Всегда со мной

О том, что концерт сегодня не состоится, вещали из каждого утюга. Об этом судачили даже две женщины в метро, годящиеся мне если не в бабушки, то в "запоздавшие" мамы уж точно: - А ты смотрела новости сегодня? - Нет, а что? - Да помнишь, говорили, из Америки музыкант к нам приехал? Имя у него, как у Монро, и фамилия тоже на "М". Сказали, у него Библия в руках горит. Люди в церковь ходили, молились, чтобы уехал обратно, и не устраивал бесовщину! - Ну и как? - Да помогло, не будет сегодня у него выступления! Переворачивая в плеере кассету Holy Wood (она влетела мне в копеечку, ведь я заказывала ее из Англии, чтобы не ждать полгода или больше), того самого, с именем, как у Монро, и с фамилией серийного убийцы, я услышала этот разговор и не могла не посмотреть на его участников. Еле сдержала бурное желание вмешаться в разговор и, успокаивая себя, думала, насколько же много людей, не признающих полутонов, делящих все на черное и белое и принимающих свою точку зрения (подчастую навязанную телевизором) за абсолют. Альбом был под стать моему настроению и моим мыслям. Осознавать, что любимый исполнитель с другого полушария наконец-то находится с тобой в одном городе, но вряд ли даст в нем концерт из-за стайки религиозных фанатиков, было невыносимо. С кислой рожей я пришла в общежитие; встречаться со своим молодым человеком было бы абсолютно бессмысленно: он не разделял моих музыкальных вкусов, и моего уныния он бы явно не понял. Я зашла в комнату и легла на кровать, захватив с собой второй том Войны и Мира: недавно у меня возникло желание перечитать изученную в старших классах книгу. Наташа Ростова по-прежнему казалась мне дурой, променявшей прекрасного во всех отношениях Болконского на какого-то невнятного Курагина, у которого буквально на лбу было написано, что не видать с ним любой девушке спокойной и счастливой жизни, как собственных ушей. Хотя теперь я хотя бы понимала причину, по которой она пустила все к черту: порой мужчина настолько хороший и правильный, что кажется ненастоящим. Взять хотя бы моего молодого человека (в будущем мужа): порой кажется, что он робот, запрограммированный на отличные манеры и хорошее отношение к женщинам. В комнату зашла моя соседка Ольга и, присев на край моей кровати, посмотрела на меня наигранно грустными глазками: - Чего это мы грустим? Из-за отмененного концерта? - Ой, нет, это из-за госов, сданных на пять, ты же знаешь, я так хотела тройку! Ну из-за чего же еще, блядь?! - У меня есть идея, как тебя развеселить! Помнишь, я рассказывала тебе про клуб XIII? У них сегодня тематическая вечеринка "Ангелы и демоны"! - Ну да, мне же всей этой религиозной тематики сегодня было недостаточно! - Да ладно тебе, это всего лишь условие для прохода! Сошьем тебе что-нибудь на скорую руку, или возьмешь мои рожки с хвостиком! - Те, в которых ты с Ромой забавлялась? Нет уж спасибо, кто знает, где они потом побывали! Кстати, зуб даю, если когда-нибудь в России будут отмечать Хэллоуин, этот наряд будет в числе самых популярных: мол, и не тратила кучу сил и времени, и вроде как наряженная, и при этом не пугаешь никого! - Откуда в тебе столько язвительности? - Я давно уже такая, ты со мной живешь всего лишь чуть больше года. - Пойдем, прошу тебя! Если останешься дома, потонешь в своих мрачных мыслях! Хочешь, будешь монахиней? Сошью тебе апостольник, а черной одежды у тебя предостаточно! Идея облачиться в монашескую рясу в день, когда был отменен концерт Мэрилина Мэнсона, показалась мне любопытной: это было бы некой формой насмешки над всем происходящим. Сам он наверняка бы одобрил это. К тому же я сама понимала, что оставаться сегодня дома наедине со своими, как было верно замечено, мрачными мыслями не лучший вариант, а ходить куда-то одной мне не хотелось (концерт не в счет - не было у меня единомышленников среди знакомых), поэтому я все-таки согласилась.

