Брони в Эквестрии

Спайк барабанил в соседнюю дверь так громко, как только мог. — Откройте! Откройте! Из комнаты высунулась сонная голова Найтмэр, и Спайк немного удивился — здесь, вроде бы, расположился король Сомбра, но он тут же забыл об этом. — В чем дело? — пробурчала Найтмэр, косясь на надоедливого дракончика. — Там! Мира! Беда! Надо бежать! Скорее! — только и смог прокричать впечатлительный дракон. — Мира?! — встревожено высунулась растрепанная голова короля. — Где?! — Туда! Я видел, как она бежала по лестнице! — фиолетовая лапа указала на распахнутую дверь, а разбуженные и недовольные шумом соседи-злодеи уже выглядывали из своих комнат.       Черный единорог метнулся, в чём был вниз по лестнице, а перепуганный Спайк кратко изложил остальным ситуацию, что он услышал дикие вопли, а затем, когда вышел из спальни, чтобы посмотреть, что случилось, увидел Миру, которая в ужасе бежала по лестнице, бормоча испуганным шепотом: «Озеро, озеро, озеро». Объяснял он, постоянно срываясь на крик, поэтому вскоре рядом с Сомброй побежал, неловко переставляя разными лапами, Дискорд.       Они первыми выбежали в сад возле речушки с мостом и успели заметить, как кобылка сиганула в черную гладь воды. — Мира!!! — разом крикнули жеребец и драконикус и бросились наперегонки к реке. В том месте, где скрылась Мира, расходились волны, вода тихо плескалась, а Дискорд внезапно затормозил возле самой её кромки. Сомбра же без раздумий нырнул в реку, молясь, чтобы эта сумасбродная кобылка была ещё не слишком глубоко.       К реке подбежали остальные разбуженные Спайком злодеи. Кризалис и Найтмэр синхронно прикрыли рты копытами, Тирек серьезно сложил руки на груди, а сам будильник повис на Старлайт, которая услышала шум из библиотеки и прилетела посмотреть, что случилось.       Время шло, а вода так и оставалась такой же непроницаемой и спокойной. — Мира, — всхлипнул Спайк и уткнулся единорожке в гриву. Старлайт мимоходом обняла его копытом, не отрывая взгляда от воды. «Так не должно быть. Она не могла так поступить» — крутилась одна и та же мысль у них у всех. «Мира бы так не сделала…» Ну где же вы… — Немедленно оставь девочку в покое, Ургаш! — прорычала Асха, махая своими огромными крыльями и пикируя на брата. — С чего это? — притворно удивился тот, мотая головой и обрызгивая всё вокруг кровью от вырастающих и втягивающихся шипов. — Она моя, вот и делаю, что хочу! — Я не позволю тебе разрушить этот мир! — крикнула дракон Порядка. — Освободи Миру! — Неа! — ответил Ургаш, выдыхая в сторону сестры пламя.       Ургаш был колоссальным бескрылым драконом-змеей, с искривленными и постоянно меняющимися формами. Его черты чудовищны и отвратительны для тех, кто видит его. Тонкая темная чешуя будто сделана из кипящего металла, поскольку узоры его тела непостоянны. Какой-то горячий туман, обволакивающий его тело, служил ему щитом против атак божественной сестры, искривляя реальность вокруг тела дракона. Его пасть имела огромное количество зазубренных зубов, кое-где обломленных, и могла вытягиваться до невообразимой ширины. — Посмотри, что ты сделала со мной, милая сестрица! — воскликнул Ургаш, указывая на себя. — Посмотри в мои глаза!       Асха знала. Знала, кем он стал после заключения. И глаза его выражали только боль, безумие, голод и ненависть. — Это не дает тебе права уничтожать миры! — взревела богиня и резко пикировала вниз.       Змееподобное тело легко уклонилось от когтей, и Ургаш издевательски прошипел: — Похоже, ты потеряла форму, сестрица. Тебе не победить меня даже здесь, в маленьком, почти разрушенном мирке, тебе не спасти эту девчонку!       Асха стремительно развернулась и ударила брата хвостом. Ургаш взвыл от боли, зажимая порванную лапу. Ядовитая для всего живого кровь полилась из очередного рубца, который сделал дракона Хаоса еще отвратительнее, еще страшнее, но при этом ничуть не слабее. Он снова изогнулся невообразимой фигурой и ударил в ответ. Асха взрыкнула и поднялась в воздух, так что корявые когти лишь слегка задели ее чешую на груди, всеми клетками чувствуя, как стремительно разрушается этот мир, внутренний мир слабой пятнадцатилетней девочки, оказавшийся достаточно большим для двух драконов-богов, как погибает их с братом общий сосуд.       Несколько взмахов огромных черных, отражающих созвездия крыльев, сверкающие сверхновыми звездами глаза, хлопок воздуха, вспышка света и оглушительный рев Ургаша. Асха стоит над извивающимся, но не поверженным Хаосом, стараясь, чтобы тот не ускользнул, готовя свою решающую атаку. Глухой удар. Или, может, прекращение постоянных ударов. Рванувшая уши тишина. — Она мертва! — объявил Ургаш, и вдруг рассмеялся. — Ты думаешь, что стоишь на мне, что ты почти победила, но это не так. Она мертва! И это Я убил ее.       Еще удар. Еще вопль.       Асха грациозно стряхнула кровь брата с когтей и рыкнула: «Отпусти девчонку!» — Ладно! — крикнул змей. — Но этот мир всё равно будет моим!       Горячий туман окутал всего дракона и сделался плотной завесой. Когда она рассеялась, Ургаша уже не было рядом — лишь запах серы и пятна едкой крови напоминали о недавнем сражении.       Асха расправила крылья, подняла голову и произнесла: — Ты честно пыталась бороться со злом, хоть и слабее в бесконечность раз… Ты рано сдалась, но у всех у нас должен быть второй шанс… Повесть идет в очередной поворот, неизбежный финал все ближе… Поверь, на земле ты нужнее нам всем, так что давай, ЖИВИ ЖЕ!!!

