Брони в Эквестрии

      Наступала ночь. А вместе с темнотой по замку разливалась и тревога. Всех не способных держать оружие жителей уже эвакуировали, а их место занимали всё новые и новые солдаты, выходящие из порталов по всем уголкам Эквестрии. Везде зажигали огни, повсюду слышался жесткий лязг металла, и ни у кого не оставалось никаких сомнений: скоро будет Бой. Именно Бой с большой буквы. Отчаянный, кровопролитный, решающий все. Шайнинг Армор целый день носился как подстреленный гоблин, доставая доспехи для всё растущего числа солдат, и даже в этом относительно мирном занятии была своя драма. Потому что когда большой взрослый шлем нахлобучивают на голову маленького, еще младше меня, жеребенка, расчувствуется даже самый невозмутимый, а я невозмутимой никогда не была.       Вопрос о том, участвую ли я в битве, уже не стоял. Сомбра еще тогда, на стенах, увидел мои способности в стрельбе и, скрепя сердце, отправил к арбалетчикам. Помню, очень хорошо помню тот момент, когда Твайлайт вручила мне настоящее оружие, не тренировочный меч и не сковородку, а оружие, которым я буду по-настоящему убивать демонов, защищая Эквестрию в строю с многими сотнями других. — Но я же ничего не умею! — почти со слезами вскричала я. — Я же рукожоп! Твайлайт задумчиво на меня посмотрела и тихо сказала: — Мира. Давно хотела тебе это сказать. Ты всё внушила себе сама. Я могла видеть тебя во многих ситуациях. Ты не рукожоп, Мира. Будь увереннее, и у тебя все получится, — и хитро глянула на меня из-под цветной челки. — Да, кстати, на арбалете заклинание прицеливания.       Несколько часов назад шестеро злодеев и я собрались в башне, и под торжественные, но не очень понятные слова мы все пролили по капельке крови и сказали, что приносим свой грех в жертву. И… ничего не произошло. Мы посидели еще немного в полной тишине, но уже и так было понятно, что ритуал почему-то не сработал. Что пошло не так? Никто не знал. Асха, к которой я попыталась обратиться за разъяснениями, не откликалась. Перспектива бить демонов «вручную» навалилась на нас свинцовой тяжестью. Раньше всегда оставалась хоть маленькая, но все же надежда на то, что обряд каким-нибудь чудесным образом избавит всех от проблем, и мы продолжим жить долго и счастливо, и всё снова станет хорошо, а теперь нет и её.       С первыми сумерками всех воинов, в том числе и меня, построили около замка, чтобы в последний раз объяснить, что и как делать. Моя роль была проста: стоя вместе с остальными стрелками и боевыми магами, постараться отстрелять как можно больше демонов, прежде чем пристрелят меня. Просто? Просто. А вот как выполнить? А выполнить страшно. Хочется убежать куда-нибудь подальше, окопаться и больше никогда не вылазить, чтобы никто потом о тебе не вспомнил. «Очкуешь? — злорадно прошипел внутренний голос. — „И правильно делаешь. Меня надо бояться, ох как надо!“ „Нет! Я не боюсь! Я волнуюсь! Это разные вещи!“ — ответила голосу я, хоть и зарекалась с ним спорить. К счастью, тот промолчал, и спора не вышло, а я попыталась успокоиться песнями. Возьми себя в руки, дочь самурая Возьми себя в руки Становятся тихими звуки от края до края Возьми себя в руки, дочь самурая Возьми себя в руки От края до края становятся тихими звуки       Не помогло. Хоть я и по-прежнему могла легко вспомнить мелодию и слова, но песня больше не успокаивала и не направляла, как раньше. А жаль…       А внизу расположился лагерь демонов, и в нем шел такой же кипиш, что и у нас. Полностью видеть, что происходит там, я не могла, но, судя по регулярным зловещим вспышкам и оранжевым всполохам демонического огня, какие появляются, когда этих злобных тварей призывают из Шио, подготовка у них шла полным ходом. От этого, и ещё, возможно, от того, что холодный металл доспехов то и дело касался тела, по коже постоянно пробегал холодок, заставляя меня ежиться и передергиваться.       Минуты еле ползли, лениво стекаясь в часы, мотая нервы. Мы заняли удобную позицию в поле недалеко от дворца, единственное действительно подходящее место для битвы, и ждали. Напротив нас собирались демоны. Со времени последней стычки их стало намного, в несколько раз больше, словно все бесы размножились делением, а черти — почкованием. Выделились на фоне постоянных вспышек призыва и изящные формы демонесс, хотя, может, это были искусительницы. Откуда у них столько маны? Войска демонов наконец закончили пополняться, и я с ужасом отметила, насколько враг превосходит нас по силам.       Повисла гробовая тишина. Обе силы на разных концах поля выжидали, желая, чтобы первым начал бой противник. Я посмотрела на Сомбру. Тот стоял в самом первом ряду и держал вытянутое перед собой копыто, словно бы сдерживая войско. — Нельзя… — бормотал Сомбра сквозь зубы. — Нельзя…       Селестия заготовила на своем роге огненный шар, готовый сорваться и ударить по врагам в любую минуту. Боевые маги последовали ее примеру. Взяла мечи и копья на изготовку пехота, взвела арбалет и я. Считая секунды по ударам встревоженного сердца, не понимая, чего же ещё можно ждать, армия застыла в неподвижности.       Внезапно с рога Селестии сорвался огненный шар, осветив все вокруг дрожащим оранжевым светом. Сомбра убрал копыто и рявкнул: — МОЖНО!!!       И сорвалась с места в яростном натиске дотоле неподвижная толпа, с ревом побежали, поскакали, полетели на нас демоны. Армии схлестнулись. Я выпустила арбалетный болт точно между грудей бегущей демонессы, и та упала под копыта своих же. — Раз, — прошептала я. Ад начался.

***

      Длинный черный рог снова налился магией, от него отделилась и стремительно понеслась навстречу демонам искрящая сфера. Скорее всего, Найтмер Мун не слышала ни взрыва своего заклинания, ни предсмертных воплей бесенят из-за шума битвы, но прекрасно знала, что они были. Магия для нее была топорная, неинтересная, но изощренные темные заклинания на демонов действовали далеко не всегда, мне ли этого не знать, а экспериментировать в ходе боя она позволить себе не могла.       То ли дело Селестия с ее внушительным запасом светлой магии! Найтмер очень завидовала сестре, стоящей среди стрелков и сияющей даже сейчас, при слабом свете факелов, в законное время ночи. Однако завистливый взгляд, которым она успела ее наградить, тут же превратился в испуганный. Сестра воодушевленно творила заклятие за заклятием, убивая демонов пачками, и совершенно не замечала, что творится у нее под носом. А под носом был огненный шар. Горячий, смертоносный и необратимый. Прыжок. Расправленные крылья растягивают невообразимо долгие секунды. Изумленное лицо Селестии.       „Отбросила зависть…“ — рассеянно подумала я, но эта мысль была совершенно заглушена шквалом чувств, мыслей, отрывочных кадров и пронзительным криком: — Лунааа!!!       …Принцесса ночи погибла мгновенно. На долю секунды её стройное черное тело засветилось ярким контуром на фоне сгруппированного пламени, но лишь затем, чтобы в следующую долю безжизненно отлететь в сторону. Селестия вскрикнула и бросилась к младшей сестре, но было уже поздно. А я всё пыталась успокоить дыхание и унять дрожь. Секунду назад черная кобыла еще стояла рядом со мной и сражалась, а теперь её обугленная тушка валяется на земле. Это всё не во сне. В реале. Теперь в Эквестрии одним аликорном меньше.       Я услышала дикий крик солнечной принцессы, полный скорби и горя. Или нет?

