О ТАНЦАХ И О ЛЮБВИ...

***** "Ковбой". Стас предложил восстановить "Ковбоя". Знал бы он, что он предложил! Если бы он только мог подумать, что наделали его слова! Нет! Ни за что. Игорь Адлис стоял на балконе своего номера, смотрел в ночное небо. Курил - одну сигарету за другой. С силой зажмуривал глаза. Глубоко дышал, стараясь успокоиться. Сперва он ворочался на кровати - и чуть не разбудил Сёмина. Пришлось встать и выйти на балкон. Заодно - попались сигареты. Будь он проклят, этот "Ковбой"! С него всё началось. Игорю тогда было семнадцать лет. Он был отличным молодым танцором, подававшим большие надежды. У него была отличная партнерша - более техничная, нежели артистичная, но тогда темперамента и куража Игоря вполне хватало на двоих. И тренировались они в клубе популярного молодого тренера, двадцатисемилетнего Станислава Кучуна. Игорь восхищался Стасом, боготворил его и искренне уважал, как человека. Благодаря блестящему тренерскому чутью, Кучун готовил Игоря к соревнованиям так, что танцевальные вершины покорялись тому одна за другой. В начале одного из сезонов к Стасу обратилась руководительница популярного московского танцевального клуба "Созвездие". Через полгода должен был состояться ежегодный - но в данном случае - юбилейный, десятилетний - турнир клуба, на котором она была бы рада видеть кого-либо из учеников Кучуна с красивым показательным номером. И Стас даже ни секунды не раздумывал, называя фамилию Адлиса - Игорь был его лучшим и самым перспективным учеником... Походив с недельку в некой задумчивости, порисовав на любых, попадавшихся ему в руки листах бумаги чертиков в нереальных количествах, как итог - не поспав ночь - Стас придумал для Игоря номер. И назвал его - "Ковбой". Номер был сольный, исполнять его надо было одному. И Игорь, ни секунды не раздумывая, согласился. Он не знал, что, впоследствии, этот номер станет самым тяжелым воспоминанием в его жизни. Первую тренировку по отработке "Ковбоя" Стас назначил на поздний вечер - это было единственное свободное время в этот день. В зале Игорь со Стасом были вдвоем. Перед началом работы Стас честно предупредил Игоря, что схема очень сложная, номер - сам по себе - должен получиться эффектным, но вот отработка. Надо впрягаться на несколько ближайших месяцев. Надо - так надо! Игорь любил работать со схемами, которые придумывал Кучун - они всегда были авангардны, оригинальны и неожиданны. И Стас предложил ему - для более глубокого усвоения новой схемы - провести тренировку "вслепую". Это, конечно, сложно, но - результат!. Игорь знал об этом методе - когда танцорам завязывают глаза, что позволяет более точно концентрироваться на физических ощущениях и работе мышц. Правда, сам он еще ни разу "вслепую" не работал, и не знал, как собственно, проходят подобные занятия. Черт! Если бы он только знал! Стас сказал, что нужна любая ткань - шарф, платок - что угодно, чем можно завязать глаза. Игорь предложил ему свой длинный серо-черный шарф, который выдернул из рукава куртки. Стас сказал - отлично! То, что надо! А потом - одним движением, его же шарфом, не просто завязал Игорю глаза, но замотал всю голову... Оставил крошечную щель - чтоб дышать И - затянул на три узла! Занятие началось! Игорь ничего не видел. То есть, вообще - ничего. Он понимал, что где-то там, внизу - есть пол, ну, раз он на нем стоит. "Вперед", "назад", "право", "лево" - вначале он даже относительно не мог себе представить - куда это. Стас включил музыку. Игорь отлично слышал музыку - и свое судорожное дыхание. Стас взял его за правую руку - и с этого момента эта рука была единственным связующим звеном между Игорем и окружающим пространством. Игорь вцепился в нее всеми пальцами и еще прижимался ладонью. Рука Стаса тянула его вперед, чуть отталкивала назад, уводила вправо, влево, возвращала куда-то на место. Игорь не мог ощутить, где это место, но понимал, что именно Стас решает - где это место. Стас сейчас - главный, он - ведет. И Игорь, полностью зависит от него. Дыхание Стаса Игорь слышал тоже, но не мог представить, не мог ощутить, ни где тот находится, на каком расстоянии от Игоря, ни какое положение в пространстве занимает. Игорь протягивал руку, чтобы опереться на Стаса - и попадал в пустоту. Делал шаг в никуда - и ощущал корпус Стаса, плотно прижавшийся