Cloud Nine

Какаши с аппетитом съел все, что ему принесли и, как его просили, выставил дайбан за сёдзи. Он вернулся к футону и книге. Теперь на сытый желудок казалось, что и ход мыслей стал ровнее, и он снова может насладиться любимыми диалогами и выдуманными интригами. Как только это слово пришло ему в голову, Какаши понял, что интриг хватает и в жизни. Он решил, что непременно расскажет Джирайе об увиденном эпизоде женского коварства. Тот уж точно сможет оценить и подтвердить, насколько хитры и опасны бывают некоторые женщины. Какаши посмотрел в окно, выходящее в сторону густого черного леса. На небе не оказалось облаков, которые бы портили собой черный полог и россыпь алмазов на нем. Какаши мечтательно наблюдал за тем, как переливаются звезды и задумчиво пересчитывал их. Но какое-то шебуршание со стороны энгаве отвлекли его. Он осторожно выглянул и увидел, как на дзабутоне устроилась Токугава. В руках у нее была кисеру, которую она только что раскурила. Рецу была одета в красивая юката, и теперь он мог яснее разглядеть ее фигуру. И Какаши тут же остановил себя. С какой стати ему разглядывать ее фигуру? — Не уходите, Хатаке-сан, — она сказала это достаточно громко, но не повернула к нему голову. Токугава не могла услышать его, ведь он был предельно бесшумен, так каким образом эта женщина поняла, что за ней наблюдают? Рецу откинула тяжелые распущенные волосы и игриво взглянула на него из-за плеча. Скрываться уже было бы глупо, и Какаши вышел, присаживаясь рядом. Край юката откинулся, обнажая острые колени и хрупкие лодыжки. Токугава даже не обратила на это внимания, снова втягивая во все легкие едкий дым и выпуская его через нос, как дракон. — Вы курите, Хатаке-сан? — спросила она, глядя на ухоженный японский садик. Легкий ветер трепал ее волосы, и Какаши поймал себя на мысли, что продолжает разглядывать Рецу с ног до головы. — Нет, не курю, — ответил он, отводя взгляд в сторону. Она вдруг повернулась к нему и внимательно посмотрела. Какаши в этот момент был рад, что его лицо скрыто под маской, потому что почувствовал, как начали гореть его щеки. Токугава зажала кисеру в зубах, немного надавливая и отодвигая губу. Она смотрела на Какаши без смущения, даже с интересом, приподнимая бровь. — Вы всегда так строги и прямолинейны? — Спросила она, начав разглядывать внутренний сад. — Мне не зачем юлить перед вами, — он ответил низким и тихим голосом. — Простите, но я не привыкла к такому. Мужчины редко бывают честны со мной, вы должны понять, — они одновременно повернули друг к другу голову. Взгляд Рецу не казался колючим, как до этого. Может, ее разморила ванна, может табак, или все вместе, но теперь ее глаза были полны нежности и женственной кротости. — Вы напрасно думаете, что женщины часто передо мной выслуживаются. Она чарующе засмеялась, от чего у Какаши все внутри потеплело. — От этого вы так скованно себя вели прошлым вечером? Теперь мне все ясно. К подобному вы просто не привыкли. Не знали, куда смотреть и что делать, когда я любезничала. Надеюсь, вы простите мне мое поведение и остроту, которую я собираюсь высказать. Но вы были похожи на юного выпускника старшей школы, молодого несмышленыша, который вдруг своей скромностью очаровал взрослую женщину. То, с каким задором она произнесла это неприятное для Какаши сравнение, не позволило ему обидеться или даже нахмуриться. Напротив, он вдруг вспомнил все события, посмотрев на себя со стороны. Он и правда как юнец сидел напряженный, будто впервые видит красивую женщину, которая просто из вежливости пыталась угостить его. Губы тронула улыбка, которая оказалась спрятана под маской. Токугава не смогла ее увидеть, но по количеству появившихся возле глаза морщинок, она