***

      Если для кого-то Бой и был полной неразберихой и сумятицей, то только не для короля Сомбры. Удар с разворота, точно отработанный блок, любимая импровизация — древком алебарды твари в живот! Сомбра даже не считал, сколько бесов он обезглавил и сколько зарубил суккубов.        Ловкая и быстрая тень носилась по всему полю, показывая зловредным тварям высший пилотаж владения холодным оружием, вот только заучить урок они уже не могли. Высокое Вдохновение Битвы, как, помнится, однажды выразилась Мира, рассказывая любопытной Кризалис о каких-то книгах, наполняло короля от накопытников до острого кончика рога и выливалось иногда в нечленораздельный крик.       Со стрелковой позиции было неплохо видно сражавшихся, и иногда я просто не могла не ахнуть, заметив очередной пируэт жеребца. На всем моем опыте, немаленьком, благодаря огромному количеству книг и фильмов, лучше дрался только Леголас. Интересно, а сколько же лет Сомбре пришлось оттачивать свое мастерство? Это же офигеть можно!        Поскольку чертей и бесов неплохо громили и без моего участия, отстреливала я в основном искусительниц. И заметила одну странную вещь. Целая стайка этих мерзких существ словно бы организовала вокруг размахивающего алебардой Сомбры кольцо и медленно его сжимала. Я выпустила в одну из соблазнительниц три болта по очереди, но лишь проткнула руку какому-то демоненку, свистнула над ухом у суккуба и попала этой твари по плотной чешуе. Кто-то там говорил, что я не рукожоп? Да я и с заклинанием прицеливания отправляю все болты куда не надо!!!       А тем временем кольцо сжалось. Сомбра в ступоре оглядывал появившихся со всех сторон тварей, а те уж завели свою соблазняющую песню. Нет!!! Я судорожно схватилась за колчан. Ни одного болта!!! Сомбра выронил алебарду, пригнулся к земле, борясь с неукротимой привлекательностью этих уродин, а мне не оставалось ничего другого, как смотреть на это, потому что кому нахрен нужен стрелок без стрел?       Но он справился. Снова выпрямился, поднял голову, черную гриву снова озарил свет красной ауры его рога. Король кинулся в атаку. Мощный удар крепким древком по лбу — одна искусительница повалилась с пробитым меж рогов черепом — быстрый разворот — вторая падает на колени, потеряв голову — резкий прыжок-уклонение от мощных лап — третья промахнулась и потеряла равновесие — удар, блок — четвертая разрублена пополам, черная кровь брызгами летит на всех стоящих.        На секунду жеребец замешкался. Всего лишь на секунду. Недобитая третья искусительница резко запрыгнула ему на спину, за ней последовали ещё три, и последнее что я увидела — погребенный под кучей тел доспех…       В моей голове будто что-то щелкнуло. Я судорожно хватала воздух копытами, ища колчан. Вытряхнув все болты из сумки соседнего стражника, я на автомате зарядила свой арбалет и начала методично отстреливать этих тварей. Не позволю. Вы убили уже второго моего друга. ТАК ПОДОХНИТЕ САМИ!!! „Что ты творишь?!“ — завизжал голос в голове, — „Это моя энергия!“ — Это за Изабель! — вскричала я, стреляя в искусительницу. — Это за Раилага! Это за Найтмер! А это за Короля!!!       Болты кончились, и я, перемахнув через ряд стрелков, магией вытащила из ножен меч. Наконец-то моему боевому безумию нашлось применение!

