Depend on me

С момента разговора с Ян Мином начался новый этап в подготовке. Ребята с энтузиазмом приняли новость о том, что они смогут записать трек. Конечно, всех удивило то, что Ян Мин решился снова взять их под свое крыло, но выбора не было. Пришлось вновь довериться. Все вместе приехали в компанию пару дней спустя, собравшись в малом зале для собраний, чтобы встретиться с прежней командой и разработать план дальнейших действий. Встретиться со старыми знакомыми, с которыми раньше работали бок о бок над новыми образами, было приятно. Концепция демонов, которые когда-то были людьми, предложенная Санхёком, понравилась всем. Стилисты и пиарщики поддержали эту идею, с ходу придумывая детали в костюмах и прическах. История демонов обрастала деталями. В первый же день наработок оказалось так много, что выбрать что-то одно было почти невозможно. Несмотря на всеобщий энтузиазм, проблемы не заставили себя долго ждать.

***

- Вы можете сказать что-нибудь по этим снимкам? – спросил Хакён, подавив в себе зевок. Последняя неделя выдалась просто сумасшедшей. Они проводили в компании почти целые сутки, занимаясь с преподавателями по вокалу, посещая тренировки в спортзале и работая над новой хореографией для танца. - По снимкам видно, что горло сильно обожжено, - внимательно поднося на свет черное изображение мышц гортани, произнес врач. Этого доктора посоветовал Ян Мин, помня о причине, по которой Тэгун не пел. Проблема Тэгуна вообще сейчас была основной. Хакён всем и каждому говорил о том, что вокалист примет участие в новом проекте, но Тэгун опровергал эти слова тем, что не приходил ни на одну репетицию, продолжая отсиживаться в доме. Хакён чувствовал, что из-за этого они отдаляются, ведь часто приходилось ночевать прямо в компании, в одной из комнат отдыха, чтобы не тратить время на дорогу. Занятия с физиотерапевтом тоже радости и сил не прибавляли. - Он наш главный вокалист, нам нужно вернуть его в форму, - произнес Хакён, смотря на врача. – Я бы хотел знать, это вообще возможно? Он может петь, брать высокие ноты? - Теоретически это возможно, - задумчиво ответил мужчина в белом халате и, поправив очки, снова взглянул на старые снимки Тэгуна. – Вы говорите, во время разговора слышны хрипы? - Да. Словно ему что-то мешает нормально говорить, - объяснил Хакён. - Знаете, я не вижу причин подобной реакции. Да, гортань обожжена, при пении на высоких тональностях это может вызывать болевые ощущения, но я не вижу причины появления хрипов, - произнес врач, поправив очки. - Что вы хотите сказать этим? - То, что причина ломки голоса лежит в другой плоскости. В его голове, - указал мужчина на свой висок. – Он сам себе запрещает петь. Вполне вероятно, это лежит где-то на подсознательном уровне. Вам лучше обратиться к психологу. - Он у него консультируется, но пока никаких результатов, - устало вздохнул Хакён. – Может, вы что-нибудь посоветуете? - Если только попробовать снять мышечные блокировки с области шеи, чтобы вытянуть чистый звук. Это поможет ему понять, что от хрипов можно избавиться. Думаю, как только он поймет, что причина в его голове, станет проще, - произнес доктор. - Как можно снять эти блокировки, о которых вы говорите? – Хакён готов был вцепиться в любую возможность зубами. - Во-первых, вот эти две точки, - мужчина указал на своем горле точное месторасположение. – Давить сильно не надо, легкий массаж большим пальцем. Затем поглаживание. Во-вторых, дыхательные упражнения. Те, что вы делаете во время пения. Они помогут расслабить гортань, но прежнего звучания добиться все равно не удастся. Больше, к сожалению, ничем не могу помочь. - Ясно. Спасибо, что приняли, - поднялся Хакён. Что делать с этой информацией, пока было неизвестно. Но