догадалась, что, наконец, заставила его улыбнуться. Но он вдруг осекся, вспомнив двух облапошенных ею людей. Тогда она пользовалась другим, более грубым и явным обольщением. А что если и сейчас она делает то же самое, только изящнее и тоньше? Какаши не был уверен, что она не пытается что-то провернуть, но все равно решил быть максимально сдержанным. Он не понимал, зачем ей это нужно было, ведь он просто временно занимался ее безопасностью. Что с него можно взять? У него нет рисовых полей, лесов для вырубки или баснословных денег. — А вы не часто радуете этот мир своей улыбкой, я права? — Она смотрела ему в открытый глаз и затягивалась. — Я не снимаю маску на людях. — От чего же? — Она удивленно вскинула брови. — Это долгая история, а уже достаточно поздний час. — В отличие от своих слуг, я не любитель рано засыпать и просыпаться. Но в этом мы с вами похожи. Какаши снова воспринял это как укол за то, что он проспал этим утром. И сколько это будет продолжаться? Или быть может, это означало, что ни он, ни она до сих пор не спят? Какаши с трудом мог понять эту женщину. Все ее фразы можно было трактовать по-разному, и если ответить не так, она может все вывернуть наизнанку. Проигрывать Какаши не хотел. Рецу вдруг поправила распахнутую юкату, прикрывая лодыжки, и отложила в сторону кисеру. Она развернулась к нему лицом, облокачиваясь на колонну. Одну ногу она подогнула под себя, и сделала это так, что подолы юкаты не разошлись при этом, а вторую выпрямила в его сторону, едва касаясь ступней его бедра. — Мне нравится, что вы такой сдержанный, так даже интереснее, — она снова улыбнулась, и Какаши понял, что оказался прав, и до этого тоже была игра, а он всего лишь очередное развлечение. Эта женщина очень опасна. — Я нахожусь при исполнении. Она снова рассмеялась, но теперь более низко. В лунном свете ее лицо казалось бледнее, а глаза блеснули каким-то диким огнем. — Вы смеетесь надо мной? — Какаши прищурил один глаз и развернулся, облокачиваясь на противоположную колонну. — Простите мое дерзкое воображение, но я только что представила, какой вы не при исполнении. Полная противоположность? Любите выпить и поразвлечься? — Она лукаво улыбнулась, прищурив глаза. — Нет, — отрезал Какаши. — Опять такой короткий ответ, — вздохнула Токугава. — Вы всегда немногословны. — А вы любите смущать других внезапными комплиментами. — Свою немногословность вы принимаете за добродетель? — Для человека моего положения это хорошее качество. — Будь оно у меня, своих денег я бы не заработала. Перед Какаши всплыли воспоминания о недавней сделке. Любопытный способ зарабатывать. — Осуждаете меня? — Вдруг спросила Токугава. Неужели она смогла прочитать его мысли? Рецу очистила кисеру от старого табака, и, засыпав новый, раскурила ее заново. Если бы они находились в помещении, Какаши бы не понравилось дышать табачным дымом, но ночной ветер хорошо рассеивал этот едкий запах. — Не в моих правилах судить. Каждый живет исходя из своей морали. — И какова ваша мораль? — Спросила Рецу, но, видимо, это был риторический вопрос, потому что она тут же продолжила. — Я всего лишь обанкротила старого похотливого жлоба. На деньги, которые я заработаю с этих рисовых полей, я смогу построить еще один медицинский центр или детский дом, например. — Уж не хотите ли вы сказать, что поступили благородно? — Это понятие такое же растяжимое и субъективное, как и многие другие. Время покажет, кто из нас прав. Или не покажет. — Уверенно произнесла Токугава и снова замолчала. Какаши не стремился возобновить разговор, ему вполне было комфортно и в тишине. Когда было так темно, а Рецу сидела на безопасном расстоянии, он чувствовал себя не так уязвимо. — Существует ли