All in Good Time

I. Лучше поздно, чем никогда Курту Хаммелу казалось, что он бежит уже со скоростью, которой мог бы позавидовать любой владелец новенькой Молнии Суприм. Все же знают о новой Молнии Суприм, верно? Курт был тем счастливчиком, который узнал о ней одним из первых. Лавка-мастерская его отца “Метлы из рук в руки” с самого детства подарила ему возможность быть в курсе всего, что касается мира метел и квиддича, как и современного, так и безнадежно устаревшего. Поэтому о следующем поколении “Молний”, улучшенных по всем параметрам, начиная с обновленных в который раз тормозящих чар и заканчивая уникальным дизайном обручей на прутьях на каждой метле из серии, он знал гораздо больше, чем любой из вечно толпившихся у витрин магазина “Все для квиддича” мальчишек. Тем не менее, сейчас его ноги передвигались недостаточно шустро для того, кто, проторчав лишнюю четверть часа перед зеркалом, каким-то чудом собирался успеть на Хогвартс-экспресс. Вокзал Кинг-Кросс был в полутора милях от Косого переулка. Простым шагом дорога занимала обычно не больше получаса. Поэтому, чтобы добраться туда, Курту не нужно было пользоваться ни порт-ключами, ни услугами магической транспортной сети “Ночной рыцарь”. Трехэтажные “Ночные рыцари”, разумеется, курсировали и в дневное время, пользуясь у магов, вне зависимости от происхождения и места обитания, большой популярностью. Курту вспомнилось, как в первый год на Хогвартс-экспресс его провожал отец. Мистер Берт Хаммел был серьезным человеком, пунктуальным волшебником и добросовестным отцом. Поэтому на платформу девять и три четверти в тот раз они прибыли задолго до первого предупредительного свистка машиниста поезда. Курт сильно удивлялся, сколько людей оказалось здесь гораздо раньше них самих: кого-то на вокзал привела возможность встретиться с каким-нибудь представителем магического мира, не доступным в другое время; кто-то ехал через всю страну и не смог грамотно рассчитать время прибытия; а кем-то руководил обычный страх опоздать. Тогда, в первый раз, Курт топтался на платформе рядом с отцом и вскоре присоединившимся к ним старшим братом, Финном. Он без особого интереса слушал их разговоры о семейном деле, о постоянных клиентах, которые то и дело оказывались рядом, обещая заглянуть на неделе и привезти на продажу или в починку поистине раритетные Кометы-140 или почти новые Нимбусы-2000. Мимо них сновали такие же как он первогодки в сопровождении родителей, ученики старших курсов и совсем взрослые волшебники и волшебницы. Последние были либо преподавателями, либо обычными пассажирами, сумевшими не иначе как с помощью магии достать последние не разобранные учениками билеты. Курт был уже достаточно взрослым, чтобы не верить россказням о том, как поезд прибывает в сам Хогвартс. Да и надпись золотыми буквами на плотном прямоугольнике билета гласила “Кинг-Кросс – Хогсмид”, лишая всех сомнений. О деревушке Хогсмид Курт знал от старших приятелей брата, которые иногда заходили к ним в мастерскую и приносили с собой всякие безделушки из местного магазина розыгрышей. Среди школьников уже тогда мелькали знакомые Курту лица. Никак нельзя было вырасти в Косом переулке и не знать никого из детей волшебников, живущих в ближайших районах магического Лондона. Большинство из них были ровесниками Курта, или чуть старше, но точно так же топтались рядом с родителями, и, поддавшись эмоциям от предстоящей разлуки, не решались отойти хоть на шаг. Они ограничивались по-взрослому короткими и напряженными кивками, когда встречались с ним взглядом, и снова отворачивались, начиная разглядывать то себя, то свои инициалы на багаже, то родителей. Смесь скуки и волнения тогда пугала Курта немногим меньше чем тревога, что придется голодать до самого вечера. Раннее прибытие на вокзал лишило его возможности позавтракать. А, насколько он знал от Финна, поезд шел целую вечность, хоть и назывался “экспресс”. Однако первая поездка в Хогвартс стала для него поистине полной на чудеса. Отец сам, без помощи их домашнего эльфа, собрал им не самые аккуратные, но от того не менее вкусные, сэндвичи с собой и дал целую пригоршню бронзовых кнатов для тележки со сладостями. Финн сохранил удивленное лицо, хотя потом признался, что этот знак заботы от их отца – уже традиция, а про тележку со сладостями он не рассказывал большому любителю сладкого, Курту, исключительно из добрых намерений. Сэндвичи и кнаты действительно были неизменным подарком от отца в дорогу. Даже когда мистер Хаммел посчитал Курта достаточно взрослым для того, чтобы тот добирался на вокзал самостоятельно или в компании брата и не смотрел на тележку со сладостями голодными глазами, бумажный сверток с сэндвичами и потрепанный кожаный мешочек с кнатами продолжал появляться на комоде рядом с дверью в комнату Курта. В эти моменты он сожалел обо всех ссорах, которые случались между ним и отцом во время каникул. А ссор случалось достаточно для того, чтобы было от чего заливаться краской стыда, как только радость от возвращения в школу сменялась тоской по дому. Он не был самым послушным ребенком в магическом мире, но искренне считал, что не был и самым непослушным. Со временем шалости превратились в настоящие бунты, подкрепленные уверенностью, что он мог бы вести себя гораздо хуже, а отец за его сдержанность должен быть ему еще и благодарен. А все дело было в том, что они с отцом не сходились во взгляде на будущее Курта. Сам он твердил, что не собирался