Брони в Эквестрии

      Утро вышло смазанным и сумбурным. С кровати меня поднял один из баянистых кексиков Дискорда, с очередной бородатой шуткой, на этот раз про сок из пшеницы, только без мякоти. Был послан нах*й, и еле увернулся от брошенной в него подушки. Надоели ваши баяны. Идите в пень.       Головная боль пульсировала в виске, будто туда забивали гвоздь хорошей такой кувалдой. Это что, последствия похищения чувств? Вполне возможно, надо будет потом у Шайнинга спросить, такую же хрень он чувствовал или я одна такой даун…       Визжащий кексик привлек внимание хозяина, и улыбающийся во все зубы драконикус зашел ко мне в вагон. — Посмотрите, кто проснулся, — завопил он и зааплодировал. — Солнышко, как спалось? — Сейчас солнышко превратится в тучку и надает тебе лещей, — устало сказала я, вспоминая ночную «Катюшу». Дискорд тут же помрачнел и поспешил ретироваться, крикнув на прощание, что меня ждет Рэрити в одном из первых вагонов. И что ей надо от меня? Опять какую-нибудь лабуду про уход за гривой скажет?       Ах да. В ней ведь куча всякой ху*ни, типа болотной жижи и мертвых комаров. Конечно.       Как все чешется!!! Аааааа! Уберите эту грязь из моих волос! Кажется, я даже рада, что Рэрити меня зовет, может хоть помыться удастся. Да и постельное постирать, а то так и вшей завести не долго. Брр. Мерзкие маленькие кровососы.       Помнится в классе шестом у меня завелись эти ублюдки. Ох как я плакала! Ох как я рыдала! Мама меня чуть налысо не подстригла. Кое-как их вытравить удалось. Один раз, на уроке математики одна из этих вошек прямо на учебник выпрыгнула. Жирная такая, с кровавым пузом. Я, наверное, побила все рекорды по реакции — с такой быстротой был захлопнут учебник, чтобы эта тварь ни на кого не прыгнула. Слишком громко хлопнуло — пришлось сделать вид, что учебник упал, а то вышло бы неловко.        Ладно хоть соседка по парте не увидела. А то тыкали бы в меня пальцами и сторонились. Впрочем, меня и так сторонились, а в седьмом-восьмом я вообще сидела одна на второй парте первого ряда. Хорошо, что теперь я не увижу эти дурацкие парты и стулья, которые постоянно рвут колготки. Как вспомню — аж кулаки чешутся.        Ну что ж, я пошла в первый вагон. Прошла мимо вагона-ресторана, где сидела Кризи, достаточно дружелюбно пожелавшая мне доброго утра. Я кивнула и чуть не пропахала пол носом. Гребанная тряска. Гребанный поезд. Гребанное все. Гррр. Бесит. — Ты в порядке? — спросила королева чейнджлингов, смотря издалека на мои неуклюжие попытки встать. — Не ушиблась? — Угхм, — промычала я и толкнула дверь в соседний вагон. Всё нормально, мне очень хорошо, солнце светит, птички поют — скоро Тирека убьют. Ааааа, что за херня? Почему это в моей голове? Что за еботень вообще происходит?       Рэрити и остальные сидели на красивых кушетках, и все повернули головы в мою сторону, когда я ввалилась в комнату. — Оу, дорогуша, ты не ушиблась? — участливо воскликнула Рэрити, спрыгивая с кушетки и подхватывая меня под копыта. — Что-то ты слегка позеленела. Тебе плохо? — Угу, — опять промычала я, чувствуя как к горлу подступает комок вчерашнего ужина. — Мне что-то нехорошо…       Эпплджек легким движением копыта подопнула ко мне тазик, в который поспешил выбежать мой не переваренный бутерброд с капустой и, кажется, молоко тоже здесь. — Нам всем сегодня плохо, — утешительно проговорила Старлайт, такая же зеленая, как я. — Кризалис сказала, что это из-за Болота. — Ага, — прокашляла я, сплевывая остатки этой мерзкой желтой желчи, которая остается во рту после рвоты. — Сейчас бы уголька активированного, чтоб уж всё наизнанку вывернулось…       С активированным углем у меня очень сложные отношения. Практически каждый раз, когда у меня болел живот, родители давали мне или активированный уголь, или смекту. И каждый раз мой желудок освобождался от всего, что в нем было, как только эти лекарства его достигали. Сами понимаете, кому приятно, когда его рвет вхолостую, да ещё и после лекарства. Поэтому и уголь, и смекту я одинаково не люблю и боюсь, и моё высказывание было полно сарказма и иронии.       