Издеваешься или на самом деле любишь?

      У Ёнджэ слишком много проблем. По крайней мере, так говорил он сам себе. Хотя… он же подросток, у него не может быть серьезных проблем. Просто почему-то пришлось взрослеть в одиночестве.       — Будешь жить пока здесь, — на пороге холодной квартиры появляется госпожа Ю, — школу окончишь — потом видно будет…       Ёнджэ смотрит на женщину, не узнавая ни в одном из её движении свою мать.       — Так изменилась, — шепчет он и потирает рукавом теплого свитера замерший нос.       — Тебе просто кажется. Мы не виделись всего неделю, — она умело скинула сапожки и быстренько прошлась по всем комнатам квартиры. Парень поспешил за ней.       — Почему дома так холодно? — бурчит она, корчась от морозного воздуха.       — Даже если бы лето, здесь всё равно было бы холодно. Потому что…       — Прости, Ёнджэ. Я ненадолго приехала в город по делам. Меня уже ждут, так что я пойду.       Женщина вяло прижимается липкими накрашенными губами к щеке сына, и через несколько минут хлопает входная дверь.       — Пока, мам.       На улицах становится все холоднее и холоднее. Неуютные темные улицы, освещаемые редкими фонарями, тянутся дольше. Замерзает всё: от ушей до кончиков пальцев на ногах. Это замечает даже Дэхён, когда возвращаться домой с тренировок становится невыносимо.       — Чон Дэхён! — на всю улицу разносится звонкий приятный голос, — стой, где стоишь! Иначе я тебя придушу!       Чон на секунду почувствовал мурашки на промерзшей коже, наблюдая за быстро надвигающимся парнем. Тот почему-то был без своей смешной шапки, которая вечно спадала ему на лицо.       — Вот, — теплый пар, вылетая из приоткрытых губ, создавал красивые белые кружочки.       Дэхён шмыгнул носом и почему-то почувствовал себя ребенком, когда теплые руки Ёнджэ стали старательно натягивать чоновскую шапку.       — Холодно ведь. Заболеешь, — улыбается замерзшими губами и со своей шеи снимает чужой шарф, возвращая владельцу.       — Ты тоже… — старший немного расслабляется от исходящего тепла, — где твоя шапка?       — Потерял, — тихий ответ.       — Где? — Чон скользит взглядом по лицу младшего, всматриваясь слишком пристально для обычно взгляда.       — Не знаю.       — Врешь, — выдергивает за краешек виднеющейся из кармана куртки чужую шапку, — что это?       Вместо яркой смешной шапки Дэхён вертит в руках кусок вязаной ткани.       — Это…       — Неважно, — прерывает старший, засовывая взятое обратно в карман, — просто не обращай внимания, и, кто бы это ни был, ему надоест. И…       — Я знаю, — улыбается на тихое бормотание младший, — блин, почему так холодно?       Чон видит, как чужие руки быстро погружаются в варежки, а потом эти же руки тянут капюшон, и не может не усмехнуться.       — Да просто надень эту дурацкую шапку.       Ёнджэ смотрит в глаза друга, отрицательно качает головой и говорит быстрое «до завтра».       — Так не честно, — чужие руки быстро останавливают его.       Дэхён разворачивает его к себе лицом, за шею прижимая к своей груди и смотря через капюшон в чуть приоткрытые глаза. Старший поправляет парня, чтобы не лезла в глаза, и задерживает свои пальцы у него на лбу, чувствуя мягкое тепло. Почему-то это так удобно, хотя со стороны так не скажешь.       — Ты пришел в такой мороз в такую даль только для того, чтобы отдать мне вещи?       Ёнджэ не понимает, к чему тот клонит, и старательно сжимает губы, потому что утыкаться замерзшим носом в дутую куртку слишком тепло и уютно. Даже если приходится немного нагибаться.       — Джэ, только для этого, да?       Их лица так близко, что младший чувствует всем лицом дыхание старшего. Свое почему-то он уже не контролирует, иногда сбиваясь и понимая, что не дышит.       — Да.       Чон отрывает свой взгляд, осматриваясь вокруг. На улице пустынно, горят только фонари тепло-оранжевым и ни людей, ни машин.       — Тогда почему ты не мог отдать мне это в школе? — вновь улыбается старший и взгляд, которым он вновь одаривает младшего, меняется.       От это Ёнджэ становится не по себе. Он пытается вырваться из захвата, потому что как-то неловко и страшно. А потом, когда вырваться не получается, он вздыхает и мычит в дутую куртку:       — Увидеть тебя хотел, — и это так честно, так правильно, что даже не стыдно.       Внутри когтями скребут, впрыскивают яд — кричать так сильно хочется, потому что внутри что-то противно мешает.       Дэхён как-то даже замирает, пытаясь образумить себя, но желание всё-таки сильнее. Невидимый, но ощущаемый отпечаток губ на лбу младшего он оставляет, но потом понимает, что хочется ещё. Говорит себе, что сегодня ему можно, и просто прижимается ко лбу еще раз, оставляя свои губы там на несколько секунд и закрывая глаза.       Губы старшего прохладные и сухие, они совсем не несут тепла, но ко лбу почему-то приливает кровь, и младший вздрагивает, когда по телу резко идут мурашки.       — Иди домой, — в тишине улиц раздается голос старшего.       Он так близко: он прижимает обеими руками за шею к себе, слегка раскачиваясь, дышит глубоко и отрывисто, будто за двоих. Ю нехотя отрывается.       — Завтра увидимся, — улыбается Чон и разворачивается к парню спиной.       В теле только приятная усталость, так что ноги младшего сами несут его домой. Ёнджэ закрывает дверь квартиры, кидает на полку ключи и садится прямо в коридоре на пол. У него такое тепло внутри, будто из него сначала выкачали энергию, потом вернули, с двойной силой. Он сидел так несколько минут, пытаясь восстановиться, расслабиться, но… лишь сильнее загонял себя и свое сердце.       — Завтра пройдет, — шептал он про себя, потому что сам был не уверен в том, что говорит правду.       — Наверно…