Cloud Nine

Ровно в десять утра экипаж в виде запряженной двумя лошадьми повозки, в которой сидела Токугава и две ее служанки, и телеги с многочисленными коробками, сундуками и чемоданами, управлением которой занимались два лакея, ждали перед выездом из Конохи одного единственного человека, которому следовало прийти самым первым. Токугава сдержанно и неторопливо помахивала на себя веером, но при этом жилка на ее виске набухла, а челюсти были плотно сжаты. Никто из слуг не смел и слово сказать, боясь вызвать еще больший гнев своей госпожи, но как только на горизонте появилась фигура Какаши, одна из девушек облегченно вздохнула, кивнув в его сторону. Токугава поняла, что он появился, но не удосужилась высунуться из окна, чтобы взглянуть на него. Какаши подошел к ее повозке близко, чтобы Рецу могла его увидеть, но она демонстративно смотрела в другую сторону. В это утро она была одета скромнее. — Вы снова опоздали, Хатаке-сан, — Токугава заговорила первая, помешав ему соврать о причине опоздания. — Прошу меня простить, — Какаши немного склонил голову. — Надеюсь, если на нас нападут, вы не будете спать, а то будет очень неприятно умирать, зная, что шиноби, которому я доверила свою жизнь, просто опоздал на сражение, — Токугава все же взглянула на него, высоко задрав подбородок и прищурив глаза. Снова этот беспощадный взгляд, от которого у Какаши пошли мурашки по спине. — Этого не произойдет, можете быть уверены, — без промедления ответил Какаши. Его глубоко задел тот факт, что только из-за его пятнадцатиминутного опоздания она начала сомневаться в нем как в ниндзя. — Вы можете оставить свой рюкзак в телеге с чемоданами и поехать там же, идти сзади или впереди. Как вам угодно, я не буду ограничивать вас в выборе. К обеду мы прибудем в небольшую деревню, там у меня деловая встреча. И после нее мы уже направимся в столицу. — Я понял вас, — кивнул он и встал сзади телеги, оставив в ней свой дорожный рюкзак. Кучер один раз взмахнул хлыстом, и лошади легкой рысью двинулись вперед. Какаши быстрым шагом следовал за кортежем, смотря все время по сторонам. Хотя был еще не полдень, но черные тени вдоль дороги пугающе застыли в безветренное солнечное пекло. Токугава ехала в крытой повозке, и Какаши не видел ее, но прекрасно мог представить, с какой недовольной гримасой она помахивает на себя веером. Такой красивой женщине лучше бы не хмуриться так часто, не то морщины раньше времени избороздят лицо. Какаши усмехнулся, но решил прекратить себе так думать, потому что эти мысли выставляли его не в лучшем свете. Конечно, кроме него их никто и не слышал, но более сурового судьи, чем он сам, у него не было. Да, он виноват в опоздании, но разве пятнадцать минут могут что-то изменить? Это всего лишь путешествие из пункта А в пункт Б, так в чем проблема? Лошади двигались быстрее обычного, видимо, Токугава решила нагнать упущенное время, приказав кучеру ехать с ветерком. Какаши примет этот факт как свое наказание. Она прекрасно знала, что он не позволит себе расслабленно ехать с лакеями, не станет стоять на запятках ее повозки, а будет бежать позади кортежа, следя за происходящим вокруг. Такая пробежка не смогла бы измотать Какаши, но ему не нравился факт того, что его как провинившегося генина заставляют испытывать дискомфорт. Он непрестанно напоминал себе, что это всего лишь миссия, скоро она закончится, и Какаши забудет об этой женщине как о страшном сне. Мысленно он молился, чтобы эта выходка была последней в списке ее наказаний. Лучше бы она просто отчитала его один раз, чем растягивать свое удовольствие, слыша его многочасовой бег за ее повозкой. Но в скором времени лошади стали двигаться медленнее. Какаши убедился в том, что поблизости никого нет, и невозмутимо достал свою книгу. Он уже знал весь текст наизусть, мог по памяти восстановить его, начиная с любой страницы или строчки. Перечитывать эту книгу раз за разом для него было словно мантрой. Знакомые слова, фразы приятным эхом звучали внутри него, вводя его в особый транс. И если