Оххх, как мне могла нравиться эта постоянная качка?! Как мне вообще могло что-то здесь нравиться?!       Теперь меня бесит абсолютно все. Этот вагон, все громыхающий по мать их, рельсам, эти пони в вагоне, и особенно Дискорд. От одного его вида мой рог начинает опасно мерцать, а воображение рисовать заманчивую картину выбивания не в меру веселому драконикусу второго клыка. Да убери ты наконец свои гребанные кексы! Смотреть не могу на всякого вида еду, а эти баяны чем дальше, тем несмешнее.       Аааа, убейте кто-нибудь Спайка, зачем он так громко дышит?! И главное, я не могу уйти из этого вагона к себе, потому что вряд ли до него доберусь, свалюсь где-то на середине пути.        Я хочу домооой, в теплую ванну. А еще там лежит любимая гитара и куча интересных книг, с которыми и болезнь проходит относительно легко. В носу у меня защипало, а горло сдавило.        Это что еще за новости? Не хватало только разреветься без всякой видимой причины у всех на глазах! И так ты мало опозорилась за свое прибывание здесь. Я закусила кончик языка и задрала вверх голову, чтобы выступившие слезы затекли обратно, и попробовала думать о приятном. О музыке, например. Телефон и наушники остались у меня на кровати, а на такой подвиг, как забрать их или тем более левитировать я способна явно не была. Что же, покрутим что-нибудь в голове, по памяти.       Музыка всегда помогает мне в жизни. Делает радость еще более яркой, заставляет отвлечься от собственных проблем, да и просто успокаивает. В школе я частенько мысленно «включала» любимый трек, когда меня ругали, и полностью уходила в него, совершенно не обращая внимания на надоедливых учителей и одноклассников. Это такой вот мой личный способ защиты.       Марина, например, в такие моменты сразу же начинала плакать, а Диана придумала самый оригинальный способ. Она смотрела прямо на обидчика и представляла его в трусах, или в платье, если это мужчина, и естественно начинала ржать. Ругающий бесится, слюной брызжет, страшными карами грозит, а Диана все заливается, не отвечает. Я так не могу. Просто не могу заставить себя смеяться, даже на самого директора в стрингах, вот не получается у меня, и все.       Поезд резко тряхнуло и красивая грустная мелодия у меня в голове грубо прервалась. Окей гугл, как объяснить желудку, что в нем больше ничего нет и блевать нечем? За что мне такие муки? За какие грехи? Мне снова захотелось плакать. Музыка уже не лезла в голову, как я ни старалась ее вызвать, и к тому же стало очень жарко. Просто хоть кожу снимай. Льда бы сейчас, или снега…       Хорошо бы снег пошел…       А за окном сплошная серость, грязь и скука. Как же давно я не видела снега! Прошлой зимой его почти не было, да и с тех пор прошло уже ни много ни мало полгода. Как же все-таки хорошо было зимой, все такое чистое, белое…       Хорошо бы снег пошел…       Ловить ртом снежинки, вдыхать морозный воздух полной грудью и чувствовать это незабываемое Новогоднее Настроение!       Хорошо бы снег пошел…       Минутку, я где-то уже слышала эту фразу! Или, может, читала. Да, точно, читала! Маленькая книжечка из пары десятков страниц, простой и незамысловатый рассказ о девочке, которая тоже мечтала о снеге. Да, да, я ее помню! И ее стихотворение тоже. Хорошо бы снег пошел, Он прикроет грязь и слякоть, Словно шелк коснулся щёк... Все равно не буду плакать!       Надо же, идеально подходит к ситуации. Я снова принялась вспоминать эту историю, и на душе стало как-то легче. Плакать уже не хотелось. Пропало и раздражение, так что я даже слегка улыбнулась, когда к нам вошел пони-кондуктор и объявил: — Эппллуза!       Надо же, приехали. Ура, теперь можно наконец-то вымыться!

