Брони в Эквестрии

      Признаться честно, я была немного шокирована. Вообще всем. Тем, что мы так легко уговорили Кризалис (хотя откуда мне знать, я ведь пробомбила все это), тем, из-за чего меня бомбило, не буду говорить, а то опять в ком-нибудь дырок наделаю… Но, в итоге, мы всё же её уговорили. Шок. (Автор: 18+ Соавтор: ехехех) И это было охереть как странно! Вот вообще!       Я всегда не любила Кризалис. Вот некоторые её обожают, а я нет. И самое смешное, она мне сначала даже нравилась. А потом пошли серии с Кристальной Империей. И мне сначала не понравился Сомбра. Потом он мне понравился. Я стала его фанатом и всем говорила, что мой любимый злодей — Король Сомбра. А потом я увидела пэйринг Кризалис\Сомбра. И, е* твою мать, заревновала, понимаешь? Я! Заревновала! Мультипликационного! Персонажа! И только из-за этого (а может ещё из-за излишнего пафоса, который сыпался из королевы, и её типичной ошибки «выболтать весь мой план и рассказать как меня остановить, думая что враги повержены») я стала её почти ненавидеть.        А теперь, когда моя причина для ненависти оказалась ещё и реальной, я чуть губы себе не прокусила. Обе.       Ну что ж, жестокая эквестрийская реальность ещё раз дала мне понять, что не всё так радужно в этом мире, и что порой нужно смириться даже с тем, что всё не так как ты хочешь. Да и вообще, когда в этой жизни хоть что-нибудь было по-твоему? Жалко только, что-то, во что я так истово верила, оказалось ложью. Это было больно.       Мы шли, а вернее прыгали, по тем же кочкам, только теперь рядом с нами летела Кризалис, издавая противное жужжание. Комары кусались так, что я вся извертелась и изнылась. Помимо моего нытья, (будем честны с собой, это именно нытье) звуки издавали только крылья Кризалис, неугомонные и не смешные шуточки Дискорда, летавшие вокруг нас в виде кексиков, чавкающая трясина и комары. Ненавижу комаров. Бесят меня. И кусаются.       Где-то неподалеку раздался оглушительно громкий «ЧАВК», сопровождаемый омерзительным хлюпаньем и ещё какими-то звуками, которые описанию не поддаются. — О, — ничуть не удивившись сказала Кризалис. — Опять кто-то из пони в болото забрел. — В каком смысле? — спросила Рэрити, настороженно глядя на королеву поверх очков. — В самом прямом, — немного раздраженно откликнулась та. — Такое громкое чавканье раздается когда в болото упало что-то тяжелое, и теперь оно медленно погружается в трясину. — Откуда вы это знаете? — спросила Эпплджек. Правильно, нужно проявить к Кризи уважение, она ведь тип королева. На вопрос она рассмеялась. — Я живу здесь сколько себя помню, — чейджлинг двинул плечом, откидывая бирюзовые волосы. — И давно уже выучила все звуки и причуды этого болота, — последние слова она сказала с горечью в голосе, прежняя грозность спала, и, буквально на секунду, я увидела настоящую Кризалис, которая тоже может чувствовать, бояться, переживать.        Странное чувство жалости и тоски прошло по мне волной, всколыхнулось где-то в подсознании и я увидела замок, в котором мы нашли Кризалис, но только в былом великолепии. Правильно выстроенные квадратные стены и башни были украшены флагами и штандартами, на вершинах стояли парадно одетые часовые, у подножия стен виднелся великолепно проделанный ров, по его берегам росли цветы всех форм и размеров. Здесь были и розовые кусты, и лилии, и невзрачные незабудки, и пестрые пионы, и даже бархатные петуньи. Широкие и раскидистые деревья давали приятную тень, приглашая под её покров всех желающих устроиться под зелеными и белыми листьями, чтобы понаблюдать за голубым небосклоном. Вокруг сновали странные существа, похожие на бризи, только без усиков и побольше размером, почти с пони.       У них у всех были изогнутые рога, похожие на ветки деревьев, узкие зрачки разноцветных глаз блестели радостью и счастьем. Рядом со взрослыми бегали дети, и одна из них привлекла мое внимание. У неё была белоснежная шерстка, голубая грива, выразительные зелёные глаза и просто восхитительные стрекозиные крылья. Я такие крылья видела только у огромной озёрной стрекозы — редкая, зараза, но мне удалось её поймать.        Девчушка, а это без сомнения была девочка, радостно прыгала вокруг одного из стражников и что-то задорно лепетала. Глядя на её усилия расшевелить охранника, который стоял с каменной мордой, я умилилась. Такая махонькая, миленькая и веселая девчонка! Мимими. Вдруг к ней подошло такое же существо, скорее нет, просто очень похожее на неё, и мелодичным голосом сказало: «Принцесса! Вы не должны отвлекать охрану!..» — А НУ ПРОЧЬ ИЗ МОИХ ВОСПОМИНАНИЙ!!! — услышала я двойной голос Кризалис, которая заорала мне прямо в ухо. Ай! Как наждаком по стеклу прошлись! — Чего?! — я прочистила ухо копытом, чтобы вернуть себе слух. — Какого ещё воспоминания?! — Ты только что копалась в моей памяти, а сама спрашиваешь, какого воспоминания? — гневно пуская пар из ноздрей, прошипела Кризалис. — Я тебе сейчас такой рейд по болоту устрою… — Дамы! — Дискорд преградил Кризи путь до меня, а я поспешила ретироваться на освободившуюся кочку. Ну нахер. Отец! Не, ну ты видел?!        