И дрогнули чаши весов

Бена частенько мучила бессонница. Слава Силе, кошмарные сны с чёрными тенями больше не посещали его, но на смену им пришли другие. Это не были как таковые кошмары, скорее воспоминания, задвинутые в дальний уголок разума, вырывались на свободу, сметая все преграды на своём пути. Бену снились то вспышки молний, то бесконечные тёмные коридоры, и от каменных стен отражался звук капающей воды. А ещё во сне он слышал звуки выстрелов. Сначала два выстрела с промежутком меньше секунды, потом ещё один. Ночью снится то, что не даёт покоя наяву. Снова и снова в снах ему на руки падало мёртвое тело женщины, которую он неизменно видел с лицом Рэй. Бен стоял возле окна, глядя в корусантскую ночь, наполненную звуками и огнями. Корусант никогда не спит. Город, простирающийся внизу, сиял множеством огней. Это был неостанавливающийся водоворот жизни. Бен никогда не любил Корусант, не любил именно за это. Когда вокруг столько людей, очень легко остаться в одиночестве. Но он уже не боялся одиночества. Бен вернулся к кровати, присел на краешек. Рэй спала, он слышал её ровное дыхание. Её лицо с приоткрытыми губами было воплощением спокойствия и умиротворения. Её больше не тревожили страшные сны о пустыне и зыбучих песках. Она смогла отпустить свою прошлую жизнь, и кошмары девочки с Джакку не имели над ней власти. - Пустынная лисичка, - прошептал Бен, нежно коснувшись её волос. Он всё ещё видел в ней ту девушку, которая когда-то поразила его своей Силой и несгибаемой волей. Девушка, которая ненавидела его, которой хватило храбрости, чтобы противостоять ему, эта девушка вызвала его восхищение и пробудила в его сердце любовь. И новую, сильную Рэй он любил ещё больше. Смутное ощущение чужого присутствия в первое мгновение заставило его вздрогнуть. Всё время, находясь в больнице, Бен чувствовал вокруг себя тех, кого уже нет в этом мире. Но это ощущение было еле заметным, призрачным, всего лишь лёгкая тень на краю сознания. Прежде он не чувствовал призраков Силы постоянно, и эта новая возможность его не особенно радовала. Когда он рассказал Майе, она пожала плечами и ответила, что прожила так всю жизнь и ничего. Но сейчас знакомое присутствие ощущалось отчётливее. Знакомое… Как ускользающее воспоминание о сне, который растворяется в памяти. Бен не мог понять, кто из призраков Силы пришёл навестить его и Рэй, пока не увидел сияющую фигуру, склонившуюся над кроваткой Эни. Несколько секунд он просто смотрел на неё, не в силах произнести ни слова. В душе всколыхнулась затихшая на время боль. Бен потянулся к Рэй, чтобы разбудить её, но встретился со взглядом призрака Силы. Бену казалось, что эти глаза видят его насквозь. Светлые глаза. Бен узнал их. Он узнал женщину, что стояла возле детской кроватки. - Не буди её. Не надо. Гостья снова склонилась над кроваткой, и светлый локон упал на её лицо. - Почему? – спросил Бен. – Разве вы не хотите поговорить с ней? Рэй была бы рада. - Пусть всё останется, как есть. Призрачная женщина, окутанная голубоватым сиянием, повернулась к Бену. - Она вообще не должна была вспоминать. Было бы лучше, если бы Рэй никогда не вспомнила. - Не говорите так! Рэй помнит счастливое детство и любящую семью. Да, она помнит и расставание. Но лучше это, чем пустота. Бен замолчал. В горле стоял комок, и ноющая боль поселилась где-то в сердце. Он хотел бы сказать, что ему жаль. Но ведь сожаление ничего не изменит. Нельзя изменить прошлое. Да, можно всё исправить, всё вернуть, если что-то осталось. Но смерть исправить нельзя. Сожаление не вернёт её к жизни. Бен вспомнил кровь на светлых волосах и глухой стук, с которым бластер выпал из безвольной руки. Он зажмурился, пытаясь изгнать из памяти это видение прошлого. Бену было слишком больно. Слишком больно видеть призрачное лицо, которое он помнил бледным от страха, видеть эти спокойные глаза, которые он помнил полными решимости. - Не стоило мне приходить, - вздохнула Лорен. – Это принесёт лишь новые страдания тебе и мне. - Знаете, что самое ужасное? То, что вы жалеете