И дрогнули чаши весов

Доктор Яну Снорини никогда не имел политических убеждений, по крайней мере, в общепринятом смысле. Ведь в последнее время наличие политических убеждений подразумевает, что ты берёшь в руки автомат и поставляешь себя под выстрелы, ради этих самых убеждений. Поэтому когда галактика раскололась на два противоборствующих лагеря, доктор Снорини предпочёл остаться в стороне. Война против Империи, к счастью, его не коснулась. Тогда, тридцать лет назад Снорини ещё учился, и о смене власти узнал из телетрансляции. Он не очень хорошо помнил своё детство, так что не решился бы судить о власти Империи. А вот о правительстве Новой Республики не смог бы сказать ничего плохого. Да, наверное, то было лучшее время его жизни. Снорини закончил университет и, полный надежд, вступил во взрослую жизнь. Он работал в больнице и скоро стал заведующим отделением, работа была ему в радость. Скоро доктор женился на прекрасной девушке, которую искренне любил. На работе Снорини спасал жизни людей, а дома его всегда ждала любящая семья, у доктора подрастал сын. И когда появился Первый Орден, Снорини наивно полагал, что и на этот раз ужас войны обойдёт стороной его семью. Как же он ошибался! Вначале Снорини не особенно беспокоился из-за того, что происходит в тысячах парсеков от его планеты. Он верил в силу армии Республики и был уверен, что совсем скоро будет заключено перемирие. Слушая новости, Снорини только горестно вздыхал. Он всегда считал войну чем-то противным человеческой природе и искренне верил, что однажды вся Галактика будет разделять его убеждения. Но постепенно телетрансляции всё больше и больше волновали доктора, линия фронта медленно, но верно ползла к его дому. Снорини не знал, станет жизнь лучше или хуже, когда Первый Орден захватит контроль над его родной звёздной системой, и не горел желанием выяснять. Решение эвакуироваться далось ему нелегко. Снорини никогда не улетал с родной планеты, не хотел бросать дом, жена тоже не хотела уезжать. Ему жаль было бросать больницу, работе в которой он отдал столько времени и сил. Желая закончить все дела в больнице, он задержался на планете. Однажды утром Снорини проводил жену и сына до космопорта и посадил на корабль, который должен был доставить их к родственникам, а сам остался, как он думал тогда, на несколько недель. Но судьба распорядилась иначе. Как только первые подразделения Ордена высадились, улететь с планеты стало невозможно. Снорини хотел к семье, поэтому решил рискнуть. Заплатив неимоверную сумму за место на корабле, который должен был проскочить через блокаду Ордена, Снорини совершил большую ошибку. Проскочить не получилось. Не будь он к тому времени известным врачом, его бы просто расстреляли. Когда Снорини предложили работать на Первый Орден, он согласился. Доктор не испытывал симпатии к Ордену, но был совершенно не готов умирать за политические убеждения, он хотел переждать, дожить до конца войны и найти свою семью. Но ожидание затянулось. Больше тринадцати лет прошло с тех пор, как Снорини стал работать на станции Орден-6. Поначалу жизнь станции казалась ему однообразной, но вскоре он привык, полностью погрузился в работу. Работа спасала от тоски по семье и дому. Доктор следил за новостями с фронта и знал, что та планета, куда он отправил родных, находится под контролем Сопротивления. Он не желал удачи Первому Ордену, но хотел, чтобы именно эта планета оказалась мирно захвачена, тогда он смог бы найти свою семью. Снорини не знал, там ли они до сих пор, может быть, улетели подальше от всего этого безумия. С одной стороны, он надеялся, что они нашли безопасное место, а с другой, если они улетели, то он никогда не сможет их найти. Работа спасала от тоски и от скуки, но