Четыре слова

Его выволокли в главный зал за шкирку, грубо и унизительно, как нашкодившего щенка. Измотанный многочасовыми побоями, Диппер слабо воспринимал действительность. Ему было уже почти наплевать, что и зачем с ним делают. Когда один из бугаев Билла сгрёб его за ворот футболки и потащил куда-то, болезненно приложив коленями о вымощенный камнем пол, он даже не пытался сопротивляться. В зале, просторном и светлом, было холоднее, нежели в иных помещениях. Рубиновый солнечный свет заливал высокие мраморные своды, но тепла от него было чуть. Диппера швырнули на пол; он с трудом поднял голову (в плечах и сломанных рёбрах при этом стрельнуло болью) и увидел перед собой ноги в угольно-чёрных брюках. Человек, стоящий перед ним, был обут в безупречно начищенные ботинки змеиной кожи. Пряжки в виде треугольников на его обуви сияли червонным золотом. Поднять взгляд выше не получилось, но увиденного было достаточно, чтобы понять, кто снизошёл до встречи с его скромной персоной. В груди ныло так, что даже дышать было трудно, а говорить — тем более. И всё-таки он процедил, с трудом шевельнув разбитыми губами: — Ублюдок. Билл спрятал руки в карманах брюк и без особо интереса ткнул распростёртого на полу пленника носком ботинка. — И тебе привет, Сосновое Деревце. Ну, как жизнь? Уйму времени не видел твою симпатичную мордашку. Последние пару месяцев ты и твоя семейка недурно приноровилась прятаться по вонючим притонам, тут вам следует отдать должное. Точно крысы подвальные, ей-богу. Но я не в обиде, знаешь. Никто не может бегать от меня вечно. Твой визит — наглядное тому подтверждение. Его слова донеслись до Диппера как через ватную пелену. Несильный пинок пришёлся ровно по рёбрам, и без того ослепляющим болью при каждом движении, и он едва удержался от того, чтобы не сорваться на умоляющий скулёж. Он вовремя сцепил зубы и напомнил себе: что бы ни случилось, он не покажет Биллу Сайферу свою слабость. Лучше уж захлебнуться собственной кровью, чем сдаться и позволить этой мрази торжествовать над его добровольной капитуляцией. Как и следовало ожидать, его молчание пришлось Сайферу не по вкусу. Диппер услышал его негромкий раздражённый выдох и короткий приказ: — Зантар. В следующую секунду мир снова взорвался болью. Грубая ладонь сгребла его волосы в кулак и заставила вскинуть голову. Зрение заволокло алым; Диппер, наверное, вскрикнул бы, если бы горло ещё было способно издавать какие-то звуки. Хриплый, с трудом справляющийся с человеческой речью голос раздался над самым ухом: — Отвечай, когда Хозяин к тебе обращается. — Хозяин? — Диппер сквозь пелену рефлекторно выступивших слёз встретился взглядом с лениво оскалившимся Биллом. — Вот уж не думаю. Таким отбросам, как вы, эта дрянь, может, и Хозяин. Но мне… Он не был уверен, что его, едва способного ворочать языком, можно было понять и услышать. Но, как оказалось, проблем со слухом ни у кого из присутствующих не наблюдалось. Рука в его волосах дёрнулась; спустя мгновение Диппер обнаружил, что его вжимают лицом в ботинки Сайфера, а Зантар с силой давит ногой между лопаток, не позволяя двинуться с места. Будь он чуть менее искалечен, эта поза, очевидно, показалась бы ему донельзя унизительной. Но сейчас Дипперу было не до чувства собственного достоинства. Кажется, он всё-таки заплакал. Вывихнутая из плечевого сустава рука, которую пришлось изогнуть под неудобным углом, точно вспыхнула огнём, а от боли в груди он уже не мог сделать ни вдоха. Перед глазами потемнело; Диппер чувствовал, как по щекам течёт, обжигая, что-то горячее, но понятия не имел, было ли это что-то его кровью или предательски выступившими слезами. Билл хочет, чтобы он взмолился о пощаде? Да ни за что. Диппер понял, что не доживёт до утра, уже в тот момент, когда шавки Сайфера скрутили его во время очередной вылазки в город. Поводов для радости было немного, но Диппер, рухнув на землю после первого же удара в солнечное сплетение, не мог не улыбаться собственным мыслям. Он попался и должен был умереть, но каждый из выживших в этом городе уже очень давно перестал опасаться смерти. Главным было другое: ему чудом удалось отвлечь внимание на себя. Патруль не заметил Мейбл, спрятавшуюся за стеллажами. Диппер успел выйти вперёд быстрее, чем это сделала его сестра. Чуть позже ему удалось заметить, как та, пригнувшись, скрылась через заднюю дверь. Счастье, что Форд натаскал их достаточно, чтобы