О ТАНЦАХ И О ЛЮБВИ...

***** Что случилось? Что произошло? С какого момента всё вдруг пошло не так? Не так, как он задумал, не так, как он планировал провести эту тренировку? Стас всегда детально, подробно, по шагам, анализировал свои впечатления и ощущения, практически, после каждого проведенного занятия. Привычка, выработанная годами. Всё ли получилось так, как он наметил, были ли у танцора в определенных местах нужные эмоциональные состояния, смог ли он прочувствовать исполняемые движения в том ракурсе, который задал тренер... Соответствовала ли техника исполнения фигур и схем необходимому уровню артистизма... Получил ли он, Стас, как зритель - не как тренер, а, именно, как зритель - удовольствие от увиденного, всколыхнуло ли его, зацепило ли. Сейчас он не мог ответить себе ни на один из этих вопросов. То, что происходило сегодня, на занятии с Игорем, не вписывалось ни в один из привычных шаблонов проведения занятия... Несколько лет назад Стас сделал для себя еще один, с его точки зрения, важный для тренера вывод: обучать, помогать новичку, начинающему, овладевать новым для него видом деятельности - в данном случае, танцами - и вести вперед, помочь стать первым из лучших - две абсолютно разные тренерские задачи. И решаются они совершенно по-разному... Если обучать можно терпеливо, спокойно, долго, поправляя руками стопы ученика, выправляя ему корпус, постановку рук и головы... Часами отрабатывать одну и ту же связку, понимая что время вас никуда не гонит, и, если танцор сегодня тупит и, явно, не способен двинуться вперед - то это не страшно... Необходимая задача будет решена завтра, или послезавтра... Или через неделю... Или - через месяц... Потому что ни тренера, ни ученика время никуда не гонит... Тренер может позволить себе быть спокойным и доброжелательным, вникать в проблемы своего воспитанника, учитывать их... Носиться с ним, как с писаной торбой и пасхальной корзинкой, вместе взятыми, гладить по головке, вытирать сопли и кормить печенюшками с маком. да хоть бы и пряниками, как те, что Эма накупил Данилке в Киеве. А ученик, со своей стороны, знает, что тренер работает - для него, ученика, и именно он, ученик, является главной фигурой в этом тандеме. Потому что, учить, наставлять и опекать - и делать это хорошо - можно только тогда, когда ты бережешь личность своего воспитанника, учитываешь его реальные возможности. Как делает Лёша Сёмин со своими малышами. Поэтому они и называются - "массовый детский спорт". Хоть и танцевальный. А вот когда речь идет о том, чтобы сделать своего танцора первым среди лучших - чемпионом! - дорога каждая секунда! И ты уже плюешь на его личность, его реальные возможности, характер, настроение и проблемы - всё это тебя вообще не интересует! Он становится для тебя - пластилином, послушным материалом, из которого ты лепишь победу. Это ты, тренер, бьешься за первое место, а потом встаешь на него на пьедестале - через того, кто предоставил себя в твое полное распоряжение, кто стал идеальным выразителем и исполнителем твоей победной идеи. И чем послушнее и покорнее пластилин, тем больше у вас обоих шансов победить. Стас регулярно видел подтверждение этой своей мысли - когда включал телевизор и попадал на спортивные соревнования разного уровня. Чем выше у спортсмена гонор - тем ниже его результат. Чемпионы, обычно, смотрелись во всех интервью достаточно жалко... Оживленный корреспондент, перекрикивая гул зала, совал в лицо победителю микрофон, буквально, тыкал им в рот, а победитель - задохнувшийся, растерянный, еще не осознавший до конца, что же он сделал - как правило, не мог связать двух слов. А потом шуточки в народе: а голова спортсмену для того, чтобы он в неё ел. Да ни хрена подобного! Стас лично был знаком со многими именитыми ребятами в разных видах спорта. Это были очень интересные, образованные, глубокие люди... Просто в определенный момент своей спортивной карьеры они, словно, делегировали свою личность - тренеру... Подчинили себя тренерскому видению, и, чем лучше это получалось, тем выше были занимаемые места... Стас своими глазами часто наблюдал, как при беседах с теми же журналистами, спортсмены иногда растерянно озирались по сторонам, подсознательно ища своего наставника: это ему задавались вопросы, это его ответы должны были бы звучать. В такие моменты у спортсмена и тренера - одна душа на двоих. И тренер - ведущий. Но это мало кто понимает. А, уж когда речь идет о танцах... Здесь ты не просто подчиняешь себе личность танцора - ты, вдобавок, подчиняешь себе его тело, которое становится выразителем не только твоей тренерской победной идеи, но и твоих чувств, переживаний, эмоций и комплексов... Танцор полностью предоставляет себя, чтобы ты смог - с его помощью - выразить свое видение мира, свою уникальность... И ты, помимо личности, начинаешь ломать его физически - до боли, до хруста в суставах, до синяков и растянутых мышц... Потому что тебе нужны от него - эмоции... Чтобы вот здесь, на этом такте, рука вышла именно в эту точку и, видя это движение на паркете, у зрителей захватило дух от трагизма происходящего... Чтобы корпус - именно на этой фигуре - вдруг, словно, сделанный их воска, обмяк - а потом "выстрелил" вверх, вызывая у зала восторг и надежду... И танцор позволяет тебе это, понимая, что только так можно прийти к той самой - главной победе... Поэтому вы и называетесь - "спорт высоких достижений". Потому что, в девяти случаях их десяти, эти "высокие достижения" определяются степенью насилия одной личности - творческой, без сомнения, талантливой, но, при этом, безжалостной - над другой, готовой это самое насилие принять, и, пропитавшись им, стать "первым среди лучших". Стать чемпионом. Стас всегда понимал - старался понимать - эту самую степень своей персональной ответственности за происходящее с его танцорами. И, в первую очередь, с теми, кого он готовил для решительного рывка вверх...