доктор часто думал, что его жизнь на космической станции была бы намного более однообразной, если бы в один прекрасный день на пороге его кабинета не появился тот самый пациент, который отличался ото всех остальных. Всё началось одним совершенно обыкновенным утром. Медсестра, которая расставляла баночки в шкафу с лекарствами, в числе других новостей сообщила, что на станцию приезжает сам верховный лидер со своим учеником. - Что за ученик? – спросил тогда Снорини. - Мальчик какой-то, - пожала плечами медсестра. – Вроде это… как называется… чувствительный к Силе… В то утро доктор не обратил внимания на слова медсестры. У него и так хватало забот. Пришла пациентка, жена одного из офицеров. Она была беременна и, учитывая, что ответ на прошение мужа о переводе игнорировали уже месяц, рожать придётся здесь, на станции. Да, у доктора было много дел, и в следующий раз он вспомнил об ученике верховного лидера очень нескоро. Конечно, Снорини завёл файл на нового пациента, но пациент на плановое обследование не явился. Доктор увиделся с ним только через несколько недель. Снова было обычное утро. Снорини заполнял истории болезни, и все его мысли были заняты тем, что уже у двоих на станции вирусная инфекция, и если так дальше пойдёт, то придётся объявлять карантин. Снорини уже собирался приглашать следующего пациента, когда дверь в кабинет неожиданно открылась. Доктор не любил, когда врывались без стука и мешали работать. Исключение составляли только чрезвычайные ситуации, когда кому-то, действительно, плохо. Но в тот момент чрезвычайной ситуации не было, Снорини знал это, даже не взглянув на дверь. Просто если случается реальное ЧП, то прибегает целая галдящая толпа, а сейчас зашёл один человек. Доктор знал, что должен ко всем пациентам относиться одинаково, но невежливых и нетерпеливых он не любил. - Подождите минутку снаружи, - сказал он. - Мне срочно, я опаздываю, - ответил пациент нетерпеливым и по-юношески звонким голосом. Снорини любил молодёжь, особенно, пока молодёжь не начинала наглеть. - И куда же ты опаздываешь? – спросил он, поднимая глаза на пациента. - На тренировку. А вам какое дело? Снорини с интересом смотрел на паренька, который вошёл без стука. Мальчик лет пятнадцати, темноволосый, высокий. Снорини определённо раньше его здесь не видел. Парень не похож на кадета, те ходят в форме и, как правило, не хамят с порога. Сын кого-то из офицеров? Но опять же, почему тогда он появился в медкабинете впервые? Наверное, это тот самый ученик верховного лидера, о котором все говорят, подумал доктор. - Проходи, садись, пожалуйста, - сказал Снорини. – Как тебя зовут? - Бен. Бен Соло. - Рад познакомиться, Бен. Парень был явно не в настроении. Доктору показалось, что Бен выглядит каким-то подавленным, хотя и пытается это скрыть. - Ты пропустил плановое обследование, - сказал Снорини. Мальчик тряхнул головой, отбрасывая волосы со лба. В угрюмом взгляде читалось раздражение. - Времени у меня нет на всякие обследования, - сказал он с вызовом. – Есть дела поважнее. - Какие же дела важнее здоровья? - Да какая вам разница? – вдруг неожиданно громко крикнул Бен. Идеальный пример того, что называют подростковой неуравновешенностью, подумал Снорини. - На что ты жалуешься? – спросил доктор. Он с интересом смотрел на нового пациента. Снорини было любопытно. Бен возник из ниоткуда, просто вдруг все стали говорить про ученика верховного лидера, но кто этот ученик, и откуда он взялся, никто не знал. Вообще-то Снорини старался держаться подальше от сплетен, но иногда можно сделать исключение. - Рука болит, - ответил Бен. – Неудачно упал на тренировке. - И давно? – спросил Снорини, доставая сканер. - На той неделе. - На той неделе? Почему ты пришёл только сейчас? - Думал, само