Дерево КрисТао

В маленькой, убого обставленной комнатке, в дырявой бочке догорали последние огоньки. Хозяин комнаты резко открыл глаза и устало посмотрел на сухарь, к которому он так и не притронулся, не заметив, как задремал. Увидев, что в бочке почти нет дров, устало поднялся и подкинул несколько поленьев. Минуту постояв около так называемой печки, наблюдая, как разгорается пламя, решил все-таки немного "поужинать" и печально улыбнулся, откусив небольшой кусочек сухарика. Усталость последних дней и систематическое недоедание давали о себе знать. Сегодня он помог последнему, требующему срочного лечения эльфу из группы, что недавно прибыла… Крис вспомнил, как в первый раз вошел к эльфам в барак. В свете нескольких небольших факелов ему удалось рассмотреть сколоченные из неотесанных досок лавки, на которых и находились почти все невольные жители этой комнатушки. В дальнем углу, примерно в двадцати метрах от него, несколько эльфов, склонившись над больными, проделывали какие-то манипуляции руками: то ли вытирали лицо, то ли гладили, пытаясь хоть как-то помочь парню. Стоило Крису сделать несколько шагов, как его заметили, и группа бывших воинов с ненавистью во взгляде перегородила дорогу. Самый высокий из них, с копной немытых светло-русых волос, проговорил: - Тебе что тут нужно? – и, словно подчеркивая никчемность своего собеседника, растягивая по слогам слова, продолжил: - Че-ло-век? Или твои хо-зя-е-ва прислали посмотреть на результаты их вос-пи-та-ния? - Я пришел помочь тем троим, кого избили на пристани, - не став реагировать на сказанное и так и не сняв капюшона своего плаща, проговорил Крис. Сделав небольшой шаг вперед и почти вплотную приблизившись к парню, тот сквозь зубы, словно выплевывая каждое слово, сказал: - Помощь? От Че-ло-ве-чь-ков?.. Тва… - те, кто стоял за его спиной, схватили говорившего за руки, словно в любую секунду он готов был кинуться на гостя. В полумраке барак его окружили десятки эльфов, которые, несмотря на их бедственное и голодное существование, выглядели намного крепче и выше пришедшего человека. Но стоило тому резким движением скинуть капюшон, седые волосы упали рваными, неровными локонами на его плечи. Пристально посмотрев на удерживаемого эльфа своими темно-синими глазами, парень, нисколько не испугавшись враждебного приема, заговорил. С каждым словом от него начинала исходить неведомая сила, и голос обретал твердость, словно припечатывал к земле всех, кто его слушал, и в такт его словам загорались золотом его глаза, словно просвечивая и пронизывая насквозь всех, кто присутствовал здесь. - Ты даже не представляешь, чего мне стоило добраться сюда... И, тем более, попасть к вам. Тебе, воин... даже если бы я и захотел, помочь уже нельзя... Ты очернил свою душу. Упивался убийствами и издевательствами… Прочь с дороги. В бараке повисла гнетущая тишина. Все, кто в этот момент смотрел на парня, были шокированы. Неужто, все то, что им говорили, свершилось? Неужели в трудные времена, настигшие перворожденных, их боги не забыли про них? Но... почему Человек? Как боги могли дать свое благословение смертному? Еще не до конца веря в происходящее, некоторые стали пятиться, освобождая проход между стеной барака и лавками. Только один, тот самый, что встретил Криса первым, по-прежнему стоял и злобно смотрел на паренька. - Да… я… Обойдя начавшего что-то злобно лепетать воина, Крис внимательно осмотрел помещение и, увидев в дальнем конце несколько лавок, на которых лежали раненные, быстрым шагом пошел в их сторону. Он не видел, как воин было бросился вслед за ним, но несколько рук одновременно схватили его и начали что-то шептать на ухо. Он видел только тех, кого нужно было спасти… Пройдя еще несколько метров и ловко маневрируя между лавок, Крис вплотную приблизился к группе эльфов, окруживших лежащих избитых и находящихся в ужасном состоянии их сородичей. Стоило ему подойти, как все расступились и, с опаской и удивлением смотря на него, встали по обеим сторонам от лавки. Не обращая особого внимания на все, что происходит вокруг, и присев на край, он внимательно посмотрел на лежащего на ней эльфа. Молодой, почти ровесник (по человеческим меркам) эльфенок со страхом смотрел в его глаза. Мало того что над ним издевались и жестоко избили стражники по указке хозяина, так еще и странный человек подошел к нему и, буквально не произнося ни единого слова, присел рядом, положа на лоб руку, с горящими золотом глазами внимательно посмотрел, будто стараясь увидеть все, что находится внутри. Затем улыбнулся и тихим, успокаивающим голосом проговорил: - Все хорошо... потерпи немного... сейчас тебе станет легче. Внимательно осмотрел пациента с головы до ног. «Множество синяков на груди и животе, возможно, кровотечение, сбитые ноги. А вот это похуже...», - подумал про себя Крис, рассматривая опухшее, с бардовыми кровоподтеками колено. – «Скорее всего перелом.» Долго бы этот парень не прожил. Кому нужен раб с переломом, к тому же, которого еще и лихорадило. - Если стражники спросят, как ты выздоровел, говори, что Сила леса помогла, - Крис намеренно старался отвлечь его от того, что сейчас делал. Дар пробудился, и его рука, положенная на колено эльфа, охваченная синим пламенем, медленно перемещалась вдоль перелома. Пламя, словно вода, стекало с рук Криса и, охватывая всю конечность, впитывалось в кожу, не оставляя после себя следов. Прошло буквально несколько мгновений, целитель еще не успел и договорить, а от перелома не осталось и следа, и колено выглядело как обычно. - Синяки и ушибы могу убрать, но боюсь, тем самым сделаю тебе еще хуже. Реакция стражей мне неизвестна, - еще раз улыбнувшись пареньку и взъерошив тому волосы, медленно поднялся. В глазах на мгновение потемнело, все-таки сил у него после целого дня работы в порту было немного, и исцеление, хоть это и был дар, требовало использования внутренних резервов организма. Буквально в течение трех минут Крис закончил и со вторым раненым, но стоило ему встать с лавки и направиться в сторону последнего лежащего эльфа, как что-то его остановило. В темном углу был еще один эльф, и стоило целителю "посмотреть" на него с помощью дара, как он поморщился от увиденного. В центре груди, где обычно ярким, переливающимся всеми цветами и испускающим лучи должен был быть пучок энергии, располагался какой-то мерзкий, протянувший свои отростки во все стороны сгусток. Кое-где, словно борясь с темнотой, еще вспыхивали небольшие точки света, но этого было слишком мало, чтобы призвать дар и помочь, да и стоило ли… Несколько мгновений постояв и внимательно рассматривая лежащего в углу эльфа, Крис развернулся и медленно пошел в сторону выхода. Но тут к нему в ноги бросился один из рабов, встав на одно колено, начал сбивчиво говорить: - Господин... прошу вас... помогите... там, в углу, мой брат Эльвионир. Он же, последний из трех, кого избили на пристани. Помогите и ему. - Встань с колен. Я не господин, чтобы передо мной на коленях стоять, - уставшим голосом проговорил Крис. - Я... – не зная, как объяснить весь процесс исцеления, он тихо закончил: - Прости, но я не смогу помочь твоему брату. Взяв эльфа за плечи, поднял с колен и, видя непонимающие, внимательно смотрящие глаза, попытался объяснить: - Я не маг. Дар или... не важно, - на мгновение Крис задумался о выпавшей на него доле. - Я вижу душу, - говорил медленно, чтобы поняли, о чем идет речь. - И чем больше светлого в душе, тем мне легче исцелить... точней, очистить ее от суррогата, всей гадости, что там скопилась и дать это исцеление. Твой брат убийца и насильник, упивающийся страданиями жертв, в нем мало осталось светлого. Я не смогу ему помочь. Эльф вновь буквально рухнул на колени и, смотря снизу вверх на Криса, полными слез глазами, тихо, словно хватаясь за последнюю надежду, проговорил: - Прошу... дайте шанс... Он единственный, кто у меня остался. Всех братьев и сестру с родителями убили, - он не решался сказать, что его семью, словно скот, вырезали молодчики одного из выскочек генералов, таким зверством пытавшиеся выслужиться перед начальством. - Утром и