Того же Макара он подводил к этому состоянию - борьбы за чемпионский пьедестал - постепенно, по шагам, внимательно контролируя и наблюдая его реакции, возможности и предел выносливости. И физической, и эмоциональной. В латине мелочей не бывает. Семь лет назад Стас выяснил это "на раз", да так, что что сих пор забыть не может... Поэтому, прекрасно отдавая себе отчет в степени своего тренерского, агрессивного воздействия на другую личность, он даже вел электронный дневник, в котором постоянно фиксировал все возможные характеристики своих ведущих танцоров - Макара, Эмы, галки, Марьяны, других ребят, уступавших им уровнем, но, возможно, со временем, способных до него подняться... Фиксировал, чтобы уловить ту грань, когда степень агрессивного воздействия на танцора, может перейти в степень необратимого слома, подавления его, танцора, личности. Уловить - и не допустить этого. Стас гордился тем, что, наученный горьким тренерским опытом семилетней давности, за все годы его работы на паркете он был очень внимателен к внутреннему состоянию своих ребят и, практически, не допускал ошибок. Хотя бы таких, которые сам не отследил и не осознал. А, значит, смог, как минимум смягчить последствия. Для каждого своего танцора. Но вот сегодня... Сейчас... За прошедшие два часа тренировки с Игорем... Он первый раз задал себе вопрос - так ли это?! И ответа на этот вопрос у него не было... Он знал, что своими руками сломал Игорю карьеру. Что благодаря именно ему, Стасу, его словам, Адлис тогда не стал чемпионом России. Это мучило его семь лет, не давало спокойно спать по ночам и вынудило - когда Игорь обратился к нему за помощью - сделать всё, чтобы, в том или ином виде, восстановить отношения. Да он даже сюда, В Керчь, их со Стефкой притащил, чтобы... Потому что... Ни "на чтобы", ни на "потому что" внятных ответов у него на сегодняшний день не было. Всё таки, наверное, чтобы помириться. Да, помириться... И - извиниться. Насколько это возможно. Но после этого занятия - а он, если прикинуть, за свою практику провел уже более пятнадцати тысяч таких тренировок - Кучун пребывал в абсолютной растерянности и гнетущем понимании того, что всё совсем не так просто. Что-то где-то он ещё упустил. Есть что-то ещё, связанное с Игорем, неотслеженное, неосознанное им, что лежало, укрытое многолетними пластами, а сегодня - час назад! - подняло голову там, в танцевальном зале, и посмотрело Стасу прямо в глаза... И Стас от этого взгляда испытал такой шок, растерянность и, где-то, даже ужас, что вот, сейчас, он сидит в своем номере, куда позорно сбежал за шесть минут до конца занятия, и руки у него трясутся, мысли скачут, как взбесившиеся тараканы, а над ними, гордым стягом, реет одно-единственное ощущение - он, Стас, ничего не понимает! Он не понимает, что последние полтора часа происходило в танцевальном зале первого этажа керченского пансионата, где он восстанавливал со своим бывшим танцором когда-то созданный ими вместе показательный номер... "Ковбой"... Как получилось, что стало причиной, как Игорь - талантливейший танцор латины - смог заставить его, Стаса испытать такие переживания, которые оказались не по зубам ему, Кучуну? С его-то опытом... Значит, хреновый он тренер!... Или - не в этом дело?!... Или - всё же, в этом?!... Как и десять лет назад, Стас решился на тренировку "вслепую". Он помнил, что тогда Игорь провел её идеально, с такой степенью отдачи, которая поразила самого Стаса... После Игоря ни один из его учеников не мог работать в этом режиме на уровне Адлиса, Стас это понял уже много позже. Даже Машера - при всех его данных - брыкался, сопротивлялся и не мог достичь той погруженности в задачу, которую продемонстрировал тогда Игорь. Тогда, десять лет назад, Игорь шел за его рукой покорно и беспрекословно. Сколько ему тогда было? Лет семнадцать, да, семнадцать. Стаса уже тогда поразило, что семнадцатилетний парень настолько чутко улавливал все импульсы и посылы, которые получал от тренера. А сегодня... Когда Игорь медленно двинулся к нему от двери танцевального зала, Стаса поразил его взгляд - какой-то отчаянный, беспомощный и растерянный. Но Кучун списал это на то, что Игорь волнуется - ещё бы, через десять лет вернуться к той схеме, которая и тогда представляла достаточно большую сложность... А - сейчас?... Прошло время, потеряна форма. Всё понятно. Чёрт! Ему бы сразу задуматься!... Голову включить!... А он?! А он, вместо этого, завязал Игорю глаза, включил музыку, взял его за руку - и начал урок. Он вёл Игоря точно также, как вёл тогда - колебания, вращения, обманные движения рукой... ДЛя разогрева, для того, чтобы мышцы напряглись - и заработали в полную силу. Он вставал у него на пути - и Игорь мягко входил в плотный контакт, ударяясь о его корпус... Он направлял его в сторону - и отпускал руку, а через пару секунд ловил опять и с усилием возвращал на исходную позицию... Он подходил к нему со спины - опять-таки в плотном контакте - и прорабатывал глубокие вращения корпусом... И Игорь - как тогда, как раньше - мгновенно отзывался на любое прикосновение, полностью покоряясь всем указаниям тренерской руки... Он был в отличной физической форме, Игорь Адлис, много лучше, чем Стас мог бы надеяться... Но с самого начала что-то пошло не так... Стас никогда не испытывал ничего подобного!... Работая со своими воспитанниками, он всегда думал о финальной задаче - схема! Танец! Новая фигура! Драматургия танцевальной композиции!... Он оказывал физическое воздействие на спортсмена, чтобы решить задачу! А здесь... Через какое-то время после того, как они начали работать "вслепую", Стас вдруг с ужасом поймал себя на мысли, что сейчас он делает это всё потому, что это ему...нравится...?! Нравится это делать?!... Да, нравится... Ему нравится, что под его руками, по его прихоти и молчаливой команде, покорный лишь движению его руки, молодой, красивый, сильный мужчина послушно двигается, замирает, изгибается и сползает на паркет... И, вообще, живет и существует в данную минуту так, как диктует ему он, Стас... А сам он с каждой минутой всё больше упивается этим ощущением - ощущением всевластия над другим телом, которое послушно принимает его диктат... Потому что абсолютно беспомощно, ибо ничего не видит... И от этой его беспомощности ощущение всевластия, вседозволенности, только крепнет... Твою же, блять, налево!... Но, если с этим жутким состоянием, являющимся, очень часто следствием тренерского агрессивного диктата именно в "спорте высоких достижений" Стас еще смог бы справиться - потому что привык контролировать себя, не допускать подобного - то против того, что было потом, он оказался совершенно бессилен... Ближе к концу тренировки, когда Стас, искусав губы и пару раз вполне даже убедительно стукнув себя кулаком по лбу, чтобы очухаться, потому что - накрывало, и ещё как! - провел очередную подсечку и вывел Игоря в глубокий полупрогиб, тот, вдруг, рывком, сдернул с лица шарф... Стас в этот момент держал его на правой руке, сильно приопустив к паркету, и даже наклонился к Игорю - чтоб определить расстояние, оставшееся до пола - насколько его ещё можно будет опустить... И в этот момент Игорь сдергивает шарф! И - смотрит Стасу прямо в глаза!... Всё бы ничего... Но почему-то от этого взгляда - такого затягивающего, напряженного, и, одновременно, беззащитно-потерянного - Стаса в долю секунды, как обвал, накрыло все то, чему он так успешно противостоял вот уже больше часа... Ему вдруг захотелось убрать руку из-под спины Игоря - чтобы тот полетел вниз! И поймать его - в последнюю секунду, у самых паркетных досок!... Чтобы увидеть, как эти глаза наполняются ужасом, страхом, а потом - облегчением, а потом - восторгом и благодарностью... Игорь, не отрываясь, смотрел ему прямо в глаза... И, уже сам не понимая, что он делает, но не в силах сопротивляться этому затопившему его кошмару, Стас медленно-медленно положил свою левую ладонь Игорю на шею... А потом - чуть-чуть - сдавил... Совсем чуть-чуть... Он сжимал горло человека, лежавшего у него на руке, чувствовал, как под пальцами сумасшедшим барабанщиком лупит пульс, ощущал теплоту и мягкость кожи, смотрел Игорю в глаза и из последних сил - до безумия! - боролся с желанием сжать пальцы... Потому что в его руках была жизнь - и эту жизнь ему отдавали. Добровольно... Потому что его переполнял такой восторг и экстаз, от одной только мысли, что Игорь - не будет сопротивляться, что он позволит Стасу сделать это, всё также молча глядя на него и не шевелясь... Фантастическое ощущение!... Одну или две секунды длилось это сумасшествие... Потом Стас, словно, опомнился, убрал руку, рывком поднял Игоря на ноги... Он был в шоке и скрипел зубами от мысли - насколько далеко позволил себе зайти...Поэтому быстро закончил занятие, не глядя На Игоря сказал, что тот - блестяще отработал и "продолжим сегодня в пять часов, у меня "окно" до половины седьмого..." - выключил музыку и, не глядя на Игоря, бежал! Просто бежал из танцевального зала - к себе в номер! "Гарун бежал быстрее лани, Быстрей, чем заяц от орла. Бежал он в страхе..." Это - про него... И вот теперь, сидя в своем номере, сжимая и разжимая кулаки и то и дело потряхивая головой, как спаниель, вылезший из реки с уткой в зубах, Стас задавал себе один и тот же вопрос: Что это было?!... Можно, конечно, наивно хлопать глазами и отнекиваться... Стас Кучун был отличным тренером с большим опытом работы... И сейчас этот опыт бил во все колокола, выл сиреной и горохотал, как танковая дивизия... Он сигналил о том, что Стас уже начинал осознавать, но мысль об этом вызывала только ужас и разочарование... Что-то ещё... Было что-то ещё... Что-то он проглядел тогда, давно... И не семь лет назад, как он привык думать. Раньше. Значительно раньше. Он что-то проглядел значительно раньше, а семь лет назад просто старательно завершил уже проделанную работу. Он сидел, вцепившись в волосы, ероша их, зажмурившись, чтобы