50 days before my suicide

      Утро ударило по мне солнечными лучами и свежим воздухом. Я поморщилась. Погода никак не подходила к моему убитому настроению. Так не хотелось вставать. Но желудок, в который уже второй день ничего не падало, бушевал. Я нехотя сползла с постели и поплелась на кухню. Точнее я хотела попасть на кухню, но, так как я не знала, где она находится, это было проблематично. Я запуталась в коридорах и лестницах. Оказалось, что дом имеет не один, а целых четыре этажа! В самом низу находился погреб. Выше – комната отдыха и ванная, ещё выше – многочисленные комнаты, ну а на первом (наземном) этаже — только моя комната, прихожая и кухня (которую я позже всё-таки нашла).       Прогулявшись по дому, я немного улучшила своё настроение. София нашла меня, когда, заплутав в лабиринте подвала, я почти впала в истерику. Она, как обычно, мило улыбаясь, показала мне дом и предложила переехать на второй этаж (этажи она считала сверху вниз). Я согласилась. Перетащив сумку с немногочисленными нарядами, я решила принять душ.       Горячая вода расслабляла мышцы. Я тёрлась мочалкой, пытаясь смыть вчерашний день. Получалось, откровенно скажу, не очень. Холодная вода очищала мысли. Голова стала пустой. Ничего не хотелось, ни о чём не думалось. Контрастный душ помог прийти в себя.       После душа я зашла к себе, надела шорты и чёрную футболку, собрала волосы в "конский хвост" и поднялась на кухню. София встретила меня своей фирменной улыбкой. На ней были капри и светлая полосатая футболка, волосы были собраны в пучок на макушке.       — Будешь оладьи с вареньем?       — Да, спасибо.       — Чай, кофе?       — Кофе.       — Хорошо... — Софи начала открывать бесконечные кухонные стеллажи и ящики, брать оттуда неведомые балочки и пакетики.       Вскоре кухню наполнил приятный запах кофе и жареных оладий. Я забралась на стул, поджав ноги под себя. София была похожа на персонажа из игры Sims, действия которого ускорили. Она быстро передвигалась по всему кухонному пространству, но при этом её движения не были лишены грациозности. Она что-то напевала себе под нос. Знакомая мелодия...       Мне стало неудобно безучастно сидеть, и я предложила ей свою помощь.       — Конечно. Можешь накрыть пока на стол. Доставай из холодильника всё, что душе угодно.       Я встала. По ногам, которые я отсидела, побежали мурашки. Открываю холодильник. Как можно что-то выбрать, если тут весь ассортимент магазинов в округе?! Долго смотрю на всевозможные вкусняшки, но остаюсь равнодушна ко всему. Закрываю холодильник, делаю пару шагов в сторону стула, но вдруг понимаю, что ХОЧУ ВСЁ, ЧТО ТАМ ЕСТЬ. Резкое ощущение голода и дикого желания чего-нибудь сладко-солёного не покидает меня, и я хватаю всё из холодильника и переношу на стол. София поднимает бровь, глядя на мои перебежки от холодильника до стола. Когда чудо-охладительная машина пуста, я сажусь на своё место и начинаю есть всё, что попадается под руку: варенье, огурцы, джем, сгущённое молоко, помидоры, шоколад, мармелад, сельдерей и зефир. София смотрит на меня с негодованием.       Перепробовав всё, я принимаюсь за горячие оладьи и кофе. Каждый глоток бодрящего напитка вызывает неприятные спазмы в желудке. Во рту появляется неприятный привкус. Я перестаю жевать и смотрю в свою тарелку. Может Софи недожарила оладьи. Я через силу глотаю кусочек оладьи. Он встаёт комом в горле.       В следующую секунду я бегу сломя голову в ближайший туалет, держа руку у рта. Затем из меня долго выходит всё, что я съела сегодня. Когда еда перестаёт покидать мой организм, я ещё несколько минут сижу на полу туалета. Что это сейчас было? Я отравилась? Ладно, огурцы на завтрак явно были лишними. Рядом со мной стоит София. Блин, как стыдно, что она видела меня в таком состоянии!       — Ты как? — спрашивает она.       Глупый вопрос в данный момент. Утро и так особо не радовало, а тут ещё такое... Я отвечаю, что уже всё в порядке. Она предлагает свою помощь, от которой я, конечно, отказываюсь. София просит звать её если что и уходит.       