. - Ведь я уже месяц не притрагивался к наркотикам. Откуда ты взялась? - Мне кажется, мы плохо расстались в тот раз, Джесси, - игнорируя мой вопрос, изрекла девушка. Отступая все дальше назад, я пододвигался ближе к окну. Мне не нравился тот взгляд, который был устремлен то на меня, то на спокойно посапывающего парня. Да, она не казалась сумасшедшей сегодня, но внутри все равно тихо таилось не самое лучшее предчувствие. - Отчего ты так напрягся, милый? - ласково поинтересовалась она, присаживаясь на кровать рядом с шатеном. Почему она так смотрит на него, будто хочет сделать что-то явно нехорошее? - Во-первых, может быть, потому что ты НЕ должна сейчас быть тут, ведь для твоего появления нет никаких причин. Я больше не употребляю, и ты не можешь снова мучить меня, - холодно проговорил я, прижавшись задницей к подоконнику. Черные волосы девушки сливались с сумраком комнаты, на фоне всего этого выделялось только ее ярко-белое платье. Фасон всегда разный, но цвет бессменно один. Она знает, на каком контрасте может сыграть, маленькая сучка. - А во-вторых, я тебя боюсь. Правда боюсь, Клэр. Ты больная на голову, и я не желаю больше с тобой общаться, ясно? Не хочу видеть тебя никогда! Я думал, ты это давно уже поняла. Ее красные губы немного задрожали, голова склонилась вниз. Как обычно, начинается любимая игра в обиженную. Этим трюком меня уже не пронять, я успел насмотреться на все дурацкие уловки и научился не поддаваться. - Вот как ты обо мне думаешь... - прошептала она, а потом подняла черные глазища не меня. В их уголках сверкали маленькие капельки, и на секунду меня даже пробрало всего изнутри. Но я быстро пришел в себя и вернул свой надменный и безжалостный вид. - Ты сама заставила меня так о тебе думать, - промолвил я, наполнив голос колючими иголками, которые вонзались в сердце бедной девушки. Но я сомневаюсь, что этот орган у нее присутствует. Вот удивительно: делаю больно своей же галлюцинации. Наверное, это уже начало одной из последних стадий сумасшествия, когда ты сам чувствуешь, какое страдание испытывает выдуманный твоим же мозгом персонаж. Смешно и страшно одновременно. А что, если это признак того, что совсем скоро я точно свихнусь? Нет, ну конечно же, не совсем скоро, ведь моя крыша уже давно отправилась в дальнее путешествие и только милые открытки изредка присылает. - Ты дурачок, Разерфорд, - вдруг неожиданно добрым голосом прощебетала Клэр. Когда она становится всей такой из себя лапочкой, это начинает напрягать меня еще больше. Мне уже просто по инерции кажется, что сейчас эта идиотка выкинет какой-нибудь абсолютно дикий трюк. - Ведь я - это и есть ты. Неужели ты до сих пор не понял этого? Она действительно принимает меня за последнего дурака? О, как это мило с ее стороны, правда. Вот только я не такой тупой и знаю, что такое галлюцинации и где они появляются. - Ты - плод моего мозга, Клэр, я это прекрасно понимаю. И именно поэтому ты должна исчезнуть оттуда и, соответственно, из моей жизни так же быстро, как появилась. Понурив голову, брюнетка издала громкий вздох. Я все так же не отлеплял своей пятой точки от пластиковой доски, именуемой подоконником, и даже вжимался в него еще сильнее. Что-то внутри меня яро кричало от страха, желая избавиться от назойливой галлюцинации. Если Зико сейчас очнется и увидит меня в подобном состоянии, то его охватят безумные чувства. Стоит только представить эту картину: он просыпается от криков лучшего друга, чуть ли уже не вылезающего из окна седьмого этажа и глядящего куда-то в одну точку, расположенную в периметре кровати. И видит, как этот друг говорит то ли с непонятной точкой, то ли с кроватью, то ли с самим собой. Немного удивительно выглядит. И знание того, что я погряз в образах, созданных моим же сознанием, все равно не сможет помочь Эбелсу в эту минуту. Он уже как месяц после своего возвращения пытается свыкнуться с тем, что я видел несуществующего человека. Говорит мне, что для него в этом нет ничего отталкивающего, но я вижу, что ему трудно далась эта не совсем веселая и хорошая новость. - Я горжусь тобой, Разерфорд. Это было последним, что я слышал откуда-то извне, будучи погруженным в свои мысли о том моменте, когда моя любимая темноволосая туша, сладко посапывающая в постели, обалдеет от увиденного. Когда я встряхнул головой и огляделся, в комнате уже кроме нас с Эбелсом никого не было. Клэр исчезла. И внутри все вдруг мгновенно утихло, перестав беспрестанно беспокоить. - Джесс. Мягкое касание теплой кожи и тихое, нежное шептание ворвались в мой темный мир, вытаскивая из него. - Джесси, - еще раз, но уже более настойчиво повторил мужской голос. Я застонал и чуть