сконцентрироваться. И вспоминал - всё, что мог вспомнить, по шагам, по минутам - ту, самую первую тренировку "вслепую". Что там было?! Что же там было?! Он знал, что обязательно вспомнит! Потому что именно тогда - теперь он был в этом уверен! - что-то и произошло с Игорем. А он, Стас, этого не заметил. Он не знал только одного - с каким выражением лица он пойдет сегодня в пять часов на вторую тренировку "Ковбоя"... И не знал, придет ли туда теперь Игорь. В том, что Игорь придет - он с каждой минутой сомневался всё больше. ***** ***** Игорь Адлис стоял перед раковиной ванной комнаты их общего с Сёминым номера, и смотрел на себя в зеркало... Холодная, ледянисто-равнодушная поверхность зеркального полотна безжалостно демонстрировала ему худощавое, аристократическое лицо с точеными, словно очерченными резцом, чертами - высокие скулы, рельефные выпуклые губы, большие выразительные глаза с густыми, "девчачьими" ресницами, пышную копну волос... "Вас со Стефкой, будто с одной болванки отливали!" - смеялись прежде уральские родственники, когда он, то и дело, приезжал погостить на несколько дней в Екатеринбург. - Даром, что троюродные..." Мать Стефки приходилась двоюродной сестрой его собственной матери... И в нем тоже текла польская и итальянская кровь... Просто он никому никогда об этом не говорил...Стасу это было не интересно... Да, как с одной болванки... Только густые, стриженные - короче, значительно короче, чем у Стефки! - волосы были черные. А зачем ему - длинные? Он же - не музыкант...И уже даже не танцор... А глаза - зеленые... на него смотрел из зеркала повзрослевший на десять нелегких лет Стефка - когда-то давно также безоглядно влюбившийся, равнодушно высмеянный, опозоренный, не нужный никому, даже самому себе, умерший в тот страшный день, но продолжавший автоматически существовать - есть, спать, ходить на работу, живущий один на один со своей болью, которая никуда не желала уходить, и не собиралась его, Игоря, никому уступать... Он был её полноправной собственностью. И боль, пользуясь своим правом, набрасывала на его лицо мелкие морщинки по уголкам глаз, ужесточала линию подбородка, сдвигала брови, утяжеляя взгляд... Боль меняла его, и сейчас они со Стефкой уже не так были похожи, как раньше... Как же хорошо, что хоть у мелкого всё в порядке! Что его Эма - пусть в самую последнюю минуту! - опомнился, что- то понял и позвал его... Снова - позвал... И сейчас Стефка счастлив так, что Игорь за него абсолютно спокоен - его Эма не отходит от Стефки ни на шаг, таскает за собой на все занятия и тренировки, водит в город за мороженым и фруктами, когда позволяет расписание - они даже ездят на Азовское море, прихватив до кучи и Макара с Данилкой... Игорь не мог сердиться на Эму, за кошмар, пережитый братом... Не мог... Потому что этот парень позвал мальчишку обратно... Оттолкнул - но потом позвал... Игоря никто обратно не позвал... И, как он сегодня понял, уже не позовёт... Поэтому за Стефку он спокоен... Абсолютно спокоен... И - впервые за прошедшие семь лет - неспокоен за себя... Он не уверен, что сможет выдержать, что его опять - не позовут. Второй раз за семь лет... Перебор, однако... После того, что произошло на утренней тренировке в танцзале первого этажа, он выскочил на улицу...Было одно желание - убежать, скрыться, исчезнуть, зарыться с головой в питерский раскоп и засыпаться черепками... И лежать там - долго-долго, закрыв глаза, тысячу лет... Но ноги донесли только до ближайшей к входной двери главного здания лавке... Колени дрожали - и он рухнул на сиденье, как был, в спортивной форме и танцевальных туфлях... Мимо шли на завтрак постояльцы пансионата, гулявшие по пляжу. Игорю казалось, что все они - каждый из них! - знают о том, что с ним сейчас, несколько минут назад произошло... И косятся на него - насмешливо и презрительно... Чтобы закрыться от этих чужих, холодных взглядов, он прижал ладони к пылающему лицу, локтями тяжело оперся о колени... Если бы он мог, он бы сам косился на себя точно также - насмешливо и презрительно... Идиот!... Придурок!... Мудак!... Говорил же себе!...Хотел ведь!... Глаза резко защипало, он зажмурился - но не помогло... Слезы - горячие, огромные, казалось, каждая из них может одна заполнить глаз - пробиваясь сквозь судорожно сжатые ресницы, выползали на свободу, и, чуть задержавшись, капали в ладони, стекая на запястья... Он прикусывал губы, открывал рот, пытаясь ровно, глубоко дышать - ничего не помогало... Он плакал... Именно так это и называется... Придурок! Он же не плакал семь лет!... Не плакал, когда проиграл тот чемпионат России - свой главный шанс... Не плакал, когда подписывал у Стаса заявление о переходе в другой клуб... Не плакал, когда понял, что уже не станет чемпионом - никем не станет, останется пустым местом... Не плакал, когда в ту мартовскую неделю круглосуточно носился по Москве в поисках Стефки, раз в двенадцать часов получая последние данные из бюро несчастных случаев по городу... Не плакал, когда Стефка вернулся - невменяемый, сумасшедший, рыдающий сутками, то ли избитый, то ли изнасилованный... Не плакал, когда застал его ночью над стаканом с таблетками... Он плакал семь лет назад, выйдя из клуба - когда Стас отказался прогуляться с ним по парку - в Коломенском... Или - в Царицыно... И еще спросил, уж не в любви ли он, Игорь, ему объясняться надумал?... А потом, при всех ребятах сказал, что с мужиками - не спит. Посмотрел на Игоря - и засмеялся... Тогда он плакал... Но он еще - какой-то одной клеточкой сердца, чуть тлеющей - надеялся... Надежда умирает последней, это - правда... Сам он в тот день умер, а надежда - совсем крошечная - жила... Надежда, что его - позовут... Что Стас скажет что-то другое... Да просто согласится прогуляться с ним по парку... Хоть что-нибудь!... И, когда на чемпионате, после провала, он подошел к Стасу и сказал, что уходит от него в другой клуб - он ждал... Всё ещё ждал... Господи! Как же он ждал, что его... остановят... Не отпустят... Да просто возьмут за руку... Хоть что-нибудь!... Он бы всё простил!... за один жест, за одно только слово там, в Лужниках, семь лет назад - он бы всё простил и забыл! И никуда бы не ушел! И, по-прежнему, умирал бы в тренировочном зале, работал бы сутками, ничего не прося и ничего не ожидая... Ему бы - хватило... Ему было тогда - двадцать лет... Всего на два года больше, чем сейчас Стефке... Стефке, который меньше чем через двенадцать часов помчался в другую страну, после того, как его позвал человек, отшвырнувший его от себя на несколько месяцев... Помчался, не задумываясь ни секунды - потому что, его позвали... И кто сказал, что тогда, семь лет назад, Игорь был крепче? Только потому, что он - латинист?!... Да херня полная! Он же тоже - помчался! Сейчас - помчался! Вместе со Стефкой, прикрываясь им - мол, "ради брата"... Помчался потому, что ему показалось - его позвали... Через семь лет... Оказалось - что нет... Утром, на тренировке, он понял - нет... Он - ошибся... Как же он ошибся!... Он не был нужен семь лет назад... он не нужен - сейчас... А вот теперь с этим надо как-то жить дальше... Он сидел на лавочке у главного корпуса, закрывая лицо ладонями - и плакал... Потому что даже сейчас, спустя столько времени, он не знал, как с этим жить дальше, когда ты - не нужен... Совсем не нужен. ***** Всё повторилось, как в кошмарном сне... Когда зазвучала та самая музыка, Стас завязал ему глаза шарфом, взял за руку - Игоря не стало, он исчез. Он превратился в руку Стаса, в его ладонь, в его пальцы... Он растаял, как мороженое в гриле, от первого же прикосновения... Позвоночник исчез, растворился, опоры не стало... Он плыл в пространстве, не видя ничего вокруг - как тогда! - за рукой Стаса, горячей, сильной, решительно ведущей его сквозь черноту... Он сам не подозревал, до какой же степени его тело помнит всё! Казалось, та, самая первая тренировка, была только вчера...Стас вращал его, проворачивал, прогибал - и он послушно, как воск, перетекал из фигуры в фигуру, реагируя, отзываясь на малейшее колебание ведущей его ладони. Он задыхался, реально, терял дыхание, когда рука Стаса оказывалась на его плечах, спине, шее... И продолжал двигаться, подчиняясь своему ведущему... В какой-то момент ему показалось, что нажимы стали чуть сильнее, чуть решительнее - это при том, что его тело было послушно малейшему давлению. Сперва он не поверил сам себе - показалось... Но при отсутствии видимости, как компенсация, обостряются все остальные чувства... И ещё через какое-то время он понял: не показалось! Ладони Стаса, действительно, стали более жестко сжимать его руки, плечи, бедра, вдавливаться в спину. Намного жестче, чем нужно просто для тренировки... Прикосновения становились более активными, энергичными, требовательными - они уже не просто вели, они заставляли...Принуждали... У Игоря закружилась голова, там, где он ощущал руку тренера, кожа вспыхивала, наливалась кипятком... Это были уже те прикосновения, о которых он и мечтать не смел!... Игорь задохнулся от переполнявших его ощущений. Теперь, выполняя указанные фигуры, которые он прекрасно помнил, он сам начал подставляться под эти руки, каждое движение которых по его телу выносило паркет из-под ног... Как же он теперь задвигался, повинуясь этим движениям!... Правда?!... Неужели это правда?!... Ему безумно не хватало одной-единственной детали, чтобы понять, что это правда... И в момент, когда Стас опять сделал подсечку и уронил его в руку, Игорь не выдержал. Он одним рывком сдернул с глаз шарф - единственную преграду между ним и тем, что происходило вокруг... Он хотел увидеть лицо Стаса, его глаза... У него сердце замерло... Прямо над собой он увидел лицо Стаса... Стас смотрел ему в глаза с каким-то веселым изумлением, с каким-то научным интересом, как на подопытного кролика, который, вместо того, чтоб жевать морковку, вдруг - запел... А потом, не отводя глаз, сдавил его горло ладонью... Игорь готов был умереть в этой руке, только бы она никуда не исчезала... Он, не отрываясь, смотрел Стасу в глаза... Он ждал... Ждал... Но Стас рывком поднял его, быстро выключил музыку, похвалил за хорошую работу и - ни разу не обернувшись на Игоря - ушел... Сказал только, что в пять часов - следующая тренировка...