к его спине. И - его дыхание над своим ухом. И они - танцевали! Игорь пытался понять сигналы руки Стаса - куда идти, что делать? У него была задача - просто не отстать! В этот момент Стас зафиксировал руку у него на спине, плотно прижал к себе - и пошли "пивоты", быстрые парные вращения на большой скорости, корпус - в корпус. Стас не говорил - куда идти, что делать. Он говорил другое: "Не бойся!... Доверяй мне... Не сопротивляйся!". Больше часа - без перерыва! - Игорь, не видя ничего, покорно шел за руками Стаса. В какой-то момент Стас, видимо, решил, что Игорю не хватает экстрима, на каком-то по счету шаге провел "подсечку" - Игорь получил хороший пинок в голень, от неожиданности лег спиной Стасу на руку, И Стас - как будто так и надо - быстро, рывком прогнул его в "мостик" (понятное дело, без опоры на руки)... Игорь, буквально, висел вниз головой на руке Стаса и думал, что если тот уберет руку - то он, Игорь моментально и адресно войдет затылком в паркет. И вопрос простой: доверяешь ты партнеру, тому, от кого зависишь в данный момент, на все сто процентов? Если нет - самое время впадать в истерику. Игорь решил тогда - что доверяет. Стас поднял его одним движением руки и сказал только одну фразу - Ну и правильно. Ведь тело иногда говорит больше, чем любые слова. А дальше Стас перешел к разучиванию нового - бессонной ночью им придуманного для Игоря - номера. Первый раз Игорь учился новым движениям, новой схеме - на ощупь. Зазвучала музыка. А потом он начал получать ощутимые пинки - по коленям, по бедрам, по животу, по спине... И ему нужно было наощупь подстроиться к ритму Стаса, понять, как тот двигается... Стас вел его по новой схеме... В этот момент они стояли в паре...И - о, боги! - что это была за пара! Одной рукой Игорь судорожно обнимал Стаса за шею, другой - цеплялся за его левую руку. А правой рукой Стас чуть фиксировал его спину. И немилосердно лупил по всем частям тела Игоря, до которых только мог дотянуться. - Не замирай!... Двигайся!... Чувствуй меня!... Чувствуй, куда я иду!... Игорь не то что не чувствовал, куда идет Стас - в тот момент он был уверен, что таких движений в природе вообще не существует! Что так просто не двигаются! Стас оценил двигательную тупость своего ученика - и пошел на радикальный шаг: - Руки!... Руки - сюда, я сказал! "Сюда" - это были бедра Стаса. И Игорь, ни черта не видевший, завязанный шарфом на три узла, обеими руками вцепился в бедра тренера, которые - по его ощущениям, вращались, как пропеллер. Можно ли удержать равновесие, устоять, держась за вращающуюся центрифугу?! Тогда Игорь узнал, что - можно! Понимая, что - еще секунда! - и он просто свалится мешком на паркет, он задвигался, как миленький! Наверное, со стороны это выглядело достаточно пикантно - двое в зале на паркете, играет завораживающая музыка, один придерживает другого под разведенные локти, второй - со страстью сжимает его бедра. Самым пикантным для Игоря в тот момент было - не навернуться кобчиком об паркет, очень уж больно! Самое потрясающее было то, что он - танцевал! Проскальзывал ногой по ноге Стаса... А тот выворачивал корпус Игоря так, что их бедра приходили в жесткое столкновение... Ни одной пошлой мысли! Ни одного вульгарного ощущения. Тело Стаса в тот момент ему было нужно, чтобы, первое - двигаться, и второе - не упасть. Всё. Стиль движений поменялся - у ковбоя в этом номере было разное настроение. Началась стандартная часть. Стас отодрал от своей шеи руку Игоря, которой тот вцепился в неё, и нравоучительно сказал: - Не надо брать человека за холку... Он может испугаться. И - засмеялся. Пошли фигуры медленного вальса. Если в латине большинство движений партнеры танцуют отдельно, то стандарт - это, прежде всего, парная стойка... Иначе говоря, вас "впечатывают" в корпус партнера, и ваши бедра большую часть танца должны идти слитно. если бы Игорь видел себя со стороны, например, в большом зеркале по всей "длинной" стене зала, он, может, и засмущался бы... Слишком "интересная" получалась позиция из двух партнеров. Но в условиях полного отсутствия видимости он готов был, буквально, распластаться по Стасу всем телом, полностью и добровольно - только бы понять, что они будут делать в следующую секунду. Пошла часть танго. Повороты на скорости, рывки и броски Игорь