All in Good Time

II. Зная все входы и выходы Дверь ближайшего купе открылась, и Куинн Фабрей, семикурсница, староста факультета и капитан квиддичной команды Рейвенкло, преградила ему путь. Быстро окинув Курта недовольным взглядом с ног до головы, она скрестила руки на груди. Она была уже в форменной мантии и с гордостью демонстрировала новенький значок старосты школы. – А, Хаммел. Как дела? Вижу, ты едва успел. Когда о тебе больше не заботится старший брат, все становится не так просто, верно? Видимо, в спешке ты не заметил, но это вагон старост. В конце состава полно свободных мест. Так что, больше не задерживаю. Или тебя проводить? От ее ледяной вежливости и не менее холодной улыбки, Курт сразу забыл о том, что легкие до сих пор словно режет от быстрого бега. Он плотно сжал губы, не в силах вернуть улыбку и стараясь выровнять дыхание. От этого ответ получился более резким, чем он ожидал. – Фабрей, чтобы я без тебя делал. Чтобы мы все без тебя делали? Уверен, роль провожатого доставит тебе удовольствие. Но вдруг бесценная поддержка старосты школы понадобится кому-то более беспомощному? Услышав такой ответ, Куинн нахмурилась и резко задвинула дверь в купе, возвращаясь к другим старостам. Она никогда не хотела обидеть всерьез и вряд ли бы стала обсуждать его даже с близкими друзьями. Но чувство надменного раздражения скрыть не смогла, хотя соперничать им было не в чем. Курт понимал, что скорей всего неприятен ей из-за того, что Финн расстался с ней в прошлом году, и начал уделять внимание лучшей подруге Курта, Рейчел. Он готов был посочувствовать Куинн, но после такой грубой встречи все сочувствие как рукой сняло. Оставив Фабрей и мысли о ней позади, Курт продолжил продвигаться по вагону, внимательно всматриваясь в лица учеников, уже расположившихся в купе. Его подруга, Рейчел Берри, должна была быть где-то здесь. Рейчел была так рада, получив письмо с назначением на пост старосты факультета, что приехала в Лондон на следующий же день, чтобы заказать новую мантию и, конечно, забежать в мастерскую Хаммелов поделиться новостью. То, что выберут ее, целеустремленную отличницу, с безупречной репутацией и наполовину маггловским происхождением, Курт даже не сомневался. Сама Берри лукавила, говоря, что назначение стало для нее неожиданностью, но совершенно честно была не в курсе, кто же получил пост у мальчиков. Они оба расстроились, что это не Курт – все-таки, он тоже прилежно учился, с репутацией у него все в порядке, а чистокровный древний род, пусть и не самый богатый в настоящие дни, мог бы внести разнообразие в тренд новейшего времени в магической истории, а именно безоговорочного преимущества магглорожденных и полукровок. Тем не менее, третьего листа после списка необходимых учебников, ингредиентов и инструментов для нового учебного года, как и блестящего значка старосты, в конверте от декана не обнаружилось. В этом тоже были свои плюсы: хоть и говорят, что учеба, это не время, а усилие, как ни старайся, на все времени хватить не могло. Поэтому он был уверен, что часы, которые та же Рейчел будет вынужденна посвящать чужой дисциплине, выполнению поручений от преподавателей и старших старост школы, он с большой пользой потратит на учебу. Как только стало понятно, что Финн уже наверняка не будет постоянным помощником в "Метлы из рук в руки", Курт задумался над тем, по каким же предметам он идет впереди всех. В этом, он надеялся, ему поможет декан Слизерина. Профессор Сьюзен Сильвестр была женщиной волевой и жесткой, внушающей подлинный страх. И Курт испытал его на себе в полной мере: оставив пост преподавателя Защиты от темных искусств, последние пять лет профессор Сильвестр была главным тренером по квиддичу и вела занятия полетов на метлах. Тому, кто уже знал, в каких отношениях с полетами состоял младший Хаммел, не трудно сделать вывод о том, какой силы ураган обрушился на него в первый год пребывания в стенах Хогвартса. Однако, даже позволяя себе весьма обидные комментарии в адрес того, как Курт, к примеру, держится на метле , – "Если подбросить в воздух осьминога, он пролетит дальше, чем вы, мистер Хаммел. И будет выглядеть при этом куда грациознее!", – профессор Сильвестр лишь