кого-то чтение книги отвлекало от происходящего во внешнем мире, то с Какаши все обстояло иначе. Он словно крепче концентрировался на каждом шорохе и звуке. Где-то в лесу двигались дикие звери, то и дело птицы, взметнув крыльями, вырывались из глубины кроны. Какаши на все обращал внимание, даже на мельчайшие изменения в погоде. Нынче ниндзя стали особо изобретательны, применяя в бою любые средства. Хатаке сложно было обмануть, и поэтому он был уверен, что, не смотря на окружающие звуки, за кортежем нет слежки, все вокруг спокойно и мирно. И снова скучно. Он зевнул, прикрыв пальцами рот, не смотря на то, что был в маске, и перелистнул страницу, приступив к чтению, или лучше сказать к воспроизведению, своей любимой части истории. Джирайя был искусным писателем. Удивительное сочетание верной истины, легкой подачи и глубокого знания природы пороков человеческой души не могло не привлекать к себе такого искушенного читателя, как Какаши. Вдалеке начала виднеться небольшая деревушка с горячими источниками. Здесь всегда было полно туристов с разных уголков мира. Множество увеселительных кварталов, как раз для азартных и развратных людей, и такое же множество лечебных заведений, где можно было хорошо расслабиться и провести время наедине с природой. Какаши спрятал книгу и начал всматриваться в лица прохожих, когда экипаж заехал через главные ворота. Люди здесь привыкли видеть путешественников на роскошных повозках, поэтому мало кто обращал внимание на их экипаж, чему Какаши был рад. Он не любил жить в повышенной заинтересованности к его персоне, намного привычнее ему было наблюдать за миром из тени. Когда повозка с Токугавой остановилась возле рёкана, и кучер слез, чтобы открыть ей дверь, Какаши подошел, чтобы любезно подать ей руку. Сначала вышли обе служанки, а потом появилась Токугава. Она была одета в роскошное длинное кимоно, коротким шлейфом волочившимся по земле. Винный цвет оттенял бледное лицо и иссиня-черные волосы убранные в высокую сложную прическу. Токугава слегка придержала подол и приняла руку Какаши, спускаясь со ступеньки. Она мягко кивнула ему в знак благодарности и выпрямилась. Рецу смерила его заинтересованным взглядом, снова по-лисьи улыбнувшись ему, как будто и не было его опоздания, и она вовсе не злится на него за это. Хатаке удивился, что она была одного роста с ним или даже немного выше, но как только Токугава сделала несколько шагов, и подол кимоно разошелся, он заметил гэта, которые были не меньше десяти сантиметров в высоту. Рецу двинулась внутрь рёкана, и одна из ее помощниц, Мэй, последовала за ней. Какаши оглядевшись по сторонам и поймав на себе и на Токугаве множество любопытных взглядов, быстро двинулся за ними двумя внутрь, чтобы поскорее скрыться с глаз зевак. — Я не говорила, что мне понадобится ваша помощь, Хатаке-сан. Вы можете отдохнуть, наверняка вы устали от такой длительной пробежки, — она сказала это так сладко, смакуя каждое слово. — Я нисколько не устал, чтобы отдыхать. — Какаши сказал чистую правду, ведь этот путь не оказался утомительным, и Токугава внимательно посмотрела на него, чтобы понять, лукавит тот или нет. Она не видела эмоций через его маску, отчего задумчиво вскинула брови, и Какаши ответил ей пристальным взглядом. Он вдруг начал догадываться, чего она добивалась все время, но еще не был уверен в этом. — В таком случае я буду не против вашего присутствия на встрече. Конечно, она может показаться вам очень скучной, — она слегка прикоснулась к его плечу. Какаши немного дернулся от этого, но сделал вид, будто ничего не произошло. К ним приблизился работник рёкана и низко поклонился Токугаве. Он сразу узнал ее и попросил пройти за ним, потому что ее уже ждали в одной из комнат. Когда сёдзи открыли, Какаши увидел троих мужчин. Один из них был старым, морщинистым, в роскошном кимоно. Тот, что помоложе, сидел рядом с ним, и одет попроще. А третий был чуть в стороне, и Хатаке понял, что он либо охранник, либо слуга. Когда Токугава вошла, все трое подскочили на ноги и