***

      Спайк выпрыгнул на перрон первым и с удовольствием потянулся. — Эх, помню, меня где-то поблизости украли буйволы и кормили вкуснейшей бирюзой сколько влезет! Вот бы еще раз так!       Даа, ты-то по Болоту не ходил, газов его почти не нюхал, морда фиолетовая! Жизнь ему прекрасна, засранцу!       К нам подбежал светло-желтый жеребец, в котором я тут же узнала Брейнберна. Он что, за всеми прибывающими поездами следит? Подмигнув Эпплджек, тот широко улыбнулся и начал: — Добро пожаловать в ЭЭЭППЛЛУЗУ, самый прекрасный уголок во всей Эквестрии!       Эпплджек закатила глаза. — Брейнберн, не сейчас! — Этот город мы построили всего за год, невероятно, правда?       Рэрити попыталась хоть немного отряхнуть свою грязную гриву и обаятельно улыбнулась. — Дорогуша, нам бы сейчас в гостиницу… — И здесь есть все необходимое для жизни!       И тут уже не выдержала я. Нет, можно очень долго себя успокаивать различными способами, и очень многое можно стерпеть, если постараться, но если к тебе лезет какой-то умственно отсталый жеребец, а голова так и не думала проходить, то это уже однозначно выше человеческих (поняческих, блин) сил. — А ЭТО ТАНЦЫ ДЛЯ ДИКОГО ЗАПАДА, А ЭТО ТАНЦЫ ДЛЯ СРЕДНЕГО ЗАПАДА, А ЭТО ТАНЦЫ ДЛЯ ВЫЕ***ННОГО ЗАПАДА!!!       Теперь я уже не могла контролировать свою магию, и из моего рога опять вырвался зеленый столб, пробив щит, который поддерживается с таким трудом. Упс. Принцессы, простите меня. Однако этот ублюдок меня реально выбесил.       А «этот ублюдок» испуганно присел и теперь только беззвучно открывал рот. Что, не ожидал? А ибо нефиг так ко всем приезжим приставать. — Ннну… Это офис шерифа…       Ну все. БОМБАНУЛО!!! — УБЛЮДОК, МАТЬ ТВОЮ, А НУ ИДИ СЮДА, ГОВНО СОБАЧЬЕ, ТРАХАТЬ ТЕБЯ И ВСЮ ТВОЮ СЕМЬЮ КАРБОНАТОМ КАЛЬЦИЯ ДО ВОСЬМОГО КОЛЕНА, ЗАСРАНЕЦ, ЖЛОБ ВОНЮЧИЙ, НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, ДЕРЬМО, ЖОПА! ОФИС ШЕРИФА ЕМУ, БЛЯ*Ь, Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ТАКОЙ ОФИС ПОКАЖУ, С ШИПАМИ И КНУТАМ, БУДЕШЬ У МЕНЯ В СЕКС-ШОПЕ РАБОТАТЬ!!! СУКА, ЗА*БАЛ УЖЕ!!!       Наконец я выдохлась и замолкла. Надо же, правду в Интернете писали, что мат может действовать как обезболивающее, зря я не верила. Эхо от моего последнего слова, выкрикнутого с таким чувством, что мне бы аплодировали стоя все режиссеры мира, еще долго отдавалось у всех в ушах. А я что? А я ничего. Это все Брейнберн виноват. Смотрите-ка, какой красивый вагон!       Затянувшуюся паузу прервала Рэрити, нерешительно пробормотавшая: — Нам бы в гостиницу… — П-понял. Б-будет сделано.       Ой, надеюсь, ты не останешься заикой. Сорян.

