Дерево КрисТао

      Тяжёлые серые тучи, нависшие от горизонта до горизонта, проливались противным мелким дождем уже третьи сутки, стараясь хоть как-то смыть грязь и вонь раскинувшегося под ними города. Улицы столицы, не считая центральных, в эти дождливые дни становились непроходимыми из-за фактически полного отсутствия дорог. Горы мусора мутными ручьями выносило на единственные пригодные еще для движения участки. Невыносимый запах не мог убрать даже идущий несколько дней ливень. Выброшенные нечистоты с верхних этажей пристроек кучами лежали у зданий. Разбитая, усеянная разнокалиберными ямами дорога превратилась в труднопреодолимое препятствие, и лишь проживающие тут смельчаки отваживались передвигаться по ней. Болото. Именно так называли этот квартал столицы местные жители. Даже в сухую и солнечную погоду здесь всегда было сыро. Вечные лужи с вечно кружащимися над ними насекомыми, всепроникающим неприятным запахом являлись своего рода отличительной чертой этих мест.       То здесь, то там раздавались пьяные крики жильцов, развеселившихся от дешевого пойла, которым так усердно снабжала всех желающих владелица местной ночлежки — мадам Хильда. Всех, кто получил её разрешение на несколько ночей взять четырехметровую комнату с кроватью и ведром для опорожнений и небольшой, похожей на бочку, печкой с дырявой трубой, выходящей в окно.       Усталый, худощавый паренек лет двадцати, среднего роста, с серыми, будто седыми, волосами, обрезанными, скорее всего, ножом, так как они свисали неровными краями, еле переставлял ноги в этом кошмаре из мусора на улице. Сегодня Кристиану не повезло: рассчитывая заработать на разгрузке в доках, чтобы отдать долг Хильде и купить что-нибудь съестное, он не думал, что будет обманут. Заплатили три монеты вместо пяти, и этого как раз хватало на долг, но на остальное, увы, нет. «Ну, хоть не буду должен», — подумал он, хотя в желудке заурчало, требуя хоть чего-то за вторые сутки голодовки.       Уже подходя к своим баракам, вдалеке, примерно в сотне шагов, в районе таверны «Рикки» он услышал крики и шум драки. Подняв голову, увидел, как молодчики хозяина избивают ногами какого-то паренька, совсем ещё подростка. Тот пищал что-то и моментами пытался сказать, но буквально через пару минут этот писк прекратился. У таверны стояло несколько довольно крепких мужчин, но никто из них и словом не обмолвился в защиту подростка. По выстроенной к «Рикки» подъездной дороге, уходящей через дворы к другим кварталам, двигалось несколько экипажей, так же никак не отреагировавших на валяющегося и истекающего кровью ребенка.       Превозмогая жуткую слабость от голода, Крис направился к лежащему в грязи парню. Подойдя поближе, он увидел, что дело плохо. Мало того что его жестоко избили, так еще и кровавое пятно растекалось на животе в каплях падающей влаги. Крис присел на корточки около него и взял за руку. На несколько секунд тот открыл заплаканные глаза и что-то пробормотал.       — Успокойся… я помогу тебе, — проговорил Крис и, положив одну руку на лоб, а вторую на рану, замолчал, уйдя на пару мгновений в себя, «осматривая» израненного парня.       Уже привычно в груди теплым огоньком разгорелся жар, пробуждающий дар исцеления, и волна, прокатившись по всему телу, сконцентрировалась в руках. Участок за участком он восстанавливал, залечивал, сращивал, и уже через пару минут, порядком измотанный, закончил. Когда юноша открыл глаза, лежащий у его ног паренек смотрел на него испуганными глазами.       — Ничего… не бойся. Вставай и беги домой… если он у тебя есть, — сказал Крис и, волоча ноги, поплелся к своему бараку, так и не обратив внимания, что из одного из экипажей за всеми его действиями очень внимательно следили.       