Всегда со мной

За две недели до концерта я узнала, что Он остановится в нашем отеле. Я была несколько удивлена волнению нашего персонала: как оказалось, многие до сих пор его побаиваются. Нас известили, что Мэнсон приедет под покровом ночи, уже после концерта, а уедет из отеля сразу как проснется. Такой расклад несколько нарушал мои планы: мне вовсе не хотелось ставить под угрозу свою безупречную репутацию на работе, а появление в отеле в 12 ночи в будний день было бы, мягко говоря, странным, как бы сильно я ни любила свою работу. Я решила воспользоваться старомодным способом и написала письмо, которое хотела оставить в его номере. Еще был шанс застать его первого августа, так как он явно не из тех людей, что покидают отель до завтрака, но уверенности, что мы встретимся, не было. Однако все вышло совсем иначе. Днем 31 июля, в разгар рабочего дня, я проверяла обстановку на кухне ресторана при отеле. Я заметила, что новенькая официантка спешно направляется к кладовой со слезами на глазах. Обычно я не обращаю внимания на такие случаи: эмоции работников - это их личное дело, только ели они не проявляют их при гостях. В любой другой день я бы удостоверилась, что она не выйдет в зал ресторана заплаканная, но сегодня я решила пойти за ней следом. Войдя в кладовую, я закрыла за собой дверь. Она развернулась и вздрогнула, столкнувшись со мной лицом к лицу. - Аня, в чем дело? - спросила я, стараясь говорить не слишком строго. - Вероника Андреевна, простите меня! Мэрилин Мэнсон уже заселился в номер и велел принести ему ведерко мармеладных мишек, кроме меня их отнести некому, а я его боюююсь! - она всхлипнула и протяжно произнесла последнее слово, как маленькая девочка на грани истерики. - Ты боишься человека, который любит мармеладных мишек? - усмехнулась я, а сама судорожно соображала, почему он приехал так рано и почему я об этом ничего не знаю. - Ну он же такой нехороший, вдруг он захочет что-то со мной сделать. О, тебе бы наверняка понравилось, милочка... Стоп, да это же мой шанс! - Ну давай я отнесу ему этих мишек вместо тебя! Уверена, я как-нибудь справлюсь с заморской рок-звездой. - Я старалась говорить так, как будто мне это безразлично, но сама была вне себя от радости и одновременно разволновалась почти так же, как Аня. - Спасибо, - прошептала Аня и добавила, нахмурившись, - а вы не уволите меня? - На этот раз нет, но на будущее учти, что это считается неисполнением своих обязанностей. Если гости будут вести себя по-хамски, сообщай мне или своему непосредственному руководителю. Ожидать от гостей чего-то плохого, пока они не дали повода, - это непрофессионально и попахивает паранойей. - Хорошо, я поняла... Еще раз спасибо! Я сейчас все приготовлю, чтобы вам осталось только доставить заказ в номер! Через несколько минут я направлялась к его номеру с ведерком под шампанское, заполненным мармеладными мишками. Остановившись перед дверью, я постучала со словами "room service", а во ответ услышала, чтобы я заходила внутрь. Я зашла, на всякий случай покрепче обхватив ведерко, и увидела его, разговаривающего по мобильному. Он был серьезен и поглощен разговором, но я не разбирала слов, а снова смотрела на него, как тогда, шестнадцать лет назад. Он изменился (еще бы!), и не в лучшую сторону: поправился, постарел ив целом выглядел каким-то уставшим, но по-прежнему обладал какой-то невероятной притягательностью. Он взглянул на меня, продолжая разговор, и неопределенно махнул рукой, по-видимому, предлагая оставить мишек где-нибудь в номере. Я прошла до журнального столика, поставила ведерко, вернулась обратно и встала с конвертом в руках, ожидая, пока он закончит разговор. Мэнсон попрощался с собеседником и вопросительно посмотрел на меня. Я посмотрела ему в глаза и поняла, что он выглядел не просто уставшим: огонь в его глазах сменился на тление углей догоревшего костра. - Мне нужно кое-что вам передать, - сказала я и протянула ему конверт. Мэрилин раскрыл конверт и достал письмо. Вероятно, Вы не помните меня, но я не могу больше молчать. Меня зовут Вероника. Шестнадцать лет назад, в ваш первый визит в Россию, Вы встретили меня в наряде монахини и увлекли за собой, намереваясь спасти от правильной жизни. Через 9 месяцев я родила мальчика, и я абсолютно уверена, что Вы - его отец. Мне не нужно ни публичных признаний, ни алиментов, ни установления отцовства. Он ничего об этом ни знает, я никому не говорила до сегодняшнего дня. Узнав, что этим летом вы дадите концерт в Москве, он попросил меня взять автограф и может быть даже сфотографироваться, если мне выдастся такая возможность, ведь