пройдёт, - сказал Бен. Само проходит только у покойников, подумал Снорини, но промолчал. Он не хотел ещё больше раздражать Бена, ведь если верить слухам, с учеником верховного лидера лучше не связываться. На экране компьютера появилось отсканированное изображение. Каким образом парень мог неделю ходить с переломом лучевой кости, Снорини не представлял, да и представлять не хотел. - У тебя перелом, - сообщил он. – Я сейчас наложу повязку и выпишу тебе лекарство, которое ускорит заживление. Пока Снорини занимался повязкой, его пациент угрюмо молчал, только один раз спросил, долго ли ещё, на что Снорини ответил, что спешка ни к чему хорошему не приведёт. Снорини видел, что Бен злится, и предполагал, что услышит резкий ответ, но мальчик только недовольно фыркнул. - Раз уж ты пришёл, - сказал доктор, закончив с повязкой, - то сделаем анализ крови. Ты ведь такой занятой, что дойти до медпункта у тебя, наверняка, времени не будет. Уголком глаза Снорини наблюдал за Беном и слышал резкий вздох, видел, как Бен дёрнулся, видимо, собирался уйти или, что вероятнее, затеять скандал, но передумал. Всем своим видом он выражал крайнюю степень раздражения. - Дай руку, - сказал Снорини. Бен недовольно покосился на маленькую иголку в руках доктора. Снорини еле удержался от того, чтобы усмехнуться. Ему знаком этот взгляд. - А это обязательно? – спросил Бен, всё же протягивая руку доктору. - А что? Боишься уколов? - Нет, - это слово Бен почти выкрикнул. – Я ничего не боюсь. Тут он прикусил губу и весь вздрогнул, маленькая капелька крови выступила на пальце. Снорини, посмеиваясь про себя, поместил образец крови в прибор и, ожидая результатов анализа, решил пока выяснить что-нибудь о Бене. - У тебя раньше были переломы? – спросил он, выбрав нейтральную тему. - Да, в прошлом году, - кивнул мальчик. Недостаток кальция, подумал Снорини. - А откуда ты, Бен? Парень снова нервно дёрнулся, закусил губу, а глаза вспыхнули злобой. Снорини не ожидал, что Бен так отреагирует на безобидный, казалось бы, вопрос. Вот уж действительно, таинственная личность. Любопытство всё разгоралось. Что-то не так с этим мальчиком, думал Снорини. Он слишком нервный даже для подростка. Что-то произошло с ним. - С Корусанта, - ответил Бен. Снорини думал, что услышит коронную фразу «А какое вам дело?», но её не последовало. - И давно ты покинул дом? - Давно. В этом единственном слове прозвучала едва уловимая нотка грусти, какой-то странной, глубокой тоски. Та же тоска на мгновение отразилась в тёмных глазах, но тут же исчезла. - Что же ты делаешь на Ордене-6? – спросил Снорини, хотя и так знал ответ. - Я ученик верховного лидера, - с гордостью сказал Бен. – Я чувствительный к Силе. Произнеся эту фразу, Бен как-то сразу выпрямился, на его лице появилось выражение превосходства над окружающими. Он, действительно, гордился своей чувствительностью к Силе и своим высоким, как он думает, рангом. - А что по этому поводу думают твои родители? Снорини пожалел о своём вопросе в ту же секунду, как задал его. Бен буквально подпрыгнул на месте. Снорини пытался понять, что же за смесь эмоций видит на лице мальчика. Злость и раздражение мешались с тоской и горечью. - У меня нет родителей, - сказал Бен. Ответ был дан слишком быстро, голос преувеличенно спокойный, и тон идёт в разрез с выражением лица. Снорини прекрасно знал, что Бен соврал, и Бен знал, что Снорини ему не поверил. - У тебя вообще нет родных? - Нет. Я один. Бен задрал подбородок, будто, своим одиночеством тоже гордился. А у Снорини сердце разрывалось от сочувствия. Он ещё не знал точно, что произошло с Беном, но это было нечто ужасное. Почему он оставил семью? Как попал в ученики к верховному лидеру? Он не расскажет. А если бы