Всегда со мной

Впервые в жизни я оказалась в лимузине. Я не помнила путь до него, не вспомню и сейчас. Видимо, мой разум счел это незначительным событием на фоне всего происходящего. Мы сели на заднее сидение, глядя друг на друга. Он резко взял меня за подбородок, притянул к себе и поцеловал в губы. Его руки стали расстегивать пуговицы на платье. Что ж, я знала, на что иду. Я потянула платье вниз, и оно соскользнуло с плеч, открыв тело до талии. Он отстранился и посмотрел на меня. Я надела свой лучший комплект белья, будто знала, что будет кому показать. - Повернись, хочу осмотреть тебя сзади. Я повернулась и привстала, опираясь на спинку соседнего сидения, размещенного вдоль салона. Платье легко соскольнуло и осталось на полу, оставив меня в чулках и белье. - Не знал, что под рясой монашки так выглядят. Нагнись сильнее. Я послушно опустилась и теперь опиралась локтями на сидение. Он сжал мне ягодицу, а потом хлопнул ладонью наотмашь так сильно, что я взвыла, как щенок. - Ты согрешила, дочь моя, - сказал он строгим голосом, от которого стало немного страшно, хотя раньше меня всегда разбирал смех от словосочетания "ролевые игры" и любых попыток затеять их со мной. - Исповедуйся, и я прощу твои грехи. - тем временем Мэрилин просунул руку между моих бедер и начал ласкать меня сквозь ткань стрингов. Мне казалось, я должна сама начать делиться сокровенным, но прежде чем я решила, с чего начать, он стал задавать вопросы, и тон его не терпел возражений или вранья. - Возлегла ли ты с мужчиной до брака? - Да. Он снова ударил меня по заднице свободной рукой, а правая осталась на своем месте. Меня безумно возбудило сочетание боли и наслаждения. - Возлегла ли ты с мужчиной не для продолжения рода, но ради удовольствия? - Да. Еще удар, такой же сильный, как в первый раз. Я вскрикнула. - Грешила ли ты, касаясь срамного места мужчины ртом, чтобы доставить ему удовольствие? - Да! Еще удар. Трусы уже намокли насквозь. Он запустил руку под них. - Получила ли ты сама при этом удовольствие? - Да... - я уже говорила и соображала с трудом. Опять удар. У меня подкосились ноги, и он подхватил меня той же рукой, которой бил. - Ложилась ли ты с женщиной, как с мужчиной? Ааа... - простонала я. - Ответь мне, дочь моя! - я уже слышала злобу в голосе. - Нет! Я приготовилась к удару, но вместо этого он ввел в меня палец и начал двигать им в неспешном ритме. Это что, поощрение? - Ты такая узкая внутри, сколько у тебя было мужчин? - Он поменял интонацию, говорил почти ласково, словно спрашивал маленькую девочку, кем она хочет стать, когда вырастет. - Двое... - выдавила я с трудом. Мне даже и в голову не пришло врать ему. - Хорошо, очень хорошо. - Он ввел еще один палец и ускорился. - Оскорбляла ли ты храм Духа Святого грехом против себя? - Снова тот же строгий голос. - Нет... - то ли я уже совсем плохо соображала, то ли сказались трудности перевода или пробелы в религиоведении (а вот у месье, судя по всему, была отличная база, которую дали ему еще в школе, именно поэтому он бил по больному месту верующих с такой точностью), поэтому я ответила наобум. - Лгунья! - Он ударил меня так сильно, что из глаз брызнули слезы, но его пальцы оставались внутри меня и ритмично двигались. - Пожалуйста... - молила я, хотя сама не знала о чем хотела попросить: ведь я не хотела, чтобы он останавливался. - Еще немного дочь моя, ответь честно на вопрос, и все закончится. - Он прислонился к моей спине и нежно провел левой рукой, которая казалась горячей от нанесённых ею ударов, от ключиц до живота, немного задержавшись на груди. Кожаные брюки приятно охлаждали место, попавшее "под обстрел", а поясницей я почувствовала, что его это представление заводит не меньше, чем меня. Он снова сел. - Оскорбляла ли ты храм Духа Святого грехом рукоблудия? - Да, да, да! Удар уже не казался таким сильным, отчасти из-за того, что меня накрыло волной оргазма. Меня еще никто не доводил до пика удовольствия только руками; у меня вообще не всегда получалось кончить во время секса. И уж тем более меня никто не бил. Он почувствовал, как я задрожала в его руках и усмехнулся. Мои ноги снова перестали меня