***

      Гостиница в самом лучшем уголке на планете оказалась так себе, но ничего, жить вполне можно. Тем более мы ненадолго. Брейнберн, все еще в а*уе, быстренько помог нам донести вещи и куда-то убежал, а старенькая горничная, увидев нас, только охнула и поспешила набирать ванну.       Ванна это да, ванна это хорошо. От приступа ярости у меня полностью прошла голова, и хотя от предложения пообедать я отказалась совершенно единодушно с другими пони, мое самочувствие, а вместе с ним и настроение здорово улучшились.       Я замешкалась в прихожей, где из любопытства заглянула в лежащую на столе газету, да так и осталась перед ней, с тревогой читая последние новости о наступающем апокалипсисе. В общем, ничего нового. За дверью в спальню раздались голоса Рэрити и Кризалис, и я опять стала невольной слушательницей. — Что это с ней? Раньше она не была такой… раздражительной, что скажешь, может, ее сглазили? — это Рэрити. Кого интересно. Меня? — Ну, не совсем. Ночью я взяла у нее немного любви к истории, но на утро баланс чувств должен был восстановиться, а она до сих пор то хнычет, то орет.       Да, это точно про меня. Что же, про меня послушать можно, это ладно. Но откуда ты знаешь про то, что я хнычу? — И что это значит, ты знаешь? — Ннну, похоже она оказалась особо чувствительной… — И что?! Не молчи! — И… У нее и раньше с контролем эмоций не очень было, а теперь… Боюсь, у нее началось психическое расстройство.       Что?! Как так?! Ах ты… Нет. Не так. Тихо, спокойно, контролируем себя. Я ведь не псих, верно? И не стану. Не позволю себе стать. И вообще на людях (на понях, когда же я привыкну-то?) материться не буду. Всё. Всё хорошо. Я ничего не слышала. Я лучше пойду и прилягу, а то что-то жарковато здесь, спать хочется.

***

      Вечером все сидели какие-то прибабахнутые. Видимо, Рэрити рассказала девочкам про мою «болезнь», и теперь они все кидались в меня сочувственными взглядами. А я спокойна. Абсолютно спокойна. Никаких признаков агрессии. Всё нормально. Сидим, жрём. Рядом Дискорд, со своими баянистыми кексами. Так. Убери. Свои. Сраные. Кексы. Или. Я. Тебе. Их. В. Прямую. Кишку. Затолкаю. Ёршиком. Для. Унитаза. Так, успокоились. Вот Кризи, чинно сидит, изредка стреляя своими зелёными глазами, ища, у кого бы жратву стыбзить. Милота. — Эм, Мира? — подергал меня за гриву кто-то. ОПЯТЬ!       Никогда, слышите, никогда не трогайте мои волосы!!! Либо между нами что-то есть, либо вы мой кот, либо не трогайте мои, бл*ть, волосы!!! — ЧЁ?! — резко заорала я на вопрошавшего, повернув голову так быстро, что она аж хрустнула. Бл*ть, больно ведь!       Глаза у Спайка сделались маленькие-маленькие, коленки подогнулись, уши повисли, а сильно дрожащая лапа протянула мне мой мобильник. На нем высвечивался незнакомый номер, а поставлен он был на беззвучку, поэтому я не слышала звонка. Ну вот, зря на дракончика наорала. Теперь мне его жалко. — Кто мог позвонить мне в Эквестрии? — удивилась я и взяла телефон. Спайк чуть ли не на четвереньках отполз от меня подальше, пони и остальные существа смотрели на меня с очень странным выражением лица, будто я на их глазах какую-то страшную херь сотворила. Ну посорян, чё. — Меркуцева! — затараторил чей-то веселый голос. — Я тебя люблю! — Кто это? — спросила я, недоумевая. Чё? — Это Олег. Ты можешь выйти на балкон?       