Depend on me

Хакён сидел на скамейке в пустом коридоре. Было невыносимо тихо и пусто. Изредка мимо проходили медсестры, одна из них даже узнала его, смущаясь, попросила автограф. Хакён пребывал в состоянии полнейшего отупения, поэтому смотрел на девушку в недоумении. Около получаса назад он влетел в больницу, молясь только о том, чтобы друг был жив. Но услышать, что Джехван в коме, оказалось не менее страшным. - Простите, он сейчас немного не в состоянии, - вмешался Санхёк, который отлучался в буфет ненадолго. Адвокат отправился снова в полицию, решать очередное дело их группы, остались только они с Санхёком. - Да, я понимаю. Простите, - стушевалась девушка и быстро ускользнула. Хакён откинул голову назад и прикрыл глаза. Он боялся думать о худшем, но врачи вынесли жестокий вердикт – Джехван может и не выйти из комы. Надо ждать. Ждать, что этот веселый, энергичный, милый человечек, наполненный бесконечной любовью к жизни, откроет глаза. Это не укладывалось в голове. Почему именно он? Ведь это так несправедливо! В мире столько жестоких, алчных уродов, которые спокойно себе живут, причиняя боль другим, а Джехван сейчас лежит под аппаратом искусственного дыхания, заключенный в плен темноты своего мозга. Разве это справедливо? Разве в этом есть смысл?! Хакён зажмурился, до боли прикусил губу, только бы не начать реветь. - Держи, - Санхёк присел рядом и протянул стаканчик кофе. – Выпей. Еще немного и свалишься сам. Хакён принял кофе, обхватил стакан двумя руками, чтобы согреться, чтобы отвязаться от навязчивого внимания макнэ. - Хочешь перекусить? – протянул Санхёк батончик. - Нет. Ты езжай в общежитие, нам тут двоим делать нечего, - прочистив горло после долго молчания, тихо произнес Хакён. Усталость наваливалась на плечи тяжелым грузом, но Хакён был уверен, что сейчас не сможет сомкнуть глаз из-за переживаний. – Сейчас сюда еще репортеры могут заявиться, а тебе пока не стоит с ними встречаться, - добавил Хакён, видя сомнения мальчишки. – Нам надо подготовиться перед этой встречей, обсудить все с Директором. Езжай. - Хорошо. Дождусь Воншика, он сказал, что приедет сюда, тогда уйду, - сдался Санхёк, понимая, что лидер прав. Хакён кивнул. Ему хотелось сбежать из этого кошмара, открыть глаза, проснуться, выбраться из липкой трясины, которая засасывала его все глубже и глубже. Снова повисла тошнотворная, раздирающая душу на части, тишина. Хакён уперся локтями в колени и надавил пальцами на ноющие виски. Только мысли продолжали бить в череп «только бы выжил, только бы очнулся». Приход Воншика прошел мимо сознания, как и уход Санхёка. Все стало, как в тумане. Хакён не был уверен, как долго он просидел у двери реанимационного отделения. Воншик нервно ходил из угла в угол, то садился, то снова вставал, что-то говорил. Хакён не понимал уже слов, но ему было достаточно, что рэпер рядом. Под утро приехали родители Джехвана. Плач, крики, истерика. Успокоительное, которым пропах коридор, больше не помогало. Воншик увез его из больницы. Измотанный организм вырубился в пути, прямо в салоне такси. В общежитии их встречал Санхёк. - Как Джехван? Есть новости? – с порога набросился он с вопросами. - Пока нет, - убито произнес Воншик. Хакён на автомате разделся, было как-то непривычно тихо. Обычно с порога общежития можно было услышать музыку, веселый смех, не останавливающиеся разговоры. - Где Хонбин и Тэгун? – только сейчас вспомнив о них, спросил Хакён. Санхёк переглянулся с Воншиком. - Что? – потребовал