меня, - сказал Бен. – А ведь должны ненавидеть. И Рэй должна меня ненавидеть. Я причинил ей столько боли. - Ты сделал её счастливой. Ты её любишь. Это всё, что мне нужно знать, чтобы не беспокоиться за неё. - Любовью не исправить того, что я сделал. - Ошибаешься, - она улыбнулась, и хотя Бен кожей ощущал холод смерти, её улыбка была тёплой. – Только любовью и можно всё исправить. Разве смогла бы я ненавидеть того, кто любит мою Рэйну, кто готов на всё ради неё? Береги её, Бен. Рэй сильная, но самым сильным из нас нужна защита и поддержка. Обещай, что всегда будешь беречь её, и я буду спокойна за судьбу дочери. - Я обещаю, - сказал Бен. Он уже давно дал это обещание самому себе. Они с Рэй связаны, и эти узы нельзя разорвать. Полупрозрачная, невесомая ладонь легла на щёку Рэй. Бен видел, что Рэй улыбнулась во сне. Он чувствовал Свет, чувствовал Силу, из которой состояла сияющая фигура Лорен. Эта Сила была не такой, как у живых. Вначале она показалась Бену холодной, но на самом деле эта Сила была просто другой, ни на что не похожей. Это была чистая Сила, не заключённая в плоти. Лорен смотрела на Рэй, и мечтательная улыбка, которую пробуждают светлые воспоминания, не сходила с её лица. Любить можно и за гранью. Смерть не разрывает узы. Бен вспомнил строку из старого кодекса джедаев «Смерти нет, есть Великая Сила». Только сейчас он понял, что это означает, только сейчас до конца поверил. Есть узы, которые нельзя разорвать… - Вы знали, - прошептал Бен. – Вы знали ещё тогда… Вы знали, что однажды мы с Рэй будем связаны. - Вы всегда были связаны, - ответила Лорен, поднимая на него взгляд светлых глаз. - Знала ли я? Нет. Вернее, я знала не всё. Но увидев тебя, я поняла, что тебе ещё предстоит сыграть свою роль в борьбе Света и Тьмы. И свою роль в жизни Рэй. Ты способен изменить Равновесие Силы. Я знала, что однажды очень многое будет зависеть от тебя, от твоего решения, не знала лишь, чью сторону ты выберешь. Я видела в тебе Свет и надеялась, что однажды ты сможешь сбросить оковы Тьмы. Я не ошиблась. Лорен нежно поглаживала свою дочь по щеке. Бен не знал, ощущает ли Рэй прикосновение призрачной руки, но она продолжала улыбаться во сне. Лорен тихонько напевала что-то. Может быть, когда-то давно Рэй засыпала под эту колыбельную. Мать и дочь, такие похожие и в то же время такие разные. Бен помнил лицо Лорен в тот момент, когда она приняла решение. Помнил её сжатые губы и жёсткий взгляд. То же решительное, упрямое выражение он видел порой на лице Рэй. Бен знал, что за этим упрямством скрывается страх. И тогда, в последнюю минуту он знал, что Лорен боится. Всё можно исправить, кроме смерти, она знала это, но всё равно шагнула за грань, это был её выбор, единственный путь, который она видела. - Вы не должны были делать этого, - тихо сказал Бен. – Всегда есть другой путь. Вы не должны были… Она резко поднялась, снова подошла к кроватке Эни. Бен подумал, что ей тоже больно, как и ему, хотя за гранью боли быть не должно. - Я не такая сильная, как Рэй, - сказала, наконец, Лорен. – Я не видела другого пути. И мне было страшно. - Мне тоже. Некоторое время они молчали, и было слышно только, как Эни ворочался в кроватке. Бен думал о том, что он не вправе осуждать её за выбор. Этот путь казался ей единственно правильным. Лорен некуда было бежать в этом мире, и она убежала за грань. Если бы её отвезли к Сноуку, смерть всё равно пришла бы. Или смерть, или Тьма. Бен не сомневался, что Лорен выбрала бы смерть. Сноук заставил бы её сказать, где Рэй. Возможно, Лорен смогла бы выдержать всё, сохранить свою тайну. Но ведь она знала, что такой путь приведёт к мучительной, долгой смерти. Она выбрала смерть быструю. Но ведь всегда есть выбор. Пока ты дышишь, есть надежда. Выбирая между жизнью и смертью, Бен в любом случае выбирал жизнь и всегда будет выбирать. Он знал, что и Рэй всегда будет выбирать жизнь, не смотря на то, как заманчиво иногда выглядит дорога за грань, где нет страданий. И Рэй, и Бен всегда выбирали борьбу. Лорен устала бороться. Но Бен не вправе осуждать