Пока Дискорд успокаивал разгневанную Кризалис, я наткнулась на то, чего видеть бы не хотела никогда. Мои худшие опасения начали сбываться. — РЕБЯТ!!! — заорала я. — СКОРЕЕ СЮДА!! ЗДЕСЬ ПЕГАС ТОНЕТ!!!       В трясине действительно утопала пегаска с нежно-фиолетовой шерсткой и белой гривой. Когда я её заметила, было видно только расправленные крылья и потускневшие, потухшие глаза. — ЭТО НЕ РЕИНБОУ? НЕ ФЛАТТЕРШАЙ? — подпрыгивая рядом, кричала Рэрити. Я покачала головой. Эпплджек уже крутила лассо, но я остановила её. — Что ты делаешь?! — возмутилась фермерша. — Мы должны её спасти!! — Слишком поздно, — я указала на глаза пегаски. — Она уже мертва.       Остекленевший взгляд пронзал нас до костей, силуэт кобылки уходил вглубь болота, а мы стояли и смотрели. Эпплджек сняла шляпу, даже не задумываясь о том, что она будет такой же грязной, как и её копыта. Рэрити почтительно и скорбно склонила голову, остальные тоже замолчали. Только жужжащие крылья королевы никак не останавливались. Все опустили головы, а я не могла оторвать взгляд от стеклянных глаз, которые заливала грязь и вода. Холодное прикосновение смерти. Мороз прошелся по спине и шее. — Пойдемте отсюда, — прогудела Кризалис. — Вы вроде звали меня щит держать, а не на мертвяков пялиться. — Мы должны почтить её память, — возразила Пинки, с лица которой стёрлась улыбка. — Так полагает обычай!       Кризалис фыркнула. — В таком случае, можете оставаться на этих болотах хоть целую вечность, — она пролетела через трясину и остановилась возле Элемента Смеха. — Это болото состоит из могил, оно является кладбищем и последним пристанищем для сотни тысяч различных существ. И если вы будете чтить каждого из них минутой молчания, то она потребуется вам самим. Болото не прощает слишком медленных.       Пинки съежилась под холодным взглядом Королевы, а Рэрити, тоже прекрасно слышавшая этот рассказ, взвизгнула и поджала одно копыто под себя. Я почти физически чувствовала, как расширялись мои зрачки, но отвести взгляд от хлюпающей у меня под копытами жижи не могла. Мы. Стоим. На. Трупах. Захотелось взлететь, чтобы, как Кризалис, не касаться ее ни одним сантиметриком моего тела. Брррр… — Так вы идете?! — требовательный двойной голос вывел меня из транса, и оказалось, что за время стояния на месте мы успели погрузиться в грязь почти по щиколотки. Я торопливо выдернула ноги, которые тряслись от отвращения (да и от страха тоже), и торопливо зашлепала по направлению к твердой земле.

***

      Ураа, наконец-то суша! Последние несколько сотен метров были особенно тяжелыми, как будто болото не хотело нас отпускать, и когда мы выбрались на берег, я поделилась этой мыслью со всеми. Пони закивали, стряхивая липкую грязь со своих копыт и тяжело дыша, ведь по сравнению с тем смрадом, от которого у меня под конец разболелась голова, слегка душноватый вечерний воздух казался просто образцом свежести, а Кризалис мрачно сказала: — Так и есть.       Ой… Мне стало совсем неуютно. — А что это за болото такое? Как оно стало… таким, — спросила Эпплджек, слышавшая последнюю фразу. — Это не важно, — Кризи была резка как никогда. — Мне кажется, ты что-то скрываешь. — подозрительный взгляд в сторону королевы чейнджлингов.       Огромные, с вертикальными зрачками глаза угрожающе засверкали. Я отлично помню этот взгляд из последней серии второго сезона, но там хотя бы рисовка двадешная была, да и обладательница чудных глаз не стояла непосредственно перед тобой, вполне в состоянии превратить тебя в шашлык. Да-да, ваше величество, намек понят, да и вообще у меня еще куча дел… обосраться например.       Я отошла от разгневанной королевы на приличное расстояние и только тогда поняла, как же я хочу есть. Естественно, я же целый день шлялась по болоту, чего вы хотели! Эх, котлетку бы сейчас…       Над моей головой пролетел кексик, из тех, что всю дорогу ройкой вились около Дискорда. Интересно, а обычным пони их есть можно? А то драконикус он такой, он и стекло выпить может. Недолго думая, я схватила его телекинезом и слегка потрясла. На поджаристом боку кексика прорезалась узкая щель, наподобие рта, он вырвался из поля моей магии и довольно громко заговорил: — Повар спрашивает повара: «Повар, какова твоя профессия?»…       Из кустов высунулась голова Дискорда, на этот раз вместе с шеей. — Ну как тебе мои анекдотные кексики? — весело спросил он, запихивая еще один такой же себе за щеку. — Я хочу оформить на них патент в Сахарном Уголке! — Баян, — сухо ответила я. Не люблю, когда моя еда рассказывает бородатые анекдоты. — Ну, их можно переименовать в баянистые кексики. Идея-то ведь классная, согласись? — Нет, — наверное, за сегодня я уже исчерпала свой запас эмоций. Пусть Дискорд просто от***тся. У меня голова болит. И я хочу обратно в поезд.