ответа Хакён, пугаясь этого молчания мемберов. - Хонбин еще не вернулся. Главный менеджер проверил – он вылетел в Сеул, но … больше ничего не известно. На звонки он не отвечает, - ответил Санхёк. - А Тэгун уехал к сестре в Пусан. Вчера, когда мы узнали о Джехване, хотели вместе поехать в больницу, но ему позвонили. Тэгун сказал, что с его сестрой что-то случилось, - произнес Воншик. Хакён кивнул, показывая, что услышал и все понял. Только он ничего не понимал. Что происходит? Это какой-то злой рок, проклятье? - Тебе нужно отдохнуть. Поспи, я разбужу тебя, если будут новости от … кого-нибудь, - произнес Воншик. Да, наверное, нужно отдохнуть. Потому что Хакёну начинало казаться, что он сходит с ума. Под прицелом обеспокоенных взглядов Хакён доплелся до своей спальни. Кровать Тэгуна была расправлена, но пуста. И это как-то резануло по натянутым нервам. Хакён шумно выдохнул, чувствуя, как его начинает трясти. Стараясь подавить поднимающуюся истерику, Хакён сел на свою кровать. Позвонил Тэгуну – «абонент временно не доступен», набрался решимости и позвонил Хонбину – то же самое. Отбросив телефон в сторону, лег на кровать и прикрыл глаза. Сон долго не шел, но, слушая тихие голоса Воншика и Санхёка в гостиной, Хакён почувствовал, что дрожь медленно стала отпускать его. Проснулся он через пару часов, Воншик заставил его перекусить. Хакён запихнул в себя небольшой бутерброд, и не успел допить кофе, как позвонил Директор и вызывал их в компанию. Через полчаса они уже сидели в кабинете Ян Мина. Разбор полетов Хакёна уже не особенно волновал. Мысли по-прежнему крутились вокруг Джехвана, а в промежутках втискивались еще размышления о том, где сейчас Хонбин и Тэгун. Ян Мин мрачно посмотрел на изрядно сокращенную версию их группы, сложив руки на столе. Слева от него сидел Джей Ван из пиар-отдела, через свободный стул разместился уже знакомый адвокат и главный менеджер, Стив Милтон. Все выглядели измученными и усталыми, наверняка никто из них не спал эту ночь. - Хонбин с кем-то из вас связывался? – сухо спросил Ян Мин. - Нет, - ответил за всех Хакён. - Просто замечательно, - раздраженно произнес мужчина. – Сначала этот чертов поцелуй на камеру. Ты хоть понимаешь, что наделал? Хакён поймал его строгий взгляд, но ответить было нечего. Поцелуй с Хонбином уже как-то поблек по сравнению с новыми проблемами. - Ты хоть понимаешь, черт возьми, сколько мне пришлось приложить сил, чтобы репортеры перестали осаждать компанию?! – повысил Директор голос. – Весь интернет пестрит вашими «отношениями»! Ребятам из пиар-отдела пришлось всю ночь ликвидировать последствия вашего лихачества. Что вообще на вас нашло? Ваш менеджер рассказал мне про Ким Сонтека, но разве нельзя было обойтись чем-то более невинным?! - Простите, - тихо выдохнул Хакён. Директор был прав во всем. Они с Хонбином доставили проблемы, большие проблемы, но разве это сейчас так важно? Разве не важнее найти, черт возьми, Хонбина? Разве не важнее то, что сейчас происходит с Джехваном? - Вы сделали себе отличный пиар, - с сарказмом произнес Ян Мин. – Лидер целует своего одногруппника, макнэ попадает в полицейский участок. Вы заняли первые полосы газет, поздравляю, - жестко закончил Директор. – Знаете, сколько негативных отзывов мы получили? Еще и эта авария с Джехваном… так не вовремя. Но и это вам оказалось мало. Хонбин куда-то пропал, сбежал от проблем, как ребенок. А знаете, что нам удалось выяснить еще про Тэгуна? Ему, оказывается, тоже