чувство долга у Мейбл возобладало над любовью к брату. Было очевидно: Дипперу уже не спастись, но она обязана была вернуться обратно. С информацией и какими-никакими припасами. И, пока Диппера избивали в мясо на захламленном холодном полу местного супермаркета, он раз за разом воскрешал в памяти лицо сестры — как две капли похожее на его собственное. В последнее время даже причёски у них были одинаковыми. Волосы Диппера немного отросли, а вот Мейбл, напротив, пришлось обрезать мягкие тёмные локоны выше плеч. Теперь их было почти не различить: разве что черты лица у Мейбл были чуть более мягкими, возле левого глаза красовался небольшой светло-розовый шрам, а взгляд за последние три года почти не лишился прежней теплоты. В последнюю секунду перед тем, как Мейбл скрылась за дверью, Диппер видел её дрожащие губы и текущие по лицу слёзы. Но запоминать её такой не хотел. В его воображении Мейбл счастливо улыбалась, держала за руку и, упираясь лбом о его плечо, обещала, что с ней и дядями всё будет хорошо. Мейбл успела спастись. Это было единственным, что в самом деле имело значение. Мысли о Мейбл даже сейчас, сквозь невыносимую боль, помогли Дипперу взять себя в руки. И, когда Билл вдруг присел рядом с ним, помог поднять голову и мягко, почти ласково провёл по щеке прохладной ладонью, он уже полностью контролировал собственные эмоции. — Да ладно тебе, дружище. — Даже обращаясь к Зантару, Сайфер не отводил взгляда от лица своего пленника. — Не перегибай палку. Мальчика, безусловно, следует обучить хорошим манерам, но где твой дух гостеприимства? Умело играя интонациями, Билл протянул это с неподдельным сочувствием, но Диппер лишь ухмыльнулся разбитым ртом. Гостеприимство, а как же. Наверняка просто боится заляпать кровью свою безупречную обувь. — Убей меня уже, а, — хрипло отозвался он. — Сам знаешь, что я ничерта тебе не скажу. Как бы старательно Сайфер не изображал радушие, Диппер видел в его глазах мертвенный, стылый холод. Его жизнь для Билла не стоила ни цента; единственным, чему демон придавал значение, была информация, но извлечь её из мозга Диппера не представлялось возможным. Разум каждого Пайнса надёжно защищался от ментального вторжения. И, как показывала практика, никакие пытки не могли заставить выживших выдать оставшихся членов группы. — Спорный вопрос, Сосна, — Билл коротко махнул рукой, приказывая Зантару оставить их наедине, и вновь перевёл взгляд на Пайнса. — У меня, видишь ли, есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. — Катись ты своими предложениями знаешь куда… — Ну-ну, спокойнее, — Билл ответил по-змеиному тонкой улыбкой. — Не нужно столько агрессии, парень. Для того, чью семью я могу уничтожить уже через десять с половиной часов, ты ведёшь себя слишком неуважительно. — Уничтожить, значит, — Диппер улыбнулся в ответ, зная, что его оскал перепачканными кровью зубами выглядит по-настоящему жутко. — И с чего это я должен тебе поверить? Моя семья более чем хорошо… — Защищена, ага. Плавали, знаем. Но дело в том, — Билл достал что-то из кармана пальто и протянул Дипперу на раскрытой ладони, — что пресловутая защита сойдёт на нет уже к утру. Тебе ведь известно, что это такое, Сосенка? Дипперу понадобилось несколько секунд, чтобы вглядеться в предмет у Сайфера в руке, идентифицировать его как корень цветка, растущего некогда у берегов небольшого лесного озера, вспомнить о заключённых в нём свойствах и замереть в ужасе. Три года назад они потратили несколько недель на то, чтобы тщательно прочесать лес и уничтожить все следы этих волшебных цветов. С тех пор немногочисленные группы изредка наведывались в те края, чтобы убедиться, что растение не выросло снова. Выходит, где-то они его упустили. Факт того, что Биллу удалось добыть этот корень, светящийся тускло-зелёным магическим сиянием, автоматически являлся смертельным приговором для целого города — и, как следствие, для всего остального мира. Достаточно было растолочь его в порошок и распылить в воздухе на рассвете, чтобы на обширной территории вымерло всё живое и всё, что имеет магическое происхождение. Когда Диппер поднял на Билла ошеломлённый взгляд, его голос впервые за весь этот разговор задрожал от страха. — Ты не посмеешь! — Посмею, — мягко перебил демон. — Ещё как посмею. Видишь ли, Сосна: мне смерть как надоело торчать в этой замшелой дыре. Твой драгоценный дядя с самого начала мог пойти мне