***

      Сомбра греб всеми четырьмя копытами, стараясь как можно быстрее подхватить идущую ко дну девчонку. Суицидница малолетняя, блин! Легкие жгло от недостатка кислорода, но жеребец упорно греб вперед. Он уже почти дотянулся до её копыта, как течение резко отнесло Миру влево. Поняшка уже была без сознания. «Черт», - подумал король и подтянул её к себе заклинанием. Времени было мало, если не поторопиться, она захлебнется.        Телекинез сработал и под водой, что очень обрадовало единорога, и он, обхватив кобылку передними копытами, заработал задними. Ноги путались в её гриве, плывущей в воде, нет, ну действительно, зачем она ей такая длинная, мешает ведь…       Когда все уже отчаялись, а Дискорд и Старлайт даже пустили пару слёз, черногривый единорог вынырнул на поверхность, хватая ртом воздух, а вместе с ним показалась и Мира.       Кобылки облегченно вздохнули, но радоваться было рано. Вытащив девчонку на берег, единорог тревожно прислонился к её груди и помрачнел. — Раз, два, раз, два, — считал он, нажимая двумя копытами на область сердца. — Давай, Мира, у тебя не получится так просто от меня отвязаться, давай!       Убедившись в отсутствии дыхания, жеребец зажал Мире нос и со всей силы направил воздух по легким. Кобылка выгнулась, кашляя водой, а единорог рассержено схватил её за плечи, как только она смогла открыть глаза. — Ты что удумала?! — кричал он. — Ты что тут себе позволяешь?! — жеребец тряс её за плечи всё сильнее, казалось, Мирина голова болтается, как неваляшка. — Как ты посмела так нас пугать?! Мира?!       Внезапно он остановился, увидев, как меняются её глаза. Белки налились знакомой зеленью, радужка уменьшилась почти до крохотной багровой точки, по щекам стекали слёзы, катились и падали с подбородка. — Что с тобой? — нормальным, но встревоженным голосом проговорил единорог, пытаясь разглядеть что-то помимо страха в глазах кобылки. — Я больше этого не вынесу, — тихо всхлипнула Мира. — Я не хочу больше смотреть на этот кошмар каждую ночь! Я не хочу становиться монстром! Мне страшно, — кобылка заревела в полный голос. — Ну всё, — Сомбра нежно прижал её голову к своей мокрой, прилипшей к телу рубашке, которой было суждено промокнуть повторно, и погладил её по волосам. — Всё хорошо, успокойся.       Тирек был явно шокирован. От кого, от кого, а от бездушного тирана он нежности не ожидал. Это был явно не его стиль. Настоящий король скорее бы затряс её до состояния желе, а не сопли разводил. — Пойдем, — Сомбра потянул Миру за собой, отрывая от уютного плеча. — Нечего нам тут сидеть.       Кобылка только судорожно кивнула, сглатывая слёзы и отряхиваясь от воды. Кризалис и Найтмэр окружили её с двух сторон и наколдовали большой тёплый плед.

