(Be)Love(d/less)

Ёсоб мялся в ванной перед зеркалом. Тест на беременность в руке казался тяжелее веса всего мира. Тяжелее всего было то, что приходилось ждать. А минуты ползли как одинокие первые капли дождя по стеклу. Воздух казался густым, словно патока. Невозможно было дышать, даже моргать было трудно. Молодой омега не знал, что же такого плохого было в том, что он сейчас делал. Всего месяц замужем. Они ни разу не говорили о детях. Ёсоб понятия не имел, хочет ли он детей. А уж тем более, что об этом думает его альфа. Его альфа... При мысли о Дуджуне нервы как-то даже успокоились. Все-таки это была любовь. Вот та самая, настоящая. А значит, муж поддержит в любом случае. Омега вздохнул. Он зажмурился и поднял пластмасску на уровень глаз. Вдох. Выдох. Один. Два. Три. Четыре... Ёсоб услышал, что в замке поворачивается ключ и от неожиданности распахнул глаза. Первое, что он увидел - две полоски. Две короткие и пухлые синие полоски. Омега вскрикнул, оседая на корзину для белья. Сознание немного помутнилось. Он плохо воспринимал реальность. И то, что Дуджун ворвался в ванную, он тоже понял не сразу. Альфа был взволнован и даже испуган. Он что-то спрашивал, чуть хлопал мужа по щекам, пытался вытрясти из него хоть слово. Но Ёсоб был в другой вселенной. - ДуДу, - одними губами произнес омега. Он все еще был бледным, как простыня, но уже нашел в себе силы, чтобы шевелить губами, - ДуДу, послушай... Ты... Мы... Я... - он будто не знал, как именно сказать, как преподнести, - Ты станешь отцом, - наконец выпалил он и уставился на лицо альфы. Тот замер, ошарашенно глядя на своего супруга. Ёсоб был готов хлопнуться в обморок от такого взгляда и нового ожидания. Он уже был готов к тому, что муж вспылит и заставит избавиться от раннего ребенка. - Течка была две недели назад? - вдруг спросил Дуджун, не меняя выражения лица. Ёсоб неопределенно пожал плечами. Казалось, что альфа должен был бы запомнить четыре сумасшедших дня, наполненных особенным сексом, - Ну ты даешь, - выдохнул альфа. Глаза омеги расширились в непонимании. - Ну... Это ты даешь, так-то, - нахмурился Ёсоб, все еще плохо соображая, какая же это реакция. Было абсолютно непонятно. - Так ведь, оба даем же, - вдруг засмеялся Дуджун, подхватывая удивленного омежку на руки и кружа по ванной. Ёсоб по инерции схватился за шею мужа, - Ты хоть понимаешь, что только что осчастливил меня на вечность вперед? - альфа поцеловал супруга в нос. - Правда? Ты рад? - Ёсоб все еще не мог поверить в то, что муж обрадовался такой вести. - Малыш, я самый счастливый альфа на всем свете с самым прекрасным омегой, - прошептал Дуджун, - Когда наш маленький альфа или омега появится в нашей семье, я буду самым заботливым отцом, я обещаю тебе. *** Ёсоб доживал последние счастливые дни беременности в больнице. Муж исправно приносил всевозможные апельсины, цветы, книги, конфеты и все, что беременный омега мог потребовать. Санитары-беты только умилялись, видя, какая сладкая и прекрасная во всех отношениях пара. Омега очень гордился своим заботливым мужем. Да и что еще он мог желать? Когда отошли воды, Ёсоб понял, что боится. И боится не просто, а панически. Так что даже сердце почти не билось. Дуджуна сразу же вызвонили с работы, сообщая, что срок омеги пришел. При первых же схватках Ёсоб благополучно позабыл все техники дыхания. Было больно, малыш требовал свободы. Будущий папа был бы и рад скорее ее предоставить, но все было не так уж и просто. Дуджун мерил коридор широкими шагами. Он волновался. Как только он приехал, то сразу же хотел ворваться в