слушаться, он крепко взял меня обеими руками, развернул и усадил напротив себя. Он заключил мое лицо в свои руки и вытер слезы большими пальцами, судя по всему, вместе с потеками туши. - Признаться в своих грехах под силу не каждому, но ты сумела, дитя мое. Я отпускаю тебе твои прегрешения. Теперь, когда душа твоя чиста, настало время для причастия. Богохульство уже достигло такой концентрации, что его можно было взять руками, но Мэнсону было мало. Мне было ясно, каким должно быть причастие после такой исповеди. - Встань на колени передо мной. Я послушно сделала как он сказал. Он расстегнул ширинку, я подалась вперед. Природа не обделила его размерами члена (позже она пару раз упомянет об этом в интервью и не соврёт). Он притянул меня к себе, я наклонила голову, и ткань закрыла мне лицо. Он убрал ткань от лица, взяв меня за волосы под ней, и начал насаживать на себя. Я обхватила его правой рукой, двигая ей в такт губам, а левой ласкала себя. - Теперь сама, - он убрал руки и откинулся на спинку сидения, - вот так. Хорошая девочка. Он быстро финишировал, запрокинув голову, и я, как подобает хорошей девочке, проглотила. - Мне охуеть как нравится в России! - Он поднял голову и криво улыбнулся, посмотрев на меня, а потом провел указательным пальцем по нижней губе от левого уголка рта к середине, вытирая мне рот или делая вид, а потом потянулся руками к апостольнику. - Давай-ка снимем его, а то монашка из тебя неважная. Я стыдливо опустила взгляд и стала подниматься с колен, одновременно помогая ему снять мой головной убор. Чувство эйфории прошло, и теперь садиться было больно, я прикусила губу, когда приземлилась на сидение. Мэнсон начал поправлять мне волосы, растрепавшиеся и спутанные после всего произошедшего. Увидев, что мне больно, он положил ладонь мне на грудь и мягко надавил, заставляя лечь, а свободной рукой взял за ноги и подвинул к себе, поднял ноги и положил себе на левое плечо. Попа была на весу и уже не так сильно страдала. Он поцеловал меня в левую коленку, не отрывая взгляда. - У тебя красивые волосы. Так обычно говорят, пока не увидят девушку голой, или чтобы увидеть. Как-то неправильно все складывается. - Кажется, тебе нужно что-то от боли. Он сдвинулся вправо и положил мои ноги на спинку сидения и отвернулся от меня. В тот момент, пока я не ощущала на себе ни его взгляд, ни его прикосновения, внутри раздался не голос, а настоящий вопль разума: я отдалась мужчине, которого впервые вижу, через пять минут после нашего знакомства, да ещё и отсосала ему! Мой нынешний парень добился минета почти через полгода, как мы начали спать друг с другом, и через девять месяцев как начали встречаться. - Ты уже начинаешь мучаться угрызениями совести? - Он как будто читал мои мысли. - Знаешь, минет- это как... - Рукопожатие? - А ты много про меня знаешь! - Он засмеялся. - Да, кстати, пожать руку тоже немногим хорошо удаётся: кто-то сжимает сильно, и становится больно, кто-то наоборот, делает вяло. Я покраснела до корней волос, а потом услышала хлопок, с которым пробка выходит из бутылки, и звук льющейся жидкости. А я уж думала, он предложит выпить таблетку. Он сел за моей спиной, обхватил меня за плечи и приподнял, подвинул к губам бокал и наклонил. Я начала пить. Красное вино. Ну конечно. - Вкуси крови господней, - он и не думал прекращать свою игру. Я вздрогнула и перестала пить. Это уже было слишком. Бокал был не из стекла, а из металла, может быть, серебра, скорее кубок. Для причастия. Он придвинулся ко мне и положил мою голову на колени. Одной рукой он поднял мой подбородок, чтобы наши глаза встретились, а другой начал гладить мои волосы. Бокал упал на пол. - Прости, я заигрался. Он отпустил мой подбородок и начал поглаживать меня по плечам и животу, не отводя взгляда. Потом он наклонился ко мне и прошептал, как будто мы были не одни и он не хотел чтобы другие слышали: тебе же понравилось, я знаю, зачем стыдиться? Подняв голову, он повернулся влево. Я услышала, как опускается стекло, и, по видимому, голос водителя: - Да, сэр? - Я накатался, вези меня в отель. Когда знаешь английский, слово ride звучит двусмысленно и небезобидно.