рассказал, это была бы очень грустная история. История мальчика, который, кусая губы, звонко произносит «Я один». - Твои родители в Сопротивлении, - догадался Снорини и тут же пожалел, что озвучил свою догадку. Бен резко поднялся со стула и замер, повернувшись лицом к доктору. Вся фигура напряжена, руки сжаты в кулаки. Он часто дышал, губы и напряжённые руки мелко подрагивали. В этот момент Снорини испугался. Он слышал, на что способны чувствительные к Силе, и теперь оказалось, что слухи правдивы. Снорини стало трудно дышать, не в переносном смысле, а на полном серьёзе, физически трудно дышать. Он инстинктивно схватился за горло, пытаясь избавиться от невидимой хватки. Потом Снорини думал, чем могло бы всё это закончиться, и приходил к выводу, что конец был бы весьма печальным. Но тут на его счастье пикнул прибор, который закончил анализ крови. Резкий звук вернул Бена к реальности. Сила, что сдавливала горло Снорини, вдруг исчезла, доктор закашлялся. Бен буквально упал на стул, будто у него ноги подкосились. Теперь его руки дрожали сильно и ощутимо, воздух со свистом вырывался из лёгких через стиснутые до боли зубы. Снорини, потирая шею, смотрел на Бена. Доктор знал, что ничего страшного с ним самим не произошло, просто не успело произойти. А вот Бен… Если кому-то здесь нужна помощь, то именно ему, мальчишке, чувствительному к Силе, мальчишке, который оказался очень далеко от дома. Совсем один. - Бен… Снорини снова закашлялся. Бен поднял на него глаза, и доктор увидел страх, что владел в этот момент мальчиком. Страх перед самим собой, перед судьбой, перед той жизнью, которую он для себя избрал. - Я… - начал Бен и запнулся. Он часто моргал, должно быть, пытался избавиться от слёз, что уже начали скапливаться в уголках глаз, грозя в любой момент пролиться на щёки. Снорини знал, что мальчик никогда не простит себе этих слёз, поэтому сделал вид, что не заметил. - Я не хотел, - произнёс Бен срывающимся голосом. - Ничего, - ответил доктор, зная, как глупо прозвучало это «Ничего». Бедняжка, подумал Снорини и заметил, как ту же секунду вздрогнул Бен. Значит, правдивы рассказы о чтении мыслей. Что ж, в таком случае Бен знает, как много хотел вместить Снорини в короткое и тихое «Ничего». Снорини посмотрел на экранчик прибора, который только что спас ему жизнь. - У тебя недостаток кальция, - сказал он Бену. - Что? Бен выглядел растерянным, наверное, забыл уже, где находится, и зачем сюда пришёл. - Недостаток кальция и период интенсивного роста. Снорини отошёл к шкафу с лекарствами, чтобы достать нужную баночку и шприц, и чтобы дать Бену время вытереть глаза рукавом. Когда он вернулся к столу, Бен уже полностью овладел собой. - Закатай рукав, - сказал Снорини. - А это обязательно? Бен с явным отвращением и плохо скрываемым беспокойством смотрел на шприц. - Это кальций и витаминная смесь, - пояснил доктор. – Ты ведь не хочешь постоянно ломать кости, верно? Бен медленно закатил рукав и отрешённым взглядом уставился в стену, нервно покусывая губы. - Ну, вот и всё. - Уже? – с явным облегчением спросил Бен. - На сегодня, да. Будешь приходить раз в три дня и делать укол. Обрадовавшийся было, Бен тут же скис. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим звоном ампул, которые Бен взял со стола и крутил в пальцах. Его нервозность и желание занять чем-то руки очень не нравились доктору. - До свидания, - сказал Бен, поднимаясь и возвращая ампулы на место. - До встречи. Не забудь, через три дня. И пожалуйста, следи за своим здоровьем. Бен вышел из кабинета Снорини твёрдой походкой, высоко держа голову. Он пришёл через три дня, и хотя сделать укол могла любая медсестра или просто дроид, Снорини пригласил Бена к себе в кабинет. С тех пор Бен бывал там часто. Доктор