её за это. Она выбрала лёгкую смерть, это её право. Бен лишь хотел задать ещё один вопрос, который уже давно мучал его. - Вы были сильнее меня, - сказал Бен. – На тот момент вы были сильнее, теперь я это знаю. Вы не смогли бы справиться со всеми солдатами сразу, но меня вы могли убить. Но вы подарили мне жизнь. Почему? Лёгкая улыбка скользнула по губам Лорен. Так улыбаются детям, которые ничего не понимают. Бен не понимал чего-то очень важного и хотел понять. Может быть, понимание приходит не в этом мире? - Ещё в юности, - начала Лорен, - я дала себе обещание. Я пообещала, что не стану использовать Силу, чтобы причинить вред другому человеку. И тогда, глядя на тебя, зная, что могу тебя убить, я подумала, кем же я буду, если не смогу сдержать обещание, данное себе. Тебе, наверное, трудно это понять, но я боялась Силы. Всю жизнь я боялась того, что было внутри меня. Ты не представляешь, как трудно жить, если боишься себя. - Представляю, - ответил Бен. – Не только вы боялись себя. Рэй что-то пробормотала во сне и перевернулась на другой бок. Во взгляде Лорен, обращённом к дочери, вдруг появилось выражение безграничной тоски. Пора, понял Бен. - Береги её, - сказала ещё раз Лорен. – Сдержи обещание. Это единственное, что ты можешь сделать для меня. Береги Рэйну и Эни. Бен кивнул, говорить сил не было. Ему казалось, что если сейчас он произнесёт хотя бы одно слово, то просто расплачется, как ребёнок. Голубоватое сияние начало бледнеть, оно растворялось в бесконечном потоке Силы. Однажды все мы станем частью этого потока, подумал Бен. Великая Сила примет нас всех. Бен не знал, увидит ли Лорен снова. Может быть, это его единственный шанс. - Простите меня, - сказал Бен. Эти слова казались ему пустыми и ничего не значащими, ведь смерть нельзя исправить. Но всё же Бен произнёс их, это казалось ему невероятно важным. - Ты ни в чём не виноват. Но если тебе нужно прощение, я тебе его даю. Её голос становился всё тише, будто тоже растворялся, уходил в Силу. Последние слова напоминали слабое дуновение ветра, но Бен услышал их. Толстые, тяжёлые цепи сожаления и боли, что обвивали и душили его, вдруг исчезли. Теперь Бен мог отпустить прошлое, отпустить навсегда. - Прощайте, - прошептал он. Последние искорки Силы таяли в воздухе. «Прощай. Сдержи слово», услышал он в Силе. - Мама? Рэй открыла глаза и села на постели. Несколько секунд она смотрела перед собой, будто всё ещё находилась во власти сна. - Бен, почему ты не спишь? – спросила Рэй и, не дожидаясь ответа, сказала, - Я видела маму. Бен ничего не сказал, но Рэй давно научилась читать в его душе, в бархатно-карих глазах она увидела молчаливый ответ. - Ах, Бен! Рэй обняла его, прижалась всем телом. В его объятиях Рэй всегда находила спокойствие. Ей было тепло, и мягкие кудри Бена щекотали её щёку. Они с Беном связаны узами, которые ни что не в силах разорвать. Рэй будет любить его всегда, что бы он ни сделал. И она будет любить Эни, что бы ни случилось. Так же, как Лея любила Бена, когда он ушёл во Тьму. Так же, как мама унесла с собой за грань любовь к Рэй. Чужие эмоции бились о барьеры сознания. Майя с удовольствием отказалась бы от дара слышать чувства других, но это часть неё самой, часть её Силы. Она постаралась отгородиться от Бена и Рэй. Это слишком личное, она не должна этого слышать. Майя сидела на крыше высокого здания медицинского центра. Она ждала Тео. Он говорил, что освободится пораньше, но у кого-то из пациентов случился кризис, и Майя ждала уже несколько часов. Она не сердилась на Тео, ни в коем случае. Он исполняет свой долг. Была уже глубокая ночь, и Корусант сиял миллионами огней. Майя любила выходить на крышу. Она видела устремлённые ввысь сверкающие громады небоскрёбов, бесконечные потоки спидеров, которые сверху выглядели, как светящиеся реки. Она немного скучала по спокойствию и тишине Академии, но Корусант нравился юной джедайке. Возможно, она проведёт здесь всю оставшуюся жизнь. Тео хотел жить и работать на Корусанте. Майя всегда знала, что он не бросит работу, чтобы