All in Good Time

XIII. Стучать в открытую дверь Курт искренне считал, что самое трудное – что-то начинать. И опыт в тех или иных вещах всегда подкреплял собой его теорию. К чему он совершенно не был готов, так это что начать общаться с Себастианом, с целью сближения с ним, не составит никакого труда. Все получалось само собой, ему лишь нужно было делать и говорить, что он думал. Реакция на его действия не всегда была такой, как он ожидал, но отнюдь не в плохом смысле. Никаких сомнений быть не могло, их отношения теплели с каждым днем. Теперь Курт с уверенностью мог сказать, что и второе шуточное предсказание можно было считать сбывающимся: они становились как минимум хорошими друзьями. Однако Курту, по понятным причинам, этого было недостаточно. С того первого воскресного дня после их победы на поле в матче с Гриффиндором прошло всего несколько недель, но это время тянулось, словно под действием замедляющих чар. Курту казалось, что он уже целую вечность вот так вот ходит с Себастианом в Хогсмид, садится рядом во время трапез в Большом зале, смотрит на него через котел во время их собственных дополнительных занятиях. Себастиан, всегда казавшийся ему таким далеким и заносчивым, становился по-настоящему приятным, когда не возносил себя выше других, наделяя каждую шутку обидными словами и злой иронией. Однако Курт не мог сказать, что не начал испытывать симпатию и к его грубым шуткам или чрезвычайно острым комментариям в чужой адрес. Но сейчас, когда они не были направлены на него или на Рейчел, все это казалось действительно ничем большем, чем просто шуткой. Шуткой, за которой стоит острый ум, позволяющий так тонко, от того и болезненно, подмечать чужие недостатки, и глубоко спрятанная собственная обида на кого-то или что-то. Курт мог лишь догадываться так ли все на самом деле, – прямо они этого никогда не обсуждали. Но учитывая то, как редко, а точнее, никогда, Себастиан не рассказывал о семье, можно было почти с уверенностью сказать, что дело было связанно именно с родственниками. Стараясь не поддаваться ни чрезмерному желанию вытащить из Себастиана все его секреты, ни не менее горячему желанию воплотить в реальность хоть одну из его фантазий о близости с ним, Курт мог по-настоящему расслабиться в его компании. Чувство расслабленного покоя, безусловно, сменялось беспокойством или возбуждением, но, в целом, Курт именно так себе их взаимоотношения и представлял, от того происходящее не казалось ему чем-то, требующим волевых усилий и какого-то особого контроля. Как оказалось, Смайт действительно не пошутил насчет совместных дополнительных занятий. Курт, хоть и был инициатором, не сразу поверил в это его желание. Однако не прошло и двух дней с того разговора, как они решили потратить время, выделенное для выполнения домашней работы, на практическое занятие по Зельеварению, в котором на данный момент Себастиан отставал больше всего. Профессор Коркоран милостиво разрешила им пользоваться учебным кабинетом, оставляя все в нем под личную ответственность Курта. Ему было очень приятно от того, что его персона пользовалась таким доверием у преподавателя. Это не прошло и мимо внимания Себастиана, и, в очередной раз затаскивая котлы и книги в кабинет и услышав теплое прощание профессора, собирающейся снова оставить свои владения на их совесть, – на совесть Курта, – он не сумел промолчать. – Не перестаю поражаться, как ты стал любимчиком этой Банши. – Профессор Коркоран вовсе не Банши. Просто ко всем нужно найти подход. И, пока этот подход ищешь, не нужно забывать об элементарном уважении. Курт готов был поклясться, что не собирался вкладывать в свои слова двойной смысл. Но Себастиан видимо услышал больше, и выражение его лица приобрело легкий оттенок раздражения. – Иногда это сложно. Не в смысле, уважать. Находить подход. Чаще всего это того просто не стоит. – Поверь, как раз чаще всего цель оправдывает средства. Поэтому, приходится учиться терпеть, – усмехнулся Курт. Себастиан сменил раздражение на растерянность. – Слушай, Курт... – начал он. – Я ненавижу извиняться. Но мне правда жаль. – Из-за чего тебе жаль? – не понимая, о чем идет речь, спросил Курт. Он уже разложил нужные книги и свои записи на их привычном столе в центре класса, достал котел и пошел за ингредиентами к шкафчику. – О том, что я наговорил тебе. Тогда, еще в Хэллоуин. Я не очень хорошо уже помню, что именно сказал. Но, кажется, это было далеко от приятного, – честно признался он. – О. Ты об этом, – Курт непроизвольно поджал губы. Его-то память никогда не подводила, когда речь шла об обидах, причиненных ему Себастианом. – Знаешь, лучше