его... забьют стражники... Прошу. - Ты не понимаешь, о чем просишь, - полувздохнул-полупростонал Крис. - Я столько... - Если я выживу, - слезно проговорил эльф. - Добровольно буду служить тебе... сделаю все, что ты прикажешь... только спаси. Умоляю. Крис прекрасно понимал и представлял, на что сейчас шел этот довольно таки молодой эльф. Умолять человека и стоять на коленях было верхом унижения. Вновь подняв парня и тяжело вздохнув, отпустил его руку. За все это время в бараке не было произнесено ни единого слова. В полутьме помещения Крис чувствовал на себе сотни глаз, и сейчас кто-то презирал молодого эльфа, кто-то ждал какая же будет реакция от того, кого в народе прозвали "Длань Лариэнталь", на сколько далеко готов пойти человек, услышал ли мольбу о помощи. - Вода у вас тут есть? - понимая, на что он подписался, проговорил Крис и медленным шагом направился в сторону угловой лавки. Тяжело опустившись на нее, вздохнул и, прикрыв лицо двумя руками, потер щеки, словно стараясь максимально себя очистить перед тем, что ему сейчас предстояло сделать. Встряхнув головой, отгоняя последние, слабые внутренние протесты и убрав ладони от лица,коротко выдохнул. Кто-то, скорее всего брат этого больного эльфа, подал ему замызганную, с мутной водой кружку, которая была в сотни раз чище того, во что ему сейчас предстояло окунуться. Сделав несколько глотков, Крис вновь посмотрел на лежащего эльфа и, внимательно рассматривая красивое, молодое еще лицо, проговорил: - Как тебя зовут? - Эльвионир, господин, - с трудом ответил он. Избитое тело со многими порезами и переломанными в нескольких местах ногами не способствовали беседе. Почти все, кто был в бараке вплотную подошли к ним и, достав факелы, которые были установлены по всей длине стен, осветили угол помещения. Все остальное пространство окунулось в кромешную тьму. - Я дам тебе возможность... но прежде... Ты увидишь себя таким, каким тебя вижу я, и что творится в твоей душе. Сколько смогу... столько и заберу той гнили, что в тебе. У тебя будет шанс... все начать сначала, - тихо проговорил Крис и, положив ему одну руку на лоб, призвал дар, и его глаза вспыхнули золотом. Глаза молодого эльфа закатились. Все тело задрожало, и по нему волнами стали прокатываться судороги. Его всего трясло, и руки выбивали мелкую дробь, дергаясь по доскам лавки. Прошла почти минута, и лишь после этого, наполненные слезами глаза эльфа смогли осмысленно посмотреть в золото глаз Криса. Боль, страх, раскаяние отразилось в них. Словно посмотрев на себя со стороны, на все то, что совершил ранее, он только сейчас осознал весь ужас и всю боль, что нес. Застонав, он отвернулся к стенке, пряча накатившие слезы, но буквально через мгновение смело посмотрел вновь, понимающим взглядом, полным раскаяния. Крис провел рукой по всему телу эльфа, где залечивая порезы, где ушибы и, наконец, срастив переломы. Он резко вскочил, закрыв рот рукой, будто его сейчас вырвет, рванул бегом в сторону выхода. Растолкав всех, кто был на его пути, он выскочил из барака, и только тут, рухнув на колени, его начало рвать. Выворачивая внутренности наизнанку, из него текло что-то невообразимо темное и склизкое, соприкоснувшись с землей шевелясь и пузырясь. Несколько эльфов, что выскочили вслед за ним, боясь, что шум и посторонние звуки могут привлечь охрану от ворот лагеря, ужаснулись от увиденного. А Крис, стоя на коленях с полными слез глазами, продолжал сгибаться, стараясь максимально избавиться от гадости, попавшей в него. Прошло несколько минут, и только после этого он смог подняться на ноги. Вздохнув полной грудью и вытерев рукавом лицо, проговорил стоящим около него эльфам: - Завтра я постараюсь снова прийти. Там... - кивнул в сторону еще нескольких таких же дощатых бараков. - Наверное, тоже нужно кому-то помочь, - и, больше не говоря ни слова, пошел в сторону ворот. В тот день, вечером ему было особенно плохо. Его то и дело рвало, и внутренности словно выворачивало наизнанку. Его бросало то в жар, то в холод, и он метался в холодном поту по своей маленькой, застеленной тряпицей кровати. То, что его постоянно знобило, Крис уже привык. За все то время, что он мотался по дорогам страны из одного края в другой, он порядком надорвал свой организм. Постоянное недоедание, ночлег, где придется, под любой крышей, а то и под открытым небом, не добавили ему здоровья и сил. Вот и теперь, ежедневно он разгружал мешки и тюки на пристани, чтобы заработать хоть какие-то монеты на пропитание, так еще и приходилось из своего заработка выделять средства, чтобы попасть на территорию лагеря. Накопившаяся усталость за все это время буквально давила на плечи и становилась уже осязаемой. На следующий день попасть на территорию лагеря для рабов ему не удалось. Стража была другая, и его просто отогнали, не позволяя отнести "немного хлеба детям леса", как всегда говорил он. Но уже через сутки он вновь стоял у входа в барак. На этот раз стоило ему войти, как все буквально вскочили на ноги. Слух о том, что может прийти человек, наделенный силой эльфийских богов, распространился со скоростью лесного пожара. Одни, кто чувствовал за собой "грехи", старались держаться подальше в тени барака и не попадать на глаза седовласому парню, другие же, наоборот, пытались к нему хотя бы прикоснуться. Чтобы наяву увидеть и почувствовать реальность существования почти легенды или сказки. Лариэнталь. Богиня, дающая исцеление душе и телу, но только тем, кто достоин, кто не очернил своими действиями себя. Та, от которой ничего не скроешь и кого не обманешь дала благословение странному парню, который сейчас, словно вестник богов ходил по баракам и... помогал. Нет,он никого не судил, не обвинял, не предлагал каяться или просить прощение. Он просто проходил мимо "испоганивших" душу, словно их не было и нет. Пустое место. И тем страшней был его взгляд для всех. Оказаться в числе тех, от кого отвернулись сами боги и, как следствие, товарищи, с которыми только вчера были друзьями, было страшней смерти. Но так было только с теми, кто чувствовал за собой грехи. Те же, кто честно воевал и жил, воспринимали Криса, как милость богов, откликнувшихся на мольбы своего народа. Словно сошедший с небес парень с серебряными волосами приходил и убирал и боль, и копившуюся в душе тоску, и отчаяние. Давал надежду и силы бороться дальше. «Повысил дисциплину и навел порядок», - горько усмехнулся Крис. Как рассказали ему в одном из бараков, каждый несколько раз подумает, а стоит ли что-то нарушать и получать от стражи, если потом придет "Длань Лариэнталь" и вынесет тебе вердикт. Достоин или нет. «Как же я от всего этого устал», - думал он. – «За что мне это. Сколько еще нужно терпеть?» И, отвечая самому себе, усмехнулся: - «Еще немного, больше половины сделано, и я смогу к тебе присоединиться... Тао, ты знаешь, как я устал... Силы уже почти покинули меня, но я выполню то, что обещал. Я попаду в Священную рощу и сделаю все, чтобы приблизить момент твоего перерождения... Я выполню твою последнюю просьбу...», - сказал, и подняв голову вверх, закрыл глаза. Постояв еще мгновение у бочки и, уже собравшись отправиться лечь, он услышал, как в дверь его комнаты настойчиво постучали. Удивление отразилось на лице молодого человека. Никого не зная в этом городе, он не ждал посетителей, а с мадам Хильдой только что рассчитался. Но когда раздался повторный стук, парню пришлось открыть. У входа стояли хорошо одетые двое мужчин в черных костюмах, на манер военных камзолов, и с такой же выправкой. - Ты Крис, - прозвучало больше, как утверждение, чем вопрос. - Нам поручено доставить тебя к нашему господину. И прежде, чем парень успел поинтересоваться куда, зачем и за что его доставляют, один из мужчин, предвидя желание Криса что-то сказать, продолжил: - На все вопросы ты получишь ответ на месте. Поторопись. Его вывели на улицу и посадили в экипаж без опознавательных гербов и надписей. Сопровождающие сели по обеим сторонам от него и больше не произнесли ни единого звука. Карета рванула с места с максимальным ускорением, как будто бы за ними гналась толпа разъяренных