***

      В эту ночь мне чего-то не спалось. Вот совсем никак. Как только закрываю глаза, перед ними сразу встает эта картина: остекленевшие глаза пегаски, заливающиеся грязью и водой, и постепенно уходящее все глубже в прожорливый зев черного болота…       Кажется, я слишком впечатлительная.       Пометавшись по верхней полке и поняв, что уснуть-таки не удастся, я решила сходить до вагона-ресторана и налить себе молока.       Когда я была маленькая, то всегда перед сном выпивала стакан молока. Помню, когда нам только подарили микроволновку, то я ставила в неё молоко, нажимала на тридцать секунд и завороженно стояла, следя за меняющимися цифрами на табло.       Я считала своим долгом открыть микроволновку раньше, чем она запищит, так я проверяла свою реакцию. Но обычно, когда я нажимала на кнопку, было слишком рано, и мое молоко оставалось недогретым на целую секунду. После этого своеобразного обряда, я допивала стакан и отправлялась спать. Засыпала я тогда обычно быстро, в течение пары минут, поэтому я решила воспользоваться «дедовским методом», а заодно и проветриться.        Единственное, что меня пугало — темнота. Я всегда жутко боялась темноты. Даже нет. Я боялась того, что в темноте. Я не боюсь всяких страшилок, когда их рассказывают. Я боюсь, когда начинаю их анализировать. Взять того же Джеффа Убийцу, например. Я пыталась осмыслить всю известную о нем информацию, сопоставить её в одну стройную версию, и выяснила, что его просто не существует! Обычный подросток не способен на телепортацию и беззвучное проникновение в дом! Да и к тому же полиция не всегда так тупа и недееспособна, какой её принято считать.       А вот при мысли о призраках я содрогаюсь. Мстительные духи — дело нешуточное, ибо здесь всё как раз выстраивается и ложится в стройные факты. Поэтому я боюсь темноты — потому что в ней может скрываться что-то такое, от чего я не смогу защититься.       Поэтому я взяла с собой плюшевого Сомбрика. Хоть я и была достаточно взрослой, я верила, что плюшевые игрушки, особенно любимые, могут служить своеобразным оберёгом. Тем более, со мной король страха — чего мне бояться?       Поезд мерно качался из стороны в сторону, деревья за окнами скрипели ветками, вагоны были полны дыханием спящих, и везде стояла дорожная тишина. К счастью, вонючих ног с верхних полок не свисало, а воздух в вагоне был чистым, что стало особо заметно, когда мы все, слегка позеленевшие, вернулись в поезд. Я шла к вагону-ресторану, стараясь как можно тише хлопать дверями — не хотела будить девочек.       Дискорд устроился на мягком ложе в своем отдельном вагоне и свернулся калачиком. Я одарила его сопящую мордашку умилительным взглядом и пошла дальше. Эх, сон — хорошая штука, полезная. (Автор: Ага, вот ты можешь сколько хочешь спать, а я только 5 часов!! Соавтор: Завали и пиши уже, козел)       Ура! Я наконец-то дошла до желанного вагона. В барную стойку был встроен мини-холодильник, в котором держали лёд и молоко для утреннего кофе. Может, и мне на кружечку найдется?       Холодный воздух морозильника обдал мое лицо, и я с удовлетворением достала коробку с молоком. Нашаря в шкафу чашку, я налила туда сей божественный напиток сна и поискала глазами микроволновку. К моему величайшему огорчению, микроволновки здесь не оказалось, а посему встал вопрос: Чем греть молоко? — Вот и попила молочка, — вслух проговорила я. Даже расстроилась. — Разве такой сильный единорог не знает элементарного заклинания нагревания? — спросил двойной гудящий голос со смесью удивления и пренебрежения.  — Е* твою мать, — шепотом вскрикнула я, испытав микроинфаркт. — Зачем так пугать-то? — Хах, — усмехнулась Кризалис и снова развернулась к окну. Я похоже, совсем ослепла уже — она ведь прямо в полоске лунного света сидела! Как я её не увидела?! Или была слишком занята собственными мыслями? — А почему ты... вы не спите? — спросила я, безнадежно отставляя стакан и спрашивая чисто из вежливости. Королева шевельнула головой и ответила:  — Такая ночь самое время для воспоминаний. — И что же вы вспоминаете? — спросила я, подходя ближе к чейнджлингу. Интересно же, о чем ностальгирует экс-злодейка! — Тебе какое дело? — огрызнулась та. — Сначала сама в мои воспоминания ломишься как буйвол, а потом ещё спрашиваешь! — Так, давайте-ка внесем ясность, — твердым голосом произнесла я. — Даже если я залезла в вашу память, то это было случайно, ибо я полный неуч в любом виде магии. Я сама не поняла, что нахожусь в чье-то голове, пока вы меня