О ТАНЦАХ И О ЛЮБВИ...

***** - Мальчик! Иди сюда! Скорее, мальчик! - по зарослям лопуха к нему со всех ног бежит взрослая девочка. Тёма видел её в пансионате. Она уже взрослая, ей целых семнадцать лет! у нее рыжеватые русые волосы, заплетенные в смешную короткую косичку, карие глаза. Она тоже занимается танцами, только в другом клубе - в "Корриде". В той самой "Корриде", откуда и Даня Краснов... Даня! Тёма перепуган - он не понимает того, что только что увидел в щёлку в стене постройки. Там - Даня Краснов, друг самого Макара. Сегодня на тренировке Даня занимался с ним самба-ходом, и у него, у Тёмы, - получилось. И Макар их хвалил. И - улыбался. И Даня тоже улыбался и говорил, что он "молодец". А сейчас Даня не улыбается. Он, почему-то, лежит на полу в этом угрюмом, каменном здании, и какие-то страшные дядьки что-то с ним делают. Наверное, плохое - они даже ударили его. Тёма сам видел. И еще - он не понимал, что говорили эти дядьки. Почему они так зло смотрели на Даню. Тему никто и никогда не бил. Он даже не может до конца понять, что сейчас, своими глазами видел, что тот, самый страшный дядька ударил Даню. В живот. Ногой. Этого же не может быть! Разве можно бить других людей?! Мама говорит, что бить других - это ужасно. Сейчас Тёма сам понял, что - ужасно. Когда увидел, как согнулся, скорчился на полу Даня, когда этот дядька ударил его. Тёма иногда приходил в эту постройку. Когда никто не видит, когда есть свободное от занятий время. Он играл тут в пиратов. Ему нравилось представлять себя капитаном пиратского корабля и кричать на все старое, кое-где потрескавшееся здание -"Паруса поднять!...С якоря сниматься!"... Они часто так играли с мамой. Вот и сегодня - он сбежал сюда, когда оставалось время до ужина. Хотел поиграть в пиратов. Но - услышал шаги и спрятался в ту трещину в стене, через которую всегда сюда и забирался. А потом - увидел то, что увидел. Но он ничего не понял. Только почему-то ему очень страшно! И как же хорошо, что к нему бежит эта взрослая девочка с косичкой - и он сам бежит к ней, она же зовет его! Потому что она же - взрослая! Она знает, что надо делать! Взрослые всегда все знают! И она сейчас сделает так, что всё будет хорошо! Потому что всё должно быть хорошо!... Потому что ему, Тёме - безумно страшно! Девочка подбегает к нему, хватает за плечи, начинает трясти: - Мальчик! Помоги! Помоги мне! Надо людей позвать! Кого-нибудь! На помощь!... Он пытается спросить - А что... А там... А там- Даня? - Потом, миленький! Потом! Да! Даня! Ты знаешь Даньку?!...Беги, мальчик! В столовую беги! Ужин.Все там!...Зови всех! Кричи - "Человека убивают!"...Даньку Краснова - убивают! Всех сюда! Беги мальчик! Беги! И он - бежит! Он бежит к столовой, туда, где люди, где есть кто-нибудь, кто поможет! Он понял! Он всё понял!..."Даньку Краснова - убивают!"...Даню?! Друга Макара?! И это - не игра?! Ну, нет! Он найдет! Он позовет! Он же уже тоже взрослый! И он бежит ещё быстрее! А девочка отбегает к зданию, становится перед входной дверью, заботливо припертой изнутри - чтоб не мешали! - доской, и, сжав кулаки, согнувшись от напряжения, словно получила удар поддых, она кричит во весь голос, какой только есть в ней, в её теле, в её душе, захлебывающейся от ненависти к тому, что она только что увидела там... в постройке... Ей надо было отослать мальчика - он маленький, испугается! - и чтоб он кого-нибудь привел... Господи, ну, хоть кого-нибудь!... А вот теперь... Теперь - надо задержать! Любой ценой - задержать!... Остановить!... Чтоб испугались!... Чтоб не били!... Чтоб подумали, что сейчас тут будет толпа!... Они же - трусы!... Такие - всегда трусы! И она кричит изо всех сил: - Пожа-а-а-а-ар! Пожа-а-а-а-а-ар! Пожаа-а-а-а-а-р!... Мама. Мама говорила, что сейчас на крик "Спасите-помогите!" - никто не приходит. На "Караул!" - убегают в противоположную сторону, подальше. А вот на "Пожар!"