радовало то, что Тэгун может петь. Покинув больницу, Хакён нравился обратно в компанию. Сегодня должны были записать его партии в песни. В студии звукозаписи он пробыл до самого вечера, но результат не радовал. - Еще раз! – останавливая музыку, потребовал Тед. Хакён кивнул, чувствуя, что сегодня у него так ничего и не получится. Он поправил наушники и снова запел, только голос сорвался в конце. - Прости, - обреченно выдохнул он в микрофон. - Ничего. Ты, наверное, слишком устал за последнее время. Отдохни сегодня, завтра с утра попробуем, - сдался мужчина, потягиваясь в кресле от усталости. – Ты напряжен, отчего ритм не можешь удержать, и эмоций никаких нет. Ты вымотался за последнюю неделю, наверное, поэтому у тебя сегодня не идет. -Да, - согласился Хакён. – Как дела у остальных? - Лучше, чем у тебя, - улыбнулся мужчина. – Санхёк порадовал. Никогда не слышал от него такого пения. Казалось, у него эмоции просто зашкаливали, он вытянул всю свою партию практически сразу. Он стал увереннее. То же самое могу сказать и в отношении Хонбина. Даже не знаю, как это описать, но у меня мурашки по коже от вашего вокала. Хакён довольно улыбнулся. - Раньше того не было, - задумчиво произнес Тед. – Вы словно и правда демоны, восставшие из Ада. - Значит, у нас есть шанс на победу? - Определенно. Музыка шикарная, инструментал, бит… эти переходы просто фантастика, за душу берет. И вам она подходит очень. Ощущения, что она отражает каждого из вас. У меня уже нет сомнений, что песня станет будущим хитом. - Надеюсь, ты прав. Дверь в студию тихо скрипнула, и на пороге объявился Тэгун. - О, кого я вижу! – радостно поприветствовал его Тед. – Наш главный вокалист объявился. Тэгун лишь коротко кивнул, неловко и слишком зажато. - Ты записываться пришел? – спросил Тед, развернувшись к парню. Тэгун качнул головой и указал в сторону лидера за стеклом. - За ним? – догадался Тед. – Ясно. Он уже освободился. Хакён снял наушники, повесил их на стойку и вышел в общий зал. Он не видел Тэгуна уже вторые сутки, и был рад его встретить в компании. - Закроете тут все, хорошо? – оставив ключи, Тед оставил их одних. Хакён был благодарен мужчине за это. Тэгун пришел сюда, хотя до этого и слушать ничего не хотел о возвращении в группу. Попрощавшись со звукорежиссером, Хакён закрыл дверь на ключ и с ходу притянул вокалиста к себе. Тэгун сразу ответил на объятия, крепко обняв его. Скучал. Хакён с глупой улыбкой положил подбородок на плечо парня, наслаждаясь его теплом. Как же сильно ему все это время не хватало Тэгуна. - Ты приехал за мной? - Санхёк сказал, что тебе не на чем добираться обратно. Некому было больше поехать, - сообщил Тэгун. - Значит, мне надо благодарить макнэ? – улыбнулся Хакён, радуясь удачно сложившимся обстоятельствам. - Да. - Я так устал сегодня, - пожаловался Хакён. – Поцелуешь меня? Тэгун медленно наклоняется, останавливается в нескольких сантиметрах от губ, так близко, что можно ловить его дыхание, ровное, спокойное, можно увидеть его глаза - притягательные, красивые. Хакён, не выдерживая этой медлительности, сам подается вперед и целует. Тэгун инициативу перехватывает довольно скоро, сжимая в своих руках, словно боясь отпустить, словно Хакён может выскользнуть и уйти в любую секунду. Хаотичность и жадность Тэгуна сносит мозг сразу. Он толкает к дивану резко, со всей силы, так, что Хакён падает. Сердце грохочет, не желая останавливаться. Все тело сладко ноет в предвкушении, но Тэгун снова медлит, словно торопиться некуда, любуется им, опускает одно колено на диван, заставляя Хакёна развести ноги в стороны, кладет руки на мягкую спинку и нависает, как хищник, поймавший в лапы свою добычу. Хакён все еще не привык к такому Тэгуну, но эти преображения