оттуда не выкинули! Правда! — Не может такого быть, чтобы ты была неучем, — Кризалис презрительно посмотрела на меня. — С твоим могуществом ты ещё жеребёнком могла попасть к Селестии под крыло. — Не могла, — вздохнула я. — Я не местная. — Это как? — искренне удивилась злодейка. — Ты из Кристальной Империи? Поэтому так похожа на Сомбру? — Не-не-не-не, Сомбра здесь вообще ни при чем, — я замотала головой. — Я вообще не местная. Не из этого мира. — Вот как, — выгнула бровь королева. — И что же, в твоем мире не могут разглядеть магический потенциал? — Не могут, — упрямо повторила я. — В моем мире вообще магии нет. Там живут даже не пони, а люди, они ходят на двух ногах, у них есть руки и абсолютно никакого волшебства.       Кризалис обернулась ко мне полностью. В её зелёных глазах читалось изумление. — Расскажи мне, — попросила она, но так мягко, что действительно попросила, а не приказала.       Ну, что ж, ладно, раунд номер 4. Давным-давно, в далекой-далекой галактике…

***

      Очевидно, я уже так натренировалась рассказывать о своем мире, что моя речь заняла не так уж и много времени, а Королева чейнджлингов почти ничего не переспрашивала, а только изредка кивала или покачивала головой, словно бы говоря: «этого не может быть!».       На этот раз я не упоминала ни о книгах, ни о сериалах, а рассказывала исключительно про свой мир. И уж тем более не стала говорить Кризалис о том, что она сама героиня сериала. Научилась на горьком опыте.       Опять был показан мой телефон, который я предусмотрительно оставила в поезде, прежде чем пойти на болота, и правильно сделала, иначе он уже был бы утопленником, а потом я о нем просто забыла, так как у меня разболелась голова и смотреть в экран совсем не хотелось. Кризи очень живо интересовалась нашим миром, сначала несколько отчужденно, задавая вежливые вопросы для поддержания беседы, а затем все отчетливее и искренне.       А я рассказывала про все, что знала. Особенно её интересовала история. Что ж, пришлось вспомнить курс и этого предмета, начиная с древних цивилизаций и заканчивая нашим временем. Про СССР рассказать не получилось, ибо я имела очень смутное представление о социальном и государственном устройстве страны в то время, но вышло все равно достаточно понятно для чайника. Ну не проходили мы это еще, только до революции дошли!       Всегда любила историю древних государств. Вообще любила какие-либо системы в самом зачаточном состоянии. Когда человек ещё уважал и боялся природу, слагал мифы и легенды, которых я знала превеликое множество. У меня даже была книга «Мифы Древней Эллады». Ммм, название-то какое — Эллада. Чем-то таким древним, волшебным и великим веет от этого слова. Сродни эльфийским именам. Прям ммм. Люблю такие названия — легкие, воздушные, запоминающиеся.       И пока я рассказывала это всё, я вдруг ощутила абсолютное безразличие ко всему тому, что говорю. Краски мифов внезапно потускнели, и я заговорила всё медленнее, пока совсем не замолчала. Такая пустота внутри… — Эй! — вдруг пробило меня, — Ты что творишь?!       Кризалис округлила глаза и непонимающе захлопала ресницами. — Ты что, мои чувства съела?! — вскрикнула я вполголоса. Кризалис довольно прищурилась, как бы говоря «Да неужто догадалась!», и кивнула. — Всё-таки сообразила, — прожужжала обжора и облизнулась. — Извини, не удержалась. — И что теперь? — я холодно спросила её, пытаясь найти в своем голосе знакомую интонацию гнева. — Я навсегда потеряла свои чувства? — Да нет, — качнула головой Кризи. — Поспишь и снова появятся. — Не делай так, — я не узнавала свой голос. Никогда он не казался мне таким спокойным. Я всегда говорила с жаром, с чувством, особенно если предмет разговора то, что мне нравится. А теперь… Такое ощущение, что у меня забрали душу. Вроде и вспоминаю тот миф, в котором жена скормила мужу их ребенка за то, что муж изнасиловал её сестру, всегда от него воротило, чуть ли не выворачивало, а сейчас абсолютное безразличие. — А ты не шатайся по моим воспоминаниям, — королева легкомысленно качнула плечом, отворачиваясь к окну. — Ага, — ответила я, тоже смотря на проносящийся мимо ночной пейзаж и мысленно ударяя себя копытом по лбу. Сказали же тебе, что не специально залезли!! — Знаешь, — Кризалис провела копытом по окну, — а с другой стороны тебе будет полезно знать об этом. — Ты про что? — не поняла я. — Я же чувствую, что ты меня ненавидишь, — королева искоса посмотрела на меня. — Даже знаю почему. — Ага, конечно, — пробурчала я так, чтобы чейнджлинг не услышал. — Да и ты мне многое рассказала, — Кризалис задумчиво окинула взглядом проносящийся мимо лесок. — Будет взаимный обмен. Всё по-честному. — Ну ок, — я устало облокотилась на подоконник, пытаясь подобрать ритм стука колес. — Что ж, — начала королева чейнджлингов. — Давным-давно…