забыть о том случае совсем. Это было больше месяца назад! С тех пор ты и так сделал хорошего намного больше всех моих прогнозов. Курт спиной чувствовал на себе изучающий взгляд Себастиана пока набирал нужные склянки и коробочки с ингредиентами. – Но поправь меня, если я ошибаюсь. Ты все равно думаешь о том случае, когда мы остаемся одни. – Еще чуть-чуть и ты сдвинешь с первого места по проницательности Арчи Абрамса. Перестань, Себастиан. Мы оба высказались тогда слишком резко. Во всяком случае, я надеюсь, что все уже в прошлом. И теперь тебе “нравится” проводить время со мной, и тебе не приходится “терпеть” мое присутствие рядом. Себастиан издал глухой стон разочарования и огорчения. – Серьезно? Я что, и правда все это сказал? Курт хмыкнул и кивнул. За сбитым с толку Себастианом он мог наблюдать часами. – Ты ведь должен был уже понять, что это все очень далеко от истины? Курт обернулся к нему и выгнул правую бровь. Он покачал головой и вернулся к изучению полок с ингредиентами. Себастиан пробормотал что-то неразборчивое и, тяжело вздохнув продолжил. – Время, которое я провожу с тобой, наверное лучшее время, после того, что я трачу на сон и квиддич. Дзынь. Склянка с раствором чемерицы выскользнула из рук Курта. Себастиан подбежал к нему и тут же взмахнул палочкой. – Репаро! Раствор сбежался обратно, осколки притянуло друг к другу, пробка встала на место и даже бумажный ярлычок приклеился к гладкому боку склянки, как и раньше – лишь наполовину. – Надо было помочь тебе, этих флаконов слишком много, – поспешно высказался Себастиан. – Брось, я же волшебник. Надо было левитировать какие-нибудь из них прямо на стол. Курт передал ему часть ингредиентов, наклонился, чтобы поднять целую склянку с пола, и вернулся к их столу. Хотелось верить, что Себастиан говорил с ним откровенно, а не притворялся по каким-то причинам. Курт мельком посмотрел на него, и только убедился в том, что ему было немного неловко. Он выдержал небольшую паузу, молча передавая Себастиану ступку и лунный камень. Под слабые протесты “ненавижу толочь” Себастиан все же взялся за поручение, заметно помрачнел. – Извинения приняты, Себастиан. Я же вижу, еще чуть-чуть и ты хлопнешься в обморок от того, как тебе тяжело признавать свою неправоту, – решил больше не мучить его своим молчанием Курт. – И да, я тоже больше не считаю так, как тогда сказал. Немного помолчав, он продолжил. – Но иногда ты ведешь себя настолько противно, что хочется тебя самого подвесить вниз головой. Что? Разве будешь спорить? Себастиан насупился от таких заявлений. Расстраивать его совершенно не хотелось, но по совету Рейчел, Курт старался быть откровенным, не прятаться за удобными чопорными фразами и открыто признаваться в том, что чувствует и думает. Так он мог скорее понять, как к ему относиться Себастиан, и как понравится ему. – Думаю, споры с тобой это что-то новое. Не представлял, что ты способен. – Осторожнее, Смайт, – Курт прищурился. – Зельевар тут я, и, если позволишь себе что-то неподобающее в мой адрес, я смогу совершенно незаметно для тебя подправить зелье. Да так, что ты и через неделю из Больничного крыла не выйдешь. Себастиан смотрел на него совершенно новым взглядом. Таким, какой Курт все еще только представлял в своих фантазиях. Это был взгляд человека, которому просто нравится слушать твой голос, человека, который ждет окончания фразы для того, не чтобы ответить что-то, а наклониться и поцеловать тебя. Курт был уверен, что не ошибся в своем наблюдении за реакцией Себастиана. Тот наконец моргнул и отвернулся. – Ты слизеринец до мозга костей. Напомни мне, почему мы не общались с тобой раньше? – словно в шутку спросил он. – Из-за твоего снобизма, Себастиан, – без всякой злобы в голосе подсказал ему Курт. – Но теперь, как ты мог заметить, все меняется. Не твоя глупая надменность, конечно, но наше общение. – И все же, ты полон секретов, Курт Хаммел, – задумчиво ответил он. – А теперь лучше покажи, как варить это зелье. Я пытался уже несколько раз, но ничего не выходило. Я думаю, в рецепте ошибка. Курт хмыкнул и закатил глаза. – Мы учимся по одним и тем же книгам, рецепты в них идентичны. И мое зелье получилось с первого раза. Какой вывод из этого напрашивается? – Что ты тоже сноб? – Так, Зельеварение требует сосредоточенности и полной отдачи процессу. Хватит отвлекаться, – скомандовал Курт, пропуская колкость мимо ушей. Он закатал рукава мантии и рубашки, приступая к разъяснению рецепта и подготовке ингредиентов. Себастиан почти все делал правильно, следуя четким указаниям в рецепте, но ошибка быстро вскрылась, стоило им только поставить котел на