***

      Теплее мне не стало. Внутри было так же холодно, как в воде. До сих пор ощущение этого ужаса, заползающего к тебе в душу, грызущего сознание раз за разом. Сомбра был рядом, и мне впервые не хотелось прогонять его, наоборот — хотелось уткнуться в его сильное плечо и плакать, выплескивая весь тот страх, который засел внутри и свел меня с ума. Король знает, каково это. Он меня понял. Я это почувствовала даже физически. И сейчас мне было как-то всё равно, хочет меня Элемент Похоти или нет, я просто хотела поделиться своим безумием, чтобы его стало меньше, чтобы ушли эти кошмары, чтобы кончилась эта веретеница из смертей, пусть даже ещё и не реальных, а выдуманных.        Аликорн и королева чейнджлингов что-то обеспокоенно говорили, возмущаясь и недоумевая моему поведению. Я молчала и шла, опустив голову. Мне было стыдно за мою минутную слабость и необдуманный порыв, но я не слышала упреков. Их глушили мысли. Все те же мысли о неправильности моих ощущений, об ужасе моего гнева, о тяжести моего Элемента…       Я и не заметила, как мы снова оказались в гостиной. Король усадил меня на диван и поплотнее укутал пледом. Я всё ещё дрожала. Так тяжело… — Что случилось? — требовательно, но мягко спросил единорог, садясь рядом. Остальные сдвинули диванчики ближе и уселись на них, с нетерпением и вниманием смотря на меня. — Кошмар приснился, — ответила я, а у самой зуб на зуб не попадает. Боже, как стыдно… — И из-за этого ты побежала топиться? — всплеснула копытами Найтмэр. — Что за вздор?! — Тихо! — рыкнул на неё король и продолжил. — Подробнее.       Я замотала головой. Они не должны этого знать. Они меня возненавидят за это. — Говори, не бойся, — жеребец ласково провел по моей щеке копытом. — Они не поймут — я пойму. Рассказывай.       И я всё рассказала. Выплеснулась вся боль, все слёзы, весь этот ужас, который копился во мне эту страшную неделю. С каждым словом злодеи мрачнели, красные глаза Сомбры наполнялись ужасом и неверием, а я всё говорила и говорила, пока не рассказала про всё.        Кризалис дрожала, Найтмэр пораженно пыталась унять бешено бьющееся сердце, Тирек задумался, а Дискорд сжался в маленький комочек. Пока я говорила, король крепко держал меня за копыта, и, несмотря на всё то, что я рассказала, так и не отпустил их, сохраняя твердость духа. — Почему раньше не рассказала? — таким же тоном, как прежде, спросил он, когда я, наконец, замолчала. — Я боялась, что вы отвернетесь от меня, и я снова останусь совсем одна, — пролепетала я сквозь слёзы. — А я боюсь быть одна. Мне кажется, что тогда я совсем сойду с ума…       И я опять разревелась. Поборов страх и откинув его далеко в сторону, Кризалис присоединилась к единорогу и тоже стала меня успокаивать. Наверное, она опять применила свою магию, потому что на душе стало тихо и пустынно. Её примеру последовали всё остальные, кроме Тирека, с которым у нас была взаимная вражда. Он пожал своими могучими плечами и ушел, досыпать остаток ночи.       Из-за отцепившегося страха на меня навалилась усталость, поэтому я не помню, как, когда и где уснула. Помню только, что голова моя лежала на чем-то мягком, живом, а потом меня кто-то отнес в комнату и уложил на кровать. Кто — не знаю, и знать не хочу. Главное, что кошмаров больше не было, а всю ночь рядом со мной кто-то был, рассказывал что-то непонятное, но совсем не страшное и даже веселое.       А мне было тепло и покойно, и предыдущий день казался таким далеким и странным, что я долго не хотела выходить из сладкой дрёмы, которая заботливо укрывала меня от всех пережитых ужасов. Я вроде спала, но слышала всё, что происходит вокруг, хотя и не понимала смысла сказанных слов и прочих звуков. Да и не стремилась понимать.

***

— Отдыхай, — произнесла Асха, зализывая раны, оставленные когтями брата, и роняя драгоценные слёзы. — Тебе воистину нужен отдых. Мало кто останется в живых. Мой безумный брат почти выбрался на свободу. Теперь всё зависит от тебя, Меркуцева Мира. Прости, что покинула так надолго. Крепись. Больше он не будет сводить тебя с ума…

***

      Когда я наконец соизволила проснуться, за окном уже вовсю светило солнце. Оно скользило своими шаловливыми лучиками по шерстяному одеялу, запутываясь между ворсинок, и создавало замысловатые узоры и переливы на оконной раме в том месте, где был вставлен кусочек витража. Трикси сладко сопела на соседней кровати, в ушах у нее стояли затычки, а на глазах была повязка. Теперь понятно, почему она моих ночных воплей не слышала. А я-то уж подумала, что она совсем черствая и бездушная…