даже не успевал осмыслять. Он не лежал носом в углу только потому, что, каждый раз, в последнюю долю секунды, Стас подхватывал его одной рукой, прижимал к груди, и несколько шагов Игорь, буквально, пролетал по воздуху. Больше, чем за два часа занятия, они НИ РАЗУ не остановились. Когда Стас сказал "занятие окончено" и одним движением развязал шарф на лице Игоря, яркий свет в зале ударил тому в глаза - словно, кулаком прилетело. Потекли слезы. Колени дрожали, дыхание срывалось, руки тряслись. Стоять было невозможно - и он медленно опустился на колени там же, где стоял, в центре танцевального зала. Оперся правой рукой о паркет. Опустил голову. Впервые в своей жизни Игорь - так - сходил с ума. Теперь, после всего, по всем ощущениям - это был классный, обессиливающий и выносящий мозг секс. Без единого интимного прикосновения, не говоря уже о чем-то большем. Подошел Стас, присел рядом. Мягко подцепил его двумя пальцами под подбородок, приподнял голову: - Ну, ты как, дышишь?... Схему понял?...Всё нормально? Да - он дышал. Да - он понял схему, ну, за отдельными моментами, но, в целом - да. Нет! Всё было НЕ нормально! В тот момент Игоря догнали, захлестнули, затопили и уволокли в свою пучину такие ощущения, с которыми он, в свои семнадцать лет, просто не справился. Только не отпускай меня! Бога ради, только - не отпускай! Прошу тебя! Ещё!... Еще хоть одно прикосновение! Пожалуйста! Что угодно! Если бы в тот момент Стас дал ему пощечину. Или, запустив руку в волосы, рывком заломил ему голову назад. Он, наверное, умер бы от счастья. Но Стас - прекрасный тренер, искренне переживавший за своего блестяще отработавшего танцора - просто принес ему бутылку воды. И сказал, что, раз Игорь так устал - а он видит, что устал - то с удовольствием добросит его до дома на машине. Самое поразительное - что схема оказалась вколоченной в его голову намертво. Или - в его тело? На следующий день - и все последующие дни, месяцами - они опять работали этот номер. Больше тренировок "вслепую" у них не было. А зачем?... Показательный номер подобной сложности был только один в программе Игоря, и он его прекрасно знал... Стас решил, что не стоит мучить парня такими сложными "заходами". Он и так всё прекрасно запоминает, "с ноги", глазами. Он же - молодец! С того дня Игорь записывался к Стасу на все возможные тренировки, в любое время - утром, днем, вечером. Подгонял под них, безжалостно ломая, свои график. Отменял встречи, пропускал институтские тусовки. Готов был проводить на паркете по двадцать пять часов в сутки. Только ради того, чтобы иногда - на несколько минут, на несколько секунд! - оказываться в этих сильных, горячих, уверенных руках, чувствовать их на своем теле, когда Стас показывал ему новую фигуру или связку. Потому что с того вечера, с той единственной тренировки "вслепую", семнадцатилетний Игорь Адлис потерял голову от рук своего тренера, двадцатисемилетнего Станислава Кучуна! И молчал об этом три года. За это время у него был один момент. Момент такого счастья и такой боли, что он уже не знал, от чего больше он плакал в те дни. Для "Ковбоя" - необходим был прыжковый шпагат... А, следовательно, нужна была профессиональная растяжка. Когда Стас сказал, что на очереди растяжка - тяжелая, болевая - Игорю было абсолютно всё равно! Хоть- в печь, хоть - на Луну, хоть - на дно морское! Лишь бы - в руках Стаса! И все дни, недели, что Стас растягивал его - качая прогиб колена, с силой сжимая пальцами внутреннюю поверхность бедер - качая выворотность - Игорь был самым счастливым человеком! Это были "их" тренировки. Просто Стас об этом не догадывался. Да, он плакал. Но от боли, или от чего-то другого - он не знал. Игорь готов был молиться на великое правило растяжки - "Никаких силовых нажимов! Только естественный вес тела, без усиления!". Когда он должен был отрабатывать в партере наклон к прямой ноге, Стас подходил сзади, вставал на колени и опускался спиной на спину Игоря - и расслаблялся. "Естественный вес тела". Под тяжестью его тела Игорь качал наклон к прямой ноге, задыхаясь, умирая от переполнявших его ощущений, впитывая прикосновения тела Стаса всей кожей, как живительную влагу. Через два месяца прыжковый шпагат был готов. Когда еще через три месяца Игорь показал номер "Ковбой" на ежегодном турнире "Созвездие", зал орал и визжал в экстазе! Номер произвел фурор! Номер блестящего молодого тренера Станислава Кучуна в исполнении его блестящего молодого ученика Игоря Адлиса... Его тогда приглашали с этим номером почти на все значимые российские турниры - даже если он сам не собирался там выступать... Приглашали в гала-концерт последнего дня турнира. Номер считался "коронным", фирменным номером Адлиса еще три года. А через три года, за пять дней до Чемпионата России, двадцатилетний Игорь Адлис пригласил своего тридцатилетнего тренера Станислава Кучуна прогуляться по парку. И услышал то, что услышал. Как он тогда не умер, прямо там, в зале клуба - он до сих пор не понимал. Хотя - нет, наверное, всё же умер. Внутри, где всё в доли секунды, выгорело, почернело и обуглилось. Просто тогда ему было абсолютно наплевать, что, как и где делает его телесная оболочка. Он забыл, что она у него есть. Ночной кабак, в который он зашел в ту ночь, после тренировки, был полон народу. Адлис сидел у барной стойки, смотрел в одну точку и напивался... Алкоголь его не брал. Его ничего не брало, потому что внутри - всё сгорело. Когда к нему подошел симпатичный парень, какое-то время из-за столика у колонны наблюдавший за красивым брюнетом в баре, и напрямик предложил развлечься - он пошел. Ему было всё равно. В кабинке туалета, куда парень затащил его, он тискал Игоря, расстегивал ремень на его джинсах, "молнию", а Игорь смотрел на него тяжелым, немигающим, мертвым взглядом, и не шевелился. Он - сгорел. Парень оказался достаточно чувствительным и малоадекватное состояние разового партнера его не устраивало, вызывало дискомфорт. Он перестал трясти и ощупывать Игоря, посмотрел на него внимательно: - Что - плохо? Поссорился?... Расстался? - Расстался... - Игорь решил, что пора уходить. Застегнул джинсы. Он уже забыл, зачем пришел сюда, почему он в этой кабинке. - Ну и забей! От такого красавца, как ты, мог отказаться только мудак и придурок! - собеседник решил утешить горемыку, в надежде, что тот оттает, и вот тогда... А парень-то, действительно, красавчик. Игорь развернулся - и одним ударом в лоб отправил несостоявшегося любовника на толчок: - Он - гений... - развернулся и ушел. Пять дней до Чемпионата он исправно посещал все тренировки, иногда ловил на себе растерянно-нервный взгляд Стаса, улыбался одними губами: все нормально. А потом - Чемпионат России, и восьмое место вместо ожидаемого пьедестала. От Стаса он ушел. Прошло семь лет. И сейчас, стоя ночью на балконе керченского пансионата, добивая уже вторую пачку сигарет, Игорь Адлис, раз за разом вспоминал, как несколько часов назад Стас предложил ему восстановить этот номер. "Ковбоя". Номер, с которого десять лет назад в жизни Игоря начался кошмар. Нет! Ни за что! Второй раз он этого не выдержит! Если от воспоминаний так руки трясутся. Утром, в шесть часов, он пойдет в зал и скажет Стасу, что не будет готовить "Ковбоя"! Пусть делает его с Макаром! Игорь даже поможет, оттренирует Машеру в скоростном режиме. Но сам - нет! Ни за что! Он - не мазохист. Игорь осторожно, стараясь не разбудить спящего Сёмина, вернулся в номер, лег на кровать и стал ждать утра. Заснуть он так и не смог. В шесть часов утра, ступив за порог танцевального зала, Игорь увидел Стаса, стоявшего к нему спиной и возившегося с музыкальной установкой. В тренировочной форме, полностью готового к занятиям. - Стас... Привет... Я хотел сказать... - Игорь! Хорошо, что пришел!...Ну, что? Готов? - Стас развернулся на голос Игоря. В руках он держал длинный, плотный, широкий шарф. Один конец шарфа скользил по полу. - Помнишь, с чего мы тогда начали? Я подумал, будет правильно сейчас начать также. Знаешь, мышечная память... - Стас смотрел ему прямо в глаза. Сделал два шага навстречу. Его пальцы перебирали края шарфа, сминая и разминая их. - Ты не против? Игорь судорожно сглотнул. Он не мог оторвать глаз от рук Стаса. Он видел их, эти руки, уже два дня, по многу раз на дню. Но сейчас... Когда они вот так перебирали края шарфа... "Не бойся!... Доверяй мне!... Не сопротивляйся!"