плевать на вас и группу. Он сбежал с сестрой и племянником, оставив записку, чтобы их не искали. - Не может быть, - уверенно произнес Хакён, выныривая из своего оцепенения. Тэгун не мог так поступить, это было нереально. - Ни Хонбин, ни Тэгун не могли сбежать, - вступился Воншик. Какой-то бред. Это же очевидно. - Вы же сами понимаете, что это нелепо. Тэгун бы никогда не сбежал, особенно тогда, когда Джехван попал в аварию, - Хакён взглянул в лицо Директора, стараясь посмотреть на ситуацию здраво. В мозгу что-то царапало, какая-то мысль едва уловимо промелькнула, тенью проскользнула и исчезла. Хакён напрягся, пытаясь уловить ее за хвост. Понять исчезновение Хонбина еще можно. После того что произошло на передаче, после их громкой ссоры, Хонбин мог просто уйти и оставить разгребать последствия лидеру. Хакён бы это понял. Но вот исчезновение Тэгуна никак нельзя оправдать. Да, Тэгун любил своего племянника, но он никогда бы не оставил группу в беде. Это было странно. А до этого странным был арест Санхёка, затянувшееся расследование, целая делегация журналистов в аэропорту, которые словно по чьей-то наводке набросились на них. - Вам не кажется все это странным? – словно вторя его мыслям, спросил Воншик. Хакён прокручивал все события в обратном порядке, пытаясь понять, вспомнить, когда все началось. ...А что, если я напишу, что у вашего главного вокалиста ребенок от сестры? ... ...Представляешь, какой сенсацией станет новость о том, что песни вашего рэпера - плагиат, а ваш миленький макнэ - наркоман? ... - Ким Сонтек, - в ужасе от собственной догадки выдохнул Хакён. – Это все Ким Сонтек. - Что? – напряглись все разом. Адвокат и главный менеджер выпрямились, подались вперед. - Это он. Когда я с ним разговаривал, он угрожал, угрожал всем нам. Если мы с Хонбином не сыграем броманс, то нам придет конец, - запальчиво пытался объяснить Хакён. Все сходилось. Все эти неприятности не случайны. Все подстроено. Господи, что с Тэгуном и Хонбином? - Вы должны найти их. Тэгун и Хонбин… они могут быть в опасности! - Но условия Сонтека были выполнены, - напомнил Ян Мин. - Я бы даже сказал, что перевыполнены. Это трудно признать, но происходящее с вами всего лишь ваша неосторожность и легкомыслие. - Вы не понимаете! – взвился Хакён, вскочив на ноги. – Этот человек угрожал нам. Ким Сонтек ненормальный. Я уверен, он специально все подстроил, чтобы достать компромат на Хонбина! - Что репортер грозил раскрыть? Какую правду о Хонбине? – спросил Ян Мин, вкрадчиво, желая поймать своего подопечного в сети его собственных эмоций. Хакён замолчал, переводя дыхание. Он не мог сказать. Не мог выдать эту правду. Это касалось только их двоих с Хонбином. Никого больше. - Ты просто устал и не понимаешь, что говоришь, - не дождавшись ответа, продолжил Директор. – Вам придется хорошенько потрудиться, чтобы выжить. Впереди у нас участие на фестивале Элион, на самой престижной сцене страны, и мы не можем отказаться. Команда из пиар-отдела разработала структуру нашей работы, что и как вы должны говорить и как вести себя в нынешней ситуации. Мы постараемся вывести вас из этой черной дыры, но для этого вы должны постараться. Ян Мин говорил уже так буднично, словно ничего серьезно не происходит. Словно это просто очередная неприятность, сложная, неприятная, но решаемая. - Вы не слышите меня! – взорвался Хакен, ударив кулаком по столу. – Тэгун и Хонбин могут быть в опасности! - Успокойся! – отрезал Ян Мин. – Выйди из кабинета, и