диких кабанов. То, что эта повозка принадлежит к городской страже, Крис понял сразу, стоило только посмотреть на внешний вид. Тайком осмотрев сопровождающих, он сделал выводы: по осанке, положению рук и движениям, можно было смело утверждать, что это военные, или, по крайней мере, бывшие военные, так как делали отмашку только одной рукой, другая же оставалась на месте, словно придерживала отсутствующую теперь саблю или шпагу. Так же коротко стриженные волосы и всякое отсутствие выражений, и каких-либо эмоций на лице. «Дальше, - подумал Крис и продолжил рассуждения. – «То, что его просили поторопиться, говорит только об одном. Где-то его заметили и теперь кто-то из аристократии решил подлечиться. А то, что они буквально сорвались с места, лишь подтвердило его догадку. И напрягла. Значит, времени у кого-то слишком мало, и с него не слезут, пока не добьются своего.» Тем временем, ловко маневрируя между другими экипажами, они подъехали к месту назначения. Открыв дверь, один из мужчин вышел и предложил Крису следовать за ним. Второй, как и полагается, шел сзади. «Думают, что я собираюсь устраивать бега по столице», - с горькой усмешкой подумал про себя Крис и, глядя на огромный особняк, выходящий одной стороной дома на Дворцовую площадь, озадачился: - «И куда это я попал? Влип…» *** Вильгельм де Оре. Генерал. Советник императора по военным вопросам. Сильный волевой мужчина.Выше среднего роста и плотного телосложения, с копной коротко стриженных темно-каштановых волос, кое-где тронутых сединой, ровный прямой нос, узкие губы, невозмутимая гримаса на лице не позволяла собеседнику догадаться о чем именно думает или какие эмоции, если они вообще у него были, испытывает генерал. Эталон аристократии. Привыкший принимать решения и, если потребуется, нести за них ответственность. Вот и сейчас на столе генерала лежали сводки с южных рубежей империи и ему необходимо было в короткий срок провести анализ и сделать выкладки для императора. Еще два года назад он говорил, что просто ограничиваться запретами и указами зарвавшимся некромантам нельзя. Один раз применившие запретную магию, они вряд ли остановятся и будут дальше вести свою политику. Так же, не взирая на запреты и указы, несколько крупных городов фактически отделились от империи и продолжали бессмысленную войну с эльфами, раз за разом атакуя одни и те же рубежи, не давая возможности как-то узаконить хотя бы временное перемирие с Великим лесом. Ползучий мор начал уже собирать свою жатву и с людских земель. Нужно было срочно принимать ответные меры, но постоянно находившиеся в зачумленных районах воины южных городов "цепляли" мор и несли его на территорию империи. Требовались кардинальные меры, к которым... генерал был не готов. Нужно все проанализировать и выложить конкретный план, а сделать этого именно сейчас он и не был в состоянии. В соседней комнате лежал его единственный сын и наследник - Николас. Его с таким трудом удалось найти после последнего сражения, хотя сами эльфы и отпустили из плена, но, добираясь по землям Южных, он подхватил Ползучку. Так прозвали в народе Ползучий мор. Сильный, тренированный организм еще сражался с болезнью, но от этой гадости не было лечения. В дверь кабинета негромко постучали и, не дожидаясь ответа, в комнату вошел пожилой мужчина в длинном халате, переливающимся в свете многочисленных светильников. Погладив бороду, он, извиняясь, посмотрел на графа и опустил глаза. - Сколько ему... осталось? - едва слышно спросил генерал, отвернувшись к окну, чтобы имперский лекарь не видел всю муку, что отразилась на его лице от собственных слов. - Максимум... два дня, - несколько раз кашлянув в кулак, проговорил старый лекарь. - Вам нужно приготовиться... мне очень жаль, но тут мы бессильны. Когда будет все... закончено, я к вам приеду. - Подождите несколько минут, - тоном, не терпящим отказа, проговорил генерал. - Сейчас сюда кое-кого везут. Я хотел бы, чтобы вы присутствовали. Но все, что будет здесь происходить... - Можете не волноваться, я вас понял, - ответил лекарь. Не прошло и нескольких минут напряженного ожидания, как в дверь снова постучали, и в кабинет вошел Пауль, личный доверенный генерала. Коротко обменявшись взглядами с хозяином кабинета, слуга вновь открыл ее и, обращаясь к кому-то, пригласил зайти. Взгляд Вильгельма де Оре был прикован к этой двери. Мгновения растянулись, казалось, на часы. От того, кто сейчас должен войти в эту комнату зависела жизнь, наверное, единственного человека, которого генерал безмерно любил, и если бы не самолюбие его сына и гордость, никогда бы не подверг бы его опасностям войны, со всеми вытекающими из этого последствиями. Дверь тихо отворилась и в комнату, в сопровождении одного из людей Пауля, вошел молодой, лет двадцати, парень со странными, словно седыми, волосами. Высокий, сильно худощавый. «Скорее всего в последнее время не доедал», - подумал про себя генерал. – «Да и работает в порту грузчиком, как доложил Пауль.» Старый потрепанный удлиненный пиджак, как и его плащ, видал лучшие времена, как и темно-синяя рубаха, торчащая из-под пиджака. Стоило ему войти в кабинет, как на мгновение они встретились взглядами, и в глазах парня вспыхнула такая волна ярости и ненависти, что в первое мгновение Вильгельм отшатнулся. Встряхнув головой и вновь посмотрев на гостя, увидел лишь скучающую невыразительную гримасу, абсолютно незаинтересованную в происходящем. Постояв и пару минут посмотрев друг на друга, хозяин кабинета все же жестом пригласил собеседника пройти к столу и присесть, и, сделав сам несколько шагов, удивился - парень так и не сдвинувшись с места. - Проходи... нам нужно поговорить, - вновь проговорил генерал, уже пристально наблюдая за гостем. - Дело в том...что мне нужна твоя помощь. Гость внимательно смотрел в глаза генералу, и было видно, как внутри него идет борьба, о природе которой хозяин кабинета знать не мог и потому все оценивал со своей точки зрения, мол, испугался, находясь в кабинете столь высокого начальника и только. Вильгельм хотел уже подбодрить парня в предвкушении удачно завершенного разговора, как услышал: - Извините, ваше высокородие, никак не могу. Денег у самого нет... Всё, что было, заплатил за проживание мадам Хильде. А так... я бы всегда... можно сказать с радостью вам помог и одолжил, - его голос так и звенел в ушах генерала. Никто еще не смел с ним разговаривать в подобном тоне. Ответ парня его шокировал. Он ожидал чего угодно, но не открытого сарказма в свой адрес. - А ты шутник, - еле сдерживая себя, проговорил Вильгельм. - Ты тот, кого зовут "Длань Лариэнталь". - Увольте ваших доносчиков, если человека от эльфа не могут отличить. К тому же, всем известно, какой эльфоненавистник Вильгельм де Оре, советник императора. Так что, давайте о главном, разговор у нас будет коротким. Это было что-то новенькое. Мало того, что он какой-то грузчик из порта и по всем правилам не должен знать, кто перед ним, так и само поведение - ни страха ни раболепия, ничего вообще. «Или парень беспросветно глуп или же...», - мысль молнией пронеслась в голове. – «Ненависть. Но почему? Нужно тянуть время и постараться как можно больше узнать. Только он и может помочь сыну, но как его убедить? Заставить невозможно, это видно по его взгляду. Уговорить? Попросить?» Выйдя из-за стола, медленным шагом подошел к небольшому столику, наполнил демонстративно два бокала вином, один протянул гостю и так же медленно вернулся к своему столу. Расположившись по удобней, продолжил разговор. - Так, что я здесь делаю? - от двери спросил парень, проигнорировав стоящий на краю стола кубок. - Если коротко, то мне нужно услуга от лекаря, которого в народе прозвали "Длань Лариэнталь", - сказал генерал, пристально глядя на него, сделал несколько глотков вина и стал ждать его ответа. От глаз генерала не укрылось, как парень несколько раз сжал кулаки, и на его лице заходили желваки, но буквально через минуту тот спокойным голосом ответил: - С чего вы взяли, что это я? - потом, ухмыльнувшись, о чем-то подумал и продолжил: - Хотя... даже если это и так... С чего