И ушел, не посмотрев - ни разу не посмотрев! - на Игоря... Кролик спел - и больше был не нужен... Методика себя оправдала... Игорь вспомнил номер... Он не помнил, как запирал зал, не помнил, как сдал ключи администратору... А потом сидел на лавочке у корпуса - и плакал... В голове крутилась фраза, услышанная у кого-то из юмористов... "Я рад, что своей жизнью подтверждаю чью-то теорию..." Только это оказалось больно, очень больно... Он даже не знал, что - настолько... На завтрак Игорь не пошел. Автоматически провел с Лёшей Сёминым положенные группы, несколько индивидуальных занятий... Несколько раз видел Стефку, чем-то, явно, очень взволнованного, но рядом с ним жизнерадостно вышагивал Данилка, и Игорь решил не приставать к ребятам с вопросами - ему было тяжело говорить... На обед в столовую он заглянул, для приличия поковырял вилкой в тарелке, и - ушел в номер... И вот теперь, он стоял в ванной и разглядывал себя в зеркало... Он давно уже не смотрел на себя - так... Уже лет семь зеркало ему было нужно только для того, чтобы убедиться, что прическа - в порядке, а воротник рубашки - не загнулся. Ему давно не было интересно, как видят его окружающие - как хотят, пусть так и видят... Но сейчас... Сейчас будет по-другому... Он отрепетирует "Ковбоя"... Покажет его завтра вечером на празднике... На полную катушку, как тогда... А потом найдет первый попавшийся билет, на что угодно - на киевский самолет, на симферопольский поезд, на машину, на мотоцикл, на велосипед, на самокат - и после праздника вернется в Москву! Сразу же!... Стас хотел увидеть "Ковбоя"?!... Он его увидит!... А вот дальше Игорь Адлис будет сам решать, что, где и с кем он будет делать! Стефка верётся с Эмой, за это можно не переживать... А Игорь уедет через два дня! И это единственное, что позволит ему сохранить хоть полтора грамма уважения к самому себе... А сегодня вечером, после всех плановых занятий он пойдет в бар пансионата, на первом этаже, и будет там напиваться, пока ноги держат. И, если кто-нибудь, как тогда, предложит ему поразвлечься - он пойдет... Да, пойдет... Потому что теперь он никому и ничего не должен!... Он, Игорь Адлис, блестящее подтверждение эффективности методики "танцы вслепую"... Пользуйтесь, пока он добрый!... Ну, а теперь... Он медленно стянул с себя спортивную майку, бросил ее на пол в углу. Туда же отправились тренировочные штаны с трусами... Он включил душ. Забили ледяные струи, отскакивая от эмали ванной маленькими фонтанчиками... Он сделал шаг и встал под холодную воду... Кожа мгновенно покраснела и загорелась, но он этого не замечал... Гель для душа... Шампунь... Бальзам... Полотенце... Щетка для волос...Фен... Черная майка с дырками, про которую Стефка говорит - "Развратень!"... Новое белье... Джинсы в обтяжку, при каждом шаге чуть сполозающие с бёдер... Туалетная вода... "Ковбой", говорите? Будет вам "Ковбой"!... Фиксатор для укладки волос...Контурная подводка для глаз... У тренера всё должно быть под рукой - завтра праздник, а девчонки-юниоры часто забывают взять на сборы косметику...Он-то знает... Через двадцать минут из номера выходил безумно красивый молодой парень - в черной майке с разрезами на груди и на спине, в низко сидящих узких линялых джинсах, в шлепанцах, с копной черных искрящихся волос, зачесанных назад - несколько прядей, зафиксированных гелем, падали на высокий лоб, чуть прикрывая глаза, в легком аромате "Хьюго Босс", с идеально подведенными контурами верхнего века и яростно-счастливой улыбкой...В руках он держал спортивную сумку... Игорь Адлис шел на пятичасовую тренировку... Несколько человек, случайно оказавшихся на этаже, мимо которых он прошел, застыли в оцепенении, глядя ему вслед... Тихого вздоха - "Боже!... Какой красавец..." - Игорь уже не услышал... ***** Ира Золотникова, в очередной раз сдувая со лба выбившиеся из косички пряди, страдала... Ей жутко хотелось смеяться, но делать этого было нельзя _ мальчишки обидятся! Глядя на них, Ира думала, что, наверное, вот так должно выглядеть наглядное воплощение поговорки - "И смех, и грех"... С той лишь разнице, что в этом случае вернее было бы сказать - "И смех, и сумасшедший дом"... Потому что то, что задумали эти авантюристы, иначе назвать нельзя! А она, Ира, будет им в этом активно помогать... Ну, а какой дурак отказался бы?!... Ей, может, в ближайшие триста лет не предложат поучаствовать в таком дурдоме!... На самом деле, когда в дверь её номера вежливо постучали, она собиралась отнести в "Танцевальные надежды" все найденные у девчонок "Корриды" разноцветные ленты. Они попросили хоть несколько штук - завтра, перед праздником завязать банты младшим девочкам группы "Дети", которые будут открывать праздник... Владимир Леонидович как раз сейчас ставит с ними парадный детский выход... Ира быстренько метнулась по комнатам соседок-юниоров, где - уговорами, где - подкупом (остаток шоколадных конфет, привезенных из дома), где - шантажом, но нужное количество лент она раздобыла. И только собиралась двинуться в сторону репетиционного зала, как раздался стук в дверь... Ленты остались в номере... Сначала в дверном проеме появилась сияющая и улыбающаяся до ушей физиономия её одноклубника Даньки Краснова. Из-за его плеча печально вздыхал симпатичный блондинчик, Стефка, который сам был не из "Танцевальных надежд", но везде, как тень, следовал за Эмой Градиевским, даже занятия вел вместе с ним... Её саму со Стефкой познакомил Данька, а вот сейчас даже притащил друга с собой... Ира пыталась понять, кого же ей напоминает парочка, которая, сопя и пихаясь локтями, вваливалась