***

      Я села на кровати, пытаясь прислушаться к собственным ощущениям. Тело не болело, лишь в висках отдавалась еле уловимая пульсация. Дышалось легко, в комнате было прохладно, поэтому я, укутавшись в плед, в котором я так и уснула вчера, побрела в ванную.       В гостиной не было никого. Вообще никого. Пытаясь сообразить, куда они могли уйти, я вспомнила про засаду демонов, обнаруженных на подходах к Кантерлоту, и мысленно выругалась. Почему они меня не разбудили?! Я же хотела им помочь с обороной!       Надо ещё сказать, что гостиная выглядела практически так же, как до нашего приезда. То есть идеально чисто. Кто это, интересно, постарался?       Быстренько приведя себя в подобие порядка и сооружая невообразимо сложную конструкцию «я заколю все расческой и получу нагоняй от Рэрити» на бегу, я спустилась вниз и добежала до тронного зала. Там тоже было пусто. Да где все-то?! Эй! Дайте звук, я так в прятки не играю!       Звук дали. Практически сразу после этой мысли раздалась протяжная песня горна. Неужели демоны уже начали атаку? Определив по громкости, что трубили со стены, я ринулась туда. Не хватало ещё что-то пропустить! А вдруг они случайно в демонессу выстрелят и не убьют? Надо было учения провести хоть, какие-нибудь, типа «Стреляем между сисек, не попали — труп». Как-то пошло звучит, блин.       Выползя на стену и пробившись между плотным рядом стражников, не хотевших меня пускать (семь пар отбитых яиц, два выбитых зуба и одна подвернутая нога у противника, нервные клетки у меня), я, наконец, добралась до военных начальников, то бишь, до Селестии, Шайнинга Армора и Сомбры. — Уже проснулась? — достаточно мирно поинтересовался король теней, я аж подозрительно прищурилась. — Демоны пытаются нас атаковать с самого восхода солнца, причем с завидным упорством швыряют сюда бесов. — Не дайте им это сделать! — взвизгнула я. — Они ж всю магию у нас сожрут! — Мира, не знаю насчет остальных, но я не настолько глуп, как ты думаешь. Несмотря на свои вредные привычки, я ещё способен соображать и принимать решения, — серьезно произнес Сомбра, укоризненно смотря на меня. Ну блин, уже и посоветовать нельзя, сразу обижаются! — Так я же, это, ну, того… — «красноречиво» проблеяла я. Почему всегда мой мозг ступорится, когда на меня вот так смотрят? Потому что баклажан. — Тебе лучше уйти отсюда, — сказала Селестия, стоящая сбоку от единорога. — Битва — не для маленьких кобылок. — А вот щас возьму и не уйду, — набычилась я. Ещё давай, поуказывай мне! — Я в стратегии много играла, у меня опыт есть! — Опыт войны нельзя заработать играми! — чуть повысил голос черногривый жеребец. — Мира, пожалуйста, уйди со стены. Это слишком опасно, тебе ещё обряд проводить, насколько я понял. — А тебе будто нет, — съязвила я. — Я — жеребец, — возмутился Сомбра. — Я должен защищать вас, пока могу! Это… — Вот только про «долг, честь, я проникся патриотизмом» не надо, ладно? Ты не Стив Роджерс! Король проигнорировал мое замечание и повторил: «Уйди со стены». — Бяка, — показала ему язык я и грустненько побрела обратно, пока не наткнулась на одного дико тупого стражника.       Дабы вы поняли, почему он дико тупой, мне надо описать месторасположение отрядов демонов, да и пейзаж в целом, чтобы учесть все факторы.       Мы находились в цитадели Кантерлотского дворца, той, что расположена рядом с водопадом. Стрелки расположились за зубьями многочисленных башен, и сейчас они обстреливали демонов, стоящих на подходах ко рву целыми толпами. Три сотни, если я не ошибаюсь.       За ними стояло три отряда стрелков: суккубы, демонессы и искусительницы изредка стреляли по нашим башням, но в основном они заряжали катапульты бесами, перебрасывая их наверх. Наши бравые стрелки отбивались, как могли, и вода рва уже давно была красной от крови. Сколько ж их тут было, пока я сюда не пришла? Плавающие трупы были истыканы стрелами, их сносило течение, отправляя в искусственные чаши-озера, идущие вниз, превращающиеся в реку, струящуюся до самого Понивилля.       Возле водопада они разбили лагерь — там вился флаг с уроборосом — золотой змеей, пожирающей свой хвост, который развевался на сильном ветру, громко хлопая тканью, и сверкавшие на его фоне капельки воды искрились, отражая красные оттенки.       Солнце было в зените над замком, слепя демонесс, которые стояли возле поднятого моста и долбили его огненными очередями. Крепкие доски ещё выдерживали натиск адских красавиц, но дерево горит, а значит, если мы их всех не перебьем, то вскоре демоны ворвутся в цитадель. С чейнджлингами и вернувшимися пегасами гарнизон составлял буквально две сотни душ, ещё столько же перевертышей и пони стояло за воротами и держало укрепление. Итого почти четыреста бойцов против легионов демонов. Всё же не давала мне покоя их малочисленность, ох не давала…       Так вот, почему тот страж был дико тупым. Он начал стрелять в демонесс! Да ещё куда! В живот! Где у них самая толстая броня! — Ты идиот?! — гаркнула я ему в ухо, выбивая арбалет из кривых копыт и отправляя почти выпущенную стрелу в одного из летящих бесов. — Ты ушами прохлопал, когда тебя инструктировали?! Я кому втолковывала: НЕ НАДО СТРЕЛЯТЬ ПО ДЕМОНЕССЕ, ЕСЛИ НЕ УВЕРЕН, ЧТО УБЬЕШЬ ЕЁ! Куда ты целишься?! Вот куда ты целишься? В голову? Я ТЕБЕ СЕЙЧАС В ГОЛОВУ ПРИЦЕЛЮСЬ, ГОВОРИЛА ЖЕ, ЧТО НАДО МЕЖДУ СИСЕК СТРЕЛЯТЬ! Что ты покраснел, как девица в первую брачную ночь, девственник, что ли?! Стрелять. Между. Сисек! Потом свои дурацкие извинения пробормочешь, дай сюда!       Я выхватила арбалет из копыт покрасневшего и засмущавшегося стражника и, оперевшись о каменный зубец, нацелилась демонессе точно в солнечное сплетение. Чтобы сосредоточиться, я решила вспомнить того, кого я ненавидела больше всего из Асхана. Биара. ГРррр, сдохни мразь!!!       