вы решили, что я захочу вам помогать? Тон парня и манера держаться, ставили генерала в тупик. С одной стороны, информация, что неизвестный молодой человек работает на "черной" работе, говорило о его низком сословии, которые привыкли раболепно относиться к своим хозяевам, да и к любому аристократу. С другой, гордый взгляд, осанка и манера построения предложений, наводили на мысль об обратном. Перед генералом стоял дворянин. Но как? Что заставило? Все перепуталось в голове Вильгельма, и никак не получалось понять и направить разговор в нужное ему русло. Ото всех этих мыслей и нагрузки за последние дни, у хозяина кабинета вновь разболелась голова. Потирая виски двумя руками, он проговорил: - Насколько помню, долг лекаря, к тому же эльфийского, помогать всем, кто нуждается в этом, тем более, если это связано с вопросом жизни и смерти. Милосердие и добродетель должно руководить лекарем... - Странные настали времена, - с издевкой проговорил парень и, ухмыльнувшись в лицо генералу, продолжил: - Первый палач Арброзии заговорил о милосердии и добродетели. Генерала словно парализовало, и несколько мгновений, смотря прямо в глаза молодому парню, он даже не мог пошевелиться. Мысли ураганом носились в его голове, и поймать хоть какую-нибудь из них у него не получалось. Кто он, что посмел так назвать его? То, что генерал принимал участи в войне с эльфами, знали многие, но опять же, только аристократия и военное руководство, да и пробыл в войсках он всего год. Пара крупных сражений, собственно, которые он и спланировал. Но палачом его точно никто не называл, да и поводов не было... - А ты не думаешь, что переходишь все границы дозволенного и злоупотребляешь моим гостеприимством? - окончательно разозлившись, проговорил он. - Я и не собираюсь думать ни о вас, ни о вашем гостеприимстве. Нам не о чем разговаривать, - на мгновение глаза парня загорелись золотым огнем и, сделав шаг в сторону генерала, жестким, полным силы голосом,проговорил: - Палач не достоин исцеления и очищения... Мне ничего не стоит свести тебя с ума, Вильгельм, чтобы ты каждый миг видел все свои преступления и все жертвы... Но у меня другая цель, - глаза парня вновь приобрели обычный темно-синий, почти черный цвет, и уже спокойным голосом он подвел итог: - Давай заканчивать этот разговор. Ни пытки ни смерть меня не пугают. Ты и сам это чувствуешь. Так что прикажи меня или отпустить, или пусть ведут в тюрьму, лагеря или куда там еще. Только, - он повернулся и посмотрел на дверь в поисках выхода. - Только выйти из этого помещения, подальше от тебя. Тут всё... - окинул взглядом кабинет. - Всё пропитано смертью. Повернувшись к стоящим все это время слугам генерала, парень спокойно произнес: - Уводите меня, генерал скажет куда именно, только подальше от этого места. Вильгельм де Оре был поражен. Сила взгляда была неимоверна. Его словно вывернули на изнанку и за несколько мгновений рассмотрели самым тщательным образом, как подопытное животное. Шанс спасти сына утекал, как песок сквозь пальцы. Пусть бы этот чертов эльфийский ублюдок спас сына, а взамен забрал его жизнь! Генерал был на все готов. Но как? Теряя последнюю надежду, он резко встал и, смотря в спину парню, который что-то говорил Паулю, проговорил: - Помощь нужна не мне, а моему сыну... Он... заразился Ползучей чумой, когда возвращался домой, - голос его стал тихим. - Ты же можешь его вылечить? - Исцеления и очищения достойны не многие, - скептически посмотрев на генерала, продолжил: - А судя по его папаше... яблоко от яблони... вы ведь знаете эту пословицу. Так что, генерал, теперь мы с вами на равных. Вы тоже познаете горечь потери близкого человека, - и, повернувшись к Паулю твердым тоном приказал: - Открой дверь, или клянусь Лариэнталь... С испугом смотря в глаза парня, слуга открыл дверь кабинета. Крис, расталкивая слуг, вышел в коридор и глубоко вздохнул. Руки предательски дрожали, но он был доволен собой. Столько раз в мыслях он убивал палача, что сейчас, столкнувшись с ним лицом к лицу, еле сдержался. Убив, он навсегда потерял бы свой дар и слово, данное своему любимому, утратило бы силу, а этого не стоил жалкий червь. Из кабинеты раздались полные боли и отчаяния крики: - Посмотри на него! Может быть ты сможешь помочь... Его даже твои обожаемые эльфы отпустили из плена за доблесть и благородство... Посмотри! Помоги ему! Чем ты тогда лучше меня?.. Такой же палач... Хотя бы посмотри, - голос говорившего почти превратился в отчаянный шепот, который уже не был к кому-то обращен, а генерал словно зациклился на этих словах. Сделав еще несколько шагов в сторону парадной двери, Крис остановился и, тяжело оперевшись на перила, в сердцах плюнул на пол. С одной стороны ему хотелось поскорее покинуть этот дом, не видеть ненавистное лицо своего врага, который причинил столько боли. По его вине Крис оказался в такой ситуации, без семьи, друзей… без любимого. Перенес столько горя и скитаний.Ему пришлось, хоть он сильно не хотел такой судьбы, судьбы "отмеченного богом", когда каждый день, копаясь в душах, словно в "помойках", искать и находить что-то светлое и достойное, чтобы применить свой дар. С другой стороны, он не мог пройти мимо, если его просили о помощи. Дар словно тянул его, подталкивал, заставлял принимать "правильные" решения. Другое дело, если обратившийся недостоин. Тут Крис с чистой совестью мог развернуться и уйти, но как пойти и помогать тому, кто буквально два года назад разорвал твое сердце, убив любимого, казалось, навсегда поселив в душе боль и страдание, отчаяние и тоску?.. Тяжело дыша, Крис еще несколько минут постоял в коридоре и, резко выдохнув, закрыл глаза и расслабился, стараясь хоть немного успокоиться и прийти в себя. Зная, что не сможет поступить иначе, встряхнул головой и посмотрев на дверь кабинета, около которого продолжали стоять слуги генерала, сделал первый шаг. Войдя в помещение и безучастно посмотрев на Вильгельма, который сидел за письменным столом, низко наклонив голову и что-то бормоча себе под нос, проговорил, глядя на лекаря: - Проводите меня к больному... Но если он такой же, как его отец... Лекарь быстро закивал головой и, показывая на дверь, предложил Крису следовать за ним. Резко поднявшись, генерал собираясь последовать за ними, но окрик Криса его остановил: - Если ты хочешь, чтобы я постарался помочь твоему сыну, сиди здесь и не показывайся мне на глаза. От тебя веет смертью, мне тошно находиться с тобой в одном помещении. Не провоцируй, я и так жалею уже о своем решении. И больше не говоря ни слова, юноша вышел из кабинета и последовал за пожилым целителем. Вильгельм де Оре было вскинул голову в порыве ответить несносному мальчишке, но в это мгновение его словно парализовало. Глядя в глаза парня, когда он так эмоционально высказывался на счет генерала, ему вспомнилось, как когда-то, не так и давно, когда он был в войсках на Южных рубежах, его вот так же эмоционально, со слезами на глазах просил о помощи другой, совсем еще молодой паренек. Длинные, почти по пояс волосы были распущенны, а он, вцепившись в стремена его лошади, выпрашивал остановить его офицеров и успокоить отца, который увидел, как тот целовался с рабом-эльфом, сделал какие-то выводы и сейчас этого раба убивали на кузнице их поместья... *** - Кристиан, прекрати вести себя, как маленький ребенок, - сказал Таолирель, молодой высокий эльф с короткими, как у всех рабов волосами золотистого цвета. - Я и так стараюсь развить твой дар. Удивительно, что Эльфийская богиня спослала свое благословение человеку, - и, видя, что молодой парень с длинными, как смоль волосами фактически не слушает его, а продолжает прижиматься в его телу, улыбнулся. Они расположились на голой земле около небольшого озера, что разлилось буквально в пятидесяти метрах от их имения. Совсем недавно они нашли это место и часто приходили сюда посидеть, поговорить. С момента, как военные передали рабов дворянину, за проживание и прочие услуги, которыми местный аристократ осыпал расселившимся у него военных, молодой хозяин просто влюбился в этого раба. Непокорный и гордый эльф