... Он же хотел... Хотел предложить Макара. Чтоб Макар... Чтобы Макару завязали глаза этим шарфом, чтобы его вели "вслепую" по новой схеме эти руки, одно воспоминание о которых заставляло его терять дыхание. Чтобы Макар сейчас получил все те прикосновения, которые десять лет назад были его и только его, Игоря... Чтобы... Нет! Ни за что. Он не отдаст своего "Ковбоя". Это его номер. И он может лгать себе сколько угодно, но все эти семь лет он умирал от желания еще раз - хоть на одно мгновение! - оказаться в этих руках. Которые тогда свели его с ума. Стас сделал еще один шаг по направлению к Игорю, протянул к нему руку: - Ну, Игорек... Иди сюда. Пора начинать. Время уходит... Нет! Ни за что! Что он делает?! Идиот... И Игорь, как завороженный, не в силах сопротивляться, покорно пошел навстречу этим рукам - самому безграничному счастью, и самому страшному отчаянию своей жизни. ***** Две головы - каштановая и соломенно-золотистая - вплотную друг к другу склоняются над монитором ноутбука. - Это - что?! - Ты - смотри! - Да я - смотрю! Но это - ужас какой-то! Где ты это взял?!... - Это не "ужас", а "культовый шедевр мирового кинематографа". Так в аннотации стоит. Вот, я даже выписал. - Дань.. Я, конечно, понимаю, что это - "шедевр". Но, по-моему, это - ужас! Ну, ты погляди! Это - как называется?! - Стеф! Не капризничай!...Ты - смотри! Ты должен этим пропитаться. - Что я должен?! - Ну, в смысле, "впитать в себя это состояние на уровне ощущений". Так Владимир Леонидович всегда говорит. Для достоверности. Как актёр. - Даня!...Я не хочу этим пропитываться! И впитывать ничего не хочу! Я не губка, чтоб впитывать... Да ещё - такое! - Стефка! Ты просто - смотри!... Оно само впитается. - Вот я этого и боюсь. Что оно... Само впитается. И что я потом делать буду?! - Да нормально всё будет, что ты паникуешь?! - А это - что?! В смысле - кто?!... Это - он или она? - Это?...Она...Наверное...Ну...Вот...Я же говорил...Он... Слушай, да какая тебе разница!Ты просто - смотри! Хоть - оно! - Даня!...Я, конечно, это всё впитаю. И пропитаюсь. Раз мы договорились... Но, если, после этого, Эма меня бросит... А он - бросит! - Стефка, да не бросит он тебя! Он тебе еще "спасибо" скажет! Хорош дергаться!...У нас и так схема сложная! В смысле - постановка. Ты же сам придумал... - А ты - дополнил! А в моей схеме такого ужаса не было! Это уже ты придумал!... У меня спокойнее было. - А нам не надо - спокойнее! Я не хочу вторую ночь в потолок смотреть! Ну, в смысле...Ну, ты понял...Надо - рывком - и сразу! - Даня...А, может, не надо - рывком? Ну, давай просто поговорим...Пожалуйста! - Стеф! Ты - диверсант! Ну, о чём говорить, если они не понимают! Разговоров - не понимают Макар, вот - не понимает!... Ты с Эмой - говорил?! - Говорил. - Помогло?! - Нет. - Всё! Сидим - смотрим!...Ну, что ты страдаешь?! Ну, хорошо, хорошо!... Вот у меня тут еще ссылки есть. Я приготовил. Вот! - Зависло. - Нормально. Сейчас пойдет. Тут - нарезки, чтоб сразу, по делу... Во! Пошло... - Даня... - Что? - Даня... - Да что ещё?! - ДАНЯ!...ЧТО ЭТО?! - Стефка!...Блин, на тебя не угодишь!Это, между прочим, тоже "шедевр". Франция... - Дань, я не знаю... Может, во Франции это - и "шедевр"... Может, и в мире это - "шедевр"... Но, если я такую рожу скорчу - меня в дурку сдадут! Вместе с "шедевром". - Стефан Лилла! Если ты только попробуешь дать задний ход! - Дань, я не даю задний ход! Я всё сделаю! Как договорились...Я просто не хочу выглядеть идиотом. Ну, можно же как-то по-другому? - Стеф...Ты пойми... Мы, по-любому, будем идиотами. В смысле, выглядеть будем, как идиоты. ну ты только представь... Вот себя поставь на их место. - Ну... Да...Наверное. - Вот и не дергайся! Смотри - и впитывай! - Ну... ладно...Ой-ё-ё-ё-ё... Даже - так?! - Стеф!...Ты, это... Лишнее - не впитывай. А то разойдешься ещё! А мне потом за тебя перед Эмой отвечать!... Рабочее совещание подпольной группы - "Вправь мозги любимому!" - шло полным ходом... В эту минуту Данила в приказном порядке принуждал Стефа к просмотру необходимых, с точки зрения Данилы, видеоматериалов из интернета... Необходимых - для грамотного проведения запланированной операции... Стеф страдал и мучился - его тонкая, ранимая душа пианиста и композитора яростно протестовала против увиденного - но Краснов был неумолим! В глубине души Данька переживал, что Стеф может растеряться, разволноваться - и тем самым сорвать запланированный сценарий... А сценарий был - зашибись!... Но сейчас Даньку уже больше напрягал тот интерес, с которым