он увлекся Вашей музыкой. Я не смогла ему отказать. Надеюсь, и вы не сможете. К письму я прикрепила скрепкой (непременно черной) две фотографии - сына и снимок полароида со мной в фуражке, который он сделал той ночью. Я смотрела, как он читает написанное мной, бегая глазами по строчкам. Закончив, он поднял взгляд, посмотрел на меня и стал изучать фотографии. Несколько секунд спустя он снова посмотрел на меня и спросил: - Почему просто не сказать? - Я не была уверена, что смогу с вами встретиться, не знала, захотите ли со мной говорить. - Ты в принципе не планировала объявлять меня отцом? - Зачем? Раздувать скандал, искать адвокатов, чтобы установить отцовство в суде, летать на заседания на другой конец света? - Это не мое дело, но почему ты решила оставить ребенка? Ты вырастила его одна? - Я не хотела тебя отпускать, - я мысленно перешла на "ты", хотя в английском нет такой разницы, - а так ты в каком-то смысле остался со мной. Мой парень, прозванный "номер два", стал ему отцом, вернее, он так думает. Он рассмеялся, странно улыбнувшись, почти оскалившись, а потом вновь стал серьезен. - Пожалуй, из меня вышел бы хреновый отец, если речь о воспитании. - Это одна из причин, по которой я не стала раскрывать свой секрет. - Я хочу увидеть его, позови его сюда, - сказал он после того, как задумался на минуту. - Прямо сейчас? - я совсем не ожидала такого развития событий. - Конечно. Если только в вашей стране не ввели комендантский час. Он еще острит, шутник чертов. Я молча беру телефон и набираю номер сына. - Привет, милый! Все вышло совсем не так, как я ожидала: Мэрилин Мэнсон согласен дать автограф только тебе лично! Приезжай ко мне на работу! - Что?!- Взволновано спросил он. - Я сейчас гуляю с друзьями в Царицыно, приеду как смогу, но раньше, чем через 40 минут, не смогу! Я перешла на английский и спросила Мэнсона, согласен ли он ждать. Он кивнул. - Приезжай. До встречи, сынок. Я положила трубку и увидела, что он подошёл ближе и оценивающе смотрит на меня. В этот раз я была одета куда лучше, чем в нашу первую встречу: темно-синее платье-футляр из тафты, чулки с поясом (летом я предпочитала их колготкам, на работе голые ноги непозволительны) и туфли на шпильке. - Сделаем дочку в этот раз? Я ощутила приступ гнева, такой сильный, как будто всю тоску по нему сжали под прессом, как нитроглицерин, и она взорвалась. Я влепила ему пощечину. - Ах ты чертов ублюдок! Ты еще шутишь, говнюк! Я врала всем! Я все надеялась, что смирюсь, и не смирилась! - закричала я и в исступлении заколотила его руками по груди. Он не сразу схватил мои руки, дав мне освободиться от накопленной злости, но когда он это сделал, когда я вновь ощутила его руки на своей коже, я снова стала той беспомощной девочкой. На глазах выступили слезы, он придвинул меня к себе вплотную, и я уткнулась лицом в его грудь. Я зарыдала, а он начал гладить меня по волосам. Немного успокоившись, но не переставая плакать, я подняла голову, схватила его шею, придвинула к себе и поцеловала. Он стал целовать меня в шею, задрал подол платья и потянул трусы вниз. Торопливыми движениями я нащупала подвязки на поясе и стала расстегивать их, чтобы помочь ему. Он потянул вырез платья вниз, обнажая грудь, а я расстегивала его ширинку. Я оседлала его, потянула ворот рубашки, оторвав пару пуговиц, и провела языком по татуировке на груди, которой не было при нашей первой встрече. Мы предались страсти прямо на полу... Все, что было у меня за эти годы, забылось, стерлось из памяти. Он прикасается ко мне так, как мне нравится, он то грубый, то нежный, он снова мой. Когда все закончилось (в нашей любимой манере), он стоял передо мной и помог встать мне с колен, протянув мне руку. Я надела белье, подняла чулки, опустившиеся ниже коленей, и начала пристёгивать к поясу. Он положил свои ладони сверху моих и сказал: - Позволь мне. Я так давно не помогал надеть чулки своей женщине. - Своей женщине? - я старалась, чтобы в голосе не прозвучало ничего, кроме скепсиса, хотя сама вся затрепетала от таких слов. - Ты называешь себя матерью моего ребёнка и ты считаешь после этого, что ты не моя? Как бы мне хотелось услышать это раньше. На десять лет, пять лет, год... Закончив с чулками, он взял меня за руку и повел в ванную. Встав перед огромным заркалом, мы оба начали поправлять макияж. - Черт возьми, Мэнсон. Каждый раз после нашей встречи я выгляжу дерьмово! - сказала я глядя в зеркало, но при этом не могла сдержать улыбку. - Джон Файв был прав, когда советовал держаться от тебя подальше. - Ха, значит, не зря я его выгнал! Он сказал что-то еще? - Да, спрашивал, спали