достаточно низко поклонились. — Прошу простить мое опоздание, — медовым голосом произнесла Токугава и немного склонила голову. Снова тот голос, которым она приветствовала Какаши прошлым вечером. Но уже ни капли горечи. Только сладкий, трепетный голос, немного низкий и ласкающий слух. — Никакое время не может быть утомительным, когда ждешь такое прекрасное создание, как вы, — произнес старик, подавая ей руку. Служанка помогла сесть Токугаве так, чтобы подолы кимоно выглядели красиво. Какаши вдруг догадался, что в этот раз она не случайно надела такой наряд. Вчера вечером всем своим аристократичным видом она показывала, кто она такая, чтобы издалека было видно. Но в этот раз она надела изящный женственный наряд как у очень дорогой гейши. Рукава уже не были такими длинными, а вот низкий воротник эротично открывал шею и часть спины. В отличие от наемных женщин для развлечения, макияж Рецу был простым, подчеркивающим глаза и ее губы. Какаши понимал, что все это не просто так, и стал с любопытством следить за происходящим. — Ну что вы, Миура-сан, — с притворным смущением Токугава наклонила к нему свою голову, едва касаясь его плеча, но старик этой неискренности не заметил. У него на лбу даже испарина выступила. — Вы мне так льстите. И все же я чувствую свою вину. Как я могу ее загладить? — Мы не смеем просить вас о таком, — Миура, наконец, отпустил ее руку, или даже правильнее сказать, Рецу мягко вырвалась из его хватки. — Но после обеда мы бы не отказались послушать вашу игру на сямисэне. — Должна признаться, я давно не играла на своем инструменте, хотя и беру его с собой в каждую поездку. Моя служанка принесет его, когда мы закончим с трапезой. — Мы осмелились сделать заказ без вас, — произнес тот, что помоложе. — Это абсолютно правильное решение, — кивнула головой Токугава. — Вы не должны отказывать себе в удовольствии полакомиться здешней едой. — Вы совершенно правы, — согласился Миура. — Еда здесь изумительная. — Позвольте спросить, могу ли я пригласить к нам за стол моего сопровождающего? Оба ее собеседника повернули голову к Какаши, а тот изумленно смотрел на Токугаву. Да что творит эта женщина? Почему она приглашает за стол своего охранника? — По правде сказать, я хотела бы извиниться, что сразу не представила его вам. Это Копирующий Ниндзя, Хатаке Какаши, — она произнесла его имя так мягко и красиво, что Какаши даже на одно мгновение смог полюбить это дурацкое словосочетание. Ее собеседники вскинули брови, и тут же попросили своего слугу организовать место для Какаши, наперебой рассказывая, сколько всего они слышали о нем и его знаменитых подвигах. Хатаке смущенно молчал и внимательно смотрел на их взволнованные живые лица. Токугава же с выражением фарфоровой куклы улыбалась, аккуратно сложив руки на коленях, и стреляла глазами то в Миуру, то в Какаши. — Должна заметить, что я ошибалась в нем, — вдруг сказала Рецу, и все обратили свой взор на нее, а Какаши, замерев, с любопытством ждал, что же она скажет. — Обычно положительная слава прикрывает какие-то страшные пороки человека, например, распутство, пьянство или отсутствие уважения. Я всегда думала, что идеальных людей не бывает, но Хатаке-сан доказал мне обратное. Он действительно удивительный шиноби и поразительно воспитанный человек. В некоторых людях нет изъянов, они абсолютны во всем. И Какаши понял, что Токугава нисколько не забыла о его опоздании в это утро, напротив. Теперь она его как щенка будет тыкать в одну и ту же ошибку. Эти двое не поняли, что весь ее монолог был посвящен тому, чтобы Какаши почувствовал, что не заслуживает к себе всех этих слов. С садистской улыбкой Токугава наблюдала, как меняется выражение его единственного открытого глаза. — Глядя на такую, как вы, — Миура отвечал, пожирая ее глазами, — мне сложно спорить с последним утверждением. — Вы снова пытаетесь меня смутить, — Токугава заливисто и мягко рассмеялась, обнажая идеально ровные белые зубы. Она потянулась к чайнику, снова оголяя запястье, от чего оба ее собеседника нервно сглотнули, а