Стеф, втянувшись в навязанное ему зрелище, проявлял к увиденному на мониторе... Ведь, если что, если на Стефке это плохо скажется - Эма ему, Даньке, голову оторвет! И никакая дружба не поможет!... Но ради благого дела - привести в чувство и Макара, и Эму - Данила готов был рисковать! И очень здорово, что точно также, как он сам, готов был рисковать Стефан Лилла! А ведь прошло всего три часа, с того момента, как опечаленный Данька пришел рано утром "поговорить по душам" к Стефу и встретил родственную душу, опечаленную теми же самыми проблемами! Но сколько за это время они уже успели сделать полезного! Во-первых, услышав достаточно интересную и вполне обоснованную идею Стефки - как повлиять на Макара с Эмой - Данька её в два пинка развил, углубил и довел до абсурда! После чего - убедительно заявил, что именно абсурдные идеи производят на людей самое сильное впечатление! Собственно, то, что им и нужно! Чтобы и Машера, и Градиевский, прониклись и осознали... Один раз - и навсегда! Стефан пришел в ужас от услышанного!И - отказался наотрез! Но Данька - лисой заходя то справа, то слева - рисовал и рисовал перед ним радужные картины, светлые перспективы и лучезарное будущее в объятиях избавившегося от ненужных комплексов Эмы... И Стефка - дрогнул... Он очень хотел восстановить душевное равновесие своего любимого! Во-вторых, окрыленный Данила в двадцать минут нарыл в администрации пансионата ноут с выходом в сеть! Пока Стефка, выполняя его поручение, составлял список реквизита, который может им понадобиться... Когда Данила увидел этот список, составленный дрожащей рукой комплексующего Стефки, он его моментально забраковал, перечеркал, переписал, сам же в половину сократил (за явным отсутствием в Керчи необходимых наименований), утвердил, после чего огласил подельнику... Стефка, пребывавший в состоянии крайней степени нравственных переживаний - насколько допустимо то, что они задумали? - был согласен на всё... В-третьих, Данила тут же пробежался по интернету и выцепил оттуда необходимый видеоряд, в который сейчас старательно тыкал носом своего напарника... Для создания необходимого настроения и понимания уровня творческой задачи... А вот то, что Стефка начал проявлять к увиденному нездоровый интерес, это было не совсем хорошо... Данила успокаивал себя тем, что Стефка, как музыкант и танцор - а, значит, дважды творческая личность - склонен излишне увлекаться, но это обязательно потом должно пройти!... Сейчас для полного счастья - для идеально воплощения задуманного! - Даниле не хватало всего двух вещей: женщины и косметички... И он их найдет в самое ближайшее время! Если бы Макар Машера только мог представить, к чему приведет его искреннее желание наказать самого себя за беспечность, его серьезные опасения, что этой ночью его прикосновения могут быть Даньке неприятны - в свете того, что случилось! - и что, может быть, стоит дать его любимому мальчику время прийти в себя...А, проще говоря, не заниматься с ним любовью какое-то время, чтобы, не дай бог, не углубить уже нанесенную ему этими ублюдками душевную травму... Если бы он только мог подумать, что расстроенный и занервничавший - поскольку никакой душевной травмы он у себя не находил, а, наоборот, очень хотел ласк Макара и его поцелуев - Данька за несколько часов провернет такую подготовительную работу, что душевную травму получит уже он, Макар, в результате которой чуть не останется заикой... Если бы ему хоть на миг пришло в голову, что в результате этой же самой работы, с любовью выполненной Стефкой, Эмка чуть не схлопочет очередной сердечный приступ... Наверное, тогда он поступил бы просто: заперся с Данилой в номере на пару суток, и, тем самым, избавил бы и себя, и Эмку от кошмара, который ждал их уже через двенадцать часов... И, если бы Эма Градиевский, после ночи воссоединения и примирения - фантастической, потрясающей, буквально, вынесшей ему мозг! - не вцепился обеими руками с упорством, достойным лучшего применения, в ту злосчастную пощечину и свою вину перед Стефкой, что, с точки зрения Эмы, автоматически лишало его права дотрагиваться до Стефана, пока он не разберется в своих переживаниях... Что он, собственно, и озвучил своему любимому мальчику, и, тем самым, подписал себе приговор... Может быть, всё тем вечером в керченском