***

      Давным-давно, когда Дискорд был только-только изгнан, а Эквестрии, как государства, ещё не существовало, Травяные Болота назывались Янтарным Королевством. На морских берегах этого королевства находили очень много янтаря, эффективного и недорогого магического камня, и в основном экономика держалась на его поставке в другие государства и племена, поэтому его назвали именно так.       Жили в этом королевстве очень необычные существа — метаморфы. Они могли менять свою внешность на любую, какую им захочется, без вмешательства хирургов и косметологов. Все они были одинаково прекрасны — каждый метаморф имел по паре стрекозиных крыльев, и у каждого были магические способности. Все были счастливы в этом королевстве. Оно не знало бедности, голода и войны — народ был мирным и спокойным. Земля, на которой стояло королевство, была плодородной, погода тёплой и влажной, и метаморфы могли выращивать практически все фрукты и овощи, известные миру. Им не нужен был никто — они были свободны и независимы.       Правил ими очень мудрый король Креон Основатель. Он построил в центре королевских земель великолепный замок, составил свод законов и освоил половину земель вместе со своими верными собратьями. Шло время, государство крепло, младенцы рождались, старики умирали, и Креон обзавелся королевой, одной из самых красивейших метаморфов. Её звали Азалия. Королевство было счастливо за своего правителя. Через некоторое время у короля с королевой родилась дочь. — Это была ты? — спросила я у чейнджлинга. Опустив глаза, королева кивнула.       Да, та счастливая кобылка с голубой гривой и есть я в детстве. Единственное обличье, которое я не могу принять. Я росла в окружении любви и заботы со стороны родителей, так как была их единственным чадом. Мне нравилось читать, петь, играть с дворовыми ребятишками и всячески дурачиться. Это было счастливое время.       Но потом в королевстве произошел разлад. Король Креон в пух и прах рассорился с лучшим другом — герцогом Эном. Герцог предлагал пойти войной на физически слабую Эквестрию, пока принцессы отдыхают от тяжелой битвы с Дискордом, и не могут оказать достойного сопротивления. Король же был против. В его принципы не входило нападать на слабых, да и вообще нападать. Он призывал герцога оставить мысли о войне и заняться более полезными для страны делами. Но Эно не хотел брать в копыта мотыгу. Он жаждал вытащить из ножен меч и пролить чью-нибудь кровь. Обозвав короля трусом, герцог ушёл из королевства, громко хлопнув дверью. — Прям истеричка какая-то, — пробормотала я. — Что? — переспросила Кризалис. — Ничего-ничего, продолжай.       Но время шло вперед, а мой отец не умел долго злиться. Он был очень добрым и милым метаморфом. О ссоре все забыли, и продолжали жить дальше.       У нашего народа был обычай, устраивать великий праздник урожая, восхваляющий труд фермеров и добытчиков. На это торжество собиралось всё королевство, наряжалось в разные костюмы и устраивался такой пир, что празднество иногда длилось до двух недель. Напитки текли рекой, блюда только успевали готовиться, звучала музыка, все танцевали, веселились.       На таких балах мне часто становилось скучно. Мама всегда говорила мне, что принцессы должны вести себя как подобает королевской крови. Поэтому я избегала таких балов, проводя время в библиотеке за чтением книг.       В тот день был такой же бал. Гостей прибыло несметное количество — двор пестрел различными каретами, телегами, повозками и прочим транспортом. Кобылки сверкали платьями и янтарными украшениями, жеребцы соревновались в различных состязаниях, выясняя, кто из них самый сильный, ловкий, быстрый. Гостей никто не проверял — у короля и в мыслях не было, что кто-то придет на праздник со злым умыслом. Но он ошибался.       В замке метаморфов была одна из самых необычных библиотек на всей земле. Гербом нашего дома была двухголовая змея — именно с ней сразился Креон прежде, чем построить замок, и именно её кровь дала земле такое плодородие. На месте её смерти Креон возвел здание, которое назвал Двуглавой библиотекой. Со стороны она действительно выглядела как змея — тонкая шея основания и две массивные головы, расходящиеся в более широкие коридоры. Даже внутри она была похожа на змею — стены были сделаны из того же янтаря, который переливался, как чешуя на солнце, а своды потолков украшали обсидиановые выступы, похожие на змеиный скелет. — Ого, — я представила, сколько янтаря и обсидиана ушло на эту библиотеку, и подумала, что Креон явно чокнутый.        