Надавив на тугой спусковой крючок, я выпустила арбалетный болт, и, на удивление всем видевшим, что это я стреляла, он попал точно в цель. Демонесса закашлялась, взмахнула крыльями и с нечеловеческим воплем рухнула наземь. Воистину мне сегодня везет. Прям конкретно так! Круто! — Усек? — я с видом «учись, пока я жив» вернула стражнику арбалет и поспешила смыться, так как Сомбра уже шел на звук моих воплей с явно недобрыми намерениями. Но его прервал вопль пехоты снизу. — Прорываются! — крикнул один из солдат. — Демоны используют таран! Они обрубили цепи и опустили мост!       «Вот сволочи!» - подумала я и понеслась во внутренний двор. Но убежать искать приключения на мою саднящую зад… голову, мне не позволил король, догнавший меня и в наглую дернувший за хвост. — Да как ты…! — поперхнулась воздухом я. Нашел же время приставать! У нас бой, вообще-то, и мне всё ещё пятнадцать!       Но Сомбра и не думал ко мне лезть. Просто развернул к себе, коротко в глаза посмотрел и попросил: «Будь осторожнее, ладно?» — Ладно, — как-то рвано кивнула я в ответ, но жеребец уже убежал. Это что сейчас было? Забота? Странно-то как. Но, впрочем, приятно. — Доспехи надень! — услышала я крик короля где-то внизу. Ровный строй солдат шел рядом со мной, вернее, бежал, поэтому мне пришлось изрядно полавировать между ними, чтобы найти укромный уголок, ибо доспехи я оставила в зале для упражнений, курица глупая!       К счастью, я давно освоила теорию перемещения предметов сквозь пространство, практики только не было. Что ж, сейчас самое время. Будем надеяться, что коричневый мешок с моим обмундированием легко переместится, а не по частям и не в другие миры. Ещё копье бы моё сюда…       Я закрыла глаза, сосредоточилась и представила себе место, где валялся мой мешок. Увидела, как он медленно поднимается и его заворачивает тонкая плёнка зеленой ауры. Осторожно, потихоньку, вот, ещё копье так же… Отлично.       С глухим звоном мешок бухнулся на пол, и я открыла глаза. Наверное, моё везение на сегодня кончилось, ибо я умудрилась сломать копье. Вдоль. Твою мать. Зато доспехи были целы и невредимы!       Я вытянула из мешка стальной нагрудник, легкий, как перышко, закрывавший всю грудную клетку от шеи до начала передних копыт и крепившийся сзади кожаными ремнями, где-то на уровне поясницы. В этих ремнях были продеты железные колечки, к которым крепилась «юбка» — стальная пластинчатая распорка с острыми краями, которыми при желании можно хорошо порезать врага.       Копыта защищали накопытники из легкого железа, очень похожие на королевские. Только вот они были а) меньше б) изящнее. Остроконечная верхушка напоминала лист, а изнутри они были обиты мягкой кожей, чтоб копыто не терлось.       И шлем. Он был достаточно удобным — таким же легким, не закрывающим обзор и не сковывающим движения. Полоска, защищавшая лоб, точно так же отливала серебром, металлические полосы, шедшие вдоль скул и челюсти, предотвращали удары по лицу.       Нацепив всё это на себя, я выскользнула из закутка и слилась с бегущими солдатами — демоны почти прорвались, нужно было удерживать ворота, а бесов на башни кидать перестали, демоны ринулись ко рву. Вбежав во двор, я быстренько шмыгнула за боевую кухню, стоящую недалеко от входа в башни. Пехота стояла посередине двора, вокруг были цветущие деревья, травы, а на земле валялись первые тела павших.       И вот тут весь мой боевой настрой куда-то делся. В играх всё не так. В играх трупы исчезают, поле боя очищается, и ты можешь продолжать ход. А здесь всё по-настоящему — кровь, смерть, ужас. Я буквально физически почувствовала страх солдат. Ведь они здесь полягут. Все полягут! ВСЕ! Зачем я сюда пришла?! Зачем?! Я ещё не хочу умирать!       Кажется, я поддалась панике. «Не смей паниковать, Мира» - прошипела я самой себе. «Или я специально кинусь на демона и убью тебя, поняла?» Такая нехитрая уловка помогла, я немного успокоилась и смогла видеть дальнейшее.       Возле входа в Центральную башню, с которой можно было прорваться в замок, стояли стражники и стражники-чейнджлинги. Они обратились в пони, так как Полет им всё равно недоступен, а магии хоть отбавляй. Их выдавал лишь зеленоватый блеск глаз.       Там же, среди воинов, стояли венценосные принцессы — Кейденс и Твайлайт были посланы эвакуировать город. Селестия начала толкать какую-то речь, аки Арагорн. Я тихо сидела за кухней и наблюдала. Трусиха. Грёбанная трусиха, как драться — так мы сидим молча в тряпочку, а как королям и принцессам дерзить — так это мы впереди планеты всей!       Треск горящих и ломающихся досок бил по ушам. Жеребцы ставили балки, укрепления, закрывали пробоины в воротах, но в небольших перерывах между их действиями несколько огненных сфер всё же пролетели сюда. Сферы врезались в одного стражника, сшибая его назад, отскакивали к другому, к третьему, к четвертому, к пятому и лишь после седьмого пропадали. Три трупа и четыре раненых. Господи. У них ведь семья есть. Дети там, жёны. Отцы, матери. И они все из-за меня погибают. Боже мой… — …но вы не сдадитесь! — кричала солнечная принцесса. — Не было ещё солдат храбрее! Так постоим же за землю Эквестрийскую! Пустите их во двор, обагрите их кровью свои мечи! Пусть удобряется вечно голодная земля! — Селестия! — услышала я вскрик Найтмер. — Ты совсем с ума сошла?! Они же перебьют наших солдат! Ты что, не видела, сколько их было?! — Мы справимся! — возразила Селестия с оптимизмом идиота. — Быть может, их больше, зато мы — сильнее. «Дууууууура!» — взвыла я внутри, - «Ты грёбанная, мать твою за копыто и через петлю на север, дура! Какого макара мы сильнее? Совсем спятила?!»       