многое узнал о своём пациенте. Что-то Бен рассказал сам, о чём-то Снорини догадался. В тот первый день, после работы вернувшись к себе домой, доктор всё думал о Бене. Их странный разговор, если это вообще можно назвать разговором, противоречивые эмоции мальчика, его судьба, окутанная тайной, всё это никак не шло из головы. - Соло… Соло… - бормотал доктор. – Знакомая фамилия. Где-то я её точно слышал… Наверное, Снорини так и не вспомнил бы, откуда знакома ему фамилия Соло, если бы не включил в тот вечер новости. А в новостях как всегда говорили про Сопротивление. И когда на экране мелькнуло лицо генерала Органы, Снорини, наконец, вспомнил. Лея Органа, генерал Сопротивления… Органа – её девичья фамилия, а её мужа зовут Хан Соло. Конечно, Соло не такая редкая фамилия, но всё же Снорини был уверен в правильности своей догадки процентов на девяносто. Значит, Бен сын Леи Органы. Что же заставило его перейти на сторону врагов, отказаться от семьи? Снорини хотел помочь Бену. Он врач, его дело – помогать, но так же он хотел помочь чисто по-человечески. Почему-то Бен напомнил Снорини его собственного сына. И доктор надеялся, что если его мальчику будет плохо, кто-нибудь поможет ему, где бы он ни был. Снорини не мог быть рядом и помочь своему ребёнку, но мог помочь чужому. Бен хочет казаться взрослым и сильным. Он прячет настоящие чувства, пытается быть кем-то другим, кем не является. Бен думает, что сделал свой выбор, думает, что вырос. Но он всего лишь ребёнок. Ребёнок, который скучает по семье, как бы ни старался это скрыть. Снорини и Бен много разговаривали. Мальчик никогда не был многословен. Доктор с грустью думал, что Бен, замкнутый и никем не понятый, всю жизнь был бесконечно одинок. И именно поэтому, он всегда искал что-то большее, хотел стать чем-то большим, чем он сам. И вот куда всё это привело. Снорини видел, как постепенно Бен меняется, и ничего не мог с этим поделать, хотя больше всего на свете хотел бы это остановить. Бен становился всё более раздражительным, нервным и озлобленным. Он постоянно был на взводе, всё время как сжатая пружина. В любую секунду это внутреннее напряжение могло выплеснуться наружу. Скоро все обитатели станции уяснили, что лучше бежать со всех ног, если Бен вдруг сорвётся. Снорини, в отличие от большинства, понимал, что эти срывы разрушительны в первую очередь для самого Бена. Если было что-то более разрушительное и пагубное, чем неконтролируемые эмоции Бена, то только его убеждения, точнее, убеждения, которые старательно вдолбили в его голову. Всё чаще Бен говорил явно заученные пространные фразы про Тёмную сторону Силы и про Первый Орден. Он стал чем-то напоминать молодых кадетов, они ведь все тоже имели убеждения. Убеждения, которые кто-то чужой преподнёс им и заставил проглотить. Что дела в таких убеждениях? Что дела в преданности, которую ты не сам приобрёл, которую вдолбили тебе в мозг? Как-то раз Снорини заговорил с Беном о ситуации в галактике, о политике и услышал примерно то же самое, что слушал от штурмовиков. - Только Первый орден может установить мир и принести процветание в галактику. Снорини только горестно вздохнул. - Мир нельзя принести с помощью войны, Бен. - Иногда война необходима, - ответил Бен. – Когда в галактике установится власть верховного лидера, не будет больше войны, потому что это единственная правильная власть. - И чем же неправильна власть Республики? – спросил Снорини. Уже немного зная Бена, Снорини понял, что искорки, вспыхнувшие в тёмных глазах мальчика, ничего хорошего не сулят. - А вы вообще за кого? Вы за них или за нас? – гневно выкрикнул Бен. - Я за всех, - спокойно сказал Снорини. – Вернее сказать так, я за людей. Я не хочу, чтобы люди умирали. Вот я сделал тебе