Я сидела в Восточной Голове — её окна-глаза смотрели за пределы замка — и читала какую-то книгу. Снизу доносилась музыка, но я не обращала на неё никакого внимания. А потом я краем глаза заметила тень, проскользнувшую мимо двери. Я оглянулась и увидела высокую фигуру, закутанную в бесформенный балахон. — Герцог Эно? — узнала я метаморфа, когда тот повернул голову в мою сторону. — Вы вернулись? Он не ответил мне. В его глазах светилось безумие. Он рассмеялся, как сумасшедший, и сказал: «Раз Креон не послушал меня, когда я говорил ему, то пусть теперь он никого не будет слышать!»       В основании башни что-то грохнуло, и Восточная Голова содрогнулась. Стены зашатались, книги попадали с полок, а Эно стоял посреди этого и смеялся. Мне стало страшно. Я попыталась отбежать к двери, чтобы выскочить на улицу, но Эно схватил меня за крыло. Я вскрикнула и упала. Эно прижал меня к полу и прошипел: — А свою маленькую дочурку он больше не увидит никогда.       Я попыталась лягнуть его, и у меня это получилось. Герцог отлетел немного в сторону и сбил подсвечник, стоявший возле открытой книги. — О нет! — завопила я. — Папина библиотека! Она горит!       Оказывается, герцог заложил в основание кладки Двухглавой Библиотеки какую-то взрывательную смесь, состоящую из Бум-грибов. Они росли где-то в пещерах, на юго-западе нашего королевства. Подрыв он провел так точно, что башня упала на замок, в сторону Западной Головы.       Одна из обсидиановых выемок отвалилась с потолка и повлекла за собой весь остальной каркас «скелета». Одно из «ребер» воткнулось мне в ноги. Такой боли я ещё никогда не испытывала. Жадное пламя пожирало книги, мебель, мои ноги оказались насажены на обсидиановую балку, как на шпажку. Горело всё вокруг — пол, стены, потолок. Мне казалось, что я умираю, что хуже быть не может.       Я ошибалась. — Вот п***ас! — рассердилась я. Нет, ну надо же! Вот уж не думала, что и в Эквестрии террористы водятся.       Кризалис не обратила на мой комментарий никакого внимания и продолжала рассказ:       А библиотека тем временем не только горела, но и рушилась. От взрыва мне заложило уши, но я и так могу сказать, что музыка за окном заглохла, а метаморфы ударились в панику. В нашей стране слишком давно не было настоящих несчастий, и никто не знал, что надо делать, если такое случится.        Я кинулась к двери, но она была заперта, ведь я сама просила оставить меня в покое. Здание все продолжало рушиться, и даже мне стало понятно, что оно скоро упадет на ни в чем не повинных метаморфов внизу. Рабочий стол съехал по наклонному полу, и я устремилась за ним, ведь в его ящике лежали ключи. Я едва успела увернуться от падающего стеллажа, а книги, до этого стоящие там в три ряда, засыпали меня, царапая страницами, обжигая искрами.       Дым от тысяч горящих страниц душил меня, я чувствовала, как сгорает в ужасном пожаре моя голубая грива, я кашляла и кричала, кричала и кашляла… Что-то орал в своем углу герцог, откидывая от себя горящие книги, гудело пламя, но я слышала лишь тонкий звон в ушах, и, может, это и к лучшему.        Пол накренился под невообразимым углом, и одним отчаянным рывком я стряхнула с себя горящую гору и побежала вверх по наклонному полу, в интуитивном порыве к единственному взрослому здесь. Горящая люстра оборвалась и упала прямо на меня.        На мою белоснежную шерстку вылился воск черных свеч. Я закричала от жуткой боли, и попыталась выбраться из-под люстры. К сожалению, она тоже была выполнена с шиком — различные крючки, когти и прочие штуковины, за которые легко зацепиться. Так и случилось с моими крыльями.       Я зацепилась за одно из украшений, и испытала новый вид боли. Когда рвутся тонкие суставы узорчатых стрекозиных крыльев, кажется, что мир — это горящая бездна. Боль пронзает каждую клеточку твоего сознания, взрывает твой мозг и все это происходит, пока ты кричишь и отчаянно зовешь на помощь.       Эно услышал мои крики. Он отбросил люстру, оторвав мне кусок крыла, схватил за волосы, которые потеряли свой объем и стали висеть плоской стеной, и подтащил к окну. — Полетай, дорогая, — сказал он, распахивая окно. — Скажи спасибо папочке за то, что он построил такую высокую башню.       