задумываться об этом раньше, чем по крайней мере придет время сдавать на пятом курсе СОВ, Стандарты Обучения Волшебству. Отец же был уверен: если Финн сделает себе карьеру в профессиональном квиддиче, то “Метлы из рук в руки” без лишних разговоров достанутся его младшему сыну. И тогда Курту вполне хватило бы хороших оценок за СОВ и пятого курса Хогвартса, как выпускного. Курта такой расклад не устраивал категорически. Все споры на эту тему заканчивались его заявлением, что после окончания школы он займется тем, к чему будет лежать душа или волшебная палочка, а “Метлы” пока не являлись ни тем, ни другим. Когда Финна приняли в команду факультета по квиддичу, а вскоре и назначили ее капитаном, стало понятно: он приложит все усилия, чтобы стать профессиональным игроком. Все подтвердилось, когда приглашение во второй состав команды Паддлмир Юнайтед на позицию Загонщика пришло раньше результатов итоговых экзаменов СОВ. Конечно, Курт был рад и горд за брата, и, хоть никому и не признался в этом, завидовал его успехам. Курт с самого первого года в Хогвартсе убеждал всех вокруг в своей нелюбви к квиддичу, не любви к метлам и чувстве головокружения даже от упоминаний о полетах. И отчасти это было правдой. Кроме некоторой неприязни, родившей от разговоров отца о неизбежности продолжения семейного дела, на первом году обучения произошел случай, связавший в голове Курта полеты с не самыми приятными ассоциациями. В итоге, он отучился по обязательному предмету в Хогвартсе – основам полетов на метлах – без особого энтузиазма. К концу года на его счету было три попадания в больничное крыло, два из которых – с вывихом плеча из-за столкновения с другими студентами, а один – с переломом ноги из-за неудачного приземления. А когда на следующий год открыли набор в квиддичную команду факультета, Курт даже не пошел на отборочную тренировку. Почти вся школа знала его, как сына самого известного в Лондоне мастера по ремонту метел и брата одного из лучших капитанов и Загонщиков среди игроков квиддичной команды Хаффлпаффа за всю историю школы. От того отсутствие интереса к квиддичу и полетам вызвало в свое время повсеместные разговоры, сплетни и поводы для издевательств. Со временем это почти забылось, и с метлами его стала связывать только необходимость помогать в мастерской отцу каждые каникулы, да домашние игры с Финном, для разминки последнего. О том, что перспектива стать хозяином “Метел” крепла с каждым годом, Курт старался думать пореже, выказывая упрямое раздражение каждый раз, когда отец пытался разговорить его и узнать: чем же ему так не угодили метлы? Воспоминания о первой поездке в Хогвартс и не сложившихся отношениях с квиддичем, сменились более насущными вопросами, а именно, успеет ли он на поезд, и если нет, то что ему делать? Это был первый год, когда Финну не нужно было ехать в Хогвартс, и вся ответственность за сборы и прибытие на платформу легла на плечи самого Курта. Он не был рассеянным, но некоторая склонность к мечтательности иногда сильно мешала ему быть точным в своих действиях и напоминала о когда-то очень популярном мнении в семье, что ему, вопреки традиции Хаммелов, суждено попасть на факультет Рейвенкло. На Рейвенкло Курт не попал, как и не поддержал семейную традицию Хаффлпаффа. Сортировочная Шляпа даже не задумываясь отправила его на Слизерин, так что, в каких бы облаках иногда мысли Курта не витали, купить билет на поезд он все-таки не забыл, а опаздывал исключительно из-за своей придирчивости к внешнему виду. И теперь, задыхаясь и спотыкаясь, несся через лестницы и залы Кинг-Кросса, проклиная тяжесть своего чемодана и запрет на использование магии вне Хогвартса. В ушах уже гудел последний свисток смотрителя станции, а воображение рисовало удаляющиеся красные бока состава, когда Курт со всех ног пролетел через барьер между платформами девять и десять. На перроне было так много волшебников и волшебниц, провожающих своих детей, что на мгновение ему показалось, что он уже опоздал. Тем не менее, торопливые и громкие просьбы пропустить подействовали на толпу словно по волшебству. Прошло всего несколько секунд, как Курт не только увидел поезд, который все еще стоял на месте, выпуская клубы пара из красной трубы, но и оказался внутри первого вагона. Отдав билет кондуктору, он с облегчением выдохнул. Именно в этот миг раздался свисток, оповещающий об отправлении поезда и послышались десятки голосов, наперебой выкрикивающих слова прощания и счастливые пожелания. Только сейчас, продвигаясь по тамбуру на негнущихся от напряжения и быстрого бега ногах, Курт осознал, как сильно ему будет не хватать старшего брата в школе. Он постарался прогнать чувство сожаления от того, что твердил Финну все лето. Курт вслух высказывал свое предвкушение лучшего года в Хогвартсе, потому как там наконец не будет надоедливого братца и большинства его дружков из квиддичной команды. А теперь Курта снедало чувство, будто что-то непривычно большее, чем простая тоска по дому, будет тревожить его. Будто в Лондоне осталось что-то очень важное, а там, куда он едет, его ждет только гнетущая неизвестность. Неужели он будет скучать по брату так сильно? Наверное, лучше признаться в подобном сейчас, чем вообще никогда. На первых же выходных Курт решил отпроситься в Хогсмид и отправить из Совиной Почты два письма: одно Финну, другое – отцу. А пока стоило поискать кого-либо знакомого и избавиться, наконец-то, от тяжеленного чемодана и дать отдых ногам.