Поднимаясь к себе в комнату, Крис по пути зашел к хозяйке ночлежки и, молча заплатив за проживание, направился в свою комнату. Открыв нехитрый замок, сбросил порядком промокший халат на спинку кровати, застеленной сероватой тряпицей и, тяжело вздохнув, сел на краешек.       Окинув свое жилище печальным взглядом, вновь поднялся и, присев на корточки около старой, местами с дырками бочке, служившей печкой, начал неторопливо разжигать её. Несколько поленьев, что небольшой горкой лежали прямо тут же, отправились вглубь бадьи, и буквально через пару минут раздалось первое потрескивание дерева, охваченного пламенем разгорающегося огня.       Единственное, что никак не вписывалось в обстановку комнаты, это небольшой цветочный горшок с удивительно красивым растением. Словно в десятки раз уменьшенное дерево с крохотными зелено-золотыми листьями, ровным, изящным двадцатисантиметровым стволом, который величественно возвышался над окружающими его предметами. Светло-коричневая кора, отражая языки пламени, вспыхивала маленькими звёздочками разных цветов.       Нежно проведя рукой по листочкам, Крис пододвинул поближе к бочке свое сокровище и, невольно улыбнувшись, словно вспомнив что-то, вновь вернулся на свою кровать. Примостившись на краю, продолжил смотреть на огонь.       Взяв с подоконника небольшой, размером с детский кулак сухарь, повертев его в руках, словно прикидывая с какой стороны лучше к нему приступить, откусил немного и, пережевывая, погрузился в свои мысли.       Аброзия. Некогда великое королевство людей уже несколько лет задыхалось от непосильной войны с эльфами. Впечатленные первыми победами, когда маги сожгли несколько сотен акров лесов вместе с притаившимися там эльфами, люди в следующие разы получили достойный ответ. С чего именно начался конфликт, Крис не знал, а может, уже просто и забыл, но переменные успехи в зоне боевых действий в корне изменили жизнь в королевстве. Людские маги использовали весь доступный им арсенал заклинаний, хотя по силе и возможностям они уступали эльфийским, использующим всю мудрость поколений и знания, накопленные за тысячи лет, что позволяло на равных бороться и снабжать страну многочисленными военнопленными, которых почти сразу же начали использовать как рабов. Война перешла на новый уровень. Кровь лилась рекой, и, казалось, не будет конца этому безумию.       Южные провинции людских земель, видя, как тают их резервы, и не желая идти на перемирие с эльфами, решили обратиться к тёмным магам. Однажды использовав тёмных, они уже не могли остановиться и, наращивая силу заклинаний, всё больше и больше уходили сами во тьму. Самые смертоносные, самые ужасные заклинания, использующие жертвоприношения и человеческую, да и эльфийскую кровь, пошли в ход. Уничтожая своих врагов, они уничтожали и ту землю, на которой жили. Сотни и сотни акров леса превратились в выжженную, дышащую смертью землю. Казалось, что победа совсем близко. Но вспыхнувшая эпидемия, которую прозвали «Ползучим мором», обрушилась на эльфов, а буквально через несколько дней первые заболевшие появились и среди людей. Черные сгустки возникали под кожей на ногах обречённых и медленно, словно переползая, двигались вверх к груди и голове и, увеличиваясь, пускали свои щупальца-жгуты в тело жертвы, высасывая жизнь, обрекая на медленную и болезненную смерть. Со скоростью ветра эпидемия пронеслась над эльфийскими, человеческими и вампирскими землями, унося с собой богатый урожай смертей. Указ короля и главнокомандующих о прекращении применения тёмной магии с трудом, но был выполнен, что повлекло за собой раскол в отношениях центральных и южных провинций. Иногда местами ещё вспыхивали короткие стычки между враждующими сторонами — центр с югом, люди с эльфами, — но все силы были брошены на борьбу с эпидемией, которая, как оказалось, неподвластна ни магам, ни целителям. Последним же оставалось только разводить руками и по возможности облегчить умирающим дни и часы. И именно в этот момент Кристиану пришлось покинуть