Издеваешься или на самом деле любишь?

— Эй, Чон! Чоон! Вставай! Все уже ушли… — какой-то паренек толкнул шатена в плечо. Тот до сих пор сидел на матах, слегка раскачиваясь из стороны в сторону. Его переклинило. Он поднял свой растерянный взгляд на парня и услышал лишь одно: — Вставай. Все движения, что он делал, были выполнены на автомате. Чон уже и не помнил, как оказался на улице. Ночной воздух успокаивающе действовал на парня, освежая голову. Вот только перед его глазами была одна картинка: бледный Ю лежит без сознания. А всё благодаря ему — Чон Дэхёну. — Это всё из-за него! Это он виноват! — мусорный бак отправился в полет. Парень опять начал закипать, но всплывшая картина как будто залепила ему пощечину, возвращая в действительность. — Глупо винить во всём этом отца. Это полностью моя вина… — руки зарылись в волосы, и парень осел на холодный асфальт, рыдая, как маленький ребенок. POV Jae — Жестокий! — я крикнул ушедшему парню вслед, сгорая от обиды. Люди, проходившие мимо, косились на меня. А я плевать хотел. Поднимаюсь с земли, отряхивая брюки. В спине отдает неприятной болью. Слезы обиды, успевшие вырваться наружу, грубо вытираю рукавом школьного пиджака. Хватаю рюкзак, лежавший на земле, и делаю несколько шагов, как слышу почему-то раздражающий сейчас голос. — Ёнджэ! Подожди меня! — из школьных ворот выбегает как всегда радостная девушка. Я не разворачиваюсь, ускоряя шаг. — Оппа, ну что, пойдем? — спрашивает она и, не услышав моего ответа, начинает трещать. О чем она говорит, мне не понятно. Не слушаю её. Совсем. Она подхватывает меня под руку и тащит куда-то. А куда, собственно, мы идем? Неважно. В этот миг меня окутывают мысли: а зачем я подружился с ней, почему ходил с ней на свидания. Она мне ведь даже не нравится, наверно. Я поднял свои немного распухшие глаза на Соин и внимательно присмотрелся. Нет. Она мне точно не нравится. Опустив свою голову, я подумал: «Зачем она мне?» Если я расстанусь с ней, то не буду больше получать от Чона. Его издевательства делают мне больно. Не столько физически, как морально. Резко остановившись, кладу свои руки на её хрупкие плечи и не знаю, как и начать, чтобы не обидеть девушку. — Знаешь… Я думаю, что нам больше не надо видеться. Пожалуйста, не обижайся. Я уверен, ты найдешь того, кто ответит тебе взаимностью. Глаза Соин вмиг погрустнели. Я почувствовал истинное сожаление. — Прости, — шепчу я и обнимаю девушку за плечи. Простояв несколько секунд в таком положении, я вдруг слышу усмешку. Отрываюсь от девушки и вижу её по-злому улыбающееся лицо. — Ты думал, что нравишься мне? — она скрещивает руки на груди. — С чего ты взял, что я расстроюсь? Я потерял дар речи: милая красивая девушка превратилась в нахальную прямо на моих глазах. Она актриса? — Ты мне никогда не нравился. — Тогда… — недоумевал я, но она меня прервала. — Ты просто был прикрытием. Знаешь Чона? — я медленно кивнул, понимая, что сейчас происходит, и уходя потихоньку в себя. — Я хотела заставить его ревновать. Ты никогда мне не был нужен. Мне нужен только он! «…ревновать…» — эхом повторяется в моей голове. Какая же она стерва. Использовала меня! — Тварь, — тихо говорю я ей и ухожу, куда глаза глядят. Это больно. Больно осознавать, что тебя просто-напросто используют, как вещь. Играются с моими чувствами. Ненавижу! Прошатавшись несколько часов по многолюдным вечерним улицам, я быстрым шагом направился домой. — Не хватало ещё из-за этой дуры тренировку пропустить. Бегу сломя голову, но всё равно опаздываю. Пока наматываю круги по залу, в моей голове проскальзывает мысль: «Надо всё рассказать Чону. Тогда я просто заживу обычной жизнью». — Я думал, что у тебя-то хоть дыхалка получше будет… — разочарованно говорит мне тренер, подойдя к моему почти бездыханному телу, лежащему на матах. — Чон тебя уже ждет. Приступайте! Медленно поднявшись, подхожу к парню и только тогда вижу его глаза. Похоже, сегодня не удастся поговорить. — Почему ты так на меня смотришь? — испуганно спрашиваю я у него. Шатен, не говоря ни слова, делает захват и со всей силы валит меня на маты. Я болезненно стону, но поднимаюсь. — Эй, полегче! Мне же… — не успеваю договорить, как опять оказываюсь на матах. Заболела спина. Чон, как сумасшедший, смотрит на меня, не отрываясь. — Да что с тобой происходит? — спрашиваю я у парня, еле передвигаясь. Пот на лице парня и дикий взгляд заставляют меня ужаснуться. Делаю шаг назад, но шатен следует за мной. Грубый бросок через плечо, и громкий всхлип. — Больно… больно… больно… — ко мне подбегает тренер и видит, что несколько пальцев на одной руке выгнуты в неестественную сторону. Пытаюсь дотянуться до