сделала все, чтобы он смог закончить обучение по ее предмету, получив приличную оценку и не свернув себе шею. И именно она первой сказала Курту, что, если уж он попал на ее факультет, то, рано или поздно, откроет в себе какой-нибудь талант и, разумеется, она надеется, что это случиться пораньше. То, что профессор Сильвестр была деканом Слизерина не первый десяток лет укрепляло веру и в ее слова, и в свои силы. В конечном итоге, она оказалась права: Курт неплохо преуспел в таких сложных предметах как Зельеварение, чары и Трансфигурация. Большинству студентов и не снились его достижения в учебе, но Курт все равно умудрялся чувствовать себя недостаточно успешным студентом. Ведь были еще те, кто играл в квиддич, или те, кто на полном серьезе занимался огородом, – не в числе студентов Слизерина, но, все же, – без стеснения и предрассудков помогая домашним эльфам Хогвартса выращивать овощи и фрукты для кухни; даже те, кто все лишь был душой компании, казались Курту кем-то лучше его самого. Он отчаянно нуждался в занятии, которое помогло бы и раскрыться, и почувствовать себя частью чего-то одновременно. Это было желание сопричастности к чему-то красивому, захватывающему, цельному изнутри и снаружи. И пока это желание оставалось лишь желанием. Все свободное время Курт тратил на учебу, чтение, разговоры с Рейчел и прогулки. Он надеялся, что его успехи в Зельеварении дадут возможность со следующего года помогать профессору Коркоран и разнообразят его досуг. Он смог бы принять участие в создании зелий для больничного крыла и образцов для занятий младших курсов. И это было уже что-то. Возможно, и Курт сам допускал такую мысль, ему просто не хватало друзей. Даже с учетом того количества соседских ребят, которых он знал с самого детства, настоящей дружбы в школьных стенах с ними не сложилось: оказавшись с ним на разных факультетах, большинство прежних друзей чересчур эмоционально отреагировало на это и приняло цвет форменного галстука близко к сердцу. Кроме Рейчел, с которой Курт познакомился еще в своем первом Хогвартс-экспрессе, чем-то подобным близкой дружбе можно было бы назвать его знакомство со студентом факультета Гриффиндор, Артуром Абрамсом. Тот старался дружить со всеми и держаться одновременно и близко и далеко от каждого, кто был не против перекинуться с ним парой слов. Однако к Курту он подошел сам, попросил называть его "Арти" и с тех пор периодически присоединялся к их с Рейчел компании, когда дело доходило до похода в Хогсмид или домашней работы. Арти был неплохим парнем и отлично соображал во всем, что требовало хорошо подвешенного языка и бездонной памяти, – любой урок истории магии и прорицаний не обходился без его блистательных ответов даже на те вопросы, которые ему не задавали и на те темы, которые они еще не проходили. Однако в чем-то более точном, – как, например, в зельях и трансфигурации, – он безнадежно отставал. Поначалу ни Курт, ни Рейчел не доверяли ему и не хотели помогать разговорчивому гриффиндорцу. Все изменилось, когда его болтливость начала приносить им пользу: Арти Абрамсу не было равных в той легкости, с которой он мог собирать сплетни в замке. Курт любил быть в курсе происходящего вокруг него, но не хотел вмешиваться ни во что лично, Рейчел, если долго пребывала в неведении, вообще становилась раздражительной, но не хотела портить себе репутацию излишним любопытством, от того такой человек, как Арти, оказался просто незаменимым. Постепенно, обмениваясь самыми горячими новостями замка, но не болтая о новых друзьях другим, Арти заработал себе и доверие, и уважение. Он сосуществовал с ними весьма комфортно, и каждый в результате получал от их общения то, что ему было нужно. Погруженный в свои мысли, но не теряя внимательности, Курт прошел через весь вагон, но Рейчел так нигде и не увидел. Вспомнив обязанности старост и неуемную энергию своей подруги, когда дело касалось исполнения возложенных на нее обязательств, он предположил, что новоявленная староста скорей всего уже в гуще событий, а значит искать ее следует дальше. Курт остановился в пустом тамбуре, достал из чемодана форменный галстук, накинул на плечи мантию, спрятав во внутренний карман волшебную