***

      Я пригнула голову к земле, инстинктивно стараясь уменьшить сопротивление воздуха, и помчалась в самую сечу. Что я, не имея никаких навыков обращения с холодным оружием, буду там делать, я не знала. Не было у меня и хоть какого-то плана или цели, помимо одной, которую мне задала ещё Селестия, всё такой же простой, но уже совсем не страшащей. Убить как можно больше демонов, пока не убьют тебя.       А я уже почти в самом пекле. Грохот. Крик. Запах обильно проливающейся крови больше не вызывает ни страха, ни отвращения. Мелкий дьяволенок отсасывает магию у какого-то стражника. Мечом по башке засранцу! Не укрылся от возмездия и пропрыгивающий мимо бес, получил задним копытом. Осмелев, я с боевым кличем кинулась на мускулистого огненного демона, и тут случилось непредвиденное. С жалобным звоном мое оружие сломалось об его тяжелые металлические оковы на руках, оставив в магическом захвате только бесполезную рукоять. И разом улетучился весь боевой дух, а битва словно нахлынула на меня со всеми своими ужасами, захлестнула, угрожала потопить… Мда, далеко единорогам по части оружейного дела до эльфов, ох как далеко…       Надо срочно найти укрытие! Я в панике зашарила глазами по сторонам, и очень скоро наткнулась на пару длинных изогнутых рогов, которые значительно возвышались над общей массой, и всё продолжали увеличиваться. Тирек! Друзьями мы с ним, конечно, никогда не были, но это же единственный видимый союзник, за мощным копытом которого я вполне могу укрыться, спасаясь от демонов, которые тем более рядом с ним лишались своих сил и маны.       Я с трудом увернулась от чьего-то заклятия, получила копытом, причем, по-моему, копытом одного из стражников, по нагруднику, пока смогла добежать до него. — Красавица! — завопила я первое, что пришло в голову. — Кентавр!       Мощно переступая передними копытами, давя бесов и суккубов, словно элефанты — всадников Рохана, поглотитель магии сделал короткий выпад и разорвал по полам одну из демонесс. Только я хотела уже спрятаться у него под ногами, уцепившись за шерсть у копыта, и придумать хоть какой-нибудь план, как внезапный и до ужаса знакомый звук заставил меня пригнуться к земле.       Прямо надо мной пронесся мощный огненный шар, сметая нескольких демонят и стражников за моей спиной. Послышался острый запах паленой шерсти, и я очень надеялась, что это горят не мои волосы. Вслед за шаром из огня последовал метеоритный дождь. С неимоверным трудом уклоняясь от падающих на меня раскаленных камней, я прыгнула далеко вперед и уткнулась в того, кто не успел уклониться.       Тирека поразил, пожалуй, самый крупный метеорит. Раздробленные ребра и оголенные легкие ещё подрагивали — кентавр был в сознании. В каком-то немом порыве я попыталась скинуть с него нескольких бесов, но резкий огненный ураган, образовавшийся в рогах кентавра, сам с этим справился. — Твою мать…       На этот выстрел было потрачено слишком много жизненной энергии.       Я закрыла маленькие багровые глазки, навсегда застывшие, и вытащила из поверженного стражника меч, даже не поглядев на него. Меч оказался слишком тяжелым, копыта налились свинцом, а в голове сыгранул такой огромный барабан, что мне казалось — всё, мозг взорван. Только тогда я догадалась посмотреть на оружие и на того, кому это оружие принадлежит. — Только не это…       Я же говорила, что армия будет гораздо больше! Здесь ещё и Пещерные владыки!!!       Ой, бляяять…       Но это было ещё не всё.       Вслед за легионом бесов и чертей, равномерно рассыпавшихся по полю, на нас бежали одни из самых мощных отрядов Инферно. — Адские жеребцы, — прошептала я. — Кошмары. Кони преисподней!!!       Мерзкие кони с изогнутыми рогами бежали на нашу армию, подавляя боевой дух, обжигая аурой ужаса. Их было не очень много — отряд — но достаточно, чтобы ещё много крови пролилось на это поле. — НЕ ПРИБЛИЖАЙТЕСЬ К КОНЯМ!!! — завопила я Селестии и остальным. — ОТСТРЕЛИВАЙТЕ ОГНЕННЫХ КОНЕЙ! НЕ ПОДПУСКАЙТЕ ИХ БЛИЗКО!!!       Несколько болтов пролетело мимо — парочка коней, утыканных стрелами и арбалетными болтами, упала на землю, погребая под собой бесов, подминая под себя суккубов. Я левитировала над головой меч. Как же хорошо, что вес поднимаемого объекта не играет особой роли, иначе я бы точно его не потянула! Мимо пронесся, распространяя свою ауру страха, кошмар, и я впервые ощутила, что такое -3 к боевому духу.       Сражаться не хотелось совершенно. Только спрятаться под стол и орать: „Мама!“. Я махнула наугад мечом, и наваждение вдруг спало. Массивная конская туша упала на землю, чуть не придавив меня, а осознание только дошло. При мне сейчас стрижающий меч, убивающий гарантированно, куда бы я жертве не тыкнула! А войска все прибывали. Кому молиться, чтобы дело не дошло до дьяволов и архидемонов? — Ну и жарко нам сейчас будет…