пансионате пошло бы иначе... Но... Пока старшие половины, составляя программу праздничного концерта, который должен был пройти через два дня, предавались душевным терзаниям и посыпали головы пеплом, их младшие половины - дружно, плечом к плечу - пошли к единственной обнаруженной ими знакомой женщине, не связанной с клубом "Танцевальные надежды"... Пошли - к Ирине Золотниковой... И очень быстро, особо не вдаваясь в тонкости, склонили её к соучастию в карательной акции... Ирина, девушка творческая, любила задачи повышенной сложности. То, о чем попросили ребята, сперва довело её до смеховых колик, но потом, проникнувшись атмосферой происходящего, она заинтересовалась - и дала свое согласие... Единственная проблема, которая возникла - отсутствие у неё так необходимой Даньке косметики... Поэтому последним этапом подготовки стал Стефка, который со слезами на глазах, шел выполнять последнее на сегодня поручение Даньки - пользуясь правом беспрепятственного входа в любое время дня и ночи, на несколько часов - "Да мы сразу же вернем! Ты чего? Она и не заметит!" - выкрасть косметичку из номера Марьяны Пугачевой... Кража прошла блестяще... Теперь - оставалось только ждать вечера. ***** Владимир Курицын вот уже почти сутки с интересом наблюдал, как жизнь вокруг него видоизменяется, как картинка тетриса на девятой скорости. Со вчерашнего дня он ощущал себя членом сразу двух клубов - не проходило и тридцати минут, чтобы к нему не прибегал кто-нибудь из "Танцевальных надежд" с очередным вопросом... Вопросы были самые разные - от "Володь, ну как ты после вчерашнего? Нормально?" - от Стаса Кучуна, до "Владимир Леонидович, а Алексей Владимирович спрашивает, сколько у вас будет номеров категории "Дети" и не сделать ли нам общий финальный детский выход?" - от того самого мальчика, который вчера и привел подмогу... Курицын уже знал, что ему семь лет, и зовут его Тёма... А еще пришлось сделать над собой усилие и сообразить, что "Алексей Владимирович" - это не кто иной, как Леша Сёмин, тренирующий у Кучуна детские группы... После вчерашней бойни, когда отпустило сердце и он смог продышаться, у него внутри, словно, щелкнул какой-то механизм и повел отсчет в обратную сторону: с каждым часом Курицын чувствовал себя лучше, бодрее и моложе.. Он вспомнил, что уже давно собирался поставить для своей младшей группы парадный показательный выход, но всё руки не доходили - вот сегодня и надо этим заняться... Заодно можно взять и сёминских детишек - и маленький Тёмочка рванул обратно, спеша обрадовать Алексея Владимировича, что совместный детский выход будет, и Владимир Леонидович ждет их на репетицию... А ещё вчера, в номере Стаса Кучуна, хозяин подсел к нему на кровать, где он, приняв рюмочку коньяку, исключительно в медицинских целях, "для расширения сосудов" - удары, всё же, он наполучал неслабые - отдыхал и приходил в себя, и попросил помочь в одном важном деле... Потому что помочь мог только он - Владимир курицын... И это было хорошо и приятно... А речь шла о Макаре Машере, который страшно переживал и винил себя в том, что случилось с Данилой Красновым... И именно он, Курицын, как человек, спасший Данилу, мог повлиять на Макара, чтобы тот уже успокоился и вернул себе - хоть частично - человеческий облик... Стас напрямую рассказал ему, какие отношения на сегодняшний день связывают этих двух ребят - Макара и Данилу - и в лоб спросил: Володь...Что думаешь?... Хочу, чтоб ты знал - я этих парней буду поддерживать в любой ситуации... А...ты...как?... Курицын вспомнил, с каким бешенным лицом и горящими глазами Данила бился рядом с ним, как он бросился на отморозка, чей удар в лицо он,Курицын, пропустил, и вцепился зубами тому в руку... Как за спиной у него стоял Машера, прибежавший на помощь первым, как они вместе гоняли этих ублюдков... И что - "как он"? Да отлично он! Молодцы парни! И, если им так хорошо - вместе... Он вспомнил, как Макар, когда всё уже закончилось, схватил Данилу в охапку, прижал к груди, и руки у него тряслись... Как смотрел на него, на Макара, Данила... И сказал Стасу, что будет делать то же самое - поддерживать в любой ситуации... И ему было хорошо и спокойно... Он уже понял, где находился все эти дни Данила, таинственно исчезнувший из своего номера, о чем ему регулярно доносили соседи Краснова - у Машеры, понятное дело... Ну, и славно! Было бы намного хуже, если бы он ночевал на лавочке в парке... Значит, Макар... Ну, это просто - судьба! Он поговорит с Макаром, постарается - обязательно!