Ворота покачнулись, солдаты отступили и заняли передние ряды пехоты, створки упали, и на них выскочили бесы, мерзко хихикая. По команде Сомбры, который отвечал за стрелков, хоть сам и был бойцом ближнего боя и уже маячил со своей неизменной алебардой, первые выскочившие смельчаки поплатились жизнью. — Огонь! — и целый ливень стрел усыпал следующих бесов. Но они всё же ворвались во двор. Началась стычка.       Бесы, черти и дьяволята прыгали на наших защитников, кусали, лягали, сворачивали им шеи, а пони били их копьями, стрелами, мечами, ударяли щитами. Все звуки слились в единый вой битвы, полный стонов, криков, лязга оружия, матерных воскликов, хлюпанья. Запах крови в этот раз не пьянил — он был смешан с потом, грязью, смертью. И запах последней был самым что ни на есть настоящим.       Сомбра прав. Опыт войны не приобретешь в играх. Лучше его вообще никогда не приобретать. — Видите, дети, — сказала нам Анна Васильевна, — этому солдату мешает спать тишина. Это значит, что он привык спать под звуки перестрелки. Это знаете как на войне — человек может по звуку выстрела определить оружие, калибр, откуда стреляли. А вот теперь, — она заговорила тише, — поднимите руку те, кто хотел бы уметь определять оружие по звуку.       Класс отозвался тишиной.       А тут не выстрелы. Тут гром мечей, крики Селестии, трещание магических аур. Здесь всё. Буквально за секунды решается, будешь ты жить или нет. Страшно, господа. Очень страшно.       Пока я сидела и боялась, пехоту почти смяли. Бесы продвинулись вперед, ближе ко входу, вслед за ними вбежали искусительницы. «Вот мразюки!» - подумала я, выглядывая из-за своего укрытия. Как оказалось, зря я это сделала.       Четверка бесов прыгала возле кухни и кидалась в воинов картошкой. А теперь эти падлы увидели меня. А у меня оружия нет.       «Бляяяяяяяяяять!» — подумала я, хватая первое, что попалось под копыто — сковородку — лишь бы хоть как-то защитить себя. Бесы переглянулись и с визгом двинулись на меня. — За Киевскую Русь!!! — завопила я, не соображая, что творю, и со всего размаху долбанула первого беса по темечку.       Раздался неприятный хруст — демонёнок грохнулся на землю.        БУМ! — второй получил удар в челюсть и отлетел далеко в сторону, впечатавшись в стенку.       ХРЯСЬ! — третий улетел от мощного пинка под дых, да ещё и сковородкой по лицу огрёб.       Четвертый, видя мою агрессивность, хотел было ускакать обратно, но я одним прыжком настигла его и *бнула по затылку. Осевший бесенок навсегда угомонился, а я повертела в копытах сковородку и подумала, что это действительно классная вещь. — Сковородка — оружие свободы! — завопила я, кидаясь на помощь отряду у дверей, который уже был атакован. — Камень — оружие пролетариата!!! Мочи их, ребята!!!       Как ни странно, мои призывы были встречены с восторгом. Раненые солдаты ползали по полю боя, уворачиваясь от всех копыт, хватали здоровыми конечностями камни и швырялись ими в заходящих демонов.        Настоящий камнепад спугнул остатки армии, и протяжный рык оповестил меня о том, что повелитель велел возвращаться в лагерь. Черти и остальные попытались свалить, но один громкий «БДЫЩЬ!!!» снес их ударной волной — это Найтмер Мун кастовала взрывающуюся бомбу.       С боевым кличем мы выпнули остатки демонов на середину двора и добили их. От моей верной сковородки пало ещё семеро. Юху! Я выжила! Я не подохла! Ура!       Но все же пару царапин я получила. Шею немножко полоснул дьявольский коготь — кровь сочилась из-под содранной кожи, шерстка побурела. Надо у Армора кольчугу попросить, что ли. Не хочу, чтобы мне голову снесли. Фух.       Обливаясь потом, я потопала в поисках медика, группа которых уже высыпала во двор и сейчас обходила раненых. И тут я наткнулась на очень «милую» картину.       Видимо, Сомбру так-таки кусанули — из его переднего левого копыта текла кровь, а стесняшка Флатти, наверное, возомнила себя медиком, так как перебинтовывала пострадавшую конечность. — НУ-КА, БЫСТРО ОТОШЛА!!! — повысила голос я, подбежав ближе. — Мира, — Флаттершай испуганно захлопала глазами, — ты чего? — Дай сюда! — я выхватила у неё бинты и состроила недобрый прищур. — Иди кого-нибудь другого лечи!       Пегаска тут же умчалась, испуганная моей болезненной реакцией. А король лишь усмехнулся. — Вот не могу я тебя понять, Мира… — М? — отозвалась я, старательно накладывая повязку. — Ты ревнуешь? — Чё? — я остановилась и посмотрела в глаза этому идиоту. Идиот лукаво на меня смотрел, чуть улыбаясь. — Нет. Просто Флатбры мой бедный обкуренный мозг не вынесет. А если я, по вашей вине, сойду с ума, то вы будете первыми, кто не проснется на следующее утро. — Ты ревнуешь, — уверенно заявил единорог, а я закинулась фейспалмом, долбанув накопытником по защитной полоске. Больно! — Заткнись и дай мне забинтовать твою грёбанную ногу, — пробурчала я, а жеребец послушно умолк. Господи, я кое-как вынесла Кризбру, Найтмбру, только вот Флатбры мне не хватало! НЕ КАНОН! Вообще не канон! Не надо мне тут Флатбры, ненавижу этот пейринг! Я, конечно, понимаю, что она только хотела помочь, но блин! Этот прохвост ведь потом помощь в другом направлении попросит, мать его через Морию пройди! Мои нервные клетки этого не выдержат! — Спасибо, — кивнул черногривый, когда я завязала бинт. — Идем на стену, нужно оценить ситуацию. — Угу, — пробурчала я и подхватила перекись водорода, стоявшую в аптечке. — Ай! — Что такое? — Да так, царапины обрабатываю… — Тебя ранили? — Говорю же: царапины. И помощь мне не нужна, я сильная и независимая. — Да уж, — хмыкнул король, поднимаясь по ступеням.