систематически получал на наказания - никак не хотел признавать свой новый статус. Гордость и дух не смогли сломать никакие наказания. Часто бывало, что по несколько дней раб не имел возможности встать, но, поднявшись вновь, принимался за старое. Но стоило им встретиться, как все переменилось. Эльф перестал нарываться на наказания и все чаще бросал взгляды на сына хозяина, стараясь своей работой, а иногда и пением, привлечь его внимание. Так и повелось. За каких-то три месяца непокорный эльф превратился в прилежного работника, а когда он помог молодому господину с приручением лошадей, их отношения незаметно переросли в дружеские, а затем и во что-то большее. Таолариэль не раз рассказывал о жизни эльфов и их быте, богах и верованиях. Они бегали купаться, и в короткие моменты отдыха он учил молодого парня заплетать косу на эльфийский манер. Они постоянно проводили время вместе. Отец парня занимался хозяйством и обеспечивал продовольствием армию императора, так что дома его по долгу не было, а молодой хозяин, очарованный эльфом, все больше времени проводил с ним. Когда на пляже они в первый раз поцеловались, парень так разволновался, что у него активировался дар. Как пояснил потом Тао, искорку дара он заметил давно, но вот только в период возбуждения она пришла в движение. Каждый день эльф, как потом он сам признался, что был жрецом, помогал Кристиану принять его дар. Он учил его "смотреть в душу и видеть", что там, делить свет и тьму, добро и зло. С первых дней молодой хозяин невзлюбил свой дар и всячески от него отнекивался. Копаться в чужих душах, видеть и чувствовать всю "грязь", что там собиралась годами, да еще и выискивать что-то хорошее и, словно от трамплина отталкиваясь, лечить и исцелять… Фу. Кристиану это было противно. Нет, он не считал эльфов идеальными, как и Тао. Просто когда он начал экспериментировать со своим зрение, то оказалось, что из тех военных, что были на ферме, никого порядочных и нет, только несколько рабов подходили под это понятие и были достойны. Они приходили на берег у озера, купались, а потом садились на траву. Кристиан прижимался к эльфу со спины, клал ему голову на плечи и слушал очередной рассказ эльфа. Иногда они целовались. Это были самые счастливые мгновения для молодого парня. Нежный, ласковый, умный, красивый в эти минуты эльф принадлежал только ему и никому на свете. Крису так хотелось оказаться с ним в Великом лесу, чтобы его эльф был свободен и счастлив, что сердце просто останавливалось. Тепло, что исходило от его эльфа, сладостной волной прокатывалось по телу, не оставляя ни единого участка без внимания. Но всему самому хорошему когда-то приходит конец. Однажды, купаясь и отдыхая на берегу, во время поцелуя раздались гневные крики, и кто-то с силой оттолкнул Криса, и звук кнута разрезал воздух свистом. Эльф застонал и выгнулся дугой на земле. Разгневанный, с перекошенным лицом от злости отец Криса наносил удар за ударом. Когда его рука устала бить лежащего на земле эльфа, сделав петлю из кнута накинул ее ему на шею и потащил в сторону поместья. Все просьбы и крики Криса оставались без ответа. На хозяина поместья словно нашло помешательство. Он только твердил себе под нос, что наглый и отвратительный эльф обесчестил его сына. На гневные крики отца Криса из поместья выскочили слуги и несколько офицеров, стоящих на постое в их доме. Продолжая кричать и обвинять во всех грехах, он продолжал ногами избивать валяющегося на земле Таолирэля. Возмущенные поступком раба к хозяину пришли на помощь и офицеры. Будучи уже в сильном подпитии, они все больше распыляли себя разного рода предложениями и предположениями. Каждый из них кричал, что раб соблазнил, изнасиловал, надругался в извращенной форме. Кто из них предложил заняться "Воспитание" раба на кузне Крис не слышал, эльф к этому времени был уже без сознания, но как только Тао поволокли в сторону кузни, сердце сжалось в плохом предчувствии. Он метался между отцом и офицерами, пытался рассказать, что это он поцеловал раба и тот ни в чем не виноват, но те лишь смеялись. Говорили, как сильно эльфы воздействуют на молодых, и что нужно огнем и мечом выжечь это блядское племя. Получив от отца несколько оплеух и приказ уйти домой и не мешать, Крис лишь на мгновение задумался, и уже через секунду бежал, что было сил в небольшую деревеньку, которая располагалась буквально в пятистах метрах от поместья. В ней в это время находился штаб армии. «Сам отец сильно не сможет навредить Тао», - думал Крис. – «Но вместе с пьяными офицерами...» Он даже боялся подумать о возможных последствиях. Стоило ему вбежать на окраину деревни, как он увидел, что в его сторону, а возможно и к ним в поместье направляется генерал де Оре, его он неоднократно наблюдал у себя дома по приглашению отца. Крис со всех ног бросился к нему, схватился за стремя и начал рассказывать, что произошло и чем все это может закончится. Он все просил и просил со слезами на глазах генерала прекратить это издевательство. Говорил, что его эльф ни в чем не виноват, и он сам спровоцировал поцелуй. Военный внимательно его выслушал и с непроницаемой маской безразличия натянул уздечку, и рванул коня в сторону поместья. К тому моменту, когда парень смог добраться обратно до дома, бедного Тао уже подвесили за крепко связанные руки в центре кузницы. Подобравшись к задней стенке, Крис вытащил несколько досок и пробрался внутрь кузни, спрятавшись за тюками с материалами. Вся кузня была, как на ладони. Он видел, как генерал, приподняв за подбородок голову эльфа, внимательно всматривался в его лицо. Отпустив голову Тао, он начал наносить удары по ребрам бедному эльфу, который к этому моменту еще не пришел в себя. Кто-то из постояльцев, схватив ведро с водой, которое стояло в кузне, вылил ее на голову рабу, приводя того в чувство.Взяв металлические прутья, двое самых ретивых начали хлестать ими по спине подвешенного. Эльф с каждым ударом стонал и кричал. Кровь лилась по спине сплошным потоком. Тонкие прутья, разрезая кожу, глубоко проникали в тело, превращая спину в сплошное месиво. Через несколько минут экзекуции, эльф провалился в спасительное забытье. Вылив воду на голову эльфу, молодчики так не смогли его привести его снова в сознание, и потому решили отправиться в дом и выпить за «успешное начало дня», с мыслью потом продолжить. Крис смотрел на все то, что делали его соплеменники, руководимые его отцом и генералом с широко открытыми глазами, полными ужаса. Как может человек опуститься до такого? За что? Он чувствовал всю боль, что приходилось терпеть его любимому, словно не эльф, а он, Крис, сейчас был подвешен за крюк, и его тело разрывали железные прутья. Словно это его ребра трещали под ударами, а спина, превратившись в одну общую рану из кожи и кусков мяса, застилает сознание болью. Стоило военным и отцу уйти из кузни, как парень выбрался из своего укрытия и подбежал к эльфу. Ему хотелось схватить и унести его куда-нибудь, но протянув руки к Тао, Крис их резко отдернул. Он даже не знал, как притронуться к любимому, чтобы не причинить тому боли. «Я принимаю дар... Слышишь, Тао?.. Я принимаю...» - тихо проговорил Крис. Слезы застилали глаза. Резко вытерев их рукой, парень тяжело вздохнул и прикрыл веки. Мгновение, и кисти рук Криса окутало голубое пламя. Приложив ладони к телу эльфа, он начал вливать в него силу. Пламя растеклось по всему телу израненного эльфа, пожирая струпья и сгустки крови, залечивало глубокие раны, оставляя за собой ровные, не поврежденные участки, придавая телу первоначальный вид. Тао застонал и открыл глаза: - Ты... принял дар, - еле слышно проговорил он. - Я... сейчас. Я быстро... Я уведу тебя отсюда, - пытаясь скрыть слезы и придать бодрости голосу,проговорил Крис. Дрожащими руками он начал развязывать узлы веревок, стягивающие руки эльфа и намотанные на крюк к потолку кузни. Но, не успел парень распутать и один узел, как на пороге поместья показались военные вместе с отцом. Застонав и не зная, что делать, Крис быстро вернулся в свое укрытие, но стоило ему только там спрятаться, как в кузню вошли полупьяные