***

Мы прошли в клуб под песню Роба Зомби - Dragula. Я смотрела на все и всех вокруг с изрядной долей презрения и считала, что заслужила это: в это самое время я должна была быть на концерте любимого исполнителя, и хотя бы один из находившихся здесь людей в той или иной мере мне в этом помешал. Испепеляющий, полный презрения взгляд в сочетании с черным платьем в несколько размеров больше нужного (одолжила у "крупной" одногруппницы-скромницы, платье было велико и в длину, и только по этой причине я была в сапогах на каблуке) и с головным убором, полностью скрывавшем шею и волосы, делал меня исключительно малопривлекательной для противоположного пола, желавшего познакомиться, и не отвлекал от основной преследуемой мной цели: хорошенько напиться из-за сорвавшихся планов на этот вечер. К сожалению, мои планы нарушила моя подруга, которая привела меня развеяться и быстро и совершенно неожиданно для меня (и наверняка для себя тоже) пришла в "непотребное" состояние после третьего коктейля. Упросив бармена позвонить по телефону и вызвать такси, через несколько минут я выводила ее из клуба, придерживая и выслушивая нетрезвые рассуждения подруги. Я попросила таксиста отвезти подругу к ее парню и долго убеждала мужчину, насколько важна его миссия и что его ждет, если он подведет меня. Таксист оказался на удивление вежливым и заверил меня, что все будет прекрасно. Я развернулась и вошла обратно в клуб. Оставшись наедине со своими мыслями, я опустила голову и пошла по коридору до столиков и танцпола, и вдруг на моем пути кто-то появился, он был выше меня, и я не видела лица. Я уж было хотела сказать что-то язвительное тому, кто посмел преградить мне дорогу, как вдруг услышала знакомый по песням и прослушанным без перевода интервью голос, низкий и как будто надтреснутый. - В этой стране так много религиозных людей, вы буквально преследуете меня! - услышала я на английском. Меня тут же бросило в жар, и я подняла глаза, испытывая нечто среднее между испугом, когда смотришь фильм ужасов и боишься открыть глаза, и неповиновением ребенка, которому говорят "закрой глаза!" перед тем, как сделать ему сюрприз. Мой слух не обманул меня: передо мной действительно стоял мой кумир. Он в упор смотрел на меня своими разноцветными глазами. Я давным давно знала, что один глаз белый из-за контактной линзы, но все равно от этого взгляда было не по себе. Вдруг я показалась самой себе совершенно неподобающе одетой для сегодняшнего дня. Нужно было что-то сказать в свое оправдание. Я улыбнулась, надеясь, что моя улыбка вышла лукавой, а не жалкой, и сказала: - Я решила, что одеться как монашка - это такая своеобразная насмешка над фанатиками, которые сорвали Ваш концерт, предвещая гнев бога в случае, если тот состоится. Мне показалось, что Вам бы понравилось... - О, мне действительно нравится, но слухи обо мне как всегда преувеличены. Наш музыкальным инвентарь застрял в пути из Финляндии из-за метели, а довольствоваться местным мы отказались. А пресса как всегда нашла свои причины. Я улыбнулась и на мгновение усомнилась в реальности происходящего, пока не ощутила на себе его дыхание. Теперь он стоял совсем близко ко мне. - Знаешь, что мне не нравится? - Что? Он нежно, едва ощутимо провел левой рукой по моей талии вниз к бедрам, остановился и надавил большим пальцем на выпирающую кость таза. - Я вижу только твое лицо. Я потянулась к затылку, чтобы расстегнуть головной убор, не особо задумываясь о смысле его слов, но он взял меня за руку и слегка сжал ее: - Нет, детка, не снимай его, я всегда хотел совратить монахиню. Он не отпустил руку и повел к выходу. Про пальто, оставленное в гардеробе, я вспомнила только на следующий день.