... На "пожар!" сбегаются, и ещё как! Бегут - смотреть! Значит, надо кричать! И она кричит - снова и снова. - Пожа-а-а-а-а-р!... Гори-и-и-и-и-т!... У неё на глазах от напряжения и страха выступают слезы. Господи, хоть бы кто-нибудь прибежал! Хоть кто-нибудь! Пожалуйста! - Пожа-а-а-а-а-а-р!... Безумный крик "Пожа-а-а-а-а-ар! Гори-и-и-и-ит!", рванувший прямо под дверями постройки, заставляет нападавших замереть над распятым на полу Данькой в разных позах... Коренастый и широкоплечий даже перестает сдирать с него джинсы... Два подростка в оцепенении, по-прежнему, вжимаются в стену... Все прислушиваются... Крик звучит - снова и снова! - прямо у здания постройки, под дверями.... Это нехорошо. Это очень нехорошо! Им же через эту дверь уходить... А сейчас, того гляди, прибежит кто - на такие-то вопли! - Пожа-а-а-а-а-а-р! Все напряженно ждут. - Гори-и-и-и-и-т! Коренастый поворачивается к приятелю: - Слышь, Толян, глянь-ка, чо там такое?...Кто это так разоряется?... Нам лишние глаза тут не нужны... Разворачивается к лежащему перед ним мальчику, злобно ухмыляется, снова бьет его по лицу: - Ну, ничо... Потерпи, красавица... Щас, только зрителей разгоним... И сразу тобой займемся... Тот, кого назвали Толяном, медленно встает, делает шаг по направлению к двери... Крик внезапно смолкает. Тишина... Они ждут еще с минуту, внимательно глядя на дверь - тишина... Толик возвращается обратно - также медленно... Коренастый злорадно улыбается, снова начинает сдергивать с Данилы джинсы... Гулкие удары во входную дверь, подпертую доской... Строгий решительный мужской голос: - Откройте дверь!...Слышите?... Немедленно откройте дверь!... Пауза... У коренастого перекашивается лицо, он звереет - какого черта сегодня всё идет не так, как задумывалось?... Сначала - эти вопли... Теперь - мудака какого-то принесло. Он снимет уже штаны с этого педика - или нет?! Кто там ещё? Невнятные голоса за дверью. Дверь начинает содрогаться, её сильно и решительно дергают и пинают с другой стороны. Дверь постройки - старая, как и само здание... Где-то отошла от стены дверная коробка..Где-то покосилась и осела сама стена... Дверь поддается ударам, вышибает подпирающую её доску - и распахивается. На пороге - мужчина средних лет - где-то за сорок - с короткой стрижкой, подтянутый. На носу - круглые очки. За его спиной, прямо за плечом - взлохмаченная румяная рыжая девчонка лет семнадцати. Мужчина окидывает внимательным взглядом открывшуюся ему картину. - Зайцев, Осипов!... Вы что тут делаете?!... Краснов! Почему ты валяешься на полу?!И штаны поправь - неприлично. Что тут, вообще, происходит?! На пороге постройки, недовольно поправляя дужку очков на переносице, стоит Владимир Курицын - главный тренер танцевального клуба "Коррида". Конечно, он всё понял сразу же, как только увидел! Увидел пятерых пьяных, а, может, обколотых парней жутковатого, утробного вида, прижимавших к полу - ну, естественно, кого же ещё! И сюда вляпался! - его воспитанника Данилу Краснова... Увидел Данилу - на полу, в задранной до подмышек футболке, в стянутых до середины бёдер джинсах, с разбитым лицом и синяками на теле - которого держали эти уроды... Достаточно неожиданно было увидеть в этой компании еще двух своих воспитанников - Зайцева и Осипова - ребят проблемных, более, чем средних танцевальных данных, которые сейчас старательно вжимались в стену, подальше от расположившейся на полу компании... Да, вообще, он все понял, когда увидел новую девочку, недавно перешедшую в его клуб - Иру Золотникову - стоявшую перед этим разваливающимся зданием, согнувшуюся в три погибели и дурным голосом орущую: Пожар!... И - не увидел, а услышал. Он сразу понял - случилась беда. Он услышал нечеловеческий крик, на который и прибежал от спортивной площадки: крик был детский, или, максимум, подростковый... А у него уже рефлекс - реагировать на сборах на любой звук, издаваемый детьми, потому что это могли быть дети его клуба. А он, всё же - главный тренер этого клуба. Как, собственно, и оказалось, кричала его воспитанница - при этом лицо у нее было безумное, ор был жуткий, и когда он подбежал, то в первую очередь, попросил её замолчать - от её воплей лопались барабанные перепонки... Дальше она вцепилась ему в руку, тащила к двери этой постройки, и он ничего не понимал из судорожного, захлебывающегося объяснения, только то, что там - Краснов, и с ним что-то делают, а вид у девочки был такой...