постояльцы. Тао смотрел на них безразличным взглядом, ожидая очередного раута пыток. - Вы только посмотрите. Эта мразь залечила себя,-полным негодования голосом, проговорил один из офицеров. – Видать, плохие у тебя ошейники хозяин, что эта ушастая шлюха может пользоваться исцелением. - Ошейники нормальные, - подвипившим голосом проговорил отец Криса. - Просто вы не умеете по настоящему воспитывать ушастых. Огнем их, сук, надо. - Погоди. Я слышал, что если ушастым срезать кожу полосками и ей завязать глаза, то они не смогут увидеть или… как-то там… услышать свой гребаный лес и получить силу исцеления. - Да пусть эта мразь лечится. Даже лучше. Я ему самолично яйца прижгу, что бы на сына рот не разевал... Всё, что происходило дальше, предстало перед глазами Криса одним сплошным кошмаром. То, что эти сволочи творили с его эльфом, назвать человеческими поступками невозможно. Звери. Безумные, помешанные на пытках звери. Крис задыхался в беззвучном крике. Слезы текли ручьем, и не хватало воздуха в легких. Он не мог сдвинуться с места. Ужас, страх парализовали его тело. А невозможность помешать и бессилие убивали. Он смотрел, смотрел и запоминал. Образы выжигались у него в голове безудержным, неукротимым огнем. Бедного Тао разрывали у него на глазах. Отрезав две полосы кожи с его спины, под дружное ржание, молодчики завязали ему глаза. Растопив горн, накалили несколько щипцов и железок и, хвастаясь друг перед другом, кто сделает больней, начали прижигать тело эльфа. Гениталии превратились в обугленный кусок плоти, соски горели клеймом хозяина поместья, а на месте срезанной кожи на спине были выжжены знаки армии генерала. Превратив тело бедного эльфа в подпаленный кусок мяса, группа пьяных уродов отправилась продолжить гулянье и еще "немного" выпить. Подбежав к эльфу, Крис, вытирая слезы рукавом рубашки,сорвал с глаз повязку из кожи и тихо позвал любимого. Не получив ответ, уже привычным движением призвав дар, начал исцелять. Пламя еще не полностью растеклось по телу израненного Тао, как тот, застонав еле слышно, проговорил: - Нет... перестань... ты... хм-хм... Ты не сможешь меня спасти, малыш, - улыбнувшись уголками губ и смотря в глаза молодому парню, эльф продолжил: - Только не пла-чь... я люблю тебя. Ты же знаешь это, да?.. Нежно поглаживая залитое кровью лицо эльфа, Крис не мог сдержать слез. Мир рушился у него на глазах. Сердце разрывалось на куски. Рядом с ним, его самый дорогой, любимый, единственный... и он не знал, как ему помочь и спасти. Спрятать его от всех бед и несправедливости мира, укрыть от жестокости и подлости. Быть с ним и чувствовать под ладонями его тело. С улицы снова начали слышаться голоса и пьяный смех. Крис задрожал, стараясь прижаться к эльфу. - Ты должен мне... помочь... любовь моя, - посмотрев на парня нежным взглядом, тихо проговорил. - Я... больше не вынесу. Они придут и порежут меня на кус-ки. Я... я не смогу... воз-ро-ди-ться вновь. Я чувствую… Что-то в голосе Тао Крису не понравилось и, проследив за его взглядом, он увидел, что эльф показывает на стеллаж, на котором лежал большой нож, которым кузнец отрезает куски кожи. - Н-ет... я не смогу, - запинаясь от испуга от предложенного варианта, проговорил парень. - Тао... я не смогу! - чуть не крича, проговорил он. - Любовь моя, - тихим, уверенным голосом сказал эльфийский жрец. - Когда-нибудь мы вновь встре-тим-ся... перережь веревку. Быстро схватив нож со стеллажа и в несколько движений освободив руки эльфа от пут, поддерживая за плечи, Крис опустил Тао на землю. Стоя на коленях и едва удерживая равновесие, Тао продолжил говорить: - Осво-боди меня. Я... очень хочу домой, - на мгновение Крис увидел, как глаза его любимого наполнились слезами. - Помоги мне… Руки его не слушались и несколько раз, пытаясь взять нож, эльф ронял его. Сев на землю в плотную к Тао,соприкасаясь с ним коленями, Крис посмотрел в глаза любимого: - Я не смогу без тебя, - понимая, что задумал его любимый и не видя выхода, проговорил он. - Я не... - Вер-ни меня домой,- взяв руку Криса, в которой тот держал нож и, нацелив острие на свое сердце так, что нож оказался зажат между двух тел, он продолжил: - Пообещай мне, что про-ведешь ритуал и будешь жить. Ты должен быть счастлив. Ты - са-мое удивительное, что было в моей жиз-ни... Тао продолжал говорить, а по лицу Криса текли слезы. Его эльф прощался с ним, и не было сил его спасти. Остановить. - Ты прек-расен, как утрениий вос-ход солн-ца. Твоя душа... чис-та, как гор-ная слеза... Мой... Крис... Пообещай, прошу… - Обещаю и клянусь, - едва слышно проговорил он. Несколько мгновений находясь друг от друга на расстояние ножа, они смотрели друг другу в глаза. Слезы текли по их щекам, они в последний раз дарили друг другу нежность. Не говоря ни слова признавались в любви. Сердца бешено колотились, а душа разрывалась в немом крике. Так хотелось прижать к себе свою любовь, и словно почувствовав желание любимого, эльф что было сил рванулся вперед... к своей единственной любви. Ужас застыл в глазах Криса, когда он услышал скрип входящего в тело ножа. Тао улыбался. Еще плотней прижался к нему, и их губы соприкоснулись в прощальном поцелуе. Придерживая за талию эльфа, Крис нежно ответил на поцелуй и прижался к любимому. С последним вздохом, Тао улыбнулся и навеки закрыл глаза. Осознав весь ужас произошедшего, Крис поднял залитое слезами лицо к небу и закричал. Когда на его крик из поместья выскочили слуги, они увидели, как абсолютно седой парень вынес из кузни мертвого эльфа... *** Только сейчас Вильгельм понял, кто именно тогда залечивал раны рабу, и все встало на свои места. И ненависть, которую испытывал парень к генералу, и та дерзость с которой он говорил, и те знания, которыми простой грузчик обладать не мог. Тяжело опустившись в кресло, Вильгельм обхватил голову двумя руками. Надежда на исцеление сына рухнула вместе с нахлынувшими воспоминаниями. Тот, кого зовут "Длань Лариэнталь", вряд ли будет лечить сына врага. *** Войдя вслед за лекарем в большую, наполненную запахами лекарств и трав комнату Крис посмотрел на внушительного вида кровать на которой, укрытый по самый подбородок лежал незнакомый парень. На вид ему было лет двадцать пять-двадцать семь. Черные, немного спутанные волосы несколькими локонами спадали на лоб и длинными прядями лежали на подушке, высокий лоб, ровный нос, брови темным росчерком, аристократические черты лица. Губы, как и у отца узкие, и сейчас были бледно розового цвета. Стоило Крису приблизиться, как парень открыл глаза и на него были обращены удивительно живые, без высокомерия, зеленые глаза. Рассматривать больного долго не имело смысла. Крис хотел как можно скорее покинуть этот дом и как можно дальше оказаться отсюда. Не обращая больше внимания на лежащего на кровати парня, он обошел кровать и, призвав дар, "посмотрел" на больного. Испуг и удивление отразилось на лице сына генерала, стоило ему увидеть горящие золотом глаза. Окинув взором тело, Крис застонал в отчаянии. Не от боли, а от того, что находящийся перед ним парень мог рассчитывать на милость Лариэнталь. Нет. Он не был кристально благороден или не имел "пятен" на душе, но он был во много раз был лучше тех, кого Крис уже лечил. «Испытание судьбы», - подумал про себя юноша. – «Лечить сына того, кто лишил меня всего на свете. Я смогу. Я смогу», - словно заклинание твердил он про себя. Негатив по отношению к Вильгельму отражался и на его сыне, хотя он и понимал, что больной парень ни в чем не виноват. «Не думать о генерале, а просто сделать свою работу. Не думать…» Ему вновь стало холодно, и кожа покрылась мурашками. Дернув плечами, Крис посмотрел на лекаря и нескольких слуг, что находились в комнате и проговорил, особенно не обращаясь ни к кому: - В доме есть камин? – и тише добавил: - Голодный, но хоть согреюсь немного. Сил почти нет, нужно набраться сил. Стоя по прежнему около кровати, он вдруг вспомнил слова Тао: "...