свой дом…       Два года. Два длинных, полных отчаяния и страданий года. Тоски и душевной боли, гнавшей его с одного места на другое. Два года, как, отказавшись от своего имени и рода, близких и родных, он покинул отчий дом и, гонимый клятвой и верой в возможность её исполнения, перебирался с места на место. Потерянная любовь, убитая у него на глазах, оставила на нем неизгладимый след. Семнадцатилетний парень с седыми волосами обошел все близлежащие земли. Два года поисков ингредиентов, необходимых для ритуала. Два года проб и ошибок и как результат небольшое деревце стоит у него в комнате, и до завершения задуманного ему оставалось совсем немного. * * *       Дворцовая площадь расходилась тремя лучами-улицами на всю столицу. В огромном особняке из белого камня, величественно возвышающегося над Центральной улицей, во всех комнатах горел яркий свет, свидетельствующий о том, что даже в этот поздний час в нём не спали. На втором этаже здания, в огромном кабинете, заполненном множеством стеллажей с книгами, несколькими столами, на которых были разложены разнообразные карты земель, подперев голову двумя руками, сидел за массивным столом моложавый мужчина. Седина слегка тронула его некогда черные волосы, покрыла серебром виски. Мощная фигура с широкими плечами и сильными руками выдавала в нем потомственного военного. Низко опущенные плечи, словно на них лежала неимоверная тяжесть, резко распрямились, когда в дверь негромко постучали. Проведя по волосам обеими руками и встряхнув ими, он проговорил:       — Да… войдите.       Вошедший мужчина, среднего роста, в абсолютно чёрном одеянии от рубахи до кителя военного образца, почтительно поклонился и, подойдя вплотную к столу, сел в предложенное кресло.       — Что удалось выяснить, Пауль? — в голосе хозяина кабинета слышались неприкрытые нотки надежды.       — Вся информация подтвердилась, но находившийся сегодня со мной целитель, которого я специально взял с собой, чтобы проверить парня, не смог уловить даже отголоска магии. В магическом плане он полный «ноль», но остается непонятным, как он все проделывает, — сделав небольшую паузу и достав листик, внимательно начал вчитываться в него.       — Так что именно тебе удалось о нем узнать? — набросив халат себе на плечи, проговорил хозяин кабинета. — Ты собрал все данные? — поудобнее усевшись в кресле, спросил мужчина.       Видя, что господин вновь готов слушать, Пауль продолжил:       — Выяснить, кто он и откуда, не представилось возможным, даже используя контакты в военной разведке. Парень ни с кем не поддерживает отношений. Нигде не бывает, кроме подработки грузчиком в порту и попыток устроиться конюхом в портовую крепость. Друзей нет, не гуляет, питейных заведений не посещает. Все, что о нем известно, это… зовут Кристиан, прибыл из области, но и там его путь проследить не смогли. Достоверно известно, — сегодня видел собственными глазами, — что он лечит наложением рук. Причем выздоровление наступает почти мгновенно. Парня с ножевым ранением в живот, можно сказать, за одну минуту вытащил с того света. Постоянно, если получается, проникает в крепость в порту и проводит по несколько часов в бараках рабов. Скорее всего, — но это только мое предположение, — он их тоже лечит или как-то помогает. Но подтверждения этой информации нет. Сами понимаете, пленные эльфы не расположены с нами делиться ею. Вот, собственно, и все. Подтверждения, что этот парень и есть тот, кого в народе прозвали Длань Лариэнталь, у нас нет.       Сделав небольшой глоток и опустив голову, хозяин кабинета произнёс негромким, полным боли голосом:       — У меня нет выбора. Сын продержится от силы два дня. И если мы ошиблись… — мужчина сделал паузу, не желая даже произносить слова возможного итога болезни. — Отправляйтесь немедленно… Приведите его сюда… Возможно, это единственный выход. И единственная надежда.