***

      И я не ошиблась.       Адские жеребцы гоняли стражников как им вздумается, и знаменитая понячья быстроходность теперь казалась лишь слабым трепыханием. Возникшей суматохой воспользовались и оставшиеся в живых суккубы. Поле боя теперь местами освещалось пожарами, а запах паленой шерсти стал почти невыносим. Я отчаянно размахивала мечом, совершенно не понимая, что здесь происходит, и надеясь только не зацепить своих. Когда же это закончится?! Мне уже было откровенно плевать на исход битвы, скорей бы это все прекратилось. Пусть даже меня убьют, не жалко!       И в этой круговерти я вдруг услышал крик. Протяжный, жалобный, умоляющий прийти на помощь. Не узнать этот голос, столько раз вещавший с импровизированной сцены про Величие и Могущество, было просто невозможно. Я рассеянно огляделась по сторонам. Огонь, кровь, носящиеся туда-сюда демоны… И кусок фиолетовой мантии, виднеющийся из-под копыт коня преисподней. Я кинулась к нему, ткнула коня мечом, даже не стараясь попасть по незащищенному месту, уперлась ногами в обмякшее тело и только тогда увидела Трикси. Та уже не кричала, а лишь негромко стонала. Усыпанный звездами плащ был на кобылке и сейчас, хоть и поверх кольчуги, но в большинстве мест он уже перекрасился из сиреневого в темно-красный. Нет! Я не дам просто так погибнуть еще одному злодею! — Опирайся на меня! — надо довести Трикси до медпункта, и поскорее! — Великая и могучая… позор… — отрывисто пробормотала та. Я подставила плечо. Голубая кобылка тяжело на него оперлась, и мы медленно пошли, стараясь не попадаться на глаза особо сильным демонам. Пару раз мы наткнулись на бесов, но, думаю, ледяная глыба их успокоила. Суккубам досталось кольцо холода — подрожите давайте! — а одного из четырех владык я смела просто чистой энергетикой. Задолбали уже!!! Некоторые бесы кидались на нас, но натыкались лишь на кровавый блеск меча.       Медпункт располагался на самом краю поля, и то время, которое мы до него добирались, показалось мне растянутым на целую ночь. Флаг с красным крестом. Стерильный запах. Бережные копыта и тихое аханье Флаттершай. Я сдала Трикси и устало присела прямо на землю. Слишком много всего. Я не могу. — С тобой все в порядке, подруга?       Я подняла голову. Надо мной стоял Дискорд. Ненадолго общую апатию затмил лучик изумления. Откуда здесь Дискорд? Разве его можно заставить делать что-то серьезное? Но ненадолго. Какая, собственно говоря, разница, что? — Все в порядке, — глухо произнесла я, борясь с накатившими рыданиями. Дискорд молча сел рядом, и я лицом уткнулась ему в руку. До его плеча мне не достать, даже если я очень постараюсь. — Найтмэр… Сомбра… Тирек… — всхлипывала я. Драконикус гладил меня по спине. — Да, да… Но Мира, сейчас немного не время…       Я не могла остановиться. Неподалеку раздался чей-то вопль: — Санитара!       Дух хаоса заторопился, достал из воздуха небольшую бутыль, дал мне глотнуть. Питье обожгло горло. Я закашлялась. Где-то я уже такое пробовала… — Кристальная настойка?!       Вот ведь гад, детей спаивает!       А Дискорд тем временем бежал к своему новому клиенту, доставая откуда-то свежие бинты. Хрупкая кобылка, на вид чуть-чуть постарше меня, с облегченным копьем и почти без доспеха безуспешно пыталась подняться на ноги. А с другой стороны несся, склонив свою голову с острым изогнутым рогом, адский жеребец.       Дискорд опустился на колени рядом с поняшей, бережно приподнял ее переднее копыто и завозился в своей глубокой сумке, ища, очевидно, что-то для дезинфекции. Тяжелые копыта дьявольского создания взрывали и так пропитанную кровью землю, готовясь обагрить ее вновь. Я вскочила, внезапно поняв… — Дискорд! — крикнула я. Как предупредить отвлекшегося драконикуса, как рассказать об опасности в двух словах? — Там!       Дух Хаоса обернулся. Кобылка все еще полулежала на земле. А жеребец несся, прорывая расстояние, еще более адский в свете пожарищ.       Достойная и невероятно быстрая боевая единица — промелькнула у меня в голове фраза из давным-давно прочитанной статьи.       Дискорд щелкает пальцами, и его с пострадавшей окружает силовой барьер. Столкновение. Конь лишь чуть-чуть замедляется, проламывая защиту, и набирает скорость вновь.       Визжит раненая кобылка. Кричу я.       Резкий рывок гибкого длинного тела, теперь дух хаоса спереди. Драконикус чуть приподнимает львиную лапу, словно пытаясь защититься.       Адский жеребец не замедляет бега. Я зажмурилась, отчаянно надеясь, что это очередной кошмар, и сейчас я снова проснусь, сяду в кровати и услышу приглушенную перебранку злодеев за стенкой…       Хруст костей. Короткий крик.       Только спустя какое-то бесконечно долгое время я все-таки осмелилась открыть глаза. Там, где должен был находиться конь, стоял огромный резиновый утенок. А там, где должен быть Дискорд…       Там, где должен быть Дискорд лежало залитое кровью и лишь отдаленно напоминавшее драконикуса тело. Вот и все. Я поднесла бутылку с настойкой к губам и глотнула несколько раз. Ну и пакость! Как они это пьют? Впрочем, питье немного взбодрило меня, заставив поднять голову и посмотреть на место столкновения внимательнее. Та кобылка все еще была там, только отползла немного. Наверное, надо завершить начатое Дискордом.