ему определенно нравились. - Я был сегодня у врача, - произнес Хакён. – Узнавал о твоих связках. Он сказал, что ты можешь петь. Выражение лица Тэгуна изменилось. Он нахмурился и резко отстранился. Хакён понимал, что сейчас не время для разговора, но Тэгуна не так-то легко было вывести на разговор и вытащить его из той раковины, в которую он уходил всякий раз. Только когда они вот так близко, он немного открывался, доверялся. - Все не оставишь эту затею? – равнодушно спросил Тэгун. - Нет. Ты нужен нам, - Хакён притянул парня к себе за рукав ветровки. Тэгун вынужден был сесть на диван. Хакён забрался на его колени, обвивая руками шею и заглядывая в лицо, которое стало непроницаемой маской. - Что там случилось? – тихо спросил он. – Поговори со мной, я ведь хочу тебе помочь. Тэгун смотрел куда-то поверх его плеча, никак не показывая, что слышит. - Я знаю, что это Хонбин обжег твое горло, - произнес Хакён, перебирая волосы на затылке парня. - Он не виноват, - мотнул Тэгун головой. – Его заставили. - Почему ты не хочешь петь? Ты не отказался от музыки, но почему отказываешься вернуться на сцену вместе с нами? - Ты плачешь во сне, - внезапно произнес Тэгун. Хакён вскинул удивленный взгляд. Он и раньше замечал за собой, что просыпается на мокрой подушке, но на утро прогонял все дурные мысли. Ему некогда было заниматься самокопанием, ему нужно было жить дальше. - Что тебе снится? – спросил Тэгун. - Ты всегда переводишь тему, когда речь идет о тебе, - нервно улыбнулся Хакён. – Может, мне стоит расспросить Хонбина о том, что произошло в том ангаре? – жестко спросил он. - Не надо. Ему стало лучше, не мучай его, - произнес Тэгун, положив ладони на поясницу лидера. - А ты не мучай себя. Ты можешь петь, и я уверен, что где-то глубоко внутри себя, хочешь вернуться на сцену, снова хочешь петь. Доктор сказал, что это все в твоей голове, и ты сам все можешь исправить. Тэгун молчал. В принципе от него можно было и не ждать ответа, но Хакён не хотел сдаваться. - Не хочешь говорить со мной, поговори с Мари. Я уверен, она сможет помочь. - Что тебе снится? – снова спросил Тэгун. - Да что ты заладил! – вспылил Хакён. – Не обо мне речь идет! Он хотел подняться, но Тэгун не дал. - А знаешь, что. Давай я тебе расскажу, что мне снится, а ты мне расскажешь – почему не поешь, - запальчиво бросил Хакён, уверенный в том, что Тэгун откажется, снова замкнется в себе. - Хорошо. - Что? - Хорошо. Рассказывай. - Почему ты согласился? - Ты сам предложил, - пожал Тэгун плечами. – Начинай. - Почему я первый? - занервничал Хакён, совершенно не желая вспоминать о своих снах. Теперь он понимал молчание Тэгуна. Но, черт возьми, он же для благо Тэгуна вырывает из него страшные кусочки памяти! Если они будут знать, почему Тэгун запрещает себе петь, то смогут побороть это. Мари сможет помочь. Только вот в ответ говорить о себе было проблематично. Хакён был уверен, что ему не нужна помощь, это просто кошмары, ничего больше. Он в порядке. Тэгун молчал, явно не собираясь прийти ему на помощь. Его взгляд прямо заявлял о том, что первым он не будет. - Хорошо, - сдался Хакён, собравшись с силами. – Мне снится, что я не могу вас разбудить. Все. - Почему ты не можешь разбудить? - Потому что вы мертвы, - выдохнул Хакён и поежился. В памяти живо всплыла подвальная комната в ангаре, безжизненные, искалеченные тела мемберов, закованные в цепи, пустые, стеклянные глаза. Беспомощность и страх текут по венам, все в крови, на полу, на стенах, на столе, на руках – все вокруг в красных подтеках. Никто не отвечает, все мертвы, никто не хочет просыпаться. - Ты видишь его, да? – спросил Тэгун после недолгого молчания, успокаивающе погладив по спине. Хакён кивнул. Да, он каждую ночь оказывался лицом