операционную. Но туда его не пустили. Вообще санитары, снующие туда-сюда, очень хотели вколоть альфе успокоительное. Да или просто знатно треснуть уткой по маковке, чтобы не мельтешил. Останавливало только понимание, что отцы всегда тяжело переживают роды. Иногда даже тяжелее пап. Альфа краснел, бледнел, зеленел, синел. И все с завидной регулярностью и скоростью. Было трудно понять, какие именно эмоции он испытывал. Волнение, беспокойство, непонимание, озабоченность, счастье. И все разом. Оно и было ясно. Первый ребенок. Казалось, что только через вечность ему вынесли крошечный сверток. - Поздравляем, папаша. Омега у вас, - улыбнулся хирург, передавая комок на руки альфы. Дуджун не дышал. Забыл как это делается. Он во все глаза смотрел на малюсенького розового омежку в своих руках. Тот смотрел на отца своими ясными, совсем молочными, голубыми глазами, будто уже осознавая, что это не чужое существо с таким любопытством рассматривает его. - Здравствуй, - выдохнул Дуджун, - Здравствуй, малыш. Мы тебя уже даже заждались, Хёнсын, - и он прижал сверток к груди, счастливо улыбаясь. *** Маленький омежка был настоящим чудом. Ёсоб, после выписки, сначала очень злился на мужа, который без спроса дал сынишке имя. Но потом успокоился. Малыш всегда начинал хмуриться, когда родители даже немного спорили. Он стал маленьким гарантом счастья. Несмотря на все трудности, связанные с воспитанием ребенка, пара была счастлива. Счастливый отец очень гордился своим сыном. И души в нем не чаял. Для маленького омежки - все только самое лучшее. Лучшие костюмчики, лучшие игрушки, лучшие книжки. Все только для самого красивого в мире крохи. Ёсоб был лучшим папой, по мнению гордого мужа. Он пел колыбельные так, что даже Дуджун заслушивался, зависая в какой-то нирване. Он готовил сыну такие вкусные кашки, что альфа тоже просил тарелочку. Он научился вязать и вышивать, и в их доме появились милые вышитые картины, которыми Дуджун хвалился, когда к ним приходили гости. Альфа вел себя как сошедший с ума от счастья семьянин. Хёнсын был смышленым. Он был умным, добрым, любвеобильным. Он влюблял в себя любого человека, приходящего к ним в гости. Он мог очаровать одним взглядом невинных карих глаз. Еще совсем крохой он уже сладко пах печеньем с корицей. И этот запах мог свести с ума любого альфу, отец это понимал. И почему-то был уверен, что его любимому омежке обязательно достанется достойный альфа. А уж он, Дуджун, сделает все, чтобы любимое чадо сделало правильный выбор. Мальчик рос и хорошел с каждым днем. Кукольное личико походило на лицо фарфорового ангела. И только родители знали, что у этого ангела есть крохотные рожки. Хёнсын был озорником. Но это и было здорово. У родителей копился вагон и маленькая тележка историй про любимого старшенького. Когда родился второй ребенок, альфа, старший омежка стал еще и прекрасным братом. С деловым видом он помогал папе ухаживать за малышом Кикваном. Вопреки всем легендам в школе, Хёнсын оставался любимым ребенком. Младший альфа не забрал ни крупицы родительской любви. Ёсоб и Дуджун умудрялись одинаково уделять внимание обоим детям. Хёнсын рос в любви. Он знал, что так будет всегда. Ведь сейчас с ним были его родители и два младших брата. А еще папа всегда рассказывал, что однажды омежка повстречает совершенно особенного альфу. Хёнсын всегда представлял его немного похожим на отца. Родители были примером для него. И мальчик с нетерпением ждал того дня, когда он встретит того самого. Своего альфу. Но мечтам было суждено разбиться в главный переломный момент жизни любого омеги.