***

      Как оказалось, мы потеряли почти четверть наших войск. И половина из этой четверти были чейнджлинги.       Селестия стояла на балконе и обсуждала план дальнейшей обороны вместе с Найтмер, Сомброй и Шайнингом, а я сидела неподалеку и пыталась понять, каким образом, как и где научилась нормально так стрелять. И драться сковородкой. Особенно ей. Может, сказался адреналин? Кто его знает. — … я свою долю выполнила! — услышала я весьма возмущенный голос Кризалис. — Вы не имеете права заставлять меня слать моих детей на гибель! — Чё происходит? — спросила я, завидев разгневанную королеву и бегущую вслед за ней Кейденс. — Она хочет сбежать! — воскликнула та, а Кризалис раздраженно поправила: «Не сбежать, а мирно уйти!» — Что это ещё значит? — нахмурилась услышавшая это Селестия. — Ты хочешь бросить нас под осадой?! Ты в своем уме?! — В договоре не было сказано, что я должна отправлять своих чейнджлингов на бой с какими-то тварями! — гаркнула Кризи, да так, что от ее раздвоенного голоса у меня аж уши заложило. — Так что вы не можете удержать меня! — Она права, — тоном услужливого нотариуса кивнул Дискорд, возникнувший из ниоткуда и державший в лапе подписанный договор. — Здесь действительно нет ни строчки об этом. — Ты понимаешь, что это предательство, Кризалис? — мрачно спросил Сомбра, подходя ближе. — Ты бросаешь нас в разгар осады, когда у нас каждый воин на счету! — Пойми, Сомбра, — чуть ли не взмолилась чейнджлинг, — они мои дети. Я не могу так рисковать. — Да как ты…! — попыталась взорваться Найтмер, но король остановил её. — Что ж, убирайся, — изрек он. — Сматывайся, спасайся, заботься о своих детях. Только вот когда ты вернёшься в Эквестрию за едой, то её не будет. Потому что не будет ни пони, ни зверей, никого. И всё потому, что ты, в погоне за своей алчностью и жадностью, бросила нас на произвол судьбы. Что же ты стоишь? Проваливай! Катись отсюда вместе со своими чейнджлингами, со своими амбициями и со своей скупостью и трусостью!       Королева промолчала и гордо прошла мимо жеребца и принцесс. Чейнджлинги, по ментальному приказу, наверное, сошли с постов и направились следом. А я стояла и не понимала, почему она уходит. Вроде всё сказала, но… — Ты просто струсила! — крикнула Кейденс, смешивая слёзы с голосом. — Ты просто боишься умереть! Так знай: они тебя и на Болотах найдут, они всех нас уничтожат, понимаешь?! Трусиха! — Милая, успокойся, — обнял жену Шайнинг, а та тихо заплакала. — Пусть идет. Мы и без неё справимся! — последнее он сказал специально громко, чтобы Кризалис услышала. — Это вряд ли, — потер подбородок Сомбра. — Демонов слишком много, не думаю, что мы выдержим ещё несколько осад… — Нам нужно подкрепление, — проговорила я. — Принцессы, вы можете открыть порталы по городам Эквестрии? Нам нужны свежие силы, мы слишком много потеряли в этой стычке, а следующая уже не за горами… — Мне придется отлучиться ненадолго, — выпрямилась Селестия. — Я соберу ополчение в южной части Эквестрии. — Я займусь восточной, — заявила Твайлайт. — Я приведу бойцов из Кристальной Империи, — кивнула Кейденс. Сомбра немного помолчал, а затем соорудил какое-то темное заклинание. Воздух полоснула фиолетовая струя, а затем сотканная из теней полированная ручка ключа зависла возле принцессы Любви. — Откроет дверь в мою оружейную, — пояснил король. — Там валяется много добротных доспехов и оружия, найдется на вооружение для любой армии. Она прямо за моим старым троном, замочная скважина спрятана под гобеленом. — Спасибо, — ответила Кейденс, завороженно глядя на ключ и принимая его в свои копыта. — Оружие нам сейчас будет очень кстати. — Ладно, — я развернулась в сторону Злодейской Башни. — Надо разбудить Трикси и спешно тренировать её. — А если демоны снова нападут? — спросил Шайнинг, пока принцессы ещё не ушли. — Не нападут, — ответила я. — Врата они смогут открыть только ночью. Ночью будет Бой. Подготовьтесь. — Луны нет, — рассеяно произнесла Найтмер. — Именно, — вздохнула я.