укол, и в твоём организме стало больше витаминов, чтобы ты рос здоровым. И я бы выписал тебе тот же самый препарат, будь ты сопротивленцем, потому что я за всех и ни за кого в отдельности. Я за то, чтобы люди не умирали и семьи не разлучались. Бен слушал, кусая губы, явно напряженно думая о чём-то. - Странные вы вещи говорите, - сказал он, наконец. Бен не понимал. Может, хотел понять, но не понимал, и поэтому не верил. Он не до конца понимал и то, что слышал от верховного лидера, но верил, потому что его заставляли поверить. Подростки неуравновешенны, они легко поддаются внушению, а Бен, который почему-то обижен на семью и злится на весь мир, просто идеальный объект для манипуляций. Снорини видел, как медленно Бен катится в пропасть, как из мальчика делают нечто странное и отвратительное, машину для убийства. Он пытался противостоять, пытался помочь Бену. Снорини не знал, является ли его заслугой то, что верховный лидер так и не достиг своей цели. Бен не стал тем, что из него лепили. Снорини всё ещё видел в нём того мальчика с грустными глазами. Даже когда Бен взял себе другое имя, желая навсегда забыть прошлую жизнь, даже когда нацепил свой дурацкий шлем. Бен Соло всё ещё жил где-то в глубине тёмной души Кайло Рена, и иногда Снорини узнавал в тёмном рыцаре мальчика, который боится уколов. Доктор Снорини давно заметил, что самые важные события происходят, когда, казалось бы, произойти ничего не должно. В самое обычное утро может произойти всё, что угодно, доктор знал это и не удивился, когда обычным утром в приёмной послышались крики и ругань. Голос Бена Снорини узнал сразу, а второй высокий голосок, наверное, принадлежит его ученице. Доктор давно хотел познакомиться с этой девушкой. Вообще-то сообщение о том, что у Бена появилась ученица, очень удивило доктора, даже заинтриговало. Рэй, как и сам Бен когда-то, появилась из ниоткуда. Снорини знал, зачем она понадобилась Бену. Бен не хочет быть один, как бы он это не отрицал. Но раньше он никогда не пытался найти кого-то, похожего на себя. Чем же его зацепила именно эта девушка? Сказать по правде, за много лет знакомства Снорини так и не смог до конца понять Бена. Может, эта Рэй ключ к разгадке? Голоса приближались, становясь всё громче. Снорини удивился тому, что девушка орёт на Бена так же громко, как он на неё, и кажется, совсем не боится, или очень хорошо скрывает свой страх. К слову, Бен никому не позволял повышать на себя голос. - Отцепись от меня! - Дай, посмотрю. - Отстань! Всё со мной в порядке, только чуть-чуть упала. И вообще, если бы ни ты, ничего бы не случилось! - Я тебя спас! – в голосе Бена прозвучала обида. – Если бы я тебя не поймал, ты бы что-нибудь сломала. - Хорошо же ты ловил! Я головой шибанулась! Это удивительно, подумал Снорини. Дверь кабинета распахнулась, Бен и Рэй ввалились внутрь. Точнее, ввалился Бен, который тащил за собой девушку, крепко держа её за локоть. Против своего обыкновения, Бен выглядел взволнованным и совершенно не скрывал этого. А Рэй вся просто кипела от раздражения. И в этот момент она чем-то напомнила доктору Бена, когда он был моложе. - На что жалуемся? – по привычке произнёс Снорини и подумал, что эти двое жаловаться могут только друг на друга. - Вот, - Бен толкнул вперёд упирающуюся девушку. – Возможно, сотрясение мозга. Рэй смотрела настороженно. Она выглядела так, будто, в любую минуту готова броситься бежать от новой опасности. Какая же жизнь была у этой девушки, что научило её всегда быть начеку? - Садись. Снорини улыбнулся ей, а Бен весьма грубо подтолкнул к кушетке, но поймав неодобрительный взгляд Снорини, отошёл в сторону и прислонился к стене. - Меня зовут доктор Снорини. - Я Рэй, - ответила девушка, с явным недоверием рассматривая