Какаши закатил глаза от театральности. Пока она наливала чай, ей пришлось привстать, но когда она села, то уже на несколько сантиметров оказалась ближе к Миуре. Пока все трое кушали и вели праздную беседу, Какаши молча наблюдал за Токугавой и двумя мужчинами. Третий оказался таким же молчаливым слугой, как и Мэй, и не вызвал интереса у Хатаке. А вот Миура и его деловой помощник, Хаттори, оказались невероятно заносчивыми и глупыми. Они были словно игрушки для Токугавы, которая как кошка ластилась то к одному, то ко второму, ухаживая, подавая фрукты, кормя их с рук и подливая сакэ. Она веселилась, рассказывала какие-то глупости и забавные только для них истории, а эти двое даже не заметили, как попали в ее ловушку. Ни Миура, ни Хаттори не заметили, как она их потихоньку споила. Какаши всем нутром ухмылялся ее хитрости и коварству, еще раз убедившись в том, что с этой женщиной нужно быть предельно осторожным. — Прошло уже столько времени, — вдруг спохватилась Рецу, когда Хаттори уже в беспамятстве сопел. — Вы такие интересные собеседники, что я и не заметила, как часы превратились в минуты. А ведь нам надо выдвигаться в столицу, там меня тоже ждут. Она попыталась встать, но Миура схватил ее за руку, подтягивая к себе. Какаши нахмурился, потому что по выражению лица Рецу, он понял — она явно не ожидала такой прыти от своего партнера. — Куда же вы пойдете? Скоро солнце зайдет, оставайтесь с нами в этом рёкане, — говорил он пьяным голосом. — Нам действительно пора, — вмешался Какаши. Эта фраза была единственная, что он выдавил из себя за столом. — Все хорошо, Хатаке-сан, мы можем еще не надолго задержаться. Возможно, тогда мы смогли бы поговорить о делах? — Рецу пыталась освободиться от хватки Миуры, но своими морщинистыми руками он плавно гладил ее нежные тонкие запястья. — С вами я готов говорить о чем угодно, — Миура томно прикрыл глаза, глядя на Рецу. Она ответила ему не менее заигрывающее, и махнула рукой своей служанке. Та из-за пояса вытащила какие-то бумаги и перьевую ручку. — В прошлом месяце вы рассказывали мне о своих рисовых полях… — Одно ваше слово, — Миура слегка приблизился к Токугаве, но она не отстранилась от его морщинистого лица. — Эти поля будут ваши. — Моя подпись на этих бумагах значит намного больше, чем просто слово, — она тоже слегка приблизилась к нему, подсовывая бумаги ему под руку. Тот на мгновение отодвинулся, чтобы прочесть текст, но все плыло перед глазами. — В них не хватает только вашей подписи, — она наклонилась к его уху и обожгла мочку своим теплым дыханием. Миура содрогнулся от этого и дрожащей рукой поставил подписи на двух экземплярах, так и не прочитав текст. Рецу тут же вырвала один из них и всучила своей служанке, которая поспешно спрятала его за пояс и выскочила из комнаты. — А теперь мне действительно пора идти, — сказала Токугава, отодвигаясь от Миуры. — Хаттори-сан уже порядком подустал, да и вам пора бы отдохнуть. — Я требую, чтобы вы остались, — он попытался схватить ее рукой, но она ловко извернулась, как кошка, отпрыгнув от него. — В этом больше нет нужды. Не волнуйтесь, за этот чудесный обед я заплачу, — она поклонилась ему и махнула рукой Какаши, чтобы тот уже вышел из оцепенения и открыл ей дверь. Хатаке поднялся и поспешно отодвинул сёдзи. — Токугава-сан, — позвал ее Миура, пытаясь встать, но количество выпитого сакэ не позволили ему этого. Рецу торопливо двигалась к стойке с администратором, где ее ждала служанка. Какаши шел за ней, оглядываясь по сторонам, потому что думал, что за ними побегут и начнутся пьяные разборки. — Я уже заплатила за ужин, как вы и просили, — Мэй поклонилась, когда Рецу и Какаши подошли к ней. — Ты молодец, хорошо все выполнила, — она погладила ее по плечу, и на блиноподобном лице Мэй засияла улыбка. Втроем они вышли, и их уже ожидал кучер. Второй повозки не было рядом, и Какаши растерянно оглядывался по сторонам. Он открыл дверь и снова подал руку Токугаве. На этот раз она воспользовалась его любезностью, но никак не посмотрела в