в её номер, не дождавшись приглашения... О, точно!... Буратино и Пьеро! И Ира Золотникова захохотала громко и от души!... С того момента она смеялась, почти не переставая... Смеялась, когда Данька объяснял, в какой шикарной "многоходовой разводочке" они предлают ей поучаствовать, а Стефка толкал его сзади в спину и тихо шипел - Дань! ну, давай - не надо, а?!... Смеялась, когда Краснов размахивая руками, наскакивал на Стефку - Мы же договорились! Опять - задний ход?!... Смеялась, когда они, помирившись, рассказывали ей о ее доле участия в проекте... А уж когда Данила посылал Стефку спереть косметичку у партнерши Градиевского, потому что сама она косметику на сборы не потащила - Ира просто на кровать рухнула от хохота: чуть не плачущий Стефка напомнил ей кота Шрека из мультика...Такой же умильный... Не смеялась она, когда, спровадив Стефку на подсудное дело - воровство - Данька, заметно понизив голос и через слово запинаясь, впрямую сказал ей, зачем им со Стефаном нужна вся эта фантасмагория... Вот оно как... Данила...и Макар Машера?... Стефка...и Эма Градиевский?... На самом деле Ира не была сильно удивлена.Ну, может, её и слегка удивила информация про Стефку, а уж, тем более, про Эму, а вот сам Краснов... Являясь барышней достаточно наблюдательной, она ещё там, в постройке, после бойни, обратила внимание на то, как Макар, с побелевшим лицом, трясущимися руками ощупывал Данилу - Даня! Данька! С тобой все хорошо?! Что они с тобой сделали?! - а Данилка просто откровенно обнимал Макара за шею и гладил по волосам... Успокаивал. Ира была настолько рада, что Данила - жив и здоров, что с ним ничего не случилось - всё же она безумно испугалась, когда увидела в щель, как его били эти уроды! - что была согласна абсолютно на все! Он - с Макаром? Отлично!... Стефка - с Эмой? Да зашибись, как здорово!... Ребят... Только, пожалуйста...Не влипайте больше ни во что... Если можно... А помочь - она поможет!... Иру, конечно, слегка удивил изощренный садизм озвученного ей сценария. Она даже спросила Даньку, осторожно подбирая слова: "А тебе его...ну, Макара... не жалко?"... И даже попыталась заглянуть в глаза.На что Данька, отвернувшись носом куда-то в стену, пробурчал, что, если они не сделают этого сегодня - дальше все будет только хуже...Завтра - праздник, а послезавтра, может быть, уже вообще ничего нельзя будет исправить... Вернувшийся с косметичкой вор Стефка, как ни странно, позицию друга жестко подтвердил - Сегодня! И ни днем позже!... Правда, причину озвучил другую: если не сделаем сегодня, я на это больше никогда не соглашусь!... И опять стал похож на кота Шрека... Ира, поняв, что парней не отговорить, вздохнула, образно говоря, засучила рукава - и взялась за дело... Содержимое косметички устроило её полностью, грим проблем не представлял - для неё-то! Восемь лет на паркете! Разрисует, кого угодно - хоть их, хоть повара местной столовой... А вот фотик... Фотик представлял собой огромную, можно сказать нерешаемую проблему! Ни у кого из них фотоаппарата с собой не было, а ведь нужен был не только сам фотик - нужны были провода для подсоединения к компу, то есть, полный походный набор... Ира села на кровать, крепко взялась руками за голову - и в три минуты поняла, что без серьезного, решительного четвертого напарника с фотоаппаратом их затея может рухнуть в любую минуту... Ещё пятьдесят минут она потратила, чтобы убедить в этом Краснова, который категорически отказывался привлекать к своей миссии ещё хоть кого-нибудь. Стефка, наблюдавший их словесную баталию, даже задремал на подоконнике в ожидании окончательного вердикта... Окончательный и непобедимый аргумент - "А если они придут оба - ОДНОВРЕМЕННО? И мне чо тогда, разорваться, как той макаке?! И умной, и красивой?!" - заставил Данилу признать правоту своей сообщницы... Он метался по номеру, рычал, вздыхал, обрушивался на кровать и снова вскакивал, но ситуацию ничем изменить не мог... Если они придут оба - ОДНОВРЕМЕННО! - это финиш!... Ирке - не разорваться, она не макака... При выборе кандидатуры четвертого - едва не дошло до рукопашной. Стеф категорически настаивал на Марьяне, порываясь прямо тут же вернуть ей косметичку, а Данька упорно требовал Галку Спиридонову... Спор опять-таки разрешила Ира: - Ребят, всё - не так... Вы оба неправы... И Марьяна, и Галя - партнерши... Понимаете - партнерши!... Они против партнеров никогда не пойдут, даже в хорошем смысле!... И ни у одной, ни у другой, насколько я понимаю, фотика - нет?... Данила посмотрел на неё расстроенным взглядом: - Ну, а кого - тогда?... И Ира озвучила идею, которая уже с полчаса терзала её и вдохновляла одновременно: - Лёшу... Сёмина... - и видя ошалевшие от удивления лица ребят, решительно добавила. - Он - не партнерша!... И даже не партнер, насколько я понимаю... А,самое главное, он парень - с юмором, он - оценит... И мы с ним - справимся!... На беседу с Сёминым Данька делегировал Иру... Пока ребята оставались в её номере, который сегодня до глубокой ночи становился центральным штабом операции, Ира, в четвертый раз переплете косичку и придав ей вид относительно свежий и креативный, пошла искать Сёмина... Не ожидавший от судьбы такой подставы, Лёша Семин репетировал с парочкой малышей их завтрашнее выступление... Ира