поехать с ней в Академию. Что он там будет делать? Если Тео решит поселиться на Корусанте или на любой другой планете, Майя последует за ним. Академия была её домом, но нужно уметь отпускать даже то, что любишь больше всего на свете. Нужно отпустить прошлое, чтобы в твою жизнь могло войти нечто много большее. Майя подошла к краю крыши и заглянула вниз. У неё слегка закружилась голова, но она не боялась упасть. Вид ночного Корусанта завораживал. - Сколько здесь жизни! – выдохнула Майя. – Я знаю про проблему перенаселённости, знаю, как бедны жители нижних уровней Корусанта. Но отсюда всё выглядит таким красивым. - Верно. Мне тоже всегда нравилось смотреть на ночной Корусант. Когда смотришь отсюда, сверху, забываешь, как неприглядно всё это изнутри. Интересно, подумала Майя, когда уходишь в Силу и смотришь на жизнь, тоже можно забыть о том, сколько боли в этом мире? Этот вопрос она не задала. Майя вообще никогда не спрашивала, что будет за гранью, хоть ей и было интересно. Но что-то подсказывало, даже если она спросит, никто из призраков Силы не ответит ей. - Война закончилась, - сказала Майя. – Но мир ведь не может быть вечным, мастер Энакин? - Хотелось бы ответить, что может, но… Не все понимают, сколько бед приносит война. - Я видела ужасы этой войны, - взгляд Майи затуманился плёнкой тяжёлых воспоминаний. – Неужели когда-нибудь это повторится? - Надеюсь, что нет, - сказал Энакин. – Я воевал на двух войнах, и знаешь, к какому выводу я пришёл? Победителя в войне не бывает, Майя. Есть те, кому посчастливилось выжить. Война отнимает слишком много жизней, приносит слишком много разрушений и боли, чтобы окончание войны можно было называть победой. - Странно слышать такое от самого талантливого полководца в истории. Я читала о войне клонов. Джедаи доблестно сражались. Если бы ни падение Республики… - Откуда вдруг интерес к военной стратегии? – перебил её Энакин. - Я хочу быть готовой… к чему угодно, - ответила Майя. – Ведь я рыцарь-джедай. - Тебе не обязательно драться, даже если ты рыцарь-джедай. Я помню Орден джедаев до падения. Среди нас были дипломаты, целители, учителя. Есть множество способов сражаться на стороне Света. У тебя редкий дар, Майя. Джедаи-целители всегда были наперечёт. Развивай свои способности и обучай детей. Борьба Света и Тьмы происходит не только на поле сражения. У каждого из нас своя роль в этой битве. - Расскажите мне! – попросила Майя. – Расскажите об Ордене, о войне, об Империи. Мы должны всё знать, чтобы не повторять былых ошибок. Майя говорила громко и воодушевлённо, но через секунду устыдилась своего эмоционального порыва. - Я расскажу, - ответил Энакин. – Но не сейчас. Майя уже расстроилась, но тут поняла, из-за чего призрак Силы хотел прервать разговор. Со стороны лестницы, ведущей на крышу, раздались шаги. - До свидания, Майя. - До свидания, мастер Энакин. Она еле успела закончить фразу, когда открылся люк, и на крышу вышел Тео, задыхающийся от долгого подъёма. - Привет, Май, - сказал он. – А с кем ты разговаривала? - С Энакином Скайуокером, - совершенно спокойно ответила она. Тео открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом передумал и закрыл. Майя засмеялась, видя его замешательство. Она села на край крыши, свесив ноги вниз, и похлопала по месту рядом с собой. Тео с опаской подошёл к краю. Падать очень высоко. - Я поймаю тебя, если что, - сказала Майя, хитро улыбаясь. Она, правда, могла поймать Тео с помощью Силы, если вдруг он упадёт, и не упустила случая подразнить его. Майя с удовольствием наблюдала за борьбой здравого смысла и желания Тео не выглядеть трусом перед ней, что отражалась на его лице. Наконец, здравый смысл капитулировал. Тео осторожно опустился на край крыши. Несколько минут они сидели молча, глядя вниз, на бесконечный калейдоскоп жизни, на сверкающий огнями мир Корусанта. Майя слышала каждую мысль Тео, чувствовала его волнение. Она бы не стала его торопить, зная, как этот момент важен для него, но джедайке надоело ждать. Она уже и так ждала слишком долго. - Ну