***

      Из медпункта была прекрасно видна битва. Хотя то, что происходило на поле, теперь мало походило на битву. Скорее на Варфоломеевскую ночь. Солдат немилосердно гоняли адские жеребцы, жгли огненными шарами, раздирали когтями… И почти никто не пытался защититься. Даже мне, неопытной в битвах пони, было видно, что мы обречены на поражение. А что бы сказал на моем месте Король?        Я вспомнила Сомбрин голос, выдающий самые грязные ругательства на языке теней, и чуть снова не разрыдалась. Этого жеребца больше нет. Его и целой кучи других, которых я не знаю, и за которых не болит сердце. Однако каждый павший приближает разгром, а значит, и смерть, и отнимает у всех нас надежду.

***

      Вдруг мои уши, уже давно поникшие, вновь встали торчком. Где-то вдалеке жужжал рог. Я могла поклясться, что это был именно рог, но он не имел ни нежного голоса, как кристальный флюгерогорн в хороших копытах, ни особой мелодичности, как Эквестрийский. Рог именно жужжал.       И возникла из-за горизонта, за кровавым побоищем, за лагерем демонов живая черная туча. Кто-то испуганно вскрикнул: „Чейнджлинги!“, а я подхватила этот крик. Это чейнджлинги! И они идут с тыла!       Они явились на зов!       Где-то я это слышала… А камни воспоминаний начали собираться из праха. Оторванный саундтрек вернулся, захлестывая сознание восторгом. Лишь эмоции, не объясненные ничем. Лишь вера и надежда.       Словно ураган пронеслась по моим мыслям бесконтрольная эмоция. Счастье. Ярость. Праведный гнев. Я вскочила, схватила меч и понеслась навстречу чейнджлингам, громившим демонов, освобождая им путь к нам. Сколько ещё пало демонов — не знаю. Музыка имеет смысл! Нужно поднять боевой дух, привести армию в порядок! — Стоять на позициях! — гаркнула я, делая максимально похожий голос и хватая какую-то красную тряпку. Солдаты заколебались. — Держать строй! — вопила я, молнией проносясь перед ними. Несколько изумленных возгласов, „Он жив?!“, „В атаку!“. Быть может, мое внешнее сходство сыграет роль? — Не отступать! Встретим тварей грудью! Вы — верные солдаты своих принцесс, чего же вы трусите?! — Вперед! — ответил мне хор голосов. Грохот мечей о щиты, боевые кличи. Да я, мать его, Гендальф!       А в голове уже играла та самая песня, под которую мне всегда так ярко представлялся бой… Пусть пророчит мне Ветер северный беду Я пройду и через это Но себе не изменю! Ветер, вей сильней Раздувай огонь в крови! Дух мятежный, непокорный Дай мне знать что впереди! Чтобы жить вопреки!       И теперь, когда он происходит здесь и сейчас, эта песня дала мне новых сил, не сдаться, чтобы сражаться дальше, чтобы жить вопреки! — В бой!!! — прокричала я, стараясь взять такой же низкий тембр, как у короля. — В бой, сыны и дочери Эквестрии! — В БОООЙ!!! — подхватили солдаты всех рас — пегасы, земнопони, единороги, кристальные пони.       С новыми силами солдаты вклинились в шеренгу демонов, разрывая кольцо, мешающее нам пройти к чейнджлингам. В глазах мерзких тварей мелькнул ужас. Боитесь?! Боитесь, мерзкие дети Ургаша?! Бойтесь! Воздух стал кроваво-красным, в нем витал запах смерти, ужаса. Только не нашей. Смерти демонов. Под яростными ударами наших воинов демоны отступили, рассыпались на мелкие отрядики. Открылось второе дыхание, стрижающий меч витал в воздухе, укладывая демонов штабелями, потоки крови, чья-то ругань, звон клинков, хруст костей, всхлипы, стоны, крики, яростный рев мстящих за смерть друзей солдат.       Хоть Сомбра и был антагонистом, он сумел вдохновить всех пони. Они пошли за ним. И сейчас, пусть и обманом, я дала им хрупкую надежду. Кристальные пони бросились в атаку первыми, уж не знаю, что ими двигало — страх или побуждение показать себя лучше. Зачарованные доспехи искрились красной аурой и были практически такими же, как в пятом сезоне — лишь шлемов не было на местах. Их заменяли глухие уборы кристальных стражей. Здесь были все. Жеребцы, кобылки, жеребята. Некоторые, как я, ещё даже не получили своей кьютимарки. И не только кристальные пони обладали таким мужеством. Сломанные пегасы бились яростнее всех. Они мстили за отобранный полет, за их страдания, за убитых друзей, за попранную честь! ».....где совесть и честь — лишь балласт…       Но я не чужая здесь! Теперь я нераздельная часть этого мира! Я здесь своя! — Да на тебе! — Сомбра! — прожужал знакомый раздвоенный голос. — Кризалис! — воскликнула я своим обычным тембром. — Я так рада, что ты вернулась! — Мира?! — изумилась чейнджлинг. — А где?..       Звон клинков на фоне. Чьи-то крики. Свистящие кругом огненные шары и ледяные глыбы. Но Кризалис услышала то, что я прошептала одними лишь губами. — Пал.       Чейнджлинг на секунду застыла. Её глаза округлились, с недоверием бегая по полю, ища того, кого уже нет в живых. Может, она и правда его любила, и не такой уж это не канон… По щеке королевы скатилась единственная слезинка, оставляя полоску на копоти, такая же чистая, как вода…       Кризалис не сказала ни слова. Может быть, потому что ей было действительно горько. Мимо нас пронесся какой-то стражник, подожженный от чьего-то огненного шара. Я почти машинально наколдовала пригоршню воды и вылила ему на голову, почти не удивившись, когда на месте стражника возник чейнджлинг и прожужжал какую-то благодарность. Кризалис положила свое тонкое копыто мне на плечо и торжественно произнесла: — Но раз ты заменяешь его, то знай, что все мои чейнджлинги будут сражаться на твоей стороне, сколько бы их не погибло!       Оу… А кто сказал, что я его заменяю? Я же… Я же рукожоп! Я не умею! Не умею быть Сомброй! Королева ободряюще улыбнулась, а мне вспомнились слова Твайлайт: «Ты все внушила себе сама. Я могла видеть тебя во многих ситуациях. Ты не рукожоп, Мира. Будь увереннее, и у тебя все получится».       И с новой яростью я взмахнула стрижающим мечом, отгоняя назойливую демонессу. А ещё я только сейчас огляделась. Наши воины вошли на территорию лагеря демонов. Мы их побьем! Мы их прогоним!