Из-за открытого окна огонь вспыхнул ещё ярче, а я истово завопила, пытаясь упереться ногами в подоконник. Но они всё ещё были пробиты балкой, поэтому у меня ничего не вышло. Полетели осколки, я снова закричала, кажется, умоляла не убивать меня и обещала что «так больше не буду» хоть и ничего не делала, но метаморф-предатель вышвырнул меня в окно.       Мое сердце, казалось, отбивает чечетку. Я совсем забыла, что мы находимся в обычном вагоне на обычной железной дороге, сейчас я была маленькой Кризи, переживающий самый важный и страшный момент своей жизни, и поэтому далеко не сразу заметила, что взрослая Кризалис замолчала. Я посмотрела на нее широко раскрытыми глазами и попросила: — Расскажи, что было потом, пожалуйста.       Темный силуэт королевы чейнджлингов сидел передо мной, свесив голову на грудь, и так же не поднимая ее, заговорила совершенно другим, гораздо более тихим и глухим голосом.       Ты когда-нибудь испытывала на себе свободное падение с высоты в пятьсот метров? И не дай Селестия тебе это испытать. Ерунду говорят, что падение «свободное». Свободы ты во время него не чувствуешь. Только страх.       Безграничный, животный. Мои внутренности, казалось, хотели из меня выпрыгнуть, а вся боль на эти доли секунды ушла, но лишь для того, чтобы прийти вновь. Я потеряла сознание почти сразу же, но эту боль не забуду никогда.       В Эквестрии часто рассказывали о том, что метаморфы могут мгновенно регенерировать, но на самом деле это не так. Просто если метаморф, к примеру, сломает ногу, то ему не обязательно будет лежать в гипсе, достаточно просто принять чью-нибудь форму со здоровой ногой, или же свою собственную, но только до травмы. Метаморф будет спокойно ходить в другом обличье все время, пока выздоравливает, а потом снова может принять свое собственное.       Я была без сознания и не могла контролировать процесс превращения, так что для того, чтобы не погибнуть, мой организм принял другую форму. Вот эту. Та девочка, которая и есть мое настоящее лицо, уже может быть мертва, или умрет сразу же, как только я снова стану собой, поэтому я и не превращаюсь в нее. — Оу… — это было единственным, что я могла сказать.       Честно говоря, я никогда не думала, что у Кризалис может быть своя история, и история не менее трагичная, чем у Сомбры. А Кризи все продолжала рассказывать, как будто кто-то вынул пробку, и теперь она может выплеснуть всю боль.       Весь замок охватил огонь. Он уничтожил всё и всех. Гости, прислуга, охрана, королевская семья — все погибли в ту ночь. Все те, кого я любила, и кто любил меня.       Вместе с замком сгорела часть близлежащей деревни и огромный сад, который ты видела в моем воспоминании. На месте моего дома образовались обгорелые руины, с обугленными корягами деревьев и выжженной землей.       Несмотря на серьезные ранения, я выжила. Я несколько дней лежала на влажной и теплой земле, которая отдавала мне свои силы и помогала мне удержаться на этой тонкой грани между смертью и жизнью.       Меня взяла к себе и выходила какая-то неравнодушная семья, все-таки признавшая во мне принцессу. А больше из династии не осталось никого. Мне долго не хотели об этом говорить, боясь, что я не переживу правды. Потому же мне не показывали, как я теперь выгляжу. Но тайное всегда становится явным, и однажды я все-таки нашла в доме своих благодетелей маленькое зеркальце.        Я рассчитывала, что из-за всех этих несчастий я больше не смогу ходить в своем обычном облике, и мне придется взять «за основу» другой, но… когда вместо миловидной белой мордашки, обрамленной лазурными локонами, на тебя смотрит почти лысая черная… сложно сказать, что я тогда чувствовала.       Я сбежала из гостеприимного дома, и только на улице узнала от одной старушки о том, что больше нет ни мамы, ни папы, а вместо библиотеки лежат руины, которые начали потихоньку разворовывать. Я поселилась там. Каждый день я искала средь камней уцелевшие книги и запоем их читала, скрываясь в вымышленных мирах от реальности. Я уже стала привыкать к такому образу жизни, но однажды нашла нечто такое, что дало мне невероятную силу. Я нашла книгу с одним из сильнейших заклинаний — Заклинанием Перевоплощения.       В ней говорилось о том, что не все метаморфы были за мирную жизнь. Половина из них жаждала войны с другими государствами. И тогда, в тайне ото всех, они изобрели это заклинание, которое позволяло изменять свой облик и превращаться в совершенно другое существо, которое поддерживает свою силу поглощая любовь к тем, в кого превращается. Так, воинствующие метаморфы уничтожили местное поселение зебр, подло притворившись их жёнами.        