же, давай, скажи это! Она прервала размышления Тео, который как раз пытался подобрать нужные слова. Он посмотрел на неё с обидой, и Майе вдруг стало стыдно. Ведь это так важно для него. Тео хотел сказать это красиво, и панорама ночного города создавала нужную атмосферу. Майя готова была услышать от него самые главные слова уже очень давно, но Тео ждал подходящего момента, а она, хоть убей, не понимала, чем один момент более подходящий, чем другой. - Я никогда не привыкну, что ты читаешь мысли, - вздохнул Тео. В его голосе не было разочарования или раздражения, он просто констатировал факт. - Я всегда буду такой, Тео, - сказала Майя. – Я никогда не изменюсь. Буду вечно витать в облаках и знать все твои мысли и чувства. Уверен, что хочешь себе такую жену? - Я ещё не делал тебе предложения, - напомнил Тео. - Ты хотел его сделать с тех пор, как первый раз увидел меня. Майя тоже просто констатировала факт. - Раз ты избавила меня от необходимости сочинять речь, может, просто ответишь? Майя улыбнулась, и Тео в этот момент показалось, что её огромные глаза сияют ярче всех огней Корусанта. Она уже давно была готова сказать «да». С тех самых пор, как поняла, что Тео Снорини отличается ото всех остальных. На нём война тоже оставила свой отпечаток, закалила, но не ожесточила. Он не владеет Силой, но Тео один из немногих, кто сумел сохранить в себе нетронутый, первозданный Свет. Тут она сообразила, что Тео не умеет читать мысли и ждёт её ответа. С джедаями легче, не нужно озвучивать вслух всё, что хочешь сказать. - Да, - сказала Майя. – Я выйду за тебя. Тео выдохнул, вмиг исчезло напряжение, которое Майя до этого чувствовала в нём. - Ты думал, что я не соглашусь? – спросила она. - Почему? Я люблю тебя, и никогда не скрывала этого. - Но ведь я не один из вас, - сказал Тео. – Я думал, что, возможно, ты захочешь связать свою судьбу с кем-то, похожим на тебя, с кем-то, кто лучше тебя понимает. Ты ведь знаешь, многого я никогда не пойму. - Не говори глупостей, - оборвала его Майя с несвойственной ей резкостью. – Конечно, ты один из нас. Не обязательно быть джедаем, чтобы сражаться на стороне Света. И меня ты понимаешь лучше, чем все, кого я знаю. Поэтому я выбрала тебя. Я люблю тебя. - И я люблю тебя. Майя пододвинулась поближе к Тео, крепко сжала его руку в своей. Она коснулась Силой его сознания, прогоняя страх и даря спокойствие, ведь половина мыслей Тео в этот момент были о том, как бы не сорваться с крыши. А Майя не хотела довольствоваться лишь оставшейся половиной. Она окружила его и себя коконом Силы, просто на всякий случай, падать отсюда и вправду очень высоко. В обычных обстоятельствах Майя не боялась бы упасть, но, когда Тео целовал её, голова девушки немного кружилась, и все мысли разбегались. Все огни Корусанта вдруг вспыхнули под закрытыми веками. - Я уже давно должен был сделать тебе предложение, - сказал Тео, не выпуская Майю из объятий. - Да. Селина сказала, цитирую: «Твой Тео непозволительно долго для порядочного человека тянет резину». - У вас вообще есть такое понятие, как личная жизнь? – спросил Тео слегка обиженно. - У меня двадцать три брата и сестры. Какая тут может быть личная жизнь? Они засмеялись, но смех разом оборвался, когда налетевший вдруг порыв ветра чуть не сбросил Майю и Тео с крыши. Они встали и отошли немного от края. Ветер трепал её джедайский плащ и его белый халат. Внизу мигали огни, двигались потоки спидеров. Город жил, полный движения, света и шума. Майя неожиданно подумала, что любит этот город. Она любит эти стройные шпили небоскрёбов, постоянный звук двигателей и голоса людей, что сливаются в равномерный гул. Здесь нет места покою, который она так любила, но ещё сильнее Майя любила жизнь. Она любила Тео, любила братьев и сестёр, своих родителей. Она любила каждое живое существо в этом огромном городе и на самых дальних планетах. Это и есть учение джедаев. Майя любила эту Галактику, эту бесконечную Вселенную. И война научила её любить ещё сильнее, ведь теперь Майя знала, как хрупок на самом деле водоворот жизни.