ли мы. Когда я возмутилась бестактностью вопроса, он объяснил, что секс еще сильнее привязывает к тебе. - Ммм, не думай, что он беспокоился за тебя. Просто хотел успеть первым. - Успеть? - Когда Твигги пришел в группу, мы с парнями договорились, что не спим с девушками, с которыми переспал один из группы. Исключения были при сексе втроем и с Кортни, но мне на нее было пофиг. У нас был один неприятный случай с Гиждетом, и я решил ввести правило, чтобы не допустить подобных случаев, и ставил в известность новых музыкантов. Поводов для конфликтов и без женщин всегда хватало. - Ну надо же, я приглянулась двум крутым парням сразу! Кто бы мог подумать, мне казалось, я не во вкусе Джона... - Если бы вся группа видела тебя в том наряде, ты бы приглянулась даже скромнику Фишу, - он провел рукой по моей пояснице, от чего по телу пробежали мурашки, - хотя, может, это я такой повернутый, и мысль о сексе с монашкой не давала мне покоя с записи "Антихриста". У меня тогда встал прямо в клубе, я с трудом довел тебя до машины. У тебя был такой невинный взгляд, так и хотелось тебя опорочить, заклеймить, сначала поиграть с тобой, а потом трахнуть так, чтобы ты просила еще. Ни одна фанатка не додумалась показаться мне в костюме монашки, ни до, ни после тебя. Позже я сам несколько предлагал женщинам одеться так же, но это было не так весело, и я бросил это затею. Не буду врать тебе, что запомнил твое лицо, я и фотографии твои довольно быстро где-то потерял, но этот образ надолго засел в памяти. - Знай я об этом, мне было бы гораздо проще растить твоего сына без тебя... - Ах да, еще ты неплохо делаешь минет, - он решил разрядить обстановку в своей манере, - пожалуй, это был один из лучших в Европе! Я шутливо толкнула его в плечо, и в этот момент зазвонил телефон. Мэрилин вышел из ванной, и я последовала за ним. Он взял трубку и сказал: "Да, парень ко мне, пропустите его". Спустя минуту в дверь постучали. Я вызвалась открыть сама. За дверью стоял сын, взволнованный, но с улыбкой на лице. Я пропустила его внутрь. Мэнсон вальяжно сидел на диване, закинув ногу на ногу; увидев Матвея, он поманил его к себе рукой. Тот сел напротив него, не говоря ни слова и все так же улыбаясь. - Да расслабься, парень! Не люблю скромников. Как тебя зовут? - Матвей. - Ма... Я буду звать тебя Мэтт, хорошо? Приятно познакомиться, Мэтт! Я Мэрилин, - сказал он, протянув сыну руку. Тот несмело протянул свою, но руку пожал уверенно. - Будешь мишек? Твоя мама принесла. - Да, спасибо. - Ну, Мэтт, расскажи мне что-нибудь о себе... Ответ сына я не услышала, так как вышла на балкон. Я столько раз рисовала в своем воображении их встречу, а все вышло совсем по-другому. Мэнсон сейчас ненавязчиво ищет в Матвее признаки сходства с самим собой, а тот просто радуется удачному стечению обстоятельств, и не подозревает, что он впервые говорит с отцом. Чувство стыда давит на меня как никогда раньше, и при этом я как ребенок радуюсь, что они наконец встретились. Мой взгляд блуждает, не замечая прекрасного вида на город, и фокусируется на пачке золотого Marlboro, лежащей на столике. Горничная оставила или Мэнсон курит? - в голове машинально возникает мысль, и не найдя ответа, я задумываюсь о чертовом дежа-вю. Подхожу к столику, раскрываю пачку, вынимаю сигарету и черную зажигалку и закуриваю. Уже не удивляюсь, когда слышу: - Ненавижу, когда женщины курят. - Я знаю. Накажешь меня? - Не сейчас. Сын еще не ушел. Он открывает дверь и заходит внутрь, а я немного медлю, смакуя его слова. Еще не "наш сын", но уже и не "твой сын". - Ну что, Мэтт, приятно было познакомиться, увидимся на шоу. Я бы рад поболтать с тобой еще немного, но у меня возникло пару вопросов к твоей маме по поводу номера и прочей дребедени. если она тебя отпустит, увидимся после концерта. Береги ее, он классная... - Хорошо, спасибо! Спасибо за все! очень рад вас встретить! - сказал сын и скрылся за дверью. Спустя минуту Мэнсон заговорил: - Знаешь, может прозвучать, как в сраном индийском фильме, но это мой сын. Когда я приехал на похороны отца, я пересматривал старые видеозаписи, в том числе с моего выпуска из средней школы. У Мэтта повадки, как у меня в том возрасте, тот же с виду хороший парень с червоточиной внутри. - То есть ты веришь мне? - Ну давай сделаем тест на отцовство или что там еще делают в таких случаях, чтобы понять, не стал ли я сентиментальным и доверчивым. Оставь мне телефон и банковский счет, я все оплачу. Только пусть он ничего не знает. Черт возьми, я был уверен, что после смерти отца в этом мире не осталось ни одной души, родной мне по крови...