к лицу с Ким Сонтеком. И каждую ночь он смотрел, как мужчина убивает его друзей, каждую ночь Хакён не успевал его остановить. - Хакёна, мы проснулись, - мазнув губами по его виску, тихо произнес Тэгун. – Все. - Кроме тебя, - обреченно вздохнул Хакён. - Для тебя так важно, чтобы я пел? – шепотом спросил Тэгун. - Да. Для меня важно и я знаю, что это важно для тебя. - Он заставлял меня петь, - ровным тоном произнес Тэгун, расстегивая рубашку. Хакён замер, боясь его спугнуть. – Если я сбивался, - Тэгун на секунду замолчал, нервно выдохнул и распахнул полы рубашки, обнажая грудь, усеянную шрамами. Хакён и раньше это видел, но старался не всматриваться, чтобы не смущать парня, но эти полосы, уродующие тело, выглядели отвратительно, словно дикое животное исполосовало кожу. – Он бил плетью. На кончике плети был наконечник в виде крюков-шипов. Хакён почувствовал тошноту, как тогда, во время просмотра видео с консультации. Этот спокойный, почти равнодушный тон пугал не меньше, чем рассказ. - Я пел. Снова и снова. Терял сознание от ударов, но он заставлял прийти в себя. И повторял это снова. Хакён, едва касаясь, пальцами скользнул по груди парня, опустился ниже. Тэгун вздрогнул, напрягся от прикосновения, но не отстранился. - Теперь стоит мне подумать о пении, я чувствую, что эти шипы… снова раздирают кожу до крови. Это больно, Хакён. Хакён обнял парня, чувствуя, что вот-вот снова заплачет. Он устал уже реветь, но даже в этом безжизненном, спокойном голосе Тэгуна он слышал те страдания, через которые пришлось пройти парню. И что им делать? Как побороть эти чудовищные воспоминания? Тэгун уткнулся ему в плечо, не выпуская из рук. Хакён с содроганием стал перебирать волосы парня. Наверное, не было слов, чтобы что-то исправить, помочь, утешить. - Я стараюсь, Хакён, - тихо выдохнул Тэгун, не поднимая глаз. – Но это в голове. Снова и снова, как на повторе. Хакён понимал. Он и сам сбегал от воспоминаний, только в отличие от Тэгуна, который боролся сам с собой, Хакён вообще предпочитал не бороться. Он отодвинул все на задний план, загружая себя работой. - Я будто застрял в том ангаре, - произнес Тэгун. – И выбраться никак не могу. Я хотел, чтобы это все закончилось. Мне было все равно, как. Лишь бы закончилось. - Поэтому ты пытался покончить с собой? – осторожно спросил Хакён, заползая ладонями под рубашку, поглаживая обнаженную спину. Полоса шрама, как борозда пересекала позвоночник парня. Хакён с опаской, нежно провел пальцем по этой линии, ощущая, как напрягаются мускулы под его рукой. - Если бы тогда не пришел за мной, не думаю, что я вообще был бы жив, - хмыкнул Тэгун. – Я не хотел жить. - А сейчас? – пугаясь безжизненного голоса парня, спросил Хакён. Он хотел согреть Тэгуна, вытиснуть из его головы все плохие мысли. – Ты еще думаешь об этом? - Нет, - Тэгун погладил его по бокам, опуская руки на бедра. - Не волнуйся. Я буду стараться. - Я могу что-то для тебя сделать? – порадовавшись ответу, Хакён ощутил легкое облегчение. То, что Тэгун не сдается и продолжит бороться вызывало восхищение. - Да, - кивнул Тэгун. – Хочу тебя. Сейчас же. Хакён немного напрягся, потому что жадный, голодный взгляд Тэгуна прожигал насквозь. - Ты не против? – сминая край кофты лидера, спросил Тэгун. Хакён отрицательно мотнул головой. Тэгун стянул с него мешающую кофту и начал целовать в выступающие ключицы, в обнаженную шею, плечи. Хакён вздрагивал от каждого поцелуя, шумно выдыхая все накопленное напряжение. Возбуждение Тэгуна чувствовалось всем телом в его немного грубой, сильной хватке, в его поцелуях, которые стали напоминать укусы. - Тут неудобно, - раздраженно бросил Тэгун, будто диван был причиной всех его бед. Хакёну же было все равно, он просто не хотел, чтобы