навстречу, и, серьёзно, в конечном итоге мы бы смогли прийти к консенсусу, но вы решили пойти путём наибольшего сопротивления. Поначалу это было даже забавно, признаю. Но лишь поначалу. Моё терпение не вечно. Я ждал три года. С меня достаточно. — Это заклинание не только горожан убьёт, — прошептал Диппер. — Билл, оно же всё на своём пути… — По-твоему, я не в курсе? Ну, да. Вместе с той жалкой горсткой выживших, что вы зовёте сопротивлением, испепелит и моих боевых товарищей. Всех до единого. Но, что куда важнее, исчезнет барьер, отделяющий меня от всего остального мира. Считай, я готов пойти на некоторые жертвы. Не разбив яиц, не сделаешь омлета — слыхал о таком? — С ума сошёл. — Давно не новость. Но, как ты верно заметил, уничтожать собственных подручных мне не с руки. Я к ним привязался — они такие обаяшки, согласись, — Билл смешливо скривил губы. — Ты очень вовремя подвернулся мне под руку. И так уж получилось, что ты, в отличие от большинства горожан, не являешься бесполезным куском мяса. У тебя есть то, что мне нужно. Информация. Начни работать на меня, малой, и взамен я не трону ни твою семью, ни вообще кого-либо из этого города. — Билл… — Ну же, — ухмыльнувшись, Билл крепко сжал пальцами его подбородок, — не ломайся. Всё, что от тебя требуется, — это снять барьер. Я знаю, что тебе это под силу. Шестёрочник хорошо тебя обучил, не так ли? Помоги мне, Сосна. Будь послушным мальчиком, и тебе — честное слово! — не придётся ни о чём сожалеть. Несколько мгновений Диппер, не отрываясь, вглядывался в бесстрастное лицо Билла Сайфера. Демон если и блефовал, то мастерски скрывал это за маской глубокого безразличия. Так или иначе, если то, что сказал Билл, являлось правдой, выбора у Диппера не оставалось. С одной стороны на чаше весов лежало неминуемое уничтожение города, всей его семьи, а следом — и остального мира. С другой стороны находился крохотный шанс. Не для мира в целом. Не для человечества. Но для тех, кого Диппер любил всем сердцем. Для озорной улыбки Мейбл. Для Венди, любившей засыпать у него на коленях, пока он рассеянно перебирал её коротко стриженные, всё такие же яркие волосы. Для Стэна, не утратившего воли к жизни, и для Форда, уже давно ставшего неотъемлемой частью семьи. Для Суса и Мелоди, ждущих своего первенца. Для этого ещё неродившегося ребёнка. Если тщательно сформулировать условия сделки, если потребовать у Билла безоговорочного спасения для каждого из них… Диппер мотнул головой, стараясь избавиться от этих предательских мыслей. Форд повторял все три года: с Биллом нельзя заключать никаких сделок. Каким бы ни был соблазн, что бы ни предлагалось в противовес, сделки с ним — главное и строжайшее табу. И Диппер, закрыв глаза, произнёс одними губами: — Я не могу. — Жаль, — голос Билла вновь сделался сух. Он отпустил мальчишку, позволив рухнуть на пол, поднялся на ноги и брезгливо отряхнул запылившийся подол пальто. — А я уж было понадеялся на твоё благоразумие. Очевидно, зря. В таком случае… Он щёлкнул пальцами, и двери в зал отворились. У Диппера не хватало сил, чтобы обернуться и увидеть, кто стоит у него за спиной, но по гулу голосов и тяжёлым шаркающим шагам он без труда опознал вернувшегося Зантара, Восьмишара и Пиронику. Каждую из этих тварей он знал на порядок лучше Сайфера, который редко выходил из собственноручно возведённой пирамиды. А вот его друзья беспрестанно рыскали по городу, выискивая немногочисленных выживших, и их самодовольные физиономии уже давно набили Дипперу оскомину. Тем временем Билл, не глядя, хладнокровно кивнул в его сторону: — Развлекайтесь, ребятки. Он уже повернулся, чтобы уйти, когда внутри Диппера что-то сломалось. Он вдруг понял: отказаться от сделки значило собственноручно подписать Мейбл смертный приговор. Не дать ей ни единого шанса спастись. Предположим, он скажет «да» — и что изменится? Хуже уже всё равно не будет. Спустя три года бессмысленного сопротивления их война оказалась безнадёжно проигранной. И плевать, что говорил Форд — им больше нечего было терять, так что все эти наставления не имели никакого значения. Билл славился тем, что мог обернуть любую сделку в свою пользу; так чем он, Диппер, был хуже? Возможно, у него получится переиграть Билла. Спасти свою семью. Спасти хоть кого-нибудь. И Диппер шепнул, крепко зажмурив глаза, чтобы не видеть, как расцветает улыбка на лице незамедлительно обернувшегося Сайфера: — Я согласен.