***

Было довольно сложно взять образец ДНК у сына так, чтобы он остался в неведении, но благодаря щедрой взятке врачам Матвей уверен, что это был простой медосмотр, а его мама просто немного повернута на здоровье сына. Мэрилин оплатил все, даже перечислил деньги на взятку. Он время от времени звонил мне, как правило в конце моего рабочего дня, то есть под утро в Штатах. Каждый раз я с трепетом принимала вызов, хотя изо всех сил скрывала это от него. Он, кстати, тоже не казался сильно желавшим поговорить; он шутил в своем стиле, но порой звучал слишком отстраненным, по-официальному бесстрастным. Говорили на отвлеченные темы, ну и, конечно же, о том, как обстоят дела с тестом на отцовство. В начале сентября я отправила в США результаты теста. Совпадение 99,6 %. Я не сомневалась в результате, но получив бумаги, прыгала от радости, как ребенок. Мэнсона словно подменили, когда результаты теста оказались в Лос-Анжелесе. Он стал звонить как минимум через день и был невероятно словоохотлив. Пятнадцатого сентября он позвонил и, не здоровоясь, спросил: - Я сбросил тебе ссылку в Фейсбуке на свой новый клип, что скажешь? - И тебе привет! Я пока не видела, но я сейчас захожу в кабинет. - Давай, включай! Мне интересно твое мнение. Я села в кресло, зашла на Фейсбук и прошла по ссылке, не отрываясь от разговора. - Хм, монашки с ружьями, и ты вроде как с ними заодно. - Я думал о тебе, пока мы снимали клип... Я ничего не ответила, продолжая смотреть, пока агрессивные монашки пытаются ворваться в дом. - Приезжай ко мне с Мэттом на рождественские каникулы, а? - продолжил он. - Хотя нет, у вас в России они называются "новогодние"... - Что? - можно ли придумать более глупую реплику? - Настало время , чтобы он узнал правду. Я хочу сказать ему сам. Обещай, что будешь молчать. - Обещаю. Если проболтаюсь, можешь убить меня, как в кино. - Даже не сомневайся. Я жду тебя. Жду вас обоих.

***

Сломанная на концерте нога внесла небольшие коррективы в нашу поездку: мы с Матвеем полетели в Лос-Анжелес ровно через месяц после приглашения Мэрилина. Мне даже страшно предствавить, сколько он заплатил, чтобы нам сделали визы так быстро, ведь я едва начала оформлять документы, когда Мэнсон уронил на себя два перекрещенных пистолета. Изначально я готовила Матвею сюрприз к Новому году, но когда объявила ему, что мы уезжаем в США до окончания четверти, он так обрадовался, что почти не задавал вопросов. Неудобные вопросы он начал задавать, когда мы приехали в аэропорт. - Мам, а почему именно Лос-Анжелес? - Ты же говорил, что хочешь побывать в США. И я тоже давно хотела. - Это понятно, но почему этот город? - Ну это же сердце Штатов, там Голливуд, все сливки общества... - А как же Нью-Йорк? - Это скорее голова. - А Мэнсон живет в Лос-Анжелесе, правда? - Ээ, да, классно, правда? Может встретим его! - Он сломал ногу, наверняка дома сейчас, так что вполне вероятно. - Да милый, - я нащупала в сумке истрепанный, пожелтевший от времени пропуск за сцену, который я так старательно прятала от сына все это время, и вцепилась в него, - ты у меня в курсе всех новостей...