палочку, надел на голову остроконечную шляпу, обязательную во все торжественные дни, достал сверток с сэндвичами, мешочек с кнатами и направился дальше. Через несколько вагонов стало понято, что Фэбрей явно обладала недостоверной информацией относительно свободных мест в экспрессе. Каждое купе было переполнено студентами всех курсов: они набивались туда по четыре, а то и по шесть человек и некоторые распологались прямо на полу между двумя диванами; каждый раз, когда вагон начинал раскачиваться, ноги более удачливых студентов, успевших занять места на диванах, раскачивались вместе с ним, и тяжелые форменные ботинки били бедняг по плечам и в бока. Наконец начались общие вагоны, где, к сожалению, картина была еще хуже. Здесь царил настоящий хаос из-за шума и гама, который производили соскучившиеся друг по другу однокурсники, приятели, парочки. К общему гомону добавлялся писк, мяуканье и прочие звуки, которые издавали домашние животные в клетках. Курт даже не сразу заметил, что по вагону пытается курсировать продавщица сладостей со своей тележкой. То, что нагромождение из медовых ирисок, нуги, плиток шоколада, коробочек с волшебными драже на любой вкус "Берти Боттс", сахарных перьев, лакричных волшебных палочек, карамельных бомб, шоколадных лягушек и кислых шипучек ни разу не было сметено ничьими руками, головами и прочими частями тела, говорило не сколько об удаче и ловкости продавщицы, сколько об использовании ею скрепляющих чар. – Здравствуй, дорогуша. Чем могу тебя порадовать? – О, миссис Флюм! В этот раз отправились развозить сладости сами? – Курт был удивлен, встретив владелицу магазина Сладкого Королевства на месте обычной продавщицы. Тем более, та никогда не развозила сладости раньше первого часа после полудня. – Мы с мистером Флюмом никого не смогли нанять в этом году. Все детки стали так заботиться о своих зубах, – миссис Флюм рассмеялась, хотя и выглядела расстроенной. – Но ты ведь не перестал любить наши ириски? Курт улыбнулся ей в ответ и заговорщически наклонился ближе. – Ни за что на свете не перестану, миссис Флюм. Будьте добры, соберите всех сладостей по две, насколько хватит монет. И обязательно положите лакричные палочки! Высыпав из кожаного мешочка горсть кнатов, он отложил дюжину монет для отправки писем, а остальные протянул старушке. Вагон ходил из стороны в сторону, будто к обычной тряске добавилась еще и помощь стоящих на ушах студентов. Стараясь удержаться на ногах, Курт оглядывался вокруг, пытаясь высмотреть свою подругу. – Берри, Рейчел! Курт наконец-то разглядел знакомую макушку, на секунду вынырнувшую из-под ближайшего дивана. – Мисс Берри, в таком виде! Что вы там делаете, болотник вас разорви?! – пародируя их декана, Курт не смог удержаться от смеха, увидев растрепанную подругу. Вся красная, в смявшейся мантии, Рейчел поспешно вскочила на ноги. – Курт! Как твои дела? Я обронила значок старосты, когда разнимала драку гриффиндорцев-второкурсников, представляешь, – она убрала волосы назад, пригладила их, как могла, надела на голову шляпу, одернула мантию и тяжело выдохнула. – Хорошо же начало. А здесь столько народа, что совершенно невозможно ничего разглядеть. Курт закатил глаза и, достав из мантии палочку, взмахнул ей. – Акцио значок Рейчел! Если бы покраснеть сильнее было бы невозможно, то Рейчел, наверное, загорелась бы на месте. На раскрытой ладони Курта лежал зеленый значок с надписью "староста". – Спасибо, ты настоящий друг, – скороговоркой пробормотала она, прикалывая значок к своей мантии над гербом Слизерина. Он приобнял ее за плечи. – Знаешь, если ты не живешь в семье волшебников с самого рождения, привыкнуть к тому, что практически все можно сделать с помощью магии бывает очень трудно. Миссис Флюм как раз закончила левитировать своей волшебной палочкой сладости в большой бумажный пакет. Курт передал его подруге. – Взбодрись, Рейчел. И лучше воспользуйся своим положением старосты и найди нам место. Сладости и сэндвичи сами себя не съедят. Ведь не съедят, миссис Флюм? Старушка рассмеялась и заверила, что плотоядные шипучки в этом году они будут готовить только к Хэллоину. Рейчел указала на свободную полку для багажа и кивнула, показывая куда им идти.