Я умываюсь холодной водой. Это помогает снова прийти в себя. Я опускаю крышку и сажусь на унитаз. Странно, что со мной происходит? Мысли окутывают меня с головой. Не знаю сколько сижу в туалете: может быть минуту, а может час. Вдруг в голове стремительно мелькает одна мысль. Глаза становятся большими, не хватает воздуха. Я выбегаю из туалета и задаю Софии один вопрос: какое сегодня число. Услышав ответ, меня охватывает ужас. Я сажусь на пол. Нет, я не плачу. Я просто потрясена и не до конца осознала, что произошло.       София трясёт меня за плечи. Её глаза полны ужаса. Она кричит: "Что с тобой? Глория, что случилось?"       Я молчу. Мне просто нечего сказать. Я смотрю в одну точку и не верю.       — Я, кажется, беременна... —выдавливаю я из себя.       Глаза Софи становятся ещё больше. Она медленно опускается на пол и садится рядом.       — Гло... Может тебе показалось? Почему ты так решила? Может...       — У меня серьёзная задержка. —перебиваю её я.       Мы обе молчим. Только сказав это в слух, я понимаю, в какой жопе сейчас нахожусь. Мне 16. Я сбежала из дома. Все родные думают, что я мертва. Любимый далеко. Друзья тоже. И в конце концов я... беременна.       Я потеряла счёт времени, но по тому, как я отсидела пятую точку, можно судить, что прошло довольно много времени. Софи предложила не делать поспешных выводов. "С кем не бывает? Задержка — это не смертельно. Вот у меня тоже такое бывает, и ничего" — сказала она. Но ей не 16 лет, она не находится в бегах, и она не такая шлюха, как я, поэтому ей не понять.       Раньше я всегда считала, что девочки, которые беременеют в 16 — шлюхи. Сейчас я в этом убедилась. За последний месяц я переспала с двумя парнями, поэтому есть вероятность, что это не ребёнок Стива. Я читала, что забеременеть можно с первого раза. Теперь к страху родить в 16 прибавился ещё один страх — незнание отца ребёнка.       Ближе к вечеру у меня был уже не один, не два, а целый букет страхов. Здесь и боязнь родить посреди леса, и смерть при родах, и неумение заботится о малыше, и реакция Стива на появление ребёнка, и что меня рассекретят, когда я буду в больнице, и сообщат родителям. Но несмотря на всё это в моей голове не возникало и малейшей мысли об аборте. Почему ребёнок должен умереть из-за его шлюхи-матери? Раз это уже случилось, нельзя было отступать назад. Во мне всё-таки была надежда на то, что Стив примет ребёнка, если он будет не его.       Я с Софи до темноты сидели за столом и пили зелёный чай. Разговоров о беременности мы избегали. Зато я узнала много нового о жизни Софии.       Когда они с Алексом были маленькие, они жили в соседних домах. Детьми часто играли на улице, вместе катались на велосипедах, и иногда ночью тайком к ней прибегал Алекс, чтобы вместе смотреть на небо. Когда он увлёкся музыкой, София была одной из немногих, кто его поддержал. Несмотря на толпы поклонниц в подростковом возрасте, Алекс оставался верен ей, но при этом они никогда не встречались. Часто их крепкую дружбу путали с влюблённостью. Родственники постоянно шутили в стиле "жених и невеста", но это их никогда не обижало. Когда Алекс сбежал, София была единственным человеком, знавшим как его найти. Она была одной из тех немногих, кто был на его первых концертах. Да, это была крепкая дружба.       Когда я вошла в свою комнату, я не хотела спать. Меня ещё немного мутило, и кружилась голова. Я решила разобрать некоторые вещи и навести порядок в комнате. Полочки вскоре заполнились немногочисленной косметикой, шкаф — вещами. Комната приобрела более жилой вид. Стало по-домашнему уютно.       Я легла на кровать, прихватив с собой "Алису в Стране Чудес", и погрузилась в чтение. Когда я подняла глаза, на часах было 4:47. Я мысленно обругала себя и пообещала впредь вести здоровый образ жизни. Теперь мне нужно было заботится не только о себе.       Лишь забравшись под одеяло, я поняла, насколько устала. Сон не заставил себя ждать. Снились бабочки, потом море, потом Стив. Кажется, этой ночью я спала с улыбкой на лице.