доктора. – И со мной всё в порядке, - добавила она. – Медицинская помощь мне не нужна. Я только чуть-чуть ударилась. - Как же это случилось? – спросил Снорини. - Ну, там у нас в тренировочном зале два каната висят рядом. Я перебиралась с одного на другой. - Хотя тебя никто об этом не просил, - вставил свою реплику Бен. Рэй кинула на него злобный взгляд и продолжила. - Обычно у меня подобные вещи получаются хорошо, я привыкла лазить, но тогда руки были мокрые, и я соскользнула. - И убилась бы, если бы я тебя не поймал, - снова влез Бен. – Док, я успел в последний момент, она немного ударилась головой, проверьте, вдруг сотрясение. - Да всё со мной в порядке! – воскликнула Рэй. – Само пройдёт. - Само проходит только у покойников, - хором сказали Снорини и Бен. Наконец-то запомнил, подумал Снорини. Удивительно, чтобы Бен поумнел, ему достаточно оказалось завести друга. Ну, пока что не совсем друга, прибавил Снорини. Бен и Рэй выглядят так, будто готовы затеять драку прямо здесь и сейчас. Доктор провёл несколько тестов и сообщил, что у Рэй нет сотрясения, а шишка на затылке скоро пройдёт. - Я же говорила, - прошипела Рэй, обращаясь к Бену. Она улыбнулась Снорини. Он подумал, что Рэй красивая, когда не злится. - Спасибо, доктор. Рэй спрыгнула с кушетки и направилась к двери в приёмную, всем своим видом выражая торжество, но Снорини заметил, что она слегка поморщилась от резкого движения. - Подожди, - сказал он. – Где ещё болит? Рэй вздохнула, будто, объявляя капитуляцию, и вернулась к кушетке. - Здесь, - она показала на рёбра. - Сними майку, - попросил Снорини и, догадываясь, что девушка жила на планете без медицинского обслуживания, прибавил, - Я доктор, докторов не стесняются. - Тогда пусть он отвернётся! – Рэй ткнула пальцем в Бена. - Знаешь, что, Рэй… Они готовы друг на друга наброситься, подумал Снорини. - Кайло, подожди в приёмной, - сказал он, чуть было не назвав Кайло старым именем. Кайло скрестил руки на груди, видимо, собираясь упрямиться просто из принципа, но всё же отвернулся. «Выйди вон, - подумал Снорини, - я же знаю, что ты слышишь, пошёл вон отсюда, не мешай мне работать». На мгновение Кайло буквально задохнулся от злости, но взрыва не последовало. Он прорычал что-то неразборчивое и вышел из кабинета. Снорнини повернулся к пациентке. - Твой учитель немного не в настроении сегодня? - Он всегда не в настроении, - ответила она. Снорини ощупал её рёбра, провёл сканером. Рэй и в этот раз оказалась права, никаких сколько-нибудь серьёзных травм у неё не было, она только ушиблась. - Как ты здесь оказалась? – спросил Снорини. По правде сказать, он почти не надеялся получить ответ, но Рэй подумала немного и ответила. - Я и сама не до конца поняла, - сказала она, пожимая плечами. – Просто однажды утром вся моя жизнь вдруг перевернулась с ног на голову. Всё, что я знала, всё, чем я жила, в одно мгновение полетело под откос. И тут появился Кайло. Странное выражение, значение которого Снорини так и не смог разгадать, промелькнуло на её лице. То, как она произнесла его имя… Снорини не слышал, чтобы имя магистра Рена звучало так мягко. Рэй больше ничего не сказала, она думала о чём-то своём. И то самое странное, неуловимо грустное выражение не исчезло из её глаз. Кто эта девушка? Кайло считал её особенной, иначе не стал бы заботиться о ней. А он заботился. Снорини никогда раньше не видел, чтобы Кайло о ком-то заботился, пока не появилась Рэй. Она изменила его. Рэй здесь всего неделю, а Кайло уже изменился. Снорини не знал, что думать, какие выводы делать. Что-то особенное связывает их, подумал он. Что-то особенное есть в этой девушке, и Кайло это влечёт. И возможно, Рэй сможет сделать то, на что у самого Снорини не хватило сил – вернуть Бена.