***

      Мысли путались. О том, что битвы не избежать, мы узнали довольно давно, и вроде как успели морально и физически к ней подготовиться, пусть для некоторых эта подготовка и вылилась в активное употребление травы и алкоголя, но вот только… Как можно подготовиться к такому?       На время битвы все мирное население Кантерлота эвакуировали в Замок как в самое неприступное место, и сейчас, когда наконец-то наступила тишина, жеребята, кобылы и старики начали боязливо выходить из ворот. А что же их встречало? Такой аккуратный еще несколько часов назад дворик сейчас был полностью разгромлен и залит кровью, причем как демонов, так и наших солдат, и чейджлингов, кое-где закопченные стены и обожженная растительность указывала на взрыв заклинания, и в тех местах не было и крови, и везде тела. Много тел — как мертвых, так и раненых воинов в разном состоянии. Настоящий кровавый пир.        А между всего этого ада снуют немногочисленные пони-волонтеры с красными повязками на копытах, пытаясь помочь хоть кому-то. Я смотрю на все со стены, относительно чистой в сравнении с внутренним двором, и выхватываю из общей массы фрагменты жизни различных пони.       Вот, например, на шею взъерошенному, забрызганному кровью, но всё же живому жеребцу кидаются две детских фигурки, смеясь от облегчения и наперебой рассказывая ему про дворец. Повезло.       А вот лежит на брусчатке безжизненное, изломанное тело, в котором с трудом узнаются очертания пони, а рядом стоит пожилая кобыла, и даже отсюда мне слышен ее полукрик-полустон: «Нееееет!». К ней подходит молодая волонтерша, обнимает кобылу за хрупкие, иссохшие плечи, ссутуленные под тяжестью свалившегося на них горя, и ведет куда-то в сторону. Не повезло.       Или вот молодой жеребчик с забинтованной головой сам бежит навстречу выходящим, ища кого-то глазами, и не находит…       Разве все эти пони в чем-то виноваты? Как? Почему? За что?       Из грустных раздумий меня вывел чей-то раздавшийся прямо под ухом голос. — М-мадам…       Я резко обернулась. За плечо меня трогает тот самый жеребец, на которого я наорала еще в начале боя, откуда-то взявший букетик роз. И вид у него уж очень смущенный.       Всучив его мне, он как-то путано, постоянно краснея и сбиваясь, объяснил мне, что действительно ещё ни разу не был с кобылками, и очень робко поинтересовался, не хотела бы я сходить с ним куда-нибудь, когда всё это кончится.       Мне очень хотелось истерически засмеяться, ибо тараканы, орущие «ПИЗДЕЦ НАФИГ!» носились по моей голове со скоростью грёбанных гепардов, а обижать жеребчика не хотелось, поэтому мне так же скомкано и неуверенно пришлось объяснять ему, что я как бы не. Я ведь не хочу на свидание, верно? Значит, как-то так и нужно сказать. Но ведь при этом и обижать никого не хочется! Что делать-то? — Эм, ну… — начала я, нарочно растягивая слова, чтобы выиграть больше времени на обдумывание фразы. — Ты, конечно, жеребец очень хороший… красивый… м-мужественный… стесняшка… да, кобылки любят стесняшек… — может сказать ему, что я лесбиянка, пока не поздно? — Но дело в том, что я… Я немного… того. Я не для тебя, понимаешь? Ты лучше давай пойди, найди себе хорошую кобылу, встречайся с ней… ммм… Да, с ней! А я, пожалуй, пойду, хорошо?       И, не дав жеребцу никакой возможности объясниться, я спешно ретировалась, проклиная сего нерешительного субъекта, тараканов-матершинников и собственное косноязычие.       Занавес.