взвинченный, что он решил сам проверить, что происходит... Проверил... М-да... Конечно, он всё понял сразу. И сейчас этим "тренерским гонором" тупо тянул время, пытаясь оценить варианты развития ситуации, свои шансы в этой ситуации, которые, при взгляде на пятерых ублюдков, явно, не обиженных силой, стремительно неслись к нулю... Но что-то надо делать... Ну, Краснов, зараза такая, вот сейчас я как-нибудь - твою мать, знать бы, как?! - вытащу тебя из дерьма, а потом - сам убью! Чтоб неповадно было! Курицын решительно шагнул внутрь. - Слышь, ты, очкарик... Шел бы ты отсюда, а? - широкоплечий, коренастый парень, с пропитой, отвратительно рожей, вцепившийся в джинсы Краснова, презрительно посмотрел на него и сплюнул сквозь зубы. - Мы ботанов не трогаем обычно... Смотри, нарвешься... Валил бы ты отсюда, пока мы добрые... Ну, на хера тебе из-за этого добра башку подставлять?... И он со смехом придавил грязной пятерней лицо Данилы... В глазах резануло, как бритвой! Пятерня. Лицо Данилы. Пятерня. Лицо Данилы. Грязная, вонючая пятерня вжимается в лицо Данилки Краснова. - ОТПУСТИ МОЕГО СПОРТСМЕНА, СУКА ОБДОЛБАННАЯ! Это говорил уже не он. Это говорил тот Володька Курицын - веселый, заводной парень, душа компании, у которого было много друзей, которому всегда были рады, который всегда приходил на помощь, если другу нужно, который с радостью тренировал малышей, и они его обожали, который был готов жить в танцевальном зале, если бы было можно. И который безумно - безумно! - любил спортивные бальные танцы! Смотри-ка... А он-то думал, что тот - другой Володька Курицын - уже давным-давно умер. А оказалось, что - нет. И сейчас именно он - другой Володька Курицын - спокойно снял очки, повернувшись, протянул их стоявшей за его спиной Ире Золотниковой - Подержи, пожалуйста! - шепнул ей яростным шепотом - Беги отсюда! Быстро! - и, развернувшись, решительно пошел на бандитов, уродов, которым никогда не спускал, и которых презирал всей душой! Пошел на помощь Даниле Краснову. - Слышь, ты, мудила...Да ты кто такой ваще?... - ему навстречу поднялся коренастый широкоплечий парень с испитым лицом. Заплывшие то ли от алкоголя, то ли от наркоты глаза были мутными и горели яростью. - Ты ваще кто такой тут?!... Когда имеешь дело с врагом - настоящим врагом! - смешно уступать ему очередь... И со словами: - Кто я? Я - ТРЕНЕР!... - Володька Курицын нанес в это тошнотворное рыло удар, в который вложил всю силу и всю ненависть. А потом была драка. И он бил. Бил. Бил. Бил. Сдирал их по одному с тела Данилы. Отбрасывал по углам. Откидывал в сторону Краснова. Велел ему надеть штаны. Не давал им к нему подойти. Он бил. Их было больше, но физически он оказался крепче. Их организмы, убитые алкоголем и наркотиками - против его: четыре часа физподготовки ежедневно! Он бил. Пропускал удары. Отражал удары. Кружил бабочкой по грязному заплеванному полу, как в танце, как в своем обожаемом быстром фокстроте - на одном месте - не дольше доли секунды! Изматывал. Уклонялся. И - бил! Бил. Бил. Бил. Стоял крик. Непрерывный крик. Стоял мат. Кричали нападавшие. Кричал Володька Курицын. Кричала девочка у порога. - Помогите!... Скорее!...Тренера убивают! - эта бестолочь, Ира Золотникова так и не убежала, как он сказал ей. Металась на пороге, то вбегая внутрь, то отбегая, в руках - какая-то здоровая деревяшка, похожая на обломок скамейки. Где только взяла? Даже умудрилась пару раз приложить ею кого-то из этих уродов. И держит его очки. Хорошая девочка, способная. В пару бы её поставить, партнера надо найти. Он пропустил удар в лицо. В глазах на крошечную долю секунды потемнело... - Не трожь его, тварь!... Не трожь, сука! - Мама дорогая!...