***

      Не тут-то было. В самом центре лагеря вдруг загорелась жутким красным светом нарисованная на земле пентаграмма. Блять. Блять-блять-блять-блять!!! За что?! Оттуда же сейчас подкрепление демонам полезет!       В столбе поистине адского света появилась массивная рогатая туша в шипастых доспехах, и я мгновенно узнала этого монстра. Дьявол. Один из самых сильных юнитов. Ещё не улучшенный до архидьявола, но не менее опасный. Следом за ним горохом посыпались уже не страшные адские гончие и суккубы, а я тихо завыла от отчаяния.       Мы же деремся с отцом демонов! Мы же практически пытаемся вычерпать море решетом! Волна новых существ стремительно нахлынула на наши усталые и истерзанные отряды. Практически конец. Кризалис, которая до этого шла бок о бок со мной, где-то затерялась. Или, может, это затерялась я. Лишь бы она была жива! Хотя, какая теперь разница… Пляска ада Бездна рядом Вспышка света Боже, где ты? Это Армагеддон!       Возле огромного шара, показывающего поле битвы, сидели три величественных дракона. Слева сидела Маласса, Богиня Тьмы, покровительница темных эльфов и кровавых ритуалов. Черты её морды были неуловимы, ничего не могло остаться в памяти того, кто увидел её — постоянно менявшиеся элементы не оставляли в сознании абсолютно ничего. На огромных крыльях сверкали десятки открытых «глаз», вглядывающихся в незримый мир, возвращающие все забытые тайны и воспоминания, похожие на бесконечные галактики в ночном небе, коих великое множество.       Гибкое тело и крылья были покрыты полуматериальной броней с пурпурным отливом, словно сотканной из дыма, из игры света и тени, иногда сверкавшие по желанию хозяйки. Изо рта её время от времени выдыхалось облако мглы, затмевающее рассудок и наводящее на него ужасные видения любого, кто осмелится приблизиться к ней. Эти видения были похлеще, чем кошмары, навеянные темно-серым единорогом, хоть он и использовал эту же канву. Дракон имел тысячу лиц и тысячу шелестящих шепотов, которые постоянно изменялись, неуловимо и быстро, будто так всё и было минуту назад.        Некоторые жители Асхана считали Тьму бесцельной и бесформенной, так им казалось, но Тьма знает. Она всегда была здесь и там, наблюдая издали и вблизи, впитывая слова и крики. В бездне ее чрева хранятся все забытые воспоминания и потаенные секреты прошлого. Маласса не говорит, но шепчет. Её слова всегда загадочны, так что лишь самые преданные могут надеяться понять ее. Такова была дочь Асхи, Тьма, Безликий Враг, Скользящая тень.       Справа сидел дракон чуть больший, чем Маласса, но лишь визуально. Он был самым великолепным драконом из шести детей своей матери — властные и благородные черты, элегантная чешуя из чистого золота, которая не просто отражала свет, а буквально источала его изнутри. Сложенные крылья были покрыты перьями, словно у его детей — ангелов.        Сияющие броневые пластины на груди напоминали диск солнца. Хоть он, единственный из потомства Асхи, был лишен драконьего дыхания, его благородный гнев заставлял глаза вспыхивать лучами ослепительного света, разгоняющего тьму, внушающего надежду. Жители Асхана почитали его как Бога Солнца, что было лишь отчасти правдой — Солнце поднималось самостоятельно, но лишь тепло взгляда дракона могло согреть лучи, чтобы они дали жизнь урожаю, считали его и покровителем Законной Власти, Правды, Чести и Справедливости. Голос его всегда был чист, но низок, лишь однажды и лишь один человек услышал его. Это был Эльрат, Бог-Дракон Света, покровитель людей.       Посреди своих детей, разделяя их между собой, словно ночь и день разделяет полоска сумерек, сидела Асха. По сравнению с ней, огромные драконы казались средними, она превышала их обоих на три головы. Все трое внимательно наблюдали за происходящим. — Твои воплощения здесь очень сильны, сестра, — произнес Эльрат, кивая на обгоревшую кобылу и чуть живого серого единорога. — Да, — прошептала Маласса. — Но когда-то они были светом. И в свете они не достигли величия. — Должны ли мы вмешаться, Великая Мать? — вопросил золотой дракон, протягивая крыло к шару. — Это нарушит баланс, — качнула головой Асха. — Они должны сами справиться… — У нас достаточно сил, — начал было Эльрат, но Асха прервала его. — Гнев ещё не принесен в жертву. Если мы вмешаемся сейчас, то лишь поможем Ургашу. — Умерь свой пыл, брат, — прошептала Маласса. — Ты ещё успеешь осветить эту землю своим великолепием…       Я отчаянно размахивала мечом, отгоняя от себя демонов, поглощенная одной идеей. Те несчастные, которых доставало широкое обломанное и сверкающее внутри ярко-красным лезвие, падали замертво, своими телами создавая на моем пути многочисленные преграды. Поначалу мне было очень страшно и как-то противоестественно, каждый раз при убийстве вся моя шерстка под доспехом вставала дыбом, но теперь она стояла так всё время. В голове мелькали обрывки каких-то песен, мешаясь со звуками битвы, как будто кто-то быстро переключал радио с одной волны на другую, а поверх всего этого винегрета ясно слышался мой Внутренний Голос.       «Я хочу увидеть лицо моего сосуда!» — кричал, а может, и шептал он. Никогда не разберешься, как говорят эти драконы. «Иди ко мне!» — призывал дракон Хаоса, и я шла. Продиралась сквозь полчища демонов, разила мечом направо и налево, лягалась, даже укусить кого-то умудрилась, и шла вперед, к той огромной пентаграмме. Сознание, вернее то, что от него осталось, кричало, что я делаю что-то необратимое, и иногда, когда я ненадолго прикрывала глаза от пыли, мне казалось, что я стою на краю пропасти, и уже занесла над зловещей пустотой ногу…       В бешеной круговерти кто-то сбил с меня шлем, и о мою спину ударила заботливо заплетенная Рэрити коса. Кажется, я успела заехать той падле стрижающим мечом, но не искать же убор сейчас, прямо под копытами! Центр лагеря все ближе и ближе, я уже вижу в просветах жуткий красный свет, а в лицо пышет жар, как от большого костра или дачного камина.       Главное скопище уже осталось позади, и наконец прекратился поток демонов из Шио. Я почти добежала до пылающей пятиконечной звезды. Казалось, мои щеки сейчас расплавятся от идущего навстречу обжигающего воздуха. «Вот и на месте!» — произнес Внутренний Голос, но только звучал он уже не в моей голове.       Линии исполинской пентаграммы ослепительно засветились, и над ней возник столб красно-оранжевого света, как при обычном призыве, только намного, намного больше. А оттуда лезло что-то чудовищное, бесформенное, жуткое.       Над поверхностью земли уже образовалась гигантская голова на длинной шее. То, что покрывало ее, то ли кожа, то ли чешуя, изменялась прямо на глазах, перетекая из одного узора в другой, а многочисленные рога и наросты постоянно то появлялись на одном месте, то исчезали, прорезаясь в другом и оставляя на теле этого существа глубокие раны, кровь из которых была ошибочно признана гуглом за слизь Чумы. Я не могла не узнать его. Ургаш, непостоянный, как кипящий свинец, изначальный дракон, отец демонов и, в конце концов, тот самый голос внутри меня.       А я стояла прямо перед вылезающим из-под земли монстром, маленькая, растрепанная, и сама себе напоминала ту девочку из лирического видео по «Not gonna die», стоящую перед многоглавым чудищем. И именно сейчас я как никогда прежде почувствовала жизнь. Что я — это я, Мира Меркуцева, несуразная, постоянно срывающаяся на всех, прожившая на этом свете всего пятнадцать лет, успевшая за это недолгое время дважды умереть, и я не хочу погибать в третий раз, не хочу давать погибнуть всему этому миру! А передо мной Ургаш. Изменчивый, коварный враг, погубивший злодеев, которого можно было загнать обратно только обрядом, принеся свои Грехи в жертву…       Но ведь капля крови из копыта — это не жертва! В голове стремительно проносились воспоминания, складываясь в один четкий пазл из шести элементов.       Найтмер Мун. Зависть. Она всегда завидовала сестре Селестии и могла занять трон после её смерти. А перед глазами стоит только одна картинка: огненный шар, направленный в солнечную принцессу, и прыгающая наперерез шару Найтмер. Она отмела зависть в сторону, когда любимая сестра оказалась в опасности, и пожертвовала своей жизнью.       Король Сомбра. Похоть. Его окружили искусительницы, пытаясь своими голосами и женской магией заставить жеребца сражаться на своей стороне. Сомбра не поддался и кинулся в атаку, невзирая на зов плоти.       Тирек. Чревоугодие. За моей спиной стоял пещерный владыка, которого кентавр снес высосанной у противника магией, спасая мою жизнь, но не оставляя сил на сохранение своей.       Трикси позвала меня на помощь, когда нуждалась в этом, и, поглубже засунув свою Гордыню, позволила мне практически волочить её.       Дискорд переборол свою извечную Лень, вызвавшись помогать в лазарете, и делал свою работу очень тщательно. Он принял на себя удар адского жеребца, не преминув побаловаться резиновыми уточками даже в самый последний момент.       А Кризалис, сама Алчность, безвозмездно привела к нам на подмогу армию своих чейнджлингов, пусть даже многие из них шли на верную гибель. Остался последний грех. Гнев. Но что противопоставлено Гневу? Спокойствие? Дружелюбие?