Применяя свой дар, ты расходуешь силы, резервы организма. Ты можешь их накапливать, хорошо кушать, быть на солнышке или просто греться у костра, ну, и конечно, сон... "Да-а-а, из всего только костер и получается», - подумал про себя Крис. - Да, господин, - ответил один из слуг, мужчина преклонного возраста с совершенно седыми волосами и морщинистым лицом. - В соседней спальне есть камин, и на первом этаже несколько комнат с ними. - Больного перенесите в соседнюю комнату. Разожгите посильней камин, мне нужно отдохнуть и набраться сил, - говоря это, Крис приблизился к кровати и, скинув одеяло, посмотрел на молодого мужчину. На кровати лежал абсолютно обнаженный парень, с хорошей фигурой и мощным торсом. Зеленые глаза пристально смотрели на Криса, не выражали никакой надежды на исцеление. В районе брюшной полости, под кожей, расположился паразит. Словно черная клякса, раскинув свои жгутики-отростки она медленно, шевеля конечностями и поглощая внутренние силы организма продвигалась к груди. Еще четыре таких же кляксы Крис обнаружил на ногах и руке больного. Проведя рукой над "кляксой" Крис почувствовал уколы магии. Тварь, словно чувствуя пристальное внимание к себе старалась заранее защититься. - Ты чувствуешь? - подал голос старый лекарь, который все это время следил за действиями Криса, - она не поддается воздействию магии. Не реагируют на лекарства и отвары. Мы бессильны. - Вы... - сделав паузу и накрыв парня одеялом, вновь продолжил: -Вы бессильны. - посмотрев в глаза больному, проговорил: - Как тебя зовут? - Николас, - превозмогая боль тихо ответил он. - Потерпи еще пару часов... – вымученно, через силу улыбнулся Крис. - Мне нужно немного времени, чтобы набраться сил. Я думаю... у нас все получится. Больше не говоря ни слова, Крис вышел из комнаты и направился в соседнюю спальню, куда показывал старый слуга. Взяв кресло, которое стояло около кровати и придвинув его поближе к камину, в котором начинал разгораться огонь, закрыл глаза и постарался успокоиться и взять себя в руки. Огонь в камине весело затрещал, неся тепло и успокоение. Крис, кажется, даже задремал, буквально на несколько минут, как ему показалось, но когда он вновь открыл глаза в спальне на кровати уже лежал Николас и внимательно смотрел на него. Подкинув в камин несколько поленьев, Крис обернулся и, окинув комнату взглядом, обратился к старому слуге, который, словно монумент, застыл около двери и ни на минуту не хотел оставлять молодого хозяина. - Приготовьте несколько емкостей побольше с теплой водой. Как будет готово, начнем, - и, вновь облокотившись на спинку кресла, погрузился в размышления. Что там наверху задумали боги, сложно было сказать. Возможно, чтобы он смог исполнить все то, что обещал Тео, ему предстоит отказаться от своей ненависти и переступив через себя, принести в дом врага счастье? Наверное. Он и сам, где-то внутри себя понимал, что теперь, когда он "увидел" больного, он не сможет просто так уйти, но на "ползучку" нужно много сил. Хватит ли его резерва? Достав из кармана в который раз недоеденный сухарик, начал его грызть. На ряду с треском от горевших поленьев, хруст сухаря, откусываемого Крисом почему-то раздавался намного громче. Увлекшись,он и не заметил, как к нему кто-то подошел и, слегка тронув за плечо, произнес: - Вы голодны. Давайте я быстро накрою на стол?- участливо проговорил старый слуга. -Нет, спасибо. В этом доме даже воздух и то - отрава для меня. Вода готова? - спокойным и уверенным голосом сказал Крис. - Ее уже несут сюда, несколько минут и она будет здесь. - Отлично, - резко вставая и потирая руки проговорил Крис и на мгновение задумавшись вновь обратился к слуге. - Пусть кто-нибудь из ваших парней, кто посильней, придет сюда,на всякий случай так сказать. Надеюсь, есть в доме кто помоложе и посильней будет? - Да, наш кучер, он молод и силен. Сейчас пришлю, - скороговоркой выдал слуга и исчез из комнаты. Крис посмотрел на Николаса и, подойдя к кровати, присел на край. Положив руку на грудь парню, сказал: - Николас. Я сейчас постараюсь избавить тебя от той гадости, которая зовется "Ползучей чумой". Будет больно. Я сделаю несколько глубоких надреза около сгустков, и они сами покинут твое тело. Но этот процесс болезненный. Как только сгусток выходит, слуга смоет его водой, что бы жгутики по новой не прилипли к тебе... - Так чумаж не лечится... - еле слышно сказал парень, не желая обнадеживать себя. - А я и не собираюсь тебя лечить, - слегка улыбнувшись, ответил Крис. - Ты сам себя излечишь, я же просто помогу удалить из тела эту дрянь, и все. - Для чего тебе столько воды? - обеспокоенно сказал старый целитель, о котором парень уже и забыл. - Если вы желаете присутствовать, то стойте молча и смотрите. Утопить в таком количестве воды Вильгельма не получится. Оно не тонет… - и, уже обращаясь к Николасу, продолжил: - Ты, главное, ничего не бойся. Старый маг-лекарь стоял и, сжав кулаки, бросал гневные взгляды на молодого парня, что привели в дом слуги де Оре. Конечно, по империи давно ходили слухи, что нескольких человек вылечили от "ползучки", но в магистрате все посчитали это за очередной бред и сказку, которыми себя пичкают простолюдины, давая себе хоть какую-то надежду на исцеление. Мол, кто-то придет и спасет. Бред. Самые сильные и опытные целители империи уже не раз собирались и пробовали различные способы, самые сильные и древние заклинания, делали мази и настойки, и все было бесполезно. Организм или не принимал лекарство, или сразу же человек умирал в страшных муках. «Ну, посмотрим, что нового ты сможешь придумать? А потом я сам лично распоряжусь тебя арестовать, как шарлатана, и ты ответишь за смерть аристократа.» В это время как раз принесли воду в шести больших бочонках. Первый из вошедших - высокий, крепкий на вид мужчина, лет тридцати, с копной светло-русых волос, подошел к Крису и сказал: - Что от меня требуется, господин? - Ничего сверхсложного. Я начну лечение, но, возможно моих сил будет не хватать. Ты просто поддерживай меня сзади, только за руки не хватай, будишь мешать, - с улыбкой проговорил Крис и, посмотрев на старого слугу, продолжил: - А вы, как только эта гадость начнет выходить из тела, смываете ее водой, пока не отцепится. Вот, собственно, и все. Да... - глянул по сторонам. - Мне нужен острый, очень острый нож или кинжал. Получив требуемое, Крис подошел к кровати и вновь обратился к Николасу: - Я сейчас срежу всю одежду, и мы приступим. Ты готов? Тот лишь кивнул и с волнением посмотрел на молодого парня, что сейчас с кинжалом в руке стоял около его кровати. Откинув одеяло, Крис еще раз посмотрел на больного и, вздохнув, принялся за работу. Ловкими движениями распоров брюки и нательное белье, откинул его в сторону. Проведя рукой по телу, словно ощупывая места, где под ней черными кляксами располагались очаги "ползучки", бросил мимолетный взгляд на пациента, улыбнулся, и резкими движениями, разрезал кожу прямо перед сгустками. Кровь тонкой струйкой потекла из ран. Отложив нож в сторону и посмотрев на кучера, что стоял за его спиной, бросил короткое "я приступаю", склонился над больным. Положив руки на лоб и колени Николаса, Крис закрыл глаза. Сосредоточившись, он внутренним зрением "увидел" в центре груди энергетический кокон, пульсирующий в такт дыханию, сверкающий ярким светом, словно маленькое солнце, и к которому сейчас со всех сторон тянулись темные жгуты болезни. Стараясь опутать, заключить в непроницаемую оболочку, перекрыть все каналы, которые, словно кровеносная система, расходилась по всему телу от центра. Дотянувшись до энергетического центра, Крис первым делом "очистил" его от всей черноты, что там накопилась за время жизни парня и, многократно усиливая пульсацию центра, начал волнами "выгонять" инородные тела. Раз за разом, волна, усиленная Крисом, окутывала все тело, и непрошло и нескольких минут, поджимая и убирая свои отростки-жгуты, ненаходя подходящего участка, за что можно зацепиться, начали медленно выползать из надрезов черные нити. Чем интенсивней Крис вливал силу в больного, тем быстрей, обрывая жгутики, черные кляксы "ползучки" старались покинуть тело. Вот уже первая, полностью оказавшись на поверхности, была смыта старым слугой. Затем вторая. И третья... Крис чувствовал, что