терпеливо дождалась, пока закончится занятие, сделала вид, что она совершенно не к лёше, походила вокруг него кругами, и уже доведя бедного Сёмина до высшей точки любопытства- поскольку не заметить нарезаемые вокруг него круги он не мог! - поздоровалась... Далее состоялся диалог века, в котором одна из сторон, оглядываясь вокруг, чтоб не услышали враги, излагала важную информацию, а вторая... А вот вторая сторона говорить не могла абсолютно, поскольку каталась по сцене, постанывая и всхлипывая от хохота... Лешка от услышанного рыдал в голос! Он обожал этих мелких обормотов, замутивших такую пенку! Ире даже не понадобилось объяснять ему исходные причины происходящего... Общаясь как с Машерой, так и с Градиевским, Лешка имел относительное представление о том, что сейчас происходило в двух "номерах молодоженов", как он сам для себя называл места проживания Эмки и Макара... А, вернее, о том, чего там не происходило... Вот пацаны и решили поразвлечься!... Он ни секунды не допускал мысли, что планируемая затея может чем-то повредить Макару с Эмкой... Розыгрыши - это ведь так здорово! И это было единственное, в чем он ошибся! Потому что Ира Золотникова не сказал ему всего, что случится сегодня вечером... Потому что Данила Краснов не сказал ей всего, что случится сегодня вечером... Потому что Данька со Стефом на момент её ухода к Леше еще сами не придумали, что же окончательно случится сегодня вечером... А придумали, когда Ира уже ушла... А потом - просто забыли рассказать... При одном только воспоминании о меланхоличном Машере и погруженным в тяжелые думы Градиевском, а также о том, что их сегодня ждет, Лешка начинал ржать и плакать снова и снова... А ещё - ему ужасно нравилось, как эта рыжая девчонка - "Птичка-мозгоклюйка" - дает ему поручения и указания... Вот сейчас, например, она настаивает, чтобы он умыкнул у Стаса на вечер фотик с проводом для подключения к компу... На абсолютно здравое возражение, что можно просто попросить, она даже растерялась: Ну... попробуй, конечно... Попроси... Но, если не даст - умыкни!... Вместе с проводом!... И Лешка снова ржал до слез!... Он поклялся: Если не дадут - умыкнет! Век воли не видать!... Он не знал, насколько Иру вдохновил пример печального Стефки, отважно своровавшего марьянину косметичку... Потом все были страшно заняты делами... Лешка выслеживал Стаса с фотиком - чтобы попросить!- и пришел по его следам в тренировочный зал на первом этаже... Он уже собирался туда войти, как вдруг услышал шаги за спиной и обернулся... Сперва он даже не понял, кого он видит... Лешка Сёмин не узнал своего соседа по номеру Игоря Адлиса, пока тот не приблизился вплотную... Лешка - охренел!... Игорь был настолько... необычен, настолько...красив, что у Сёмина язык застрял в зубах - он даже не смог поздороваться, а лишь отступил за колонну, чтобы Игорь его не увидел... Чтобы восстановить душевное равновесие, Лешка решил, что фотик он будет, все же, умыкать... И провод - тоже!... И к Стасу не будет подходить...Да ну их всех, и Игорь странный какой-то!... Тем более, что Стас и так отдал ему в день приезда второй ключ от своего номера, потому что Сёмину постоянно надо менять перед каждым занятием списки детских групп и сверять график индивидуальных занятий малышей... А где лежит фотик, он и так знает! Что характерно, провод лежит там же... Ира Золотникова в это время в своем номере накручивала на бигуди каштановые волосы Даньки Краснова, державшего фен... Вы даже не представляете, что может сделать одна буйная фантазия, имея при себе гель для укладки, воск, лак для волос, фен и профессиональную танцевальную расческу с полосой для нанесения воска по всей длине волос! Прическа получалась - загляденье! Глядя на то, что теперь у Даньки на голове вместо волос, Стефка, покорно ждавший своей очереди, чуть не бился головой о стену... Только при одной мысли, что час "Х" приближается, у него начиналась нервная почесуха.... Эма его убьет! И - бросит!...Нет... Сначала - бросит, а потом - убьет!... И будет прав!... И у них никогда больше не будет... Здравая часть паникующего рассудка безжалостно напомнила, что у них этого и так, собственно, нет... По решению Эмы... Из-за чего им с Данькой и пришлось затеять весь этот кошмар... А. может, всё же лучше - поговорить?!... А еще ему ужасно не нравилось место проведения запланированной операции! Неужели нельзя было найти что-нибудь... поприличнее?!... Но сейчас уже переигрывать поздно... О, господи!...КТО ЭТО?!... Перед ним стояло тело Данилы Краснова с головой Медузы Горгоны... Лица и глаз видно почти не было... Знакомый данькин голос сурово сказал: - Всё, Стефка... Твоя очередь!... Пора!... В дверь номера тихо постучали... Подскочила на месте Ира Золотникова с феном в руках... Подскочил на месте Стефка... Подскочило на месте и заметалось по комнате тело Данилы Краснова, а каштановые змейки волос, намертво скрепленные в кудри убойной смесью геля, воска, лака и тепловой обработки, весело посверкивая в лучах заходящего солнца, выплясывали бешеный танец... - Я принес фотик... - прозвучал из-за двери голос Сёмина. Блин! Зараза, напугал!... Вот что значит - нечистая совесть. Теперь для проведения операции было готово всё. Последние часы мирной жизни. Держись, керченский пансионат!