И я решила попробовать использовать это заклинание в своих целях. Я должна была выяснить, кто подстроил этот взрыв. В одиночку Эно не смог бы это провернуть. Как раз в это время из Эквестрии к нам прибыла парочка детективов, чтобы расследовать убийство королевской семьи. Именно парочка. Бесконечно влюбленные друг в друга жеребец и кобылка. Тогда я и решила опробовать свое новое заклинание. Я похитила кобылку и сама превратилась в нее, используя свои природные способности, а затем целую неделю упивалась любовью молодого следователя. Это было… просто божественно.       Кризалис закатила глаза и облизнулась. Наверное, воспоминания о самой первой краже эмоций были для нее невероятно приятны. Но почти тут же осеклась.       Через недельку выпитый до дна жеребец и отпущенная за ненадобностью кобылка покинули нашу страну, даже не посмотрев друг на друга, а я снова залегла на дно. При помощи моего «друга» я узнала, что заговор был организован приближенными моего отца. Они все ненавидели его за чрезмерную мягкость и желали его скорейшей смерти. Эно чуть не выдал их, поэтому они послали его в смертники.       Я решила мстить. И при помощи моей новой силы я могла провести очень тонкую интригу. Я похищала каждую жену этих метаморфов, превращалась в неё и проводила ночь с другим метаморфом, не её мужем. И так по всем им. Когда они узнали, что жены им изменили, из-за того, что просто проболтались друг другу, то перессорились между собой. Мне оставалось только бросить спичку. Пролилась кровь, которой они так долго ждали. Я заперла их в каменном мешке вместе с их жёнами, на которых наложила особое заклинание, и они разорвали своих мужей на кусочки, утоляя плотский голод, а потом и друг друга. — Воу, — оценила я. — Жестоко.       Вокруг разворачивалась новая жизнь: сгоревшие во время пожара деревья вырубали, отстраивали заново точно так же сгоревшие дома. Пока я мстила за смерть родителей, наше королевство гибло. На нашей земле было много подземных ключей, поэтому она была влажной и теплой. А из-за постоянной вырубки лесов, поглощать её стало некому. Так образовалось Болото. Очевидно, тут не обошлось без магии, может быть, и моей, но специально я не колдовала, однако Болото стало забирать души сгинувших в нем пони и само становиться разумным.       Ты очень правильно тогда сказала, оно именно не пускает путешественников и, к тому же, отравляет их своими парами. Вы пробыли там совсем недолго, однако уже почувствовали его влияние. Но я чувствовала, что со мной что-то не так.        Через несколько дней этого ощущения я поняла, что именно: я ХОТЕЛА ЕЩЕ ЛЮБВИ. Тогда я стала потихоньку высасывать ее у метаморфов, и заметила одну странность. Полностью опустошенные метаморфы становились похожими на меня вместо их настоящего облика. Они превращались в чейнджлингов, если тебе так удобнее. А мне нужно было все больше любви, понадобилась она и чейнджлингам. Так я создала свой народ — похожий на новую меня, верный, послушный, который никогда не посмеет предать тебя.       Мы начали питаться любовью близлежащих городов Эквестрии. Местные жители не замечали нас. Мы опустошили их всех, и моя армия пополнилась новыми чейнджлингами.       Вскоре я поняла, что если обращать чейнджлингов, то это будет привлекать слишком много внимания. Поэтому я стала маткой. — Не хочу об этом знать, — запротестовала я, зажимая уши. — И не проси.       Кризалис только улыбнулась.       Потом я решила, что надо мыслить глобально. Нам надоела скудная подкормка маленьких городов. Мы решили захватить Эквестрию, так это было целое скопище любви, её хватило бы надолго. И мой план почти удался. — Что было дальше, ты знаешь.       Я сидела, смотрела в окно и переваривала информацию. Ничего себе. Оказывается, Кризалис-то тоже следует жалеть. Такое не дай бог каждому пережить. — Твое молоко уже согрелось, — сказал чейджлинг, кивая на чашку. — Пей и иди спать. Завтра тяжелый день.       Я кивнула и взяла чашку. Молоко действительно успело согреться. Выпив его и почувствовав неимоверную усталость, я пожелала Кризалис доброй ночи и пошла спать.       Забравшись на кровать, я отключилась, едва моя голова коснулась подушки. Всю ночь мне снилась история, рассказанная Кризалис. История о том, как подлость и гнусность других ломает твою жизнь. История об отнятом счастье.