возьми себя в руки, ты - лидер группы, – жестко произнес мужчина. Хакён, тяжело дыша, со злостью смотрел на Директора. - Найдите Тэгуна и Хонбина, - не желая так просто сдаваться, повторил Хакён. Возможно, он и выглядел сейчас, как псих, но чувствовал, что прав. Уверенность в том, что свалившиеся на группу несчастья дело рук журналиста, сводила с ума. – Ким Сонтек… - Прекрати! – резко оборвал его Ян Мин. – Выйди из кабинета и успокойся. - Но… - Ча Хакён! Я сам распущу группу, если ты сейчас же не возьмешь себя в руки, - угрожающе произнес Директор. – А если тебе хватит глупости самому сунуться к Ким Сонтеку, можешь больше не возвращаться, ты меня понял? Хакён нервно сжимал и разжимал кулаки, прожигая мужчину гневным взглядом. Он не мог сдаться, но понимал, что если продолжит напирать, то ничего не добьется. Злясь на Директора за его неверие, Хакён оттолкнул стул и быстрым шагом покинул зал. Он чувствовал себя, словно рыба в сетях, загнанная в ловушку. Он был уверен в том, что Сонтек причастен ко всем их бедам, не было другого объяснения. Взлохматив волосы, Хакён направился к выходу, но его на полпути задержал менеджер. - Куда ты направился? - Раз вы решили спрятать голову в песок, я сам все выясню, - вырвав локоть, бросил Хакён. – Разве вы не видите очевидных фактов? Сначала компромат на Хонбина, затем арест Санхёка и Вон Мина, авария Джехвана, пропажа Тэгуна и Хонбина, - Хакён все больше убеждался в своей правоте и приходил в ужас. – Он должен ответить за это! - Это просто стечение обстоятельств, Хакён. Ничего другого. Вы же выполнили условие Сонтека, с чего ему делать все это? Он пронырливый журналист, а не преступник, - попытался убедить его главный менеджер. - Вы не видели его, - качнул Хакён головой, не собираясь соглашаться с руководством. – Он ненормален. То, как он смотрел на Хонбина, на меня… - по коже пробежали мурашки. – Он не остановится, пока не уничтожит нас. - Хакён, - простонал мужчина, раздражаясь от настойчивости айдола. – Ты зациклился на этом. Понимаю, в последнее время вам тяжело пришлось. Но возьми себя в руки и подумай о группе. Что будет, если ты сейчас пойдешь к Сонтеку? Ты сделаешь только хуже. На группу и так в последнее время обрушилось много негатива, не усугубляй ситуацию. Хакён замолчал, понимая, что менеджер прав. Но как он мог спокойно сидеть сложа руки? Что если он прав? Что, если Хонбин и Тэгун в опасности? - Я попрошу своего старого знакомого из полиции начать тайное расследование, хорошо? – уговаривал мужчина. – Мы проверим твои слова. Только ты сам не должен копаться в этом деле, иначе навредишь группе. Хакён не был согласен с менеджером, он хотел действовать, сам хотел обратиться в полицию, найти Сонтека. Но и Директор, и менеджер были правы. Очередной скандал может погубить их всех, а если не принять участие в фестивале Элион, конкурсе, который собирал всех топовых звезд, бесследно это не пройдет. Для каждой группы прорваться на главную сцену страны, стоять рядом с великими артистами, было большой честью. Участие в фестивале было признанием успеха и популярности, они не могли его игнорировать. Хакён все понимал. - Ты должен сохранить группу. Когда все вернутся, VIXX должны по-прежнему сиять, я ведь прав? Это было нечестно. Говорить так, использовать самую главную слабость. Хакён прислонился к стене, чувствуя себя так, словно его связали по рукам и ногам. Все они правы. У него нет другого выхода, кроме как продолжить деятельность группы.