парень останавливался. Но Тэгун все же остановился, заставил его подняться на ноги. Он отыскал покрывало за диваном и расстелил его прямо на пол. Получилось странное ложе посреди звукозаписывающих устройств и дивана. Хакён с трудом дождался, когда Тэгун разделается с покрывалом. Едва тот закончил, Хакён опустился на пол и снова вернулся к поцелуям. Тэгун принял его желание немедленно продолжить, он мягко притянул его за шею, осторожно укладывая на пол, как драгоценный сосуд. Хакён с ума сходил от этих перепадов нежности и грубости. Тэгун медленно вылизывал его рот, крепко держа на месте, не позволяя даже шелохнуться под ним. Хакён отвечал, в порыве наслаждения пытаясь перехватить инициативу, задать свой собственный темп, но Тэгун резко все прекратил, оторвавшись от губ. Хакён недовольно простонал и посмотрел в горящие желанием глаза, замечая в них искорки недовольства. Хакён, стараясь вернуть прежний настрой Тэгуна, стал расстегивать ему джинсы. Действовал он в правильном направлении, от остатков одежды избавились быстро. Тэгун снова уложил его на спину, не переставая ласкать и распалять. Хакён старался не торопиться, отчего его буквально заполняло статическим напряжением. Он готов был взорваться от малейшего прикосновения к возбужденной плоти, но Тэгун игнорировал это, снова целовал, еще более властно, жестко, запрещая даже думать о лидерстве. Он даже не давал прикасаться к себе, перехватив запястья, завел руки за голову. Хакён с трудом сдерживал внутренний порыв наплевать на игры Тэгуна и поторопить его, прикоснуться, поцеловать его также больно и сладко. И эта внутренняя борьба – подчиниться чужим правилам или продиктовать свои – добавляла, как ни странно, еще больше удовольствия. Хакён чувствовал себя неопытным девственником, несмотря на то, что девушки в его жизни были. Тэгун менял все его представления о сексе, каждый раз открывая что-то новое. - Сегодня придется иначе, - в перерывах между поцелуями сообщил Тэгун. - Почему? У Хакёна кружилась голова, он плохо уже понимал происходящее, ему нужно было, чтобы Тэгун срочно закончил начатое, пока его не разорвало от возбуждения. - У меня нет с собой смазки. - Тогда без нее, - нетерпеливо заерзал Хакён, подставляя лицо под ласкающую ладонь. – Тэгун, я сейчас… умру. Серьезно. Давай без всего. Тэгун хрипловато рассмеялся. - При всей твоей женственности, ты не девочка. Будет больно. - И пусть. - Дурак. Тебе еще репетировать завтра. Хакён хотел еще что-то возразить, но Тэгун уже взял у него в рот. Перед глазами заплясали звездочки. Теперь он был совсем не против «иначе». Тэгун даже в таком положении контролировал все, заставляя его стонать и толкаться во влажный рот. После подобного Хакён был уже уверен на все двести – в сексе он не знает ничего. Его накрыло довольно скоро, учитывая, как Тэгун издевался над ним, оттягивая концовку. Хакён пребывал в прострации, дыша часто и поверхностно. Но Тэгун удивил еще больше – он взял его ладонь и вынудил прикоснуться к своему возбуждению. Хакён смотрел ошалело. - Привыкай, - короткий и простой ответ на немой вопрос. Это было непривычно, это слишком сильно отличалось от стандартного, естественного мировосприятия, это рушило все условности и правила. Тэгун кончил в его ладонь, такой красивый, восхитительно притягательный и сводящий с ума парень, больше похожий на демона- искусителя. Тэгун лег рядом, немного помолчал, восстанавливая дыхание и давая Хакёну возможность утихомирить бешеное сердцебиение. Может, их ужасные воспоминания можно будет перебить чем-то хорошим, вот таким вот встречами, которые стирали все плохое и дарили умиротворенность? Хакён чувствовал, что Тэгун испытывает то же самое. Поэтому, может и Тэгун сможет преодолеть себя?