Сам Данила Краснов!... Встал-таки с пола, как его просили!... Наконец-то... И лезет в драку!... Повис на руке ударившего, вцепился в неё зубами... Данила?!...Кто бы мог подумать?!... Правда, пришлось его опять отбивать...Коренастый урод пытался затащить его в каменный "карман" в дальнем углу зала. Ничего, главное - отбил! Зато - он штаны надел, что радует... Прыгает рядом, лицо бешеное. А есть у парня кураж. Явно, есть. Он снова пропустил удар в лицо. Долю секунды ничего не видел. С порога, мимо Иры, к нему, к Даниле, в самую гущу драки метнулась гибкая фигура. - Данила!...Данька! - голос знакомый, в истерике. Не помню. Встал рядом, со спины.Уже легче. Слушайте, насколько же легче, когда спина прикрыта! А он и не знал. Или - забыл? Он не видит того, кто бьется за его спиной - но человек надежный. Он опять пропустил удар в лицо. Зрение на секунду пропало. Со спины его поддержали чьи-то руки. Явно, детские, или подростковые. - Макар!...Макар!...Они... - Вижу!...Уходи!...Данька, уходи!...Девочку уводи!...Леху!...Леху сюда!... Игоря!... - А-а-а-а-а, здасьте-здрасьте, Макар Машера, собственной персоной. Это - хороший напарник. Он отлично дерется!.Эти суки даже начинают разбегаться от них с Макаром... Стой, сволочь!...Куда?!... А хорошая драка! Только в глазах темнеет... Не вовремя. Данила тащит за руку Иру. Макар бьется рядом. Предложить ему, что ли, поставить для него с девочкой номер? Как тот, красивый, с лентами... Как его?...Забыл... Жаль. Топот бегущих ног. Опять темнеет в глазах. Крики. Опять кто-то кричит. Дьявол, это когда-нибудь закончится?! Он не выносит крика! На пороге - мальчик, совсем маленький, лет семи...Побелевшее лицо, огромные, в пол-лица, перепуганные глаза... За ним - люди. Люди. Знакомые лица. Он их почти всех знает. Мальчик бросается к Ире, трясет её за руки. - Я ПРИВЕЛ ПОМОЩЬ!...Я ПОЗВАЛ! - и плачет. Горько плачет. И утыкается ей в живот, а она обнимает его и гладит по голове. А ещё рукой он прихватывает Данилу. И они утешают его вдвоем. Стас Кучун. С порога бросается в драку. Леша Сёмин. Залавливает на пороге парочку, уродов, пытавшихся сбежать. С его помощью они очень красиво - по дуге - влетают обратно. Парень. Не знаю, кто такой. Встаёт рядом с Кучуном. Прикрывает его спину. Градиевский. Сам Эма Градиевский. Макар кричит что-то... Ему кричит, Градиевскому... Что? А-а-а-а..."Эмка, не влезай!...Уведи Данилу!"... Ну, как интересно! Оказывается, рядом - есть люди! И мы - что? Победили?! Темнеет в глазах. Подкашиваются ноги. Володька Курицын - с разбитым лицом, хорошо, догадался очки снять! - жадно хватающий ртом воздух, пытается опереться на стену. Колени трясутся. Его подхватывают сильные, надежные руки. - Володя!... Присядь, Володя!... Держись за меня, вот так!...Садись!... Игорь, Леша!... Пакуйте уродов!... Свяжите их чем-нибудь!... Сейчас охране сдадим - пусть сами разбираются - как вошли, кто впустил!... Макара, Макара оттяните! Леша, держи его!...Володя, ты как?...Нормально?...Макар! Утихни, я сказал!... Придурок!.. Тебя посадят за убийство - он что, передачи тебе будет пятнадцать лет носить?!...Голову включи!...Соображать же надо!... Володя, ты - номально?!...Что-нибудь нужно?!... Воды?!... Галя, воды найди где-нибудь!...Володя, ну, ты молодец!... Ты такой молодец, Володя, я даже не знаю!...Я же бежал - я же видел, как ты их мочил!...Слушай, не ожидал!... Вот, честно - не ожидал!... Какой же ты молодчина, Володя, ты мальчишку отбил!... У пятерых!... Не ожидал!... Володька Курицын, сидя на полу у стены, глядя на Кучуна, смеется разбитыми губами - он сам от себя не ожидал... Ему хорошо. Так хорошо ему уже не было много лет. Правда, его много лет и не били. Так. И всё же - как же называется тот номер?...