справедливость, по-вашему? — Это слишком сложный вопрос, чтобы я однозначно мог на него ответить, — задумчиво произнес Какаши. — Но думаю, что это такое же растяжимое понятие. Справедливость для каждого своя. — О, я даже знаю, что вы думаете по этому поводу. Я все равно поплачусь за то, что так поступаю с людьми, верно? — Токугава не убирала с лица свою улыбку. — Просто вы слишком вежливы, чтобы озвучивать это мне в лицо. Я не виню вас, но люблю, когда со мной говорят откровенно. С лгунами я поступаю… Вы видели, как я с ними поступаю. — Этот Миура вас в чем-то обманул? — И да, и нет, — Токугава загадочно отвела глаза в сторону. — Иногда умышленно утаить правду то же, что и солгать, вы так не думаете? — Думаю, что в каждом правиле есть исключения, — Какаши задумчиво стал изучать пейзаж перед собой. — В этом все мужчины. Вы всегда оставляете для себя возможность избежать ответственности, смахнув все на «исключение из правила». Оставляете дверь черного хода открытой. — Рецу презрительно дернула верхней губой, но тут же сменила гримасу на мягкую улыбку, начиная рассматривать Какаши. — Из вас клешнями приходится вытаскивать слова. — Я готов поговорить с вами на любую тему, только начните. — Оставляете выбор за мной? — Пропускаю даму вперед, — Какаши пожал плечами, немного вскинув подбородок. — Я привыкла к тому, что мужчины оставляют прерогативу выбора за собой. — По вам и не скажешь. — Вы подловили меня, — Рецу рассмеялась, и у нее изо рта повалили клубы дыма. — Я научилась позволять мужчинам думать, что это они правят балом. В моем мире, мире бизнеса, без этого никуда. Приходится выкручиваться, искать обходные пути. Я женщина, и кое-что у меня получается лучше мужчин, и я буду пользоваться всем, чем наградила меня природа с рождения. Пока мне удается обхитрять глупцов, я это буду делать. — А вы азартны, — Какаши взглянул на нее и заметил, с каким огнем в глазах она произносила все это. — Как бы вы не пытались это замаскировать, вы азартны не меньше меня, Хатаке-сан. Скопировали более тысячи техник, — Токугава приподняла одну бровь, не сводя с него глаз. — Куда вам столько? — Вы неплохо разведали обо мне многие известные факты. — Я должна знать людей, которые меня окружают. — При всем уважении, но вам обо мне известно лишь то, чему я позволяю просочиться в массы, — Какаши снова позволил себе короткую усмешку. Рецу уловила небольшое движение губ сквозь маску и с наслаждением отметила это про себя. — Еще я знаю, что вы не общительны и плохо сходитесь с людьми. — Это наработанная привычка. Мне положено быть скрытным. Так же, как и вам положено манипулировать людьми. Токугава снова рассмеялась. В ее смехе больше не было кокетства, как будто Какаши сорвал с нее эту маску, и теперь перед ним сидит настоящая Токугава Рецу во всем своем уже неприкрытом беспощадном коварстве. — Мне еще не приходилось иметь дело с шиноби, но тебя сложно провести, Хатаке Какаши, — она пододвинулась к нему чуть вперед, слегка наклоняясь. Их лица были на расстоянии вытянутой руки. — Вы лихо перешли на «ты». — Внутри у Какаши все клокотало от смешанных чувств по отношению к Рецу, но он стойко держал холодный тон голоса. — После таких обезоруживающих реплик сложно сохранять дистанцию, тебе так не кажется? Ты рассекретил меня, — Токугава выдохнула ему под ноги, и Какаши понял, что его одежда провоняет табаком. Значит, он оказался прав, и она действительно играла с ним все это время. И если ей ничего от него не нужно, тогда эта женщина не просто опасна. Она заносчивая, эгоцентричная, абсолютно презрительная к чувствам других людей моральная садистка. Если гнилая сущность просачивается наружу, никакая прекрасная внешность уже не спасет положения. — Нет, не