руки, но дергаюсь, потому что так больнее. — Пак, быстро вызови скорую! Другие разойдитесь и не мешайте! Слышу, как один из парней убегает, а я продолжаю дергаться в судорогах, пытаясь избавиться от этой сумасшедшей боли. Через секунду меня бросает в жар, и, когда я покрываюсь испариной, мне становится холодно. В глазах темнеет. Я уже не чувствую боли. Слышу лишь отголосок: — Чон, уйди! Не мешайся! — и я медленно проваливаюсь в темноту. — Хватит реветь! — кричит он на меня. Я лишь громче начинаю заливаться слезами. Сам не знаю почему. — Не плачь! — злится мальчик. Я, продолжая шмыгать носом и смотреть на свои ноги, разворачиваюсь и пытаюсь убежать, но он до сих пор держит меня за руку и не отпускает. Мне так больно. — Отпусти! — осипшим голосом кричу я. — Перестань плакать! — Дэ дергает мою руку и начинает трясти со всей силы, чтобы я перестал плакать. — Отпусти… Мне больно! — вырываю свою руку и тут же срываюсь с места, желая уйти как можно дальше от него. От Дэхёна. Открываю глаза, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но не могу. Всё плывет. Через несколько минут мне удается увидеть палату, в которой я лежу. Конечно, я в больнице. Вспоминаю о руке и медленно поднимаю её. Гипс. На кисти. Судорожно выдыхаю и опускаю руку на место. На другой руке стоит капельница. Ещё раз глубоко выдыхаю и, опираясь на локоть загипсованной руки, немного приподнимаюсь. Голова немного кружится, но это пустяки по сравнению с болью в руке. — Неужели я так долго был в отключке? — удивляюсь я, когда понимаю, что сейчас вечер. Через два больших окна на стены в палате падают огромные тени деревьев. Так необычно. Поворачиваю голову и вижу лежащих больных. Четырехместная палата. У одного перебинтована голова, у другого нога, а третий вообще везде перебинтован. Все сейчас спят. Наверно, сейчас ночь, а не вечер. Ложусь обратно и пытаюсь думать о чем-то другом, чтобы немного забыть о боли. Хочу узнать, почему мне приснился именно этот сон. Но мысли спутываются в одно большое месиво, глаза закрываются, и я проваливаюсь в глубокий тревожный сон. Я смотрю в его глаза и тону. Они заставляют меня потеряться, забыться. Сердце вдруг ускоряет свой темп, как при беге. Губы становятся сухими, и я машинально облизываю их. — Я не хотел причинять тебе боль, потому что ты мне правда нравишься. Ты мне веришь? — с надеждой спросил у меня Чон. А я не мог ничего ответить, лишь чувствовал, что мне становится жарко. Дыхание напротив вызывало мурашки и ещё что-то приятное, необычное, совсем незнакомое. Дальше белое пятно — я ничего не помню. Последнее, что запомнилось мне: -…дурак! Тогда губы мальчика коснулись моих губ. Так глупо. Так по-детски. Смешно и неловко. Но в то время на меня это произвело большое впечатление. Его губы были влажными и слегка холодными. Мне понравилось. Я резко просыпаюсь, но утренний солнечный свет бьет в глаза, и мне приходится зажмуриться. — Ёнджэ! — слышу радостный голос матери. Осторожно приоткрываю глаза и вижу улыбающееся родное лицо. — Как ты? — спрашивает меня мама, касаясь здоровой руки. — Всё хорошо, правда. Вот только рука болит очень… — улыбаюсь ей, но, чувствуя сильную боль, кривлюсь в лице. — Тогда я схожу к медсестре и попрошу обезболивающее, — она целует меня в щеку и быстро скрывается за дверями палаты. Почему-то вспоминаю о Чоне и о том случае в душе. Мне становится стыдно. Понимаю, что я тогда чувствовал, когда меня впервые поцеловали. Эти ощущения так похожи. Да, мне было приятно, но почему тогда так плохо? Это просто отвращение. Отвращение к тем людям, которые делают мне больно. Отец, Дэхён, и теперь ещё этот парень и Соин. К горлу подкатывает ком горечи, и я делаю несколько глотков воздуха, желая остановить свои мысли. Я выпиваю таблетку, что приносит мама, и слушаю её голос. — Я так волновалась за тебя. Думала, что что-то серьезное произошло. Хорошо, что все обошлось, — она искренне улыбается, я ей тоже. Она разговаривает о чем-то, заставляя меня отвлечься. Так за разговорами проходит час, и боль в руке меня отпускает. — Ну, я пойду, наверно. Тебе отдыхать надо. Отец после обеда приедет, так что ближе к вечеру навестит тебя, — она целует меня в висок. — Фрукты ешь! Телефон у тебя есть, так что если что захочешь, то звони! Отец все привезет! Она делает несколько шагов по направлению к выходу, но, обернувшись, говорит: — А, да! У меня хорошие новости — завтра тебя выпишут! — хлопает дверью. Я улыбаюсь, потому что мне уже надоело лежать бревном в постели. Но улыбка спадает с моего лица, когда я вспоминаю об отце. Как же я ненавижу его. И его женщину, что посмела ворваться в нашу семью. Конец POV Jae