С лентами?... Неужели - забыл?... Нежный, мелодичный перезвон колокольчиков. Что за хрень? Такой странный звук. А, это же мобильник. Ничего себе! Мобильник - в кармане! - и не разбился. Работает... - Ира, подай, пожалуйста, очки... Голос какой-то не его. Он давно не слышал у себя такого голоса - живого, что ли. Та-а-ак... Спасибо, Ира!... И кто это? Друг Дима. Вовремя. Ох, как вовремя, знал бы ты, друг Дима! - Володь, привет... Ну, что, пора...Я надеюсь, наш мальчик - в порядке?... Жив, здоров и весел?... Он у тебя загорел?...Ладно, есть, чем записать?... Ты бери что-нибудь, записывай... Сейчас скажу, как ты его мне перешлешь... наш друг приезжает через три дня... Сможешь отправить его к нам через три дня?... Володя!... Ты чего молчишь?... Сможешь?... Володька Курицын внимательно смотрит на Данилу Краснова... Данила прижался к Машере, даже за шею его обнял...Что-то говорит, говорит... Лицо странное - то ли плачет, то ли смеется... Прижался весь к нему... Машера его в охапку схватил - лицо сумасшедшее, никого вокруг не видит... Смотрите-ка, как интересно!... Неужели?... - Володя! Не молчи!... Я спрашиваю - через три дня - сможешь?! Телефон. Глядя на Данилу с Макаром, он забыл, что у него в руке телефон. И Володька Курицын, с окровавленным лицом, сидящий на загаженном полу в хозпостройке керченского пансионата...Тот Володька, чьим высшим достижением на паркете было двадцать седьмое место Чемпионата России - но это было его место, настоящее, выстраданное, завоеванное в честной борьбе, ради которого он месяцами умирал в тренировочном зале, а потом гордился им!...Тот Володька, который всегда презирал подлость и защищал слабых, облизнув разбитые губы, сказал на весь зал хозпостройки: - ЗНАЕШЬ, ЧТО ДИМА?...А НЕ ПОШЕЛ БЫ ТЫ... Потом оглянулся по сторонам - на него смотрели танцоры. Все, кто тут был - и Стас, и Машера с Данилкой, которого он не выпускал из рук (ну и пусть! Ему-то что? Вон, как Данила сегодня за него в драку ринулся!), и Сёмин, уже улыбавшийся до ушей, как обычно, и и о чем-то с большим интересом разговаривавший с Ирой Золотниковой , и Градиевский, успокаивавший маленького уже не плакавшего, но еще напуганного мальчика. Смотрел незнакомый ему парень, явно, друг Кучуна. Тут - дети. А при детях ругаться - неприлично. Он же - тренер! И тогда он повторил: - А НЕ ПОШЕЛ БЫ ТЫ, ДИМА... В ФЕДЕРАЦИЮ!... НАВСЕГДА!... И - дал "отбой". А потом засмеялся разбитыми губами - на всю хозпостройку. И вместе с ним засмеялись все, даже не понимая почему. Не смеялись, связанные найденным тут же проводом, лежавшие на полу подонки... А еще не смеялись двое его воспитанников - Зайцев и Осипов - так и стоявшие у стены. Зайцев плакал - он очень испугался, что его тоже могут побить... А Осипов смотрел на всех, кто был вокруг, и, как показалось Володьке Курицыну, смотрел с завистью. Ох, надо будет этими пацанами заняться вплотную. Если, конечно, уже не поздно. А потом к нему снова подошел Стас, присел рядом, вытер своим платком кровь со щеки, которая всё струилась, и предложил - сделать праздник! Скоро середина сборов - как экватор - давай, Володь, сделаем танцевальный вечер, двумя клубами, для всех желающих! Ребята свои программы покажут, многие же костюмы привезли... Малыши будут рады!... Для всех жильцов пансионата...А не придет никто - так ребята сами для себя потанцуют, друг на друга посмотрят... Познакомятся... Что думаешь? Володька Курицын думал, что это - отличная идея! И - согласился! Решили делать праздник! Через два дня! А ещё к Володьке Курицыну подходили Машера с Данькой. Сидели рядом, Данила платком Стаса стирал кровь с его лица, и держал за руку, пока Галка бегала за сердечными каплями, а Машера... Машера вообще говорить не мог, но смотрел так, что Володьке Курицыну даже стало неудобно, он засмущался и сам Макара успокаивал. Может быть, он всё же рискнет предложить Макару и его партнерше поставить тот номер, с лентами? У него же всё готово для этого номера. Может, на празднике - и предложить? А номер тот называется - "Кукла"! Он вспомнил! Он всё вспомнил.