***

      Длинная шея Ургаша появилась уже целиком, а о края врат оперлись огромные когтистные лапы. Я широко размахнулась стрижающим мечом. Может быть, он и не убьет дракона-бога, но хотя бы нанесет ему какой-нибудь урон. Размахнулась и поняла, что… что не могу. Сегодня, за одну ночь от моих копыт пали десятки, если не сотни, демонов, детей Ургаша, столько лет томящегося в Шио, куда его загнала родная сестра… Это слишком много.       Умом я понимала, насколько это глупо, но не могла ничего с собой поделать. Смертоносный клинок застыл в воздухе, словно застрявшая в полене пила, а внутри меня шла своя собственная битва, еще яростнее, чем идущая вокруг. Я не могу! Не могу убить просто так, не для самозащиты!       Может быть, это и есть Милосердие? — Что же ты не ударяешь? — проревел дракон надорванным голосом. Из порванного горла ливнем ударила кровь. — Слишком страшно?       Хриплый смех разнесся над полем битвы, и я только могла представить себе глаза тех пони, которые стояли за мной. Я не могу их подвести! Но и убить Ургаша я тоже не могу! Потому что… — Нет! Мне не страшно! Мне просто жаль тебя! — Что? — изумленно взревел дракон. — Такой маленькой букашке, как ты, жаль МЕНЯ?       Я сама не понимала, что говорю. — Да, мне жаль тебя! Потому что ты никчемный и совершенно никому не нужен! И ты просто пытаешься привлечь к себе внимание! Поэтому ведь ты поссорился с сестрой?! — КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! — Тебе не удастся завладеть этим прекрасным миром! Пусть я умру, не причинив тебе вреда, но как только ты коснешься хоть кого-то из пони…       Рог окутала зеленая аура, заклинание слой за слоем набирало силу… — … То пропадешь вместе со всей своей армией!!! Ургаш замахнулся короткой лапой, а я выпрямилась, как тогда, перед ударом отца, и приготовилась к резкому полету… — Они отдали свою жизнь, чтобы запереть Ургаша, — произнес Эльрат. — Разве они не достойны награды за свой героизм? — Кроме кентавра ещё никто не умер, — возразила Асха. — Да, но остальных ещё можно спасти, — прошептала Маласса. — Под покровом Тьмы они все прошли достойный путь. — Теперь я поведу их за светом, — проговорил золотой дракон. — Позволь мне, мать, спасти их души и тела. — Что ж, если поведешь их за собой — да будет так! — громогласно ответила Асха. — Действуй!       Золотой дракон взлетел высоко вверх, спикировав к шару, и завис возле него. Глаза Эльрата зажглись ослепительным светом, лапа погрузилась в иное пространство.       Над нашими головами образовался сгусток какой-то энергии. Он вращался вокруг своей оси, приобретая кольца, словно Сатурн, а затем, когда эти кольца встали в одну линию, по всей Эквестрии пронеслась волна Света.       «Святое слово» вспомнила я название этого заклинания, смотря на слепящую сферу и переводя взгляд на рушащуюся землю на том месте, где были открыты Врата. Земля кусками падала вниз, в огненную геенну, доносился стон умирающего Ургаша. «Наконец-то всё это кончилось.»       На миг все окружила Тьма, но потом, в глазах встал яркий Свет, который, казалось, занял собой все пространство в этом мире, взрывая каждую клеточку моего тела и превращая её в свет. Боли не было. Была лишь пустота и покой. Умиротворение. Тишина. И яркий-яркий свет. — Где я? — вроде бы обычный вопрос прозвучал так странно. — Мира? — спросил знакомый низкий баритон. — О, — как-то слишком спокойно отреагировала я. — И ты здесь. Значит, мы умерли, да?       Тихий шелестящий смех был нам ответом. — Кто смеется над Трикси? — услышала я ещё один знакомый голос. — Что это за место? — прожужжал двойной голос. — Успокойтесь, — голос Найтмэр прозвучал неожиданно. — Я тут уже давно сижу. — Я приставал к малолетке, — послышался голос ошалевшего короля. — Я приставал к малолетке… — Повар спрашивает повара… — Кто там опять баяны выдает?! — Кря! — Твою мать… — Ну-ка все заткнулись! Кто-нибудь видел мою корону? — Значит, жизнь после смерти всё же есть, — задумчиво проговорила я, абстрагируясь от диалогов злодеев. — Да и ещё и с точно таким же дурдомом…       Снова послушался смех, ещё тише, чем был. — О нет, Меркуцева Мира, вы ещё не умерли… — Ой, — я заозиралась по сторонам. Вокруг вдруг стало темно, а о погибших злодеях напоминали только голоса, что-то говорившие. Только я не слышала их слов. — Ты кто? — спросила я у темноты. — И откуда знаешь моё имя? — Тьма всё знает, — прошептал голос, и я увидела изящную драконью морду. Черты были размыты, я не могла удержать их на одном месте — вот был рог, вот он превратился в клык, вот были широкие пластины на гребне, а вот они стали гладкой чешуей. — Маласса? — Да, — снова рассмеялась дракон. — Такое имя мне дали в Асхане. — И что ты здесь делаешь? — спросила я, оглядываясь. Сквозь кромешную тьму проступали светящиеся точки разных размеров, похожие на галактики. Голоса друзей стихли. — Я здесь, чтобы подготовить всех вас к перерождению… — шепот эхом отдавался в голове. Говорили, что Малассу трудно понять, но я четко слышала каждое слово. — Что это? Мы всё-таки умерли? — вопросы посыпались как ненормальные. — А где Тирек? — Это место называется Долина Заблудших. Нет, вы все ещё живы. А поглотитель магии, к сожалению, ушел и более не вернется… — Что ещё за Долина? — удивленно переспросила я. — Это место, где обитают души находящихся на грани, — загадочно улыбнулась Маласса. — Здесь можно общаться с богами, открывать новые грани безумия… — А куда мы идем? — я последовала за драконом, которая всё время перемещалась, когда говорила. Снова тихий шелестящий смех. — Мы идем к моей матери. — К Асхе? — Да.       Я попыталась разглядеть, что там впереди. Было очень темно, меня будто окружили плотные темные облака. Только доспех богини мерцал в этой сумрачной темноте. Но кое-что я всё-таки заметила. — Это драконы? — я указала копытом на теневой силует гибкой фигуры с широкими крыльями. — Да, это Сумеречные драконы, мои дети… — А что они здесь делают? — Мы проходим грань миров, они здесь — стражи, что вечно бдят покой и гармонию… — А где остальные? — Ты задаешь слишком много вопросов, дитя. Будь так добра, помолчи. Мне непривычно громок твой голос-с-с.....       Я замолкла. Действительно, что-то я слишком разговорилась. Но всё-таки, что происходит? Если мы все не умерли, то почему мы сейчас здесь? Или это бред умирающих? И… Руки? Я вижу свои руки! И ноги! Пальцы! Оооох, как приятно ими хрустеть! Боже мой! Стоп, но если я вижу себя в качестве человека, то где мы? — Вот, наконец, и ты, Мира, — услышала я знакомый голос с острой «р». — Асха! — воскликнула я. — Что здесь происходит? — Мы восстанавливаем баланс, — проговорила богиня. — И у меня есть для тебя награда. Я могу отправить тебя домой. — Домой? — переспросила я. — К маме и папе? — Не совсем, — дракон грациозно помотала головой. — Ты сможешь переместиться в свой мир в качестве другого человека. Ты будешь помнить всё, что с тобой происходило здесь, и сможешь найти своих родных.       Я задумалась. Стоит ли? Если я попаду обратно, то в качестве кого? Нового человека? Но ведь они не будут меня помнить. Они даже подумать не смогут, что какой-то незнакомый им человек — это я. Но так хочется увидеть их, хоть ещё разочек… — А можно я ненадолго туда попаду, а потом назад? — спросила я, надеясь, что это прокатит. — Я только кое-какие вещи взять хочу… — Что ж, награда твоя, решать тоже тебе, — Асха кивнула Малассе и та свернулась клубком, образуя круг, внутри которого горели яркие звезды-галактики, то смещаясь, то возвращаясь на место, увлекая тебя вглубь… — Я могу отправить тебя туда в качестве призрака. Или ты можешь ненадолго взять контроль над каким-то человеком… — Лучше призрак! — торопливо выкрикнула я. Хватит с меня одержимости, спасибо уж. — Как хочешь, — пожала плечами Асха. — Я дам тебе мгновение над временем — ровно полтора часа. Бери всё, что тебе нужно, и возвращайся. Для людей ты видима, запомни. Проходи в портал. И, Мира, — окликнула меня богиня, когда я уже почти шагнула. — Постарайся не нарушать баланс.