- его успокоить... А потом... Потом можно и о номере поговорить - для Макара и его партнерши... Самым неприятным, что произошло за это время стали два телефонных разговора с родителями Осипова и Зайцева... Но они были людьми понимающими - и уже завтра оба родителя прибывают за своими чадами, не желая оставлять их в руках правоохранительных органов другой страны. И - в клубе "Коррида"... На последнем Курицын настаивал особо... Оказалось, что их было не двое, как он предполагал изначально, а четверо - тех, кто задумал устроить Краснову такую варварскую экзекуцию... С легкой душой - совершив еще парочку звонков - он отправлял на родину всех четверых, так как первый же разговор с каждым по отдельности показал, что проморгали этих ребят давным-давно, и даже не он, а собственные родители... Разобравшись с причинами произошедшего и восстановив хоть и относительную, но - справедливость, можно было снова возвращаться к вопросами приятным и творческим... Как ни странно, но посмотрев вчера на его разбитую физиономию, сегодня утром, в столовой, все родители младшей группы дружно съели синие сардельки и, в кои-то веки., не требовали автобус на море... А скромненько привели деток на занятия, и послушно сидели, ждали, пока закончится дневная тренировка, чтобы вести своих чад на обед... Кстати, а об автобусе он договорился - со Стасом... Ну, в смысле с Кучуном... И уже сегодня ярко-желтый пансионатовский автобус повезет после обеда смешанную группу из малышей двух клубов и их родителей на Азовское море... А потом он репетировал парадный детский выход - с участием двадцати малышей, каждый из которых старался, как мог... Придумал текст для объявления о празднике, который сегодня уже повесят в холле пансионата - обрадованная бесплатным концертом для отдыхающих администрация отводила под это мероприятие самый крупный из имевшихся в наличии актовых залов... Смотрел прогоны своих пар, загоревшихся идеей выступить на концерте... Помогал с костюмами - к сожалению, не все ребята догадались захватить их из Москвы... Костюмы сооружали из всего, что было под рукой, и это было смешно и весело... Решал вопросы с музыкой... Не зря он захватил с собой свою фонотеку по десяти бальным танцам, которой искренне гордился... Услышав предлагаемые мелодии, несколько юниорских парочек даже решили выступить не с одним, а с двумя танцами - так им понравилась музыка... В течение сегодняшнего - такого хорошего и насыщенного дня - его удивили и заинтересовали несколько моментов... он ведь был очень любознательным и чутким человеком... Ему бросилось в глаза тяжелое, гнетущее состояние Машеры, и, почему-то Градиевского, который, кажется, ничем не провинился... Его очень заинтриговало поведение Иры Золотниковой И данилы Краснова... Особенно, когда, проходя мимо единого номера, дверь которого была открыта, он увидел сидящего на кровати Данилу Краснова и Иру - она накручивала его длинные каштановые волосы на бигуди... Рядом с Данилой страдал и, кажется, чуть не плакал, этот симпатичный светленький паренек, брат Игоря Адлиса, с которым его вчера познакомил Стас... Паренек с ужасом смотрел на огромную кучу бигуди, лежавшую на кровати, брал один, пытался намотать на него прядь своих золотистых волос, у него ничего не получалось - и он расстраивался ещё больше... Что же до самого Стаса Кучуна, Курицыну было искренне интересно - просто, по-человечески - откуда это он вывалился в восемь утра, взмокший, словно, отработал урок, какой-то взволнованный, сам не свой, промчался мимо Курицына по холлу первого этажа - и даже не заметил его... заметил спустя двадцать минут, в столовой... Подошел, поздоровался... И еще Курицыну было очень интересно, почему, в девятом часу утра, на лавочке перед отелем, сидел, уткнувшись лицом в ладони, и, кажется, даже плакал тот самый Игорь Адлис, с которым он познакомился вчера... Даже на завтрак не пошел... Курицыну всё это было интересно совершенно не потому, что он любил посплетничать... Как раз - не любил... Просто... мало ли... Если кому-то...Ну, вдруг... Нужна помощь... То, собственно - он готов.