ответ. Какаши ничего не ждал, но ему показалось это странным. После того, как Мэй села внутрь, он закрыл дверь и запрыгнул на запятки, и кучер хлыстом ударил лошадей. Они быстро мчались на другой конец деревушки, где располагались минки, которые хозяева сдавали в аренду. И тут в голове Какаши все сложилось. Еще до приезда в Коноху, Токугава сняла одну из здешних минок, чтобы после завершения этой сделки, можно было отсидеться в укрытии. В любом рёкане их легко было бы обнаружить, даже не имея мозгов, ведь такой экипаж сложно где-то спрятать. Но только не в огромной минке — здесь для этого есть специальные конюшни. Как понял Какаши, Рецу заранее все спланировала, так как при заключении договора аренды с хозяином, она должна была бы обязательно присутствовать. И в голове Хатаке промелькнула одна теперь уже очевидная истина: у этой женщины ничего случайного не бывает. Каждое ее действие заранее продумано и несет в себе какой-то скрытый умысел. Повозка остановилась возле одной роскошной минки, и Какаши быстро спрыгнул и открыл дверь. Как обычно сначала вышла Мэй, а за ней Токугава. В воротах их уже встречали два лакея и вторая служанка. — Хатаке-сан, — Рецу развернулась к нему, отпуская поданную ей руку. — Мэй проводит в вашу комнату. Простите, но нам придется задержаться здесь до утра. Вы должны понимать, — она сделала небольшую паузу и многозначительно посмотрела на него, — после всего я просто не могу не принять ванну. Какаши просто кивнул и проводил взглядом ее удаляющуюся с двумя лакеями и второй служанкой фигуру. Мэй покорно стояла рядом и ждала, когда Хатаке попросил ее провести в его комнату. — Пожалуйста, оставьте эту книгу перед входом в мою комнату, — он протянул служанке свою драгоценность. Она даже не глянула на название, а просто молча кивнула и просеменила к энгаве. Какаши сначала обошел минку со всех сторон, проверяя возможные к ней подходы. Кое-где он оставил ловушки, чтобы в случае чьего-то приближения он первый об этом узнал. Какаши заглянул и в конюшню, проверив все там. Не было ни слежки, ни шпионов, ни даже городских зевак. Он лениво прошелся по красивому внутреннему дворику и восхитился, с какой любовью здесь все рассажено. Ему чужды подобные проявления творчества, но ему всегда нравилось, когда вокруг чисто и ухожено. Он разулся и уже босыми ногами прошелся по энгаве к той сёдзи, перед которой лежала его книга. Он вошел в свою комнату и закрыл перегородку. Хоть был еще только вечер, но футон уже оказался расстелен в ожидании своего гостя. Рюкзак слуги также оставили в углу комнаты. Какаши снял жилетку и аккуратно сложил ее во встроенный шкаф. Он упал на футон и раскрыл книгу. Бегло просмотрев пару страниц, он понял, что его разум отказывается воспринимать текст. В мыслях Какаши раз за разом проигрывалась одна и та же сцена. Спектакль. Игра над пропастью для Миуры и Хаттори, и развлечение для Токугавы. Он не был уверен, что с этого выиграла Рецу, но выслушивать весь пьяный бред и терпеть все похабные прикосновения за просто так она бы не стала. По всей видимости, те рисовые поля, о которых она упомянула, теперь принадлежат ей, а Миура поймет это завтра, когда проснется с болью в голове. Вряд ли он потом что-то докажет, ведь документ действительно был подписан его рукой. Какое немыслимое коварство. — Какаши-сан, вы позволите войти? — С улицы донесся голос Мэй. — Да, конечно, — он сел на футоне, откладывая книгу в сторону. Сёдзи отворилась, и Мэй поднялась с колен, занося дайбан с едой, оставляя его возле дзабутона в другом углу просторной комнаты. — Токугава-сама велела накормить вас, потому что за обедом вы не притронулись к еде. Когда закончите трапезу, можете выставить дайбан на энгаве, а я его заберу. Какаши молча выслушал эту речь и едва слышно произнес «спасибо», а Мэй низко поклонилась и, опустившись на колени, открыла сёдзи и быстро выскользнула. Хатаке пересел на дзабутон и взглянул на поднос. Свежие овощи, скумбрия и терпкий чай. По запаху такой же, от которого он прошлым вечером отказался.