Какая прелесть. Дианка таки никому не сказала. Что ж, обломлю парня. Гаденькая ухмылочка на моем лице ещё больше напугала сидящих за столом. Хе-хе-хе, злобно посмеялась я у себя в голове. Сегодня я — само зло! Сегодня я — сама жестокость! Сегодня я — страшнее всех злодеев вместе взятых! — Знаешь, — я сделала томный голос, что повергло в шок Кризалис — она даже выронила ложку. — Лучше заберись ко мне через окно. Так будет намного романтичнее. — Мммм, — предчувствуя что-то приятное, проговорил Олег. — Ну хорошо. А что, ты там одна? — Дааа, — мои губы уже расплылись в широкой и злобной ухмылке, которая становилась всё шире и шире с каждым прерывистым звуком дыхания Олега. Хотел романтики — получи и распишись. А ещё, я походу завела парня своим чудесным актерским голосом. Ох, какое разочарование тебя ожидает!!! — А почему здесь… — В трубке замолчали. Послышался звук удара. Это телефон упал, или Олег в обморок упал? Как, интересно, сейчас выглядит мой труп? Сильно разложился? Воняет поди? Ну вот, то-то же. А я тут в Эквестрии сижу — чистая, сытая, живая. Хах. — Мира! — послышалось где-то вдалеке, будто Олег был далеко от телефона. — Мирочка!!       Какая я тебе Мирочка??? Ты что, даун что ли? — Нет! — услышала я сквозь помехи связи. — Нет, нет, нет!! Это что, такая шутка?! Мира, пожалуйста, не шути так!! Она не смешная!!! Мира… — голос сорвался на плач.        Блин, мне даже как-то стыдно стало. Не отрывая телефон от уха, я поспешила покинуть столовую, так как если Олег возьмет трубку, то будет сугубо личный разговор. — Эй! — крикнула я в телефон, закрыв дверь в свою комнату. — Олег! Ты здесь ещё? В динамике что-то пошерудило, а потом послышался голос Олега. — Мира, как же так? С кем я говорю? — Со мной, — уверенно ответила я, глядя в зеркало. В нём отражалась напуганная поняшка, почти в панике от собственной злости, собственного эгоизма и чёрного юмора. Черные глаза были полны раскаяния, в них уже стояли слёзы.       Чего же я такая жестокая? — Но ведь ты… — в трубке снова замолчали. — Мертва. Знаю, — закончила за него я. — Прости. Сегодня весь день сама не своя, вот, поиздеваться решила…       На другом конце провода молчали. — Олег? — позвала я. — Да, — тихо ответил парень. — Ты сейчас где, в Раю? — Неа, — так же тихо ответила я. — В Эквестрии. — Из того мульта, да? — ох, бедняга парень. Жестоко я поступила, нельзя так. Что с Дианой, что с ним — всё одно. Идиотка. — Угу.       Я вдруг вспомнила, как Олег пытался меня добиваться. Никогда не нравились парни-победители, да и вообще никто не нравился. Не думала, что его так тронет моя смерть. — А я тебе цветы принес, — грустно сказал Олег. — Фиалки, твои любимые… Оу. Откуда он узнал? Я никогда никому не говорила про то, что люблю фиалки. — Черные? — Да.       Даже про цвет. Неужели он знал меня лучше, чем мои подруги? — Откуда? — только и смогла вымолвить я, так как слёзы уже катились по щекам, а плюшевый Сомбрик уже оказался заброшен на спину. — Ты их постоянно в блокноте рисовала, — пояснил Олег, и я какой-то неведомой силой почувствовала, что он улыбнулся. — Я видел на переменах…       Он действительно наблюдал за мной. Столько времени — и я этого даже не замечала. Какая я жестокая дрянь. Бесчувственная скотина. — Прости, — уже не скрывая слёз в голосе, сказала я. — Олег, прости пожалуйста… Олег молчал. Я тоже. Всё-таки я зря его тогда ударила. Он смелости набрался, решил ко мне подойти, объясниться, а я… — Ты родителям не говори про разговор, ладно? — виновато попросила я. — Им лучше не знать про это… — Хорошо, — ответил Олег слегка дрожащим голосом. — Я не скажу. — Мне жаль, — я вздохнула, пытаясь собраться с мыслями, но так и остановилась на половине фразы, не зная, что говорить дальше. Я просто представила себе эту картину: высокий русоволосый Олег, со светло-карими глазами стоит в моей комнате, а я валяюсь на кровати, вокруг летают мухи, стоит ужасный запах гниющего тела, вся кровать в крови, которая уже давно запеклась, на моем горле кривой порез, который его чуть ли не на пополам распилил, рядом игрушка и телефон. Тело закоченело и глаза у меня такие же остекленевшие, как у той пегаски… — Можно я тебя поцелую? — услышала я внезапный вопрос. — Ну, а что я могу тебе ответить, — усмехнулась я. — Лещей ты получить через телефон не сможешь, под коленку тоже.       