огонь. – Подожди, подожди, продолжай добавлять порошок! Еще рано. – Почему? – удивился Себастиан, возвращая чашку с толченым лунным камнем обратно в облако пара, поднимающегося над котлом. – Здесь сказано, “пока зелье не станет фиолетовым”. У тебя оно все еще бледно-лиловое. Вот, теперь убирай. Пусть покипит. – То есть, серьезно? – недоумевал Себастиан. – Все дело в том, что я здесь не различил оттенки? – Именно. Зельеварение очень тонкая наука и дисциплина, требующая предельной четкости во всех действиях. Конечно, некоторые рецепты неплохо было бы усовершенствовать путем упрощения. Но для этого нужно быть по-настоящему великим Зельеваром. Так, а теперь следи внимательно, когда и как я добавляю раствор чемерицы. – Умиротворяющий бальзам точно будет на экзамене? – мрачно спросил Себастиан, сверяясь с рецептом. – Точно. Я спрашивал у Финна. Он сказал, что список необходимых к сдаче зелий не менялся со времен Либациуса Бораго и его Расширенного курса Зельеварения. Так что, раз мой брат сдавал это зелье на своем пятом курсе в прошлом году, значит в этом будем и мы. – Толченые иглы дикобраза. Сейчас? Курт кивнул, довольно отметив, как быстро Себастиан все схватывал и как исправлял свои ошибки. Он неохотно признавал их, но внимательно слушал комментарии Курта и дальше действовал именно так, как было нужно. Они стояли над котлом уже целый час. В минуты, когда зелье просто булькало на огне, Себастиан спрашивал у него что-то по поводу занятий, предстоящих контрольных и рассказывал о том, что думает по поводу их курса декан. Когда учебные темы исчерпали себя, они перешли к обсуждению будущей игры между Хаффлпаффом и Рейвенкло в эти выходные, рассуждая о замене капитана у первых, и заносчивости Квинн Фэбрей у вторых. – Все! Готово. Ведь готово? – возбужденно вскрикнул Себастиан, который следил за зельем непрерывно. Курт заглянул в котел. В нем переливалась, словно лунная дорожка на водной глади, белая субстанция. Он зачерпнул немного ложкой и перелил в приготовленную заранее склянку. – Отлично, это определенно Умиротворяющий бальзам. И если ты так же сваришь его на СОВ, то высший балл тебе обеспечен. Курт с удовольствием отметил уже знакомые перемены в лице Себастиана, у которого что-то снова получилось правильно. От искренней улыбки вообще было невозможно отвести взгляд. В этом они были очень похоже. Победы, – и маленькие, и большие, – значили для них одинаково много. Уже привычно разделяя обязанности, они начали убирать свое рабочее место, когда Себастиан достал золотой галлеон. Он присмотрелся к ребру монеты. – Сильвестр. Ты закончишь здесь сам? Курт удивленно поднял брови. – И что ей нужно в такое время? Час до отбоя. – Иногда мне кажется, что она вообще не спит. Себастиан подхватил свою сумку, перекинул ремень через плечо и поспешил к выходу. – И ты хочешь сказать, что весь этот беспорядок придется убирать мне одному? – пожаловался Курт. Себастиан остановился в дверях. – Именно так. И, вместо того, чтобы прожигать во мне дырку убийственным взглядом своих серых глаз, предлагаю тебе придумать какую-нибудь плату за это. Обещаю честно все исполнить! – Иди уже, – пробормотал Курт, усмехаясь. – Увидимся позже! – услышал он уже из коридора. Вдвоем они справлялись с уборкой не больше, чем за четверть часа, но одному Курту пришлось сложнее. Не все можно было убирать магией, не все отмывалось или оттиралось с первого раза, да и профессор Коркоран была крайне щепетильна в вопросе чистоты своего класса и порядка на полках с ингредиентами. Когда спустя, казалось, целую вечность, нагруженный горой книг двумя котлами, – своим и Себастиана, – Курт вышел из класса, он все равно чувствовал разливающееся внутри тепло. Пока он тщательно и кропотливо убирал едва видимые частички просыпавшихся трав или порошков, пока он промывал и вытирал насухо котлы, ступки, доски, ножи, он думал о том, что сегодня Себастиан вел себя по-другому. Чуть больше внимания в мелочах, больше улыбок, больше непринужденности и искренности между ними. Чего стоило только извинение Себастиана. Одно это заставило Курта испытать настоящий трепет. Может ли быть такое, что он нравится и ему? Возможно, им надо поговорить. Но только Курт представил себе этот разговор, как его захлестнул внезапный страх, к горлу подступил ком. Вдруг это все испортит? Уничтожит на корню и это внимание, и эту искренность. Нет, он не мог разрушить все, когда нет никакой уверенности в том, о чем думает и что чувствует Себастиан. Ему нужно было время, чтобы окончательно во всем убедиться. Курт назвал пароль, вздохнул и переступил порог общей гостиной. На душе было уже не так тепло.