сил катастрофически не хватает. Перед глазами уже забегали темные пятна, а в теле пациента еще оставалась одна "клякса" и несколько сотен оборванных жгутиков, которые, если их не удалить, вновь дадут развиться болезни. «Надеюсь, вырублюсь я ненадолго», - подумал Крис. – «Нужно довести дело до конца.» И напрягаясь из последних сил, открыл глаза и окутал всё тело золотым свечением своих глаз. Получив такую поддержку, кокон внутри больного начал еще более интенсивно пульсировать, и почти сразу последний сгусток покинул тело. Продолжая интенсивно очищать, Крис едва не упал, ноги подкосились от слабости, но сильные руки подхватили его, и когда из ран, нанесенных на теле Николоса полезли, словно черви черные, оборванные жгутики и полностью освободили его от "ползучки", Крис позволил себе роскошь отключиться. Сколько времени он пребывал в бессознательном состоянии, он не знал, но когда открыл глаза, оказалось, он сидит в кресле около камина, а около него в кресле был Николас и внимательно его рассматривал. Чувствуя слабость во всем теле, Крис растер руками лицо и, глядя в глаза Николасу, проговорил: - Следы от болезни может убрать любой лекарь, - и, с трудом вставая с кресла, добавил: - Могу и я, но немного позже... я устал. Медленным шагом он направился в сторону двери, но на его пути возник старый слуга и, участливо глядя на молодого парня, произнес: - Вы устали. Вы голодны. Отдохните. Я приготовлю вам комнату. - Спасибо тебе, отец... Но тут... – он окинул взглядом комнату. - В этом доме, я не хочу задерживаться больше, чем требуется. До свидания. И, еле переставляя ноги, вышел, направившись в сторону больших дверей на улицу. *** Николас и Вильгельм де Оре стояли около окна и смотрели на удаляющегося от их дома Криса. Первая радость от того, что сын здоров, прошла и, вытерев слезу, скупо скатившуюся по щеке, отец смотрел, как от их двора, еле переставляя ноги уходит тот, кто спас его единственного родного человека. Старый лекарь, охая, все кружил возле молодого хозяина дома, смотря на оставшиеся следы болезни на руках и ногах. Черные кляксы словно въелись в кожу чернилами. - Господин, позвольте мне убрать эти отметины с вашего тела. Негоже… - Нет. – Голос был тверд и непреклонен. – Я хочу их оставить. В память о том… чего избежал. И какой ценой… Вильгельм покосился на сына, а затем снова уставился в окно. Николас проследил за взглядом генерала и спросил: - Почему он ушел? Почему ты не остановил его? Он же еле держится на нога, да и ел, наверное, несколько дней назад. - Он бы не остался. Не стал бы есть и денег бы не взял, - обреченным голосом, полным грусти, ответил Вильгельм. - Кто он? Я хочу знать, кто мне спас жизнь и кому я теперь должен. Вильгельм де Оре тяжело вздохнул. Рассказать сыну, что случилось больше двух лет назад было немного страшно. Но он был должен. Памяти Криса. Памяти того несчастного, что они убили. Памяти спасенного сына. Смог же этот парень, несмотря на ненависть и всю боль, что ему причинили, поступить правильно и спасти невинного человека. И Вильгельм тоже должен, а он привык отдавать долги и отвечать за свои, да и не только свои, поступки. Отойдя от окна и присаживаясь за свой рабочий стол, он посмотрел на сына и сказал: - Располагайся. Рассказ будет длинным. Это было больше двух лет назад... *** Крис резко проснулся, но открывать глаза не было сил. На душе было как-то муторно. Вспомнив, что вчера он видел самого ненавистного ему человека, лицо исказила гримаса отвращения. «Я все сделал правильно», - сказал сам себе Крис и никак не мог понять, что его отвлекает от мыслей о вчерашнем дне. Потянувшись в кровати он только сейчас начал понимать, что именно его разбудило. В животе раз за разом раздавалось требовательное урчание, а по всей его комнате витали запахи различных кулинарных блюд. Услышав какой-то шум за спиной, он резко развернулся и увидел, что на полу около бочки, в которой бодро горит огонь, сидит парень и, не двигаясь, попивает из бокала вино, смотря на пламя. - Ты кто и что тут делаешь? - немного хриплым ото сна голосом проговорил Крис. Парень обернулся, и в нем он узнал вчерашнего пациента. Негодование и злость заполнили душу Криса, и оно во всей красе отразилось на его лице. Увидев всю гамму чувств, Николас поспешил сказать: - Погоди. Не спеши с выводами и перестань, пожалуйста, злиться. Просто дай мне несколько минут и постарайся спокойно выслушать. Я тебе ничего плохого не делал. Встав с кровати и сам не зная зачем, Крис натянул на плечи свой старый халат. - Мне некогда разговаривать с тобой. Мне нужно в порт. Работа ждет. - Крис... Так тебя зовут, ведь? Какая работа? Вечер уже. Ты почти сутки проспал, - спокойным голосом произнес Николас. Сняв халат и в сердцах швырнув его на кровать, он присел на край и, посмотрев на неожиданного посетителя, к которому собственно он не имел никаких претензий, но его самовольное появление в комнате нервировало, продолжил: - Говори. Только коротко и уходи. Не забудь свои разносолы. Я не собираюсь за тобой мусор выносить. Посмотрев на импровизированный стол, который буквально ломился от изобилия продуктов - поджаренные ломти мяса, птица, приготовленная в собственном соку, деликатесы из морепродуктов, фрукты и разные салатики, которые были специально сделаны для Криса, парень сказал: - Ну, это не мусор, а качественная еда. Что касается разговора... - взглянув внимательно в глаза парню. – Всё, что я слышал о "Длани Лариэнталь", говорит о том, что если бы я был не достоин, ты бы не стал меня лечить. Я прав? Крису пришлось кивнуть головой. Этот парень начинал его нервировать, да и от еды так пахло, что с каждой минутой сдерживаться приходилось все сложней. Тем временем, налив себе еще немного вина в бокал и разломав руками птицу на несколько кусков, Николас продолжил свое повествование: - Все, что ты тут видишь из продуктов, куплено только на мои деньги. За три года службы у меня скопилось достаточно средств, - налив второй бокал, он протянул его Крису. - Выпей со мной, не каждый день узнаешь, что твой отец палач. Крис с удивлением посмотрел на парня. Он ожидал чего угодно: предложения денег, жилья, всего, но только не признания факта пыток под руководством собственного отца. Это настолько удивило парня, что он решил послушать, что тот скажет дальше и автоматически взял из его рук бокал. Плавно переместившись на пол и сделав глоток, Крис посмотрел на Николаса, давая понять, что слушает его. - Я пока сидел и ждал что ты проснешься, смотрел на твое дерево. Крис напрягся и поставив бокал. - Не волнуйся. На сколько я понимаю, это, - он кивнул в сторону растения. - Деревце нужно доставить в Священную рощу? Не удивляйся, я ведь был в плену у эльфов и видел их родовое дерево. Они копии друг друга. Вот, что я хочу тебе предложить. Я хочу помочь тебе в твоей миссии. Ты можешь «посмотреть» на меня и увидеть, что я не лгу и корыстных целей не испытываю. Просто перед самим собой хочу хоть немного отмыть свое имя. - Так значит, Вильгельм тебе все рассказал… - не столько спрашивая, сколько утверждая, сказал Крис. – И чем именно ты хочешь помочь? - Тебе нужно приглашение, чтобы попасть на эльфийские земли. Я все продумал. Скупаем рабов, оформляем вольные, отправляем их домой. Кто-нибудь из них обязательно тебя пригласит. Долг чести у них высоко ценится. Берем в аренду дом. Там собираем партиями эльфов, и уже потом отправляем. Покупать дом смысла нет. Рынков рабов довольно много и, как понимаю, мы будем путешествовать. На первое время средства есть, и уже завтра я постараюсь купить первую партию. Согласен на мое участие и примешь от меня помощь? Клянусь, что пока ты не выполнишь то, что задумал, я буду рядом и сделаю все, чтобы тебе помочь. Согласен, Крис? Предложение, высказанное Николасом, было более, чем выгодное, да и посмотрев на парня, который, все узнав о своем отце и его поступках, захотел хоть что-то исправить, хотя сам лично не имел к этому никакого отношения, стоило многого. Взвесив все доводы, Крис сделал небольшой глоток вина и с улыбкой сказал: - Ну, что ж, Николас де Оре, давай попробуем.