кажется. Если хотите обращаться ко мне на ты — пожалуйста, но я все же сохраню со своей стороны учтивость к вам. — Надеюсь, ты не обижаешься и не откажешься от того, чтобы защищать меня. В конце концов, мы все разные люди и имеем право быть такими, какие есть. — Вы можете быть каким угодно человеком, но, если Цунаде-сама доверила мне вашу жизнь, я сделаю все, чтобы ее сохранить. Но ровно до тех пор, пока длится моя миссия. После вашего возвращения в столицу, я покину вас… — Какаши на мгновение сделал паузу, испытующе глядя на Рецу, а та даже замерла в ожидании продолжения, — и вряд ли когда-либо вспомню о вашей скромной персоне еще раз. Какаши удивился тому сарказму, что сейчас выдал, а Рецу даже поморщилась от таких слов, полоснувших по ее самолюбию. Токугава продолжала смотреть на него в упор. За эти немногочисленные минуты общения она сменила несколько тактик, которые с успехом применяла к разного рода мужчинам. Токугава давала им то, чего они хотели — власти, хотя она и была иллюзорна. Рецу позволяла мужчинам думать, что они особенные, хотя это также была лишь иллюзия. Ей нравилось, когда они пляшут под ее дудку, как дураки ведутся на дешевые разводы, когда, распушив павлиньи хвосты, думают о том, какие они всемогущие, и какая она при этом глупая женщина. Но как только Рецу сгоняла наведенный ею же розовый обманчивый туман, реальность со всей силы ударяла по их тщеславию и гордыни. В эти мгновения она получает наивысшее удовольствие. Видеть полные разочарования в самом себе глаза, видеть, как их, казалось бы, прочный мир разрушился. Ей неважно было, что именно это за люди. Сам факт превосходства над кем-либо тешил ее самолюбие. Она подминала под себя каждого, кто находился рядом. И чем сложнее ей это сделать, тем интересней представление. Но в этот раз Рецу попался тот единственный, кто не позволил играть с собой, срезая на корню все ее попытки подорвать его фундамент под ногами. Токугава с самого начала заподозрила о своем возможном поражении. Какаши был в маске, и этот крошечный кусочек ткани оказался стеной между ними. Она не могла досконально считывать его эмоции, не видела малейших изменений. Словно она пыталась забить мяч в его ворота, но при этом даже не знала, куда целиться. Словно он закрытая книга без ключа к ней. Все это время Рецу пыталась снять его маску, предлагая еду, напитки, кисеру. Осталось только попробовать сорвать ее силой. В присутствии Какаши, Токугава чувствовала себя стоящей на хлипком веревочном мосту, который раскачивал суровый ветер. С ним она теряла свою власть, но ей было интересно продолжать эту игру, хоть и все ее попытки вернуть контроль и стабильность разбивались о непробиваемую стену его самообладания и строгий неприступный взгляд. Давно она не испытывала подобной мужской власти над собой. Какаши не догадывался об ее внутренних терзаниях, но внимательно следил за каждым ее движением. Теперь он был абсолютно уверен, что все это время она пыталась снять с него маску, чтобы он чувствовал себя уязвимым и под ее непосредственной властью. Он не мог понять, как именно связаны эти вещи, но раз для нее это было так важно, то Какаши не мог позволить этой игре продолжаться. Свою маску он не снимет при этой женщине и не даст приблизиться к себе ближе, чем это одобрило бы общество. Внезапный тоненький звон колокольчиков вывел его из размышлений. Токугава дрогнула бровями и удивленно посмотрела на Какаши, и он нахмурился, жестом приказав ей сохранять тишину. Рецу нервно сглотнула и начала настороженно крутить головой в разные стороны, а Какаши быстро и бесшумно обулся. Он в один прыжок достигнул крыши, аккуратно выглядывая. Как он и предполагал, шпионы все-таки есть, и они попались в ловушку.