приоткрыл правый глаз. Картинка расплывалась, но я все равно мог видеть очертания. Не хочу открывать второй глаз, это бесполезное занятие. Гораздо приятнее сейчас поспать. - Вставай, соня, у нас репетиция через час. Зак уже успел испариться из комнаты за то время, что я пытался выйти из сонного состояния и уговаривал самого себя хотя бы просто продрать глаза, уже не говоря о том, чтобы подняться с постели. Но, кажется, мои попытки оказались безуспешными, потому что я лишь на секунду погрузился обратно в мир снов, как Зак меня снова тормошил и утверждал, что у нас осталось уже менее получаса. - Не беси, Разерфорд, - уже не выдерживал Эбелс, начиная переходить на слегка раздраженный тон. - Я встаю, не видишь что ли? - пробормотал я, натягивая дарящее тепло одеяло повыше. Затем послышался лишь обреченный вздох. Я не видел, в какой части комнаты находился друг, но чувствовал его присутствие. Развалился в кресле и в инстаграме залипает, наверное. Ничего, парни подождут. - А что это за письмо? - вдруг с разыгравшимся интересом в голосе проговорил Зак. Ага, этот трюк не прокатит, Зико. Если он так пытается заставить меня подскочить и побежать смотреть какое-то выдуманное письмо, то совершает довольно наивную ошибку. Лень и неверие все равно перетягивают меня в свою сторону. - Людям, до которых мне хоть сколько-нибудь есть дело, я желаю пройти через страдания, покинутость, болезнь, насилие, унижения, - негромко бормотал друг, делая вид, будто действительно читает. - Я желаю, чтобы им не остались неизвестны глубокое презрение к себе, муки неверия в себя, горечь и пустота преодоленного. - Ты что, реально там что-то читаешь? Закрой ссылку, эта уловка все равно не сработает: я не встану. - Разве не ты написал это? - неподдельно поинтересовался друг. Я цокнул языком, проклиная Эбелса. Вот засранец, все-таки вырвал меня из кровати. Что за бред он там бормочет? Поднявшись с постели, я действительно увидел в его руках небольшой листочек. Подобравшись к письменному столу, я встал рядом с Зико и начал бегать глазами по тексту. - Я им нисколько не сочувствую, потому что желаю им единственного, что на сегодня способно доказать, имеет человек цену или не имеет: в силах ли он выстоять, - дочитал Зак до конца. Я вырвал бумажку из рук друга и стал вертеть ее, желая обнаружить еще что-то. Но, как назло, были лишь эти небрежно накарябанные строчки. Откуда это взялось? Это не мой почерк. И не Эбелса. - Похоже на высказывание какого-то философа или слова из книги, - пожал плечами Зак, а потом решил воспользоваться помощью Гугла. - Это Ницше. Давно увлекаешься им? - Кто? Я увлекаюсь им? - скорчил лицо я. - Не видишь что ли, не мой почерк. И, по-видимому, спрашивать, твоих ли рук дело эта бумажка, тоже глупо, так? - Но если это не ты и не я, то что это чудо делает у тебя на столе? Я вглядывался в большие неаккуратные буквы, пытаясь понять, чья это работа. Я знаю только одного человека, который имеет похожий почерк. Но... этого не может быть. Тупо не может быть. У меня не было бы никаких вопросов, если бы эту чертову бумажку видело только я. Но вот тот факт, что Зак тоже может читать то, что на ней написано, меня начинает напрягать. Выразительно посмотрев на друга, я бросил бумажку обратно на стол, нацепил одежду и обувь и вихрем вылетел из квартиры. Еще минута в этом замкнутом пространстве, и меня точно можно отправлять в психушку. Мне казалось, что лица всех девушек вокруг меня были как одно похожи на аккуратное личико Клэрис. Они были такими же невысокими и стройными, какой была она. Они так же с яркими злорадствующими огоньками в глазах пялились на меня, давя своим исходящим изнутри превосходством. Я упал на лавочку, зажмурился и уперся лбом в колени. Какого черта со мной происходит? Неужели это конец? Она приходила не зря, она хотела попрощаться перед тем, как я окончательно и бесповоротно откинусь. Вот почему меня так трясло. Но ведь я сильный. Я столько всего успел пережить за четверть века, на протяжении которого планета выдерживает мое тело. Я могу перетерпеть и это, правда же? Разве может все оборваться именно так? Впереди еще столько возможностей, столько неисследованного! Нет, я не дам моей же зависимости убить меня. Эта война будет выиграна мной, обещаю, черт подери. Когда я поднял голову и оглянулся, то увидел мир нормальным. Моя галлюцинация вдруг испарилась, оставив меня резко в покое. Опасливо поглядывая по сторонам, я выискивал хоть одно лицо, имевшее черты преследовавшей меня брюнетки. Так и не наткнувшись на кого-то похожего, я поднялся с лавочки и отправился в студию, по пути бросив Заку смс, что со мной все в порядке и я иду на репетицию.