***

      Медленно открыв глаза, я оглянулась и поняла, что очутилась в собственной комнате. Здесь ничего не изменилось: на столах та же пыль, вещи раскиданы и висят на всех горизонтальных поверхностях, на столе стоит всё та же кружка чая, белая керамика с тонким рисунком черных бабочек, уже заплесневевшая, старенький ноут… И диван. Только он изменился. Вместо светлого бежевого оттенка каким он был, диван бурел пятнами не замытой крови, растекающимися от изголовья примерно до середины, и вырисовывающими силуэт тела. Рядом лежал Сомбрик, тоскливо пялящийся в пространство. Только теперь почти всю его морду и спину покрывали бурые пятна.       Я вдруг поняла, что даже не могу заплакать. Необыкновенная легкость, наполнявшая моё тело, не позволяла чувствовать какие-либо эмоции. Только грустно всё это. Грустно, что я погибла…так. Я всё-таки надеялась на что-то безболезненное. А тут… Я взглянула на стол ещё разок, чтобы засечь время, и увидела кое-что интересное. Возле ноута лежала новенькая упаковка с телефоном. Откуда он здесь? «Любимой доченьке, с окончанием года. Мама и папа.»       Чертовски больно кольнуло призрачное сердце. Они наверняка купили его ещё в мае, но не дали чисто из мотивации. А теперь он оказался не нужен… Пожалуй, заберу его с собой. Только я коснулась коробки, как она тоже стала нематериальной. Отлично.       Из соседней комнаты доносился чей-то плач. Я по-тихому проскользнула сквозь двери и подлетела к чуть прикрытому шкафу-купе, делившему зал и спальню родителей. Плач доносился именно из спальни. — … как так могло случиться, Андрей? Почему именно с нашей девочкой такое случилось? — Я не знаю, Юля. Я не знаю… — Я до сих пор в её комнату зайти не могу. Кажется — открою дверь, а она там сидит за компьютером, и только клавиши «тык-тык»… — срывающимся голосом проговорила мама, изображая пальцами мои руки. Она сидела на коленях у папы в кресле, тот прижимал её голову к плечу, слегка поглаживая волосы. — Она так не любила, когда к ней в комнату заходят… — Юль, перестань плакать, тебе нельзя… — А ты сам будто не плачешь.       Отец сильно изменился. Его темно-русые волосы поседели, на лбу залегла глубокая морщина. Черные глаза налились болью и горечью. Мама тоже поседела — серебристые пряди украшали длинные, по лопатки, теперь уже не такие черные волосы. Она изредка всхлипывала, шепча ещё что-то, а я стояла и смотрела. Слёз всё ещё не было, хотя глаза сдавила знакомая боль. А правильно ли я поступила? Может, стоило вернуться в этот мир, пусть даже и другим человеком? Прожить жизнь иначе, завести друзей?       Я вспомнила свою недолгую жизнь в Эквестрии. Я прожила там чуть больше двух месяцев, и столько дел наворотила. Но там у меня была настоящая жизнь. Там у меня были друзья. И ещё может быть будущее… — Прости, мама, — прошептала я. — Прости, папа… — Ты слышал? — встрепенулась мама, — Мне показалось, что я снова слышала её голос. Как тогда, во сне. Она тогда кричала, звала меня на помощь, просила вытащить что-то из её головы, а я бежала и бежала, бежала и бежала, и всё никак не могла её спасти… — Ты рассказывала, — по щеке папы сбежала одинокая слеза. — Я тоже такой сон видел. Будто она на мостике стоит и ждет меня. Я только шаг сделаю, а она — бух! — и упала в воду…       Я развернулась и полетела снова в комнату. Такими темпами у меня истерика начнется. Надо найти гитару и уходить, пока у сердце от боли не разорвалось. Слишком сложный выбор мне предоставлен.       Закинув на спину полегчавший чехол, я тихо вылетела из комнаты в прихожую. На столике лежала какая-то штука, похожая на электронный градусник. На ней красовались две полоски. Я не обратила на неё внимание и вылетела за дверь. Хотелось прогуляться по городу, пока время не кончилось. Хоть посмотрю на родные места в последний раз…

***

      Молодой человек лет шестнадцати шел по улице Газовиков вдоль дороги, держа путь на автобусную остановку. Он был достаточно красив: короткие русые волосы лежали с некой небрежностью, в чем был свой шарм, светлое лицо, выступающие скулы, широкие плечи, накачанные руки, клетчатая рубашка. Лишь светло-карие глаза были полны грусти и тоски.       С того разговора с Мирой прошло около двух недель. Парню до сих пор снилась эта картина: скомканное одеяло, духота и вонь мертвого тела, бледная обескровленная Мира, лежащая на диване с перерезанным горлом…       И почему тогда, в школе, он не смог ей просто сказать, а повел себя как свинья? Ведь Мира была не из тех, кому нравится, когда их добиваются или управляют ими. Она была свободной. Не такой как все. Наверное, поэтому и влюбился он в неё, поэтому и было так больно, когда он влез к ней в окно. А ещё было страшно. Страшно видеть, как хрупка может быть твоя собственная жизнь…       Быть может, если б Олег просто всё сказал напрямую, она бы не погибла…       Скорбно было Олегу. Кроме Дианы, с которой он недавно разговаривал, никто не знал о Мириной кончине. Марина (эта мерзкая дрянь) больше с ним не общалась, да и не очень хотелось, а остальные были слишком заняты собственной беззаботностью.       Было двадцать третье июня, четверг. Лето было в самом разгаре.       Навстречу Олегу шла какая-то девчонка. Черные волосы были аккуратно уложены в толстую косу, лежавшую на груди, за спиной болтался чехол с гитарой, а в руках раскачивалась коробка из-под телефона…       То ли им не хватило места, то ли что, но ребята столкнулись. Книги, которые Олег нес в библиотеку по давней задолженности, попадали на горячий асфальт. Парень кинулся их подбирать, бормоча извинения, а девчонка застыла в изумлении. Когда Олег выпрямился, то она молнией метнулась к нему и быстро поцеловала. Кожу накрыло прохладой, будто теплым летним дождем, а непонимающий ничего Олег застыл как вкопанный. Так же быстро отодвинувшись, девчонка с размаху ударила его по щеке, отчего парень совсем обалдел. Когда он изумленно распахнул глаза, незнакомки уже не было рядом. А на одной из книг благоухала черная фиалка… — Мира… — прошептал парень, сдерживая подступивший к горлу комок.

***

— Мира! Мира! Да сколько можно?! Дискорд, дай нашатырь! — А я, по-твоему, чем занимаюсь? Я ищу! — Ищи быстрее! Что за несносная кобылка, всё время норовит в какую-то передрягу попасть!..       Вокруг меня сновали голоса, а я смутно их узнавала. Разлепив глаза, я увидела над собой склонившуюся Твайлайт. — Ну слава Селестии, — вздохнула она, — Мира, как тебе не стыдно! Хватит нас так пугать! — А… Всё… кончилось? — отрывисто спросила я, вертя головой. — Да, — устало кивнула Твайлайт и улыбнулась. — Всё кончилось.       После того, как над Эквестрией пронеслась волна света, все демоны разом попадали замертво. На том месте, где была пентаграмма, осталась лишь выжженная земля. Полумертвые злодеи преобразились. Обгоревшая кожа Найтмер, словно засохшая грязь, слезла и Селестия держала на копытах уже свою младшую сестренку Луну. Выглядела она точно так же, как после воздействия Элементов Гармонии — светло-синяя шерстка и не плывущая голубая грива. Кризалис приобрела облик принцессы метаморфов — вернулись её белая шерстка и лазурная грива.       А Сомбра утратил свой изогнутый рог — теперь на его месте красовался каноничный серый рог с полосками магических каналов. Ещё б красный шарф повязать — и точь в точь канон!       Лишь Трикси и Дискорд остались прежними.       А голос Хаоса внутри навсегда замолк.