Олег усмехнулся. Он вздохнул и сказал: «Я бы сейчас всё отдал, лишь бы ты меня ударила.»       Ооой. Слёзы уже потоком текут. Мне вдруг так жалко стало Олега, что я просто захотела вернуться в свое дурацкое мёртвое тело, ожить, и таки поцеловать его. А потом снова прикинуться мёртвой, ибо в Эквестрии у меня важная миссия. *Тип пошутила. Не смешно.* — Я, — Олег хотел что-то мне сказать, но телефон пискнул и надпись «До свидания» сообщила, что батарея разряжена. Но мне было плевать. На душе было ужасно. Я себя чувствовала последней сволочью. Так жаль себя и Олега.       Кинув бесполезный телефон на диван, я упала носом в подушку и заревела. В голове заиграла одна очень грустная песня, которая только усилила мои страдания. Возьми моё сердце. Возьми мою душу. Я так одинок в этот час, Что хочу умере-е-еть…

***

      Из комнаты я не выходила. Когда все слёзы были выплаканы, а все грустные песни пропеты в голове, на душе осталась только пустота и тоска. Я не хотела ничего. Просто лежать и смотреть в потолок.       Почему-то мне хорошо думается, когда я лежу. Не знаю с чем это связано. Может я просто так устроена. Я рассуждала о смысле бытия. О том, как так могло получиться, что человек, которого я совсем не знала, оказывается, знал всё обо мне? Как и почему первый красавец на параллели мог влюбиться в такую девчонку, как я — тихую, отчужденную, одинокую и забитую всеми, ненужную никому, даже собственным родителям?       Какими нитями ты играешь, Судьба, что всё получается так, как получается? Это ведь больше похоже на какой-то банальный сюжет дешевого романа: она — серая мышь, он — наикрутейший чувак, но он всё равно выбирает её, из ста более ярких и привлекательных конкуренток.       Это просто жизнь. Такая какая она есть. И нечего на неё пенять.       Гадко. Гадко и обидно, обидно за свою не прожитую жизнь, которую оборвали так резко и бесцеремонно, так по хамски прекратив твоё ничтожное существование.       За дверью послышалось шушуканье и чьи-то голоса. Я сначала не обращала внимания, но потом шушуканье переросло в достаточно громкий спор, и я опять стала слушателем. — Она слишком измотана, чтобы куда-нибудь ехать, — утверждала Эпплджек. — Останемся здесь ещё на денек, авось придет в себя. — Но Твайлайт просила нас поторопиться! — возразила Старлайт. — Щит над Эквестрией ослабел, если мы не приведем туда всех злодеев через пару недель, то нам всем будет плохо! — А если Мире будет плохо, то тогда нам не поздоровится, — ехидно вставил Дискорд. — Я на стороне Эпплджек.       Так. Хватит за меня решать, я вам не тумбочка.       Видимо, дверь я открыла слишком резко, так как Дискорд шарахнулся в сторону, а все остальные застыли и замолкли. Я окинула всех мрачным взглядом и спросила: «Куда едем?» — Мы отправляемся пешком до входа в Тартар, — ответила за всех Старлайт. — Нам нужно спешить, но если ты… — Идем, — перебила её